Глава 40 Дом Бессмертных Часть 3!
20 апреля 2020 г., 08:56
Каэр Морхен. Позднее Утро. Цири
Цири спустилась по одной из винтовых лестниц, соединявших верхние этажи Каэр Морхена с главным залом. Крепость ещё не совсем развалилась — удивительно, если вспомнить, что совсем недавно тут шли бои, она была разрушена и заброшена. Вот Цири оказалась в главном зале, в котором было полно гномов-рабочих.
— Цири! Наконец-то ты встала! — раздался громкий голос, привлекший её внимание к дальнему столу.
Золтан Хивай широко улыбнулся, и жестом пригласил её сесть на свободное место. Судя по его пыльному виду, он видимо только что закончил кое-какие ремонтные работы где-то в замке.
— Я слышал, ты прибыла вчера поздно вечером. Почти незаметно проскользнула в замок.
— Я умею телепортироваться, забыл? — поддразнила она в ответ, усаживаясь напротив краснолюда и снимая с центральной тарелки остатки ветчины.
— Прошел уже год с тех пор, как я была в Ковире. Никаких нильфгаардцев и куча работы для Ведьмака.
Она оглядела холл, где стояли строительные леса, чтобы заделать дыры в потолке верхних этажей или трещины в стенах.
— Ну, Каэр Морхен выглядит лучше, чем в прошлый раз, когда я была здесь.
— Да, хотя это было довольно трудное предприятие, даже если я потяну за несколько ниточек, — заметил Золтан, указывая на краснолюдов, которые оживленно болтали друг с другом. — Они гораздо более надежны, чем местные. Никаких проблем с работой на ведьмаков, пока платят хорошо.
Она кивнула в знак согласия, решив сосредоточиться на новой теме.
— Так как же обстоят дела в Северных королевствах, когда вокруг Нильфгаард?
— Эх, с чего бы начать… — Золтан вздохнул.
— Темерия, сохранившая самоуправление во внутренних делах, до сих пор — самое сильное из северных королевств. Империя, возможно, наблюдает за ними через плечо, но у них есть пространство для манёвра, они даже могут влиять на другие королевства. Конечно, налоги и новые законы могут быть неприятными, но я возьму их на себя, несмотря на угрозу нечеловеческого погрома.
Цири согласно кивнула, и решила задать интересующий её вопрос.
— А мой отец… император всё ещё у власти? До моего приезда в Ковир было много разговоров о том, кто станет его преемником.
— А-а-а… тебе не о чем беспокоиться, — Золтан взмахнул рукой. — Черные воюют из-за того, кто сидит на троне, и хрен с ними… пока они остаются на юге.
Хотя она ничего не ответила, в глубине её сознания было какое-то странное чувство, как будто противоречивое воспоминание пыталось вырваться на поверхность ее мыслей. Это было о её отце, о её последней встрече с ним и о просьбе, которую он имел в виду… умолял подумать. Когда она попыталась вспомнить эти слова, слабая боль поползла к правой стороне её головы, заставляя её вздохнуть, прежде чем коснуться этого места.
— Э-э… ты хорошо себя чувствуешь, Цири? — переспросил краснолюд, заметив её кратковременный дискомфорт.
— Хм… да. Должно быть, это какая-то утренняя сонливость, — она извинилась, когда боль быстро прошла. — Пойду подышу. Кроме того, я не хочу заставлять Геральта ждать.
— Хе-х, вполне справедливо. Увидимся позже, когда я разберусь с этой партией! — Золтан подшучивал над рабочими-краснолюдами, вставая со своего места, чтобы присоединиться к остальным и обсудить планы работ.
Поднявшись со своего места, Цири направилась к крепким дверям, ведущим во внутренний двор. Распахнув их, в зал ворвался порыв холодного горного воздуха. Сделав глубокий вдох свежего воздуха, она улыбнулась, прежде чем посмотреть направо от внутреннего двора, на стену, где был установлен маятник. Она могла полностью видеть новобранцев, тренирующихся на манекенах, юношей-подростков и молодых людей, размахивавших тренировочными клинками и булавами, в то время как грубый человек в доспехах Ведьмака шагал, наблюдая за ними. Судя по шраму от когтя, пересекавшему правую сторону его лица, Эскеля было легко узнать.
— Активней атакуйте! Импульс, вот что главное! — проинструктировал Ведьмак, прежде чем заметил приближающуюся Цири.
Еле заметно улыбнувшись, он снова посмотрел на новобранцев.
— Ладно, пока этого должно быть достаточно. Строиться! — новобранцы быстро выстроились в шеренгу, некоторые оглядывались и что-то забормотали, когда Цири подошла и встала рядом с Эскелем.
— Позвольте Вас представить. Это Цири, наша первая воспитанница за долгое время. Не позволяйте её внешности обмануть вас, свяжи ей за спиной одну руку — и она всё равно побьет добрую половину из вас, даже навались вы гурьбой! — это замечание вызвало смешки в толпе, которые стихли только тогда, когда они увидели серьезный взгляд Эскеля.
— В любом случае, самое время пообедать, а потом заняться домашними делами. Не черта зарастать мне тут грязью — приступаем к водным процедурам! И не забудьте сменить спальные принадлежности!
Новобранцы покорно направились в замок, хотя до них донеслись раздраженные вздохи. Это действительно навевало воспоминания на Цири, так как она должна была сделать то же самое, хотя и сама, очевидно. Когда она посмотрела на новобранцев, её сердце чуть не остановилось, когда она увидела среди них знакомое лицо. Почти тошнотворное чувство ударило её в живот, как будто её ударил бронированный кулак.
— Скьяль… — пробормотала она в шоке, прежде чем почувствовала ту же боль в голове, воспоминания о добром парне со Скеллиге затопили её мысли. Как он нашел её после того, как она сбежала от Дикой Охоты, помог ей оправиться от ран, а потом отдал за нее свою жизнь.
— Цири, что-то случилось? — Эскель заговорил, и покрытый шрамами Ведьмак не скрывал своего беспокойства.
— Ты бледнее, чем обычно… и у тебя такой вид, будто ты увидела привидение. У тебя ведь нет… М-м-м… одного из этих видений?
Сделав несколько глубоких вдохов, она снова успокоилась, уверяя себя, что просто увидела очень похожего на покойного Скьяля воина.
— Нет, просто… мне показалось, что я узнала кое кого, — она извинилась, слегка улыбнувшись, чтобы показать, что с ней всё в порядке, несмотря на недоверчивый взгляд Эскеля.
— Приезд сюда-это просто… пробуждение множества воспоминаний. Даже один свободный год, проведенный в одиночестве, не может этого изменить.
Ведьмак кивнул, и оба тронулись в путь.
— Я знаю, что ты имеешь в виду. После Дикой Охоты и того, что случилось с… Весемиром, нам всем тяжело здесь оставаться, — он вздохнул и покачал головой.
— Я не такой, как Ламберт, думающий, что ведьмаки или какая-то их замена нам не стоит того. Мы нужны, даже если мир всё равно плюет нам под ноги. Я верю в это, и Геральт верит, даже если он отрицает это.
— Наверное, поэтому он и настоял, чтобы ты стал новым руководителем школы. Судя по тому, что я видела, ты на своём месте.
— Хе-х… просто важно, смогу ли я привести кого-нибудь из этих честолюбивых новобранцев в форму. Половина из них работает ногам как… каменные тролли, а другая половина думает, что они будут следующим Белым Волком. У них есть целеустремленность, так что дай им достаточно времени, и я уверен, что мы выкуем из них настоящих охотников.
Цири ухмыльнулась заявлению Эскеля, чувствуя себя уверенно, учитывая его возможности. Среди оставшихся ведьмаков «Школы волка» его таланты соперничали с талантами Геральта, хотя он и не имел такой же славы. Они вдвоем прошли через разделявший их внутренний двор, миновав старую баллисту, стоявшую на оборонительном посту, откуда открывался вид на соседние ворота.
— Не могу поверить, что эта старая штука всё ещё сидит здесь. Вы же знаете, что не можете использовать её по-настоящему, учитывая положение, — она пошутила.
— Да, мы думаем над тем, чтобы с этим что-то сделать… с этим и ещё дюжиной неотложных дел, — сухо пошутил Ведьмак в ответ, пока они шли к воротам.
Они стояли на возвышении, откуда открывался вид на главный двор, который привлек к себе наибольшее внимание. Большая часть стен здесь была залатана, различные складские помещения и сараи перестроены вместе со спарринг-кругом. Вокруг были расставлены столы для еды и отдыха, причем за одним из них сидели три человека, по которым она больше всего скучала.
Геральт сидел рядом с Йеннифэр, седовласый Ведьмак смеялся, а красивая черноволосая колдунья что-то шептала ему. Напротив них сидел Лютик, ярко одетый бард, казалось, был занят настройкой своей лютни, бормоча что-то похожее на музыкальные строки.
— Что лучше? Пошевелился… или пробудился? Должно прямо с языка слететь… — заметил бард, прежде чем заметил, как его спутники подняли головы.
— А, вот и наша живая легенда прибыла! Убийца Дикой Охоты и разрушительница Белого Хлада.
— К сожалению, эти титулы вы не услышите в тавернах, если только ты не начнешь болтать такие истории, — поддразнила Цири, прежде чем обнять Лютика.
— Шутки в сторону, я рада снова тебя видеть! — затем она посмотрела на Геральта и Йеннифэр и, подвинувшись, крепко обняла их обоих. — А что касается вас двоих, чем вы занимались весь этот год?
Геральт слегка улыбнулся своей приемной дочери, похлопав её по плечу, как только она оторвалась от их объятий.
— Мы сделали столь необходимый перерыв в пути и на некоторое время покинули Северные королевства, — ответил Геральт.
— Мы совершили путешествие в Зерриканию, — добавила Йеннифэр. — После стольких лет рассказов об этих землях самое время было отправиться туда и посмотреть на них.
— Хе-х, ближе всего я подобралась к окружающей его пустыне. Это путешествие я бы не хотела повторять, — Цири усмехнулась. — Так на что же это было похоже? Я думаю, что половина того, что говорит Лютик, не соответствует действительности.
— Эй! Я могу заверить тебя, что мои источники были вполне надежны… ну, на тот момент, — проворчал бард.
Геральт ухмыльнулся в ответ на замечание старого друга.
— Я бы сказал, что в основном он был прав. И женщины-воины, храмы, посвященные военному кораблю драконов, и самые экзотические рынки в мире.
— Обычно всё, что там продается, стоит в два раза дороже на местных рынках. Думаю, теперь мне придется делать там покупки, — игриво добавила Йен.
— А как же ты, Лютик? Как поживают Хамелеон и Присцилла?
— Кабаре процветает с тех пор, как влияние церкви было ослаблено. По крайней мере, у меня нет проповедников и охотников на ведьм, постоянно преследующих моих клиентов.
Что касается Присциллы, то она в основном оправилась после нападения, хотя всё ещё нуждается в постановке голоса… — несмотря на легкомысленный тон, каким он говорил о своей возлюбленной, в глазах барда читалась нежность. — На самом деле мы все должны пойти навестить Хамелеон, устроить большую вечеринку в честь первой годовщины. Я даже поработал над новой песней про Геральта.
— Ух-х… я думал, ты не собирался об этом упоминать, — проворчал Ведьмак, заставив Эскеля хихикнуть.
— Большинство людей жаждут такой славы, Волк, но чем больше ты её получаешь, тем больше разочаровываешься.
— Ведьмаку заплатите чеканной монетой… — с лукавой усмешкой запела Цири, и Геральт игриво махнул рукой, чтобы она замолчала.
— Хорошо, вы все высказали свою точку зрения, — Геральт вздохнул, хотя вид у него и впрямь был веселый. — Так что же ты думаешь, Цири? Ты могла бы отложить возвращение на дорогу, когда весна вернется?
Несмотря на небрежное приглашение, в нем чувствовалось какое-то воздействие. Цири в задумчивости слегка опустила глаза, чувствуя, как в глубине её сознания нарастает конфликт.
— Я… мне не следует слишком долго задерживаться на севере. Я уверена, что осведомители моего отца всё ещё активны в Новиграде, так что последнее, что мне нужно — это привлечь их внимание, — действительно, одна только мысль об империи притягивала к ней эту неуверенность, это сдержанное обещание, которое она дала самой себе.
— Конечно, мы можем что-нибудь придумать, — заметила Йеннифэр. — Иллюзия, чтобы замаскировать тебя или просто телепортироваться, это нам вполне подойдет. Я уверена, что ты можешь согласиться с таким подходом.
Слово «согласна», казалось, эхом отдавалось в её голове, пытаясь отодвинуть вопросительные мысли в сторону. Во всяком случае, она чувствовала странные пробелы в своих воспоминаниях, такие как то, как она победила Белый Хлад и истинный долг, который она должна была выполнить.
— Нет… это неправильно… — пробормотала она себе под нос; всплыли новые воспоминания: об Эссосе, Дейенерис и Джорах.
Тот факт, что Геральт был там, в другой части того мира, сражаясь в другой битве, за пределами.
— Цири… тебе нужно успокоиться, — Геральт заговорил твердым тоном, намекая на свои последние слова.
На самом деле все сидевшие за столом казались напряженными, пристальные немигающие взгляды и тела казались застывшими.
Цири покачала головой, стряхивая давящее оцепенение с голоса «Геральта».
— Нет. Это неправильно… — начала она, прежде чем Лютик наклонился к ней и прошептал:
— И всё же это то, чего ты хочешь, — его голос стал другим, слишком ровный и мягкий, не такой, как обычно.
— Больше не связана судьбой… Прикованная к трону… находясь со своей семьей…
Это правда, что она не хотела ничего больше, кроме этой жизни, где она могла бы быть свободной с теми, кто ей дорог, следуя своей мечте стать ведьмачкой. Но за это время вместе с Геральтом она готовилась к конфликту с Дикой Охотой вместе с посещением ее отца. Она знала, что даже помимо того, чтобы остановить Белый Хлад, Нильфгаард нуждался в правителе, в ком-то, кто мог бы изменить его темные стороны, чтобы улучшить жизнь всех находящихся под его правлением на континенте. Это была ответственность, которой она просто не могла избежать, как бы сильно ни хотела.
— Я хочу… этого… так сильно… но я не могу, — пробормотала Цири, не поднимая глаз.
Несмотря на то, что она не смотрела на остальных, ей казалось, что они нависли над ней, осуждая её.
— У меня всё ещё есть долг, который я должна выполнить, и я не могу позволить собственным желаниям мешать моим планам.
— Почетная…
— … Самоотверженная…
— … Упрямая.
Он, а услышала эти слова и улыбнулась, забавляясь ими.
— В последнем, ты действительно прав, — однако, резко подняв взгляд, она почувствовала, что её решимость поколебалась при виде того, насколько её фальшивая семья была искажена. Их кожа была смертельно бледной, а глаза-пронзительно холодными голубыми, совсем как у рогатого Короля Ночи, с которым она столкнулась. Даже Каэр Морхен изменился, когда снег и иней покрыли все вокруг, напомнив ей о нападении Дикой Охоты.
С дикими криками её «семья» бросилась на неё, Геральт и Йен наполовину перепрыгнули через стол, а Лютик и Эскель пошли сбоку. Несмотря на потрясение, она выхватила свой меч и вонзила его прямо в грудь Геральта, но он даже не шевельнулся, когда тот рванулся вперед, чтобы пронзить себя им. Она ударила Эскеля левым кулаком в челюсть, но, как и его товарищ Ведьмак, даже не вздрогнул, несмотря на силу, которую она вложила в удар.
Бесчувственные твари схватили её своими холодными руками и повалили на землю, пытаясь прижать к себе. Она боролась изо всех сил, крича от ярости, пытаясь заставить их отступить. Она быстро почувствовала, как её сила хлынула через неё, ярко-синяя энергия исходила волнами от её кожи, которая, казалось, заставляла её «семью» вздрагивать от боли. Несмотря на это, они заставили её потерять равновесие, опрокинув на спину, хотя вместо приземления на покрытую инеем траву это было похоже на Болотную смолу.
— Твою мать! — выругавшись, Цири начала вырываться ещё сильнее, пока фальшивая семья медленно тащила её в дегтярную землю. Её разум был спутан, она знала, что это не может быть реальным, несмотря на ужасные ощущения, которые она испытывала. Эти холодные руки втащили её тело в смолу, ноги пытались брыкаться, но только для того, чтобы застрять в слизи, в то время как её бьющиеся руки держали вниз, пока их не поглотила смола.
— Нет… я не… сдамся! — она подняла голову; её схватили за шею, глаза нежити светились энергией, Цири пыталась что-то сделать… что угодно, чтобы побороть эту иллюзию. Но ничего не произошло, она задыхалась, смола заполнила её рот и нос, прежде чем всё стало темным, она оказалась втянута в глубину.
Где-то в Доме Бессмертных. Джорах
— Цири! — голос Джораха эхом разнесся по голым каменным коридорам, а за ним последовала лишь тишина; он тихо зарычал от разочарования, сбитый с толку тем, что его, казалось бы, разделили с Цири всего лишь за мгновение. — Это проклятое место неживое… — пробормотал он себе под нос, выставив вперед факел, чтобы осветить дорогу.
Он уже потерял счет времени, не уверенный, что блуждал здесь всего несколько минут или часов. Единственным постоянным чувством было внутреннее ощущение того, что за ним наблюдают, и временами ему казалось, что краем глаза он замечал, как шевелилась какая-то тень или что-то мелькало в свете фонаря. Колдуны играли с ним, пытаясь заставить его потерять самообладание.
— Сир Джорах…
Спокойный мужской голос заставил рыцаря обернуться, выставив перед собой меч и факел. Перед ним стоял невзрачный мужчина средних лет, одетый в такую же цветастую одежду, как и «близнецы». Его руки были заложены за спину, он казался безоружным и совершенно спокойным, несмотря на сердитый взгляд Джораха. Позади него был открытый дверной проем, которого раньше здесь не было, хорошо освещенный коридор, в отличие от других, по которым он бродил.
— Где они? — меч Джораха быстро оказался у горла мужчины, хотя на лице колдуна не было и намека на страх.
— Они в безопасности и в обществе великого мага обсуждают важные вопросы, касающиеся будущего каждого из нас, — заявил колдун. — Однако, мы тоже хотим заслужить ваше доверие.
На лице Северянина появилась ухмылка.
— Судя по тому, что показали «близнецы», они не слишком высокого мнения обо мне. — острие его клинка задело кожу прямо под подбородком колдуна. — Я не наемник, которого можно купить.
— Хе-х… я думаю, вы просто не знаете, чего хотите сир Джорах — мужчина улыбнулся, прежде чем, казалось, отодвинулся от меча, не сделав ни шагу.
Джорах только моргнул, давая мистику возможность использовать любую иллюзию, чтобы ускользнуть.
— Хватит с меня этой враждебности. Позвольте мне показать вам, что я имею в виду. — Колдун уже шел по освещенному коридору к деревянной двери в противоположном конце.
Джорах крепко сжал свой меч, прежде чем оглянуться назад, но обнаружил лишь гладкий камень, преграждающий ему путь. Несмотря на манеры колдуна, казалось, что сейчас у него нет выбора. Сделав шаг вперед, он приблизился к двери, Прежде чем заговорить снова.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
На губах колдуна появилась ухмылка.
— Ну мы можем знать вас лучше, чем вы сами, — одна рука толкнула дверь, открывая дверь в комнату средних размеров, которая, казалось, была украшена. Занавешенные ткани были задрапированы вокруг, частично скрывая окружение комнаты. В воздухе витали экзотические аромат от сладких вин, изысканных духов и успокаивающего травяного дыма.
— Мы знаем, что ты тоскуешь по прошлым дням. Когда тебя чествовали за твой героизм и мастерство. Когда у тебя было богатство и комфорт. Когда у тебя была любовь и дружеские отношения.
Джорах прошел вглубь комнаты, отложив факел и сжимая меч обеими руками. Он нахмурился, услышав слова колдуна, которые эхом отдавались вокруг него, доносясь с одной стороны комнаты, но тут же перескакивали на другую. Мягкий порыв ветра справа заставил его обернуться, когда раздвинулся занавес из вуали. За ним лежала самая лучшая коллекция пластинчатых доспехов и рыцарского оружия, которое он когда-либо видел, причем клинок был очень дорогим.
— Мы можем помочь тебе вернуть свой титул, свое право первородства. Тебя снова признают благородным рыцарем, каким ты был, и лордом, каким ты должен был стать.
Его пристальный взгляд был прикован к «Длинному когтю», вспоминая те времена, когда он владел им. Никогда ещё не существовало более прекрасного оружия, такого легкого и острого, режущего пластинчатую броню словно масло. На мгновение он потянулся к мечу, но тут же остановился, поняв, что не заслуживает его. Он вспомнил, как заставлял людей, мелких преступников, садиться на корабли работорговцев с клинком за спиной. Его рука сжалась в кулак, глаза закрылись, прежде чем он попятился.
— Нет… я отказался от этого права… я не выполнил свой долг, — пробормотал он, прежде чем отвернуться и пройти дальше в комнату.
Колдун издал странное гудение в ответ на его отказ, глубокий странный звук.
— А как же богатство? С его помощью вы можете наслаждаться любой роскошью, о которой мечтали; заслужить влияние любого, кого сочтете достойным.
Внезапно раздался звон чеканных монет, и еще один занавес раздвинулся, чтобы показать буквально яму с блестящими золотыми монетами и сверкающими ограненными драгоценными камнями.
О таких богатствах можно было слышать только в сказках или легендах, и ни один король не мог накопить их за бесчисленные жизни. Он медленно подошел ближе, испытывая непреодолимое желание броситься в такое сокровище и погреться в нем. И всё же эта мысль казалась неправильной… грустной, безумной. Неужели богатство действительно принесло ему счастье? Нет… потому что, сколько бы он ни собирал, этого никогда не было достаточно для «неё», никогда не было достаточно, чтобы угодить Линессе. Деньги и роскошь никогда не были его желанием… только её.
— Прекрати… — прорычал он, качая головой и пятясь от ямы богатства. -… Перестань вбивать мне в голову такие мысли!
Воздух наполнился веселым смехом.
— Неужели, Джорах? Мы просто показываем тебе, то чего ты хочешь, — ответил колдун в ответ. — Это правда, таящаяся в глубине твоего сознания. Ты просто похоронил их, отрицал их так долго.
Пока Джораха трясло от головокружения, он услышал позади себя низкий чувственный смешок. Повернувшись в ту сторону, он увидел большую кровать с тремя стройными фигурами, отдыхающими на простынях. Тонкие занавески скрывали их, но он уже знал, кто они такие.
— Ты простой человек, Джорах, у которого есть такие низменные желания, — заговорил колдун. — И всё же это одно из самых древних желаний человека. Страсть и похоть.
Последняя занавеска раздвинулась, открывая соблазнительное трио, лежащее поперек кровати. Цири, Дейенерис и Линесса, все трое были одеты в откровенные шелковые топы и юбки, подходящие для тех, кто служит в гареме. Линесса была потрясающе красива, как и в тот день, который он помнил, будучи самой старшей из троих с такой соблазнительной стройной фигурой. К Дэни он привык, она часто носила простую одежду, находясь среди дотракийцев, и её молодость всегда искушала каждого мужчину, который видел её.
Наконец, была Цири, её тело было самым спортивным и покрытым шрамами, настоящая воительница. Эти ослепительные зеленые глаза встретились с его глазами, когда женщина из другого мира соскользнула с кровати, двигаясь с робкой кошачьей грацией, она приблизилась к нему.
— Я могла бы быть твоей, — она лукаво замурлыкала. — Все удовольствия… все желания, которые ты можешь удовлетворить вместе со мной. Ты никогда не будешь брошен… одинок… — Её руки коснулись его нагрудника, и она посмотрела на него с таким страстным желанием ощутить его сильное тело. — Это то, чего ты хочешь. Вот как ты нас видишь…
Эти последние слова показались Джораху ударом под дых, его глаза расширились от шока. Если это было правдой, то он не чувствовал никакого согласия с такой правдой. Когда он впервые пришел служить Таргариенам, он был всего лишь шпионом Вариса, просто наблюдая за ними, чтобы понять, насколько они опасны. Дейенерис быстро заслужила его преданность… или, возможно, это было желание, которое разделяли колдуны. Значит ли это, что он на самом деле не верит в её идеалы наведения порядка и единства в Вестеросе, а делает это только в надежде завоевать её любовь?
Затем Цири, такая независимая женщина, обладательница такой силы и решительной воли. Она не была похожа ни на одну женщину, которую он встречал в своей жизни; она была той, кому он мог доверять, прикрывая его спину в бою, с которой мог делиться своими мыслями в моменты спокойствия. Эта доброта заставила его почувствовать к ней привязанность, то глубокое чувство, которое он впервые испытал в те дни, когда был с Линессой.
Он совсем не так думал о ней, даже если эти мистики утверждали обратное. Он пристально посмотрел в глаза «Цири», и в них отразилась печаль, когда он почувствовал, что у него внутри все сжалось. Но на самом деле он знал, что недостоин её из-за своего прошлого… из-за своих тайн. Это была единственная истина, которую даже колдуны не могли изменить.
Вздохнув, Джорах протянул руку, чтобы дотронуться до шрама Цири.
— Нет… я не заслуживаю тебя… — внезапно его рука переместилась, чтобы схватить её за горло, отталкивая назад, прежде чем его рука с мечом ударила вперед. Потрясенное мужское ворчание вырвалось у Цири, которая в мгновение ока превратилась в колдуна, заманившего его в эту ловушку. В руке мужчины был зловещий змеевидный кинжал, направленный прямо в незащищенную сторону доспехов северянина.
— Ты… никогда не должен был показывать мне их лица! Не смей их носить! — проговорил Джорах, выхватив свой клинок; колдун отшатнулся назад, кровь пропитала его черную мантию и вырвалась из его задыхающегося рта.
Однако, у Джораха не было много времени, чтобы посмотреть на своего поверженного врага, когда «Дени» и «Линесса» завизжали, как чудовищные птицы. Их руки превратились в когти, а зубы стали острыми, как бритва. Слепой гнев как на себя, так и на колдунов отбросил любое потрясение, которое он мог бы почувствовать, когда бросился на фальшивых женщин, снимая свой щит со спины.
Он сбил «Дэни» с ног щитом, перевертыш был отброшен сильным ударом на несколько футов. «Линесса» вцепилась в него когтями, заставив отступить в сторону, прежде чем он сумел рубануть по её обнаженным рукам. Он оборвал их одним движением, «Линесса» завыла мужским голосом, прежде чем упасть на колени, глядя на свои окровавленные обрубки.
Однако Джорах не колебался, когда бросился к «Дэни», которая, пошатываясь, пыталась встать, но только для того, чтобы он вонзил свой меч прямо ей в сердце.
В этот момент рыцарь закрыл глаза, тяжело дыша, когда противоречивая смесь адреналина и вызванных им эмоций прошла через него. Единственным другим звуком был плач и хныканье обезоруженного колдуна, которые вскоре стихли, так как он, скорее всего, потерял сознание от потери крови. Наконец Джорах открыл глаза и увидел, что он больше не находится в роскошном помещении, которое можно было назвать только комнатой пыток.
Вокруг были расставлены стойки, позорные столбы, кандалы и даже железная дева. Без сомнения, все они были использованы в сочетании с иллюзиями колдунов, чтобы заманить незваных гостей к ужасному концу. Колдуны, игравшие роль его спутниц, были вооружены ножами убийц и ждали подходящего момента, чтобы он потерял бдительность. Яма, полная богатства, теперь была заполнена шипами, множество костей усеивали яму. На подставке, где стоял «Длинный коготь», теперь стоял открытый деревянный ящик с ядовитой гадюкой, которая наверняка убила бы его своим укусом.
— Проклятые иллюзии… — пробормотал Джорах себе под нос, и его гнев заглушил боль в голове. Он мог только догадываться, в какой мир грез или кошмаров другие колдуны поместили Цири и Дэни, вызывая у него чувство что медлить нельзя. В другом конце комнаты был ещё один проход, единственный путь вперед, кроме того, откуда он пришел. Взяв железный факел, укрепленный на одной из колонн, он торопливо пошел по длинному коридору, яростная решимость вела его навстречу ожидающим его ужасам.
Где-то в Северных королевствах. Вечер. Цири
— Цири ахнула, резко открыв глаза она стрелой подскочила со спального мешка, на котором она лежала. Её рука потянулась к «Ласточке», готовая выхватить его, пока она будет осматривать окрестности. Казалось, она находилась в большом лагере посреди леса, достаточно большом, чтобы вместить полдюжины человек, учитывая количество палаток и спальных мешков. Где-то в стороне она услышала смех и звуки лютни, бормотание голосов было ей знакомо.
— Ух… это был кошмар… или воспоминание, — пробормотала она, потирая затылок.
У неё голова шла кругом, когда она вспомнила, что стала ведьмачкой и посещала Каэр Морхен, увидев своих друзей и приемную семью… Внезапно она застонала, боль в её черепе усилилась, заставив девушку слегка стиснуть зубы, и ей стало легче. Нет… она была с ними, со старой бандой.
— Это… Крысы? — пробормотала она, смущение и шок выражали её слова. Цири уже знала, что сейчас что-то не так, она встала, пристегивая меч за спиной и направляясь к свету костра.
Раздвинув кусты на своем пути, она широко раскрыла глаза от шока, увидев собравшуюся вокруг костра группу людей. Они были другими. С тех пор, как она видела их в последний раз, они стали старше, учитывая, как давно это было, и все же она узнала их всех. Когда Цири вошла в поле зрения, банда повернулась, чтобы посмотреть на неё, смех и улыбки последовали за ней.
— Наконец-то ты проснулась, Фалька!
— Могла бы, соня, проспать всю войну.
— Боялась, что ты пропустишь все самое интересное!
Крысы… Гиселер, Ассе, Искра, Кайлей, Рееф и Мистле. Вся банда грабителей была одета в яркую красивую одежду, демонстрирующую их вкус к моде наряду с их стремлением к богатству. Она вспомнила, как их стиль привлекал много внимания, все молодые деревенские жители изо всех сил старались одеваться так же, как они.
Гиселер был единственным, кто пытался играть на лютне, музыка больше походила на бренчание нескольких струн в простой мелодии. Из всех «крыс» он был самым старым на вид, у него была короткая бородка и длинные волосы связанные на затылке. Она вспомнила, почему он был главарем банды, и имел такой властный вид. У него на коленях сидела Искра, единственная эльфийка в группе. Её эльфийская красота и темный макияж делали её совершенно потрясающей, хотя и дикой одновременно.
Кайлей сел в сторонке, сосредоточившись на том, чтобы привести свой меч в порядок. Его светло-каштановые волосы слегка падали на лицо, частично скрывая веселье их главаря.
Цири… никогда не нравился этот парень, учитывая одну встречу в самом начале вступления в банду, хотя когда она попыталась вспомнить её, то странным образом не смогла.
Рядом сидел Рееф, молодой бывший нильфгаардский солдат, который просто расслабился, наблюдая за своими товарищами. Было интересно, что он и Кайлей были близкими товарищами, служа в противоборствующих армиях только для того, чтобы Кайлей спас его, несмотря ни на что. Эти двое решили, что борьба не стоит того, и они присоединились к остальным членам банды.
Потом появились Ассе и Мистле, они тихо разговаривали друг с другом, весело улыбаясь.
Прекрасная Мистле, бывшая благородная девушка, которая тоже потеряла всё во время войны. За это время она успела стать настоящим сорванцом: соломенные волосы были коротко подстрижены, а в носу торчала шпилька. Воистину плутоватая красавица… Красавица, к которой тянулась Цири.
— Он боялся, что мне придется пойти туда и согреть тебя, — дразнила её Мистле, когда молодая женщина встала и обняла Цири за талию, прежде чем украдкой поцеловать её в губы. — Ты измотала себя, пытаясь найти нас. С другой стороны, нас очень сложно выследить.
Её игривый тон смягчил шок Цири, вызвав у ведьмачки легкую улыбку.
— Просто… я хотела увидеть вас, ребята, после стольких лет. Прошла целая вечность с тех пор, как я уехала.
— Хе-х, это действительно позор. Между последней войной и поселением в Нильфгаарде мы довольно хорошо проводили время, — заметил Гиселер.
— Но Искра разозлилась, назвала тебя трусихой за то, за то что ты сбежала.
— Эй! Тогда это был просто эмоции и момент! — Эльфийка ткнула его снизу в бок, заставив его хрюкнуть и издать забавное бренчание из лютни, которую он вертел в руках.
— У неё были свои причины, и она, по крайней мере, сказала нам об этом перед отъездом.
— У нас у всех были свои личные проблемы. Фалька просто должна была сама о них позаботиться, — резко заметил Кайлей. — Дело в том, что она вернулась, хотя бы для того, чтобы наверстать упущенное после стольких лет.
Ассе кивнул в ответ.
— Так что же ты там пережила, Фалька? Учитывая этот шрам на твоем лице и все слухи, которые мы слышали из Нильфгаарда. Говорят, что ты была какой-то давно потерянной принцессой для всей империи.
Рееф ухмыльнулся в ответ.
— Я всегда знал, что в ней есть что-то особенное. Несмотря на то, что она была таким сорванцом, в ней чувствовались намеки на высокое происхождение.
— Ха! Как будто ты мог это знать, Рееф! Вы бы не узнали приличного благородного этикета, даже если бы он дал вам пощечину, — Мистле пошутила, даже придав своим словам царственный надменный тон. — Я всегда подозревала, что Фальк… Ну… Цири… благородного происхождения, хотя она и говорила мне об этом перед отъездом. — Одна из ее рук протянулась, чтобы нежно взять Цири за руку.
— Если я не ошибаюсь, то обещал вернуться в золоченой карете на шести лошадях и со свитой придворных в моем распоряжении? — Цири хитро усмехнулась.
— К сожалению, я не могу выполнить это обещание. Пришлось пройти через… ну… крайние меры, чтобы инсценировать свою смерть. — Гиселер ухмыльнулся этому замечанию. — Звучит как длинная история, хотя лучше рассказать её в другой раз. Одна из проблем заключается в том, должны ли мы продолжать называть тебя… Фалькой или Цири?
Этот вопрос заставил её на мгновение задуматься, прежде чем пожать плечами.
— На самом деле Фалька это всего лишь прикрытие. Было бы лучше продолжать использовать его на публике, иначе мое настоящее имя привлечет внимание, — она остановила на мгновение в свои мысли. — Хотя… почему ты спрашиваешь? Ты говоришь так, будто я снова вхожу в банду.
— А почему бы и нет? — с ухмылкой заметила в ответ Искра.
— Крысам пора возвращаться, так что нам нужны все под рукой. Кроме того, держу пари, что ты научилась многим трюкам с тех пор, как ушла.
— Фокусам… ну… можно и так сказать, — Цири кратко почесала затылок, потому что ей будет трудно объяснить свои способности, если она когда-нибудь решит их раскрыть.
— На самом деле, когда я слышала о вас, ребята… Подумала, что это просто слухи, так как люди утверждали, что вы погибли, сражаясь с Лео Бонартом.
Банда воров посмотрела друг на друга, прежде чем рассмеяться над этим заявлением.
— Этот старый пердун! Ха… ты бы видела его лицо, когда мы набросились на него в ярости, — похвасталась Мистле.
Ассе кивнул:
— Ублюдок был очень умен, это уж точно. Он сам спланировал засаду на себя, думая, что мы будем слишком тупыми и примчимся прямо в город. Не ожидал, что мы придем с разных сторон.
— Даже раненный в бок, он дрался как одержимый. Думаю, мы все заработали один или два шрама от него, — добавил Кайлей.
Гиселер кивнул в ответ:
— После этого мы повесили его перед входом в гостиницу, просто чтобы покрасоваться. С тех пор как Лео умер, все начали трусить по отношению к нам. Один взгляд на наши лица и красивую одежду… ну… люди практически швыряли в нас свои деньги! — вся группа рассмеялась, хотя смех Цири был более приглушенным.
Для нее это казалось странным, растущее чувство противоречия окружало её. История о Лео казалась странной, вспоминая, как Крысы казались уверенными только в своей численности, когда шли к нему, не полагаясь ни на какую стратегию, кроме этой. Чем больше она думала, тем больше всплывало воспоминаний о тех днях. Она помнила, как возвращалась за ними, пытаясь отговорить их от нападения или попытаться помочь им.
Боль… в этом городе остались только кровь и смерть… пара холодных глаз смотрела на неё сверху вниз, полные жестоких намерений. Щелчок, мгновение и её сердце учащенно забилось, дыхание слегка участилось, и Мистле это заметила.
— Цири? — тихо спросила она с озабоченным выражением на лице; одна рука мягко легла ей на внутреннюю часть бедра, как раз над татуировкой розы.
— У тебя странный взгляд, как будто ты увидела привидение.
Когда Цири посмотрела на подругу, у неё внутри всё сжалось.
— Я… думаю, что да… — пробормотала она, поймав смущенный взгляд своей спутницы.
На самом деле, когда мысли Цири вернулись к тому времени, когда она была с Крысами, она начала кое-что вспоминать. Несмотря на дружбу банды, в них была тьма, слепая ненависть к миру… они набрасывались с жестокостью на любого, кто противостоял им. Они убивали… Она убивала… Других… невинных людей, у которых просто случайно оказалось больше денег, чем у них, когда их пути пересеклись. Она вспомнила, как они давили на неё, заставляя убить в первый раз, как искореженные глаза смотрели, как кто-то истекает кровью, пытаясь уцепиться за жизнь. Будучи такой молодой и сердитой на свою жизнь, Крысам было легко поощрять темные побуждения Цири. Одно только осознание того, как она жила всё это время, вызывало у неё тошнотворное чувство.
— Ну же, Цири, ты примешь мое предложение или нет? — самодовольно заметила Искра, заставив Цири поднять глаза. Её бывшие компаньоны переменились, их руки и лица были испачканы кровью, хотя они, казалось, ничего не замечали или, возможно, даже не обращали на это внимания. Когда она посмотрела на свои собственные руки, то увидела, что они окровавлены. Цири почувствовал растущее чувство вины.
— Я… я не могу… — пробормотала она в ответ, посмотрев вниз, а затем снова вверх, чтобы увидеть Крыс, окруживших её и нависших над ней.
На их лицах застыло веселое выражение, только ей оно казалось не более чем маской, лишь бы облегчить её молчаливое горе. Один за другим они заговорили, хотя ей казалось, что один голос говорит через них всех.
— Просто возвращайся, Цири. Это не так уж и трудно.
— Оставайся с нами.
— Живи снова свободной жизнью.
Рука Мистле на её ноге мягко сжалась, привлекая внимание Цири. В отличие от остальных, в её глазах была настоящая печаль, почти мольба.
— Пожалуйста… останься с нами. Останься со мной, — она протянула другую руку, чтобы погладить её по лицу, и большим пальцем провела по зажившему шраму на щеке.
— Помнишь, что мы говорили перед тем, как расстаться?
Цири тихо кивнула.
— Да… я люблю тебя, — на её губах появилась слабая улыбка, очень грустная.
— Мы обе были изувечены, одиноки, несмотря на все наши попытки скрыть это, — у Мистле вырвался глубокий вздох.
— Но я должна отпустить тебя. Я должна принять то, что произошло.
— Пожалуйста… ты не можешь! — взмолилась Мистле, теперь уже сжимая рукой её плечо. В её глазах, как и в глазах всех Крыс, появился намек на разочарование. — Почему ты отказываешься? Почему ты сопротивляешься?
— Ты можешь получить всё, что захочешь!
— Идеальный мир с теми, кто тебе дорог!
Эти голоса эхом отдавались в её голове, их гнев нарастал, когда они пытались подавить её растущее сопротивление.
— Потому что я знаю… В глубине души, что реально, а что нет! Мои воспоминания — это мои собственные воспоминания, как бы вы их не искажали! Как хорошие, так и плохие, даже те, которые я хочу отрицать! Я принимаю все это!
В этот момент у банды проявились свирепые лица, глаза стали совершенно белые, и они, казалось, были готовы напасть на неё. Даже Мистле зашипела на неё, рука подруги схватила ведьмачку за горло, пытаясь заставить замолчать Цири и удержать её на месте. Но на этот раз она не сдалась, схватив подругу за руку, глаза Цири горели зелёным огнем, когда она изливала свою силу. Остальная часть банды бросилась на ведьмачку гурьбой, чтобы остановить её.
— Прощайте…
Она выпустила накопившуюся силу, ослепительную вспышку, которая поглотила всё, даже сам звук. Время и пространство стерлись… а потом… снова изменились. Яркий свет исчез в темноте. Лесная поляна исчезла и сменилась безмолвной пустотой. Единственное, что осталось, — это бревно, на котором она сидела, забавная особенность, которая осталась. Когда она огляделась вокруг, её быстро охватило смятение. Она хотела освободиться от всего этого, но, похоже, этого было недостаточно.
— Как же глубоко уходят эти иллюзии… — выругалась она, ерзая на стуле и потирая руками голову и волосы.
— Ну что… что… ещё я должна сделать… попробовать…
— Выхода нет, девочка, — из темноты донесся грубый мужской голос, которого она уже давно не слышала… и точно знала, что обладатель этого голоса мертв.
Цири невесело усмехнулась и покачала головой.
— Неужели ты? — она посмотрела на черное пустое небо.
— Это твой следующий трюк, Кай! Пытаешься запугать меня и заставить подчиниться! Это ещё один из твоих переодетых лакеев!
Голос рассмеялся над этим утверждением.
— О, нет, грубая девчонка. Если уж на то пошло, то я удивлен, что ты до сих пор этого не поняла, — тяжелые сапоги заскрипели перед ней.
Внезапно вспыхнул свет, и огонь, скрытый в голосе, снова загорелся.
— А… гораздо лучше, — фигура вздохнула, прежде чем снова сесть на темный камень, послышалось шарканье кожаных доспехов и металлических пряжек.
— Это было так давно… правда, соплячка? — мужчина усмехнулся, и на его лице появилась тонкая усмешка.
Лео Бонарт, в прошлом самый известный охотник за головами на континенте. Он был одет, как и положено наемнику, в обитую шипами кожу и легкий гамбезон, который облегал его стройную мускулистую фигуру. На шее у него висели три ведьмачьих медальона на одной цепочке - Волк, Грифон и Кот. Его лицо выглядело постаревшим, поскольку мужчине было уже за пятьдесят, у него были коротко подстриженные седые волосы и густые бакенбарды вдоль подбородка, прежде чем они превратились в короткие густые моржовые усы. Но самой поразительной деталью были его глаза — большие, будто рыбьи - с серым отливом и холодным мертвым взглядом.
Цири сохраняла спокойное строгое выражение лица, глядя на мужчину, который принес столько страданий и боли в её жизнь. Хотя она ненавидела Эредина за то, что он постоянно преследовал её и причинял вред тем, кто был рядом с ней, у него, по крайней мере, были мотивы делать это, даже если это было выгодно ему и Ан Элле. Но человек в темноте… всё, что он делал, было для его собственного садистского удовольствия или выгоды. Последовала долгая пауза, Лео положил локоть на колено и наклонился поближе к огню. Время шло, и одна бровь приподнялась, на его лице появилось любопытство, а затем раздражение.
— И что… Ты собираешься просто молчать, девочка? Это не какая-то иллюзия, не фальшивая имитация твоих «друзей»! — он зарычал, прежде чем ударить себя другой рукой в грудь. — Я настоящий, призрак, который преследует тебя в самой глубине твоего черепа.
На какое-то долгое мгновение она позволила этому заявлению утонуть, сохраняя холодный пассивный взгляд. Её мысли, свободные от ложных воспоминаний. Она знала, что «Лео» был точно таким же, как она помнила, а не действовал неестественно, как все остальные, кого она встречала между этими иллюзиями.
— Так что же ты собираешься делать? Напугать меня до полного подчинения? — она усмехнулась. — Я уже не та девушка, которую ты мучил… и которая убила тебя в замке Стигга.
— Хе-х, ты действительно удивила меня во время той битвы. Я должен был бы лучше знать, когда полез за тобой по этим доскам, — Охотник за головами хмыкнул, хотя на лице его была ненавистная гримаса. — В конце концов я должен был принять твою милость, но…привычки умирают с трудом, как говорится.
Она действительно решила пощадить его, несмотря на всё, что он ей сделал. Это был смысл отрицать темную сторону, к которой она дрейфовала, как от Крыс, так и от его извращенных «уроков», пока она была пленницей.
— А теперь ты всего лишь пыль в том, что осталось от этого места. Всеми забытый.
Это замечание вызвало у мужчины тихий смешок, а затем громкий сводящий с ума смех.
— Забытый? Ха-ха, ты все очень неправильно поняла, Цири. Дело в том, что я очень даже бессмертен, — самодовольно похвастался он.
— Люди на континенте всё ещё шепчут мое имя, даже думая, что однажды я появлюсь. Конечно, есть ты…
— Я? — Цири смущенно фыркнула.
— Ты наверняка никогда меня не забудешь. В конце концов, разве ты забыла, кто дал тебе этот меч за спиной? — он усмехнулся, когда она оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на «Гномий гвихир». — Кроме того, я показал тебе несколько трюков, и пусть это было жестоко... все что не убивает нас, делает нас сильнее. И не притворяйся невинной дурочкой - к моменту нашей встречи твои дружки сделали из тебя убийцу.
В каком-то смысле он был прав насчет всего этого. "Ласточка", её лучшее оружие, она получила, когда Лео отправил её на арену. Она потеряла счет тому, скольких монстров или участников Дикой Охоты она зарубила своим прекрасным оружием. Несмотря на то, что она отдавала предпочтение обучению Ведьмака, которое получила, жестокие уроки, навязанные ей Лео, иногда помогали ей. А потом с Крысами… ей больше не нужно было объяснять себе, какие недостатки она получила от них.
— Мы уже подходим к сути этого вопроса? — она зарычала на него. — Потому что пока это никуда не ведет. Есть эта комната, я могу из неё сбежать.
— Ха! Комната? Довольно глупо верить в это, не так ли? — Лео расхохотался.
— Нет… Кай, этот колдун знает, что простая комната тебя не удержит. Дело в том, что ты находишься в уникальной тюрьме, которая является частью тебя, — он поднял одну руку и постучал себя по голове. — Здесь, наверху, в твоей упрямой голове.
Услышав это, Цири испытала легкий шок. Такая магия в её мире была одной из самых продвинутых, даже больше, если манипулятор не хотел разрушить разум цели. Иллюзии были более простым способом заманить кого-то в ловушку, им можно было сопротивляться и ломать их. Психическая тюрьма была гораздо сложнее.
— Я вижу, как крутятся шестеренки в твоей голове. Неужели я лгу? Может быть, это полуправда? Как же мне выбраться отсюда? — он злобно ухмыльнулся, насмехаясь над ней.
— Больше никаких советов от меня, девочка, за исключением того, что я советую тебе сидеть здесь как хорошая пленница и вести себя прилично.
— Значит… ты просто играешь роль тюремщика? Иронично… — пробормотала она, задумчиво сжимая руки.
В этот момент её похитители перестали пытаться успокоить её, тем самым приведя в этот пустой мир с одним из её самых ненавистных врагов. Как раз в тот момент, когда она думала, что у нее есть хоть какой-то контроль, это был не более чем обман. Она взглянула на Лео, молчаливого мужчину с веселым выражением в пустых серых глазах, наслаждающегося тем, что она изо всех сил пытается придумать план. Он всегда так смотрел, когда она сопротивлялась… и это заставляло что-то щелкать у неё в голове.
— Значит, тебе удобно торчать здесь, просто… Как товарищ по плену в моем собственном сознании?
— Ну, это лучше, чем быть запоздалой мыслью в твоей голове, — он усмехнулся в ответ. — Кроме того, пока ты страдаешь, я буду ждать здесь до конца времен, чтобы удержать тебя в ловушке.
Однако Цири покачала головой, вызвав недоуменный взгляд мужчины.
— Лео… Лео… я тебя помню совсем не таким, — она ответила низким насмешливым тоном.
— Конечно, ты работал на того, кто больше платил или разделял твою любовь к жестокости, но ты всегда хвастался тем, что не был ничьей комнатной собачкой.
Хотя Лео ухмыльнулся, в уголке его рта появилась едва заметная дрожь.
— А есть ли смысл в этом, Цири?
Она кивнула.
— Ты утверждаешь, что ты — Лео, а не какая-то фальшивка, как все, кого я здесь встречала. Настоящий Лео Бонарт не стал бы подчиняться колдунам, как это делаешь ты, когда я в твоей власти.
Мужчина слегка стиснул зубы и посмотрел на неё сверху вниз.
— Заткнись… — его голос был тихим, едва слышным шепотом.
— Ну и что же? Ты делаешь всевозможные заявления обо мне, но не можешь справиться с тем, что я могу сказать, — она весело ухмыльнулась в ответ.
— Знаешь, может быть, я ошибалась насчет тебя. Возможно, время заставило меня забыть, что ты был всего лишь трусливым головорезом, а не тем, кто может победить Ведьмака, а тем более троих.
— ЗАТКНИСЬ! — крикнул он ей, внезапно вскочив со своего места.
— Я Лео Бонарт! Я гребаный убийца ведьмаков, самый страшный человек на континенте. Даже лучший фехтовальщик Нильфгаарда не смог бы превзойти меня!
Она вспомнила напряженные моменты в замке Стигга, когда Геральт и его верные спутники пытались найти её, сражаясь с Вильгафорцем. О том, как она наконец встретила Кагыра, который был одним из первых, кто охотился на неё, хотя и не из злого умысла или жестокого намерения, как будущие преследователи.
— Да… и несмотря на это, ты умер от рук молодой девушки, даже после того, как она проявила к тебе милосердие.
Лео снова зарычал в гневе, серые глаза вспыхнули от необузданных эмоций, когда гнев пронзил его насквозь.
— О, я могу быстро это изменить! — он вытащил свой длинный меч и поднял его над костром. — Мы можем решить этот вопрос здесь и сейчас. Настоящий реванш. Никаких надоедливых досок для тебя, чтобы танцевать вокруг или твоей злой силы в твоём распоряжении. — Он издал низкий, почти безумный смешок. — На самом деле это звучит забавно. Вечно сражаясь друг с другом в этой яме в твоем сознании. Так что давай, Цири, действуй!
Но она этого не сделала, просто сидела и смотрела на мужчину снизу вверх.
— Нет. Мне нечего доказывать, и уж тем более эху от тебя, — спокойно заявила она.
— Я уже не та сердитая девчонка. С тех пор я изменилась, и никакие угрызения совести или стыд не будут иметь для меня значения. — Вздохнув, она откинулась на бревно, наблюдая за тем, как Лео дрожит от нарастающего гнева. — Так что продолжай. Убей меня. У тебя никогда не было проблем с убийством безоружного человека. Со мной у тебя просто есть жгучая причина заставить меня истекать кровью. — Она даже провела большим пальцем по своему горлу, в том самом месте, где его последний отчаянный удар чуть его не перерезал.
Этот насмешливый жест заставил его перешагнуть через костер; меч поднялся для удара.
— Я настоящий! — пригрозил он, прежде чем хрюкнуть, подняв левую руку к голове.
— Нет… я не могу… они… заткнись! — Внезапно он начал яростно бить себя по затылку и вискам ладонями — Я ЛЕО БОНАРТ! Я ТЕБЕ НЕ ИГРУШКА! ЗАТКНИСЬ!
— Почему это происходит?! — её память никогда не действовала таким образом.
Она повлияла на его поведение, играя с памятью!
Услышав эти шепчущие голоса, Цири теперь поняла, почему Лео так себя ведет. Его истинная сущность, которую она помнила, противоречил приказам колдунов. Это просто имело значение, если бы она могла заставить его сделать то, что она хотела… и не погибнуть от этого.
— Так что же это будет, Лео? — её замечание снова привлекло его пристальный взгляд, мужчина тяжело дышал, и на его лице появилось почти дикое выражение. — Будь тем, кто ты есть… или позволь кому-то другому решить это за тебя?
Тело мужчины сотрясалось и дергалось, словно в припадке, пытаясь приблизиться к ней.
— Я… Лео… — пробормотал он, вспоминая мертвеца, цеплявшегося за это имя. — Я служу… только себе! Я делаю… я беру всё, что хочу! — Эти серые глаза широко распахнулись, кровь потекла из уголков его глаз, выдавая дикую безумную ухмылку.
— Убью… тебя… око за око, как говорится! — Он снова поднял свой клинок, рука его дрожала, как будто кто-то невидимый пытался удержать его.
На мгновение Цири почувствовала внутри себя страх, годы борьбы с инстинктом подсказывали ей, что нужно защищаться.
Она не была уверена, что это просто её привычки говорят сами за себя или просто очередная манипуляция со стороны колдунов. Подавив это побуждение, она не сводила сурового взгляда с Лео, когда тот яростно взревел, полоснув лезвием по ее горлу. Боль… жгучее чувство, которое она ощутила, когда сталь пронзила плоть и мышцы, теплая кровь густо хлынула из открытой раны. Обе руки схватились за него в ответ, покрыв их красным всего за несколько мгновений. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не упасть со стула, не сводя широко раскрытых глаз с Бонарта.
— Да! Каково это, Цири?! Ты можешь испытать, тоже что я… и… — начал он, прежде чем запнулся, схватившись рукой прямо за сердце.
Его кровоточащие глаза закатились. Она вспомнила о человеке, задохнулась, перед тем, как упасть обратно в черную пустоту, окружавшую их. Казалось, тьма поглотила её.
Цири тем временем продолжала задыхаться, сердце бешено колотилось, адреналин накачивал её в отчаянном стремлении сохранить ей жизнь. И снова её мысли соскользнули на то, что было реальным или нет. Закрыв глаза, она всё же расслабилась, отгоняя душившую её боль.
— Она просто сумасшедшая!
— Мы должны оттащить её назад, иначе она умрет!
— Будьте готовы, мы должны быстро притупить её разум, прежде чем…
***
Внезапно она почувствовала, как воздух наполняет её легкие со следующим вдохом, заставляя задыхаться. Оба глаза резко открылись, уставившись в тусклый серый потолок, который был частью Дома Бессмертных. Она лежала на каком-то гладком плоском алтаре из холодного камня, довольно неудобном ложе. Хотя вокруг неё вспыхивали огоньки синего цвета, от её тела исходила бурлящая энергия. Прямо сейчас её горло болело, как будто его перерезали, заставляя её кашлять и задыхаться, когда она слабо повернула голову в сторону. Справа от себя она смотрела на бледную пятерку… Колдуны стояли в нескольких шагах от неё, вытянув руки вперед, с выражением глубокой сосредоточенности на лице. И все же, когда они увидели её движение, в их чернильно-голубых глазах ясно читался шок. — О боги… — пробормотал один из колдунов в тихом ужасе. В этот момент Цири почувствовала, как её пронзает необузданный гнев, и мощная сила, которая росла внутри неё, вырвалась наружу. Её тело задрожало, а затем выгнулось дугой на алтаре, когда вся эта энергия была выпущена с оглушительным раскатом грома, ударной волной грубой магии, вырвавшейся из неё. В мгновение ока Кая отбросило назад, как тряпичную куклу, и он вместе с другими голосами, окружавшими её, тоже закричал. То, что последовало за этим, было тошнотворной давкой и шлепком. Колдунов швырнуло на соседние стены, тела, без сомнения, были разбиты от удара, который их швырнули. — Я… сделала это… — выдохнула Цири, с трудом переводя дыхание и пытаясь сесть. Одна рука скользнула по краю маленького алтаря, и она резко упала на бок. Ругаясь про себя, она слепо обхватила себя руками, пока не встала на колени. С затуманенным зрением она едва могла видеть окружающее, хотя и слышала тихое шарканье, как будто кто-то… или что-то ползло рядом. — Меч… нужен… оружие… — оглядев алтарь, она увидела лишь блеск стали, узнав в нем свой меч. Потянувшись, чтобы схватить его, она использовала его, чтобы помочь своему телу подняться и прислониться к алтарю. К этому времени ее зрение прояснилось, а дыхание стало более нормальным, хотя она чувствовала себя измученной. — Удивительно. Твоя сила воли не похожа ни на кого из тех, кого я встречал в своей жизни, Цири. Голос Кая заставил её выглянуть в тускло освещенную маленькую камеру, в ту сторону, откуда доносились тягучие звуки. Это было похоже на то время, когда он толкал её в эту ментальную тюрьму, пленяя её разум, через ее собственные уши. Несмотря на усталость, она вытянулась по стойке смирно, сжимая клинок обеими руками и прислоняясь спиной к алтарю для поддержки. — Хватит фокусов… Кай, — она тяжело дышала. — Ты запудрил мне мозги… создавая фальшивые воспоминания… имитируя людей, которых я знаю. Это вмешательство которое… непростительно. — Я не хотел заходить так далеко, Цири, но ты не оставила мне выбора. Я недооценил тебя так же, как и ты меня. В тот момент, когда я поймал тебя в ловушку твоего собственного разума, твое тело… защитило себя. Старшая кровь обладает таким огромным потенциалом… — Хватит тянуть время! Где Дэни… где драконы! — крикнула она, прежде чем закашляться от боли в горле. — Прямо здесь. В полной безопасности, как я тебе и говорил. Четыре жаровни зажглись перед ней, открывая ещё один каменный алтарь. В отличие от того, на котором она лежала, он был покрыт шелковыми простынями и подушками кроваво-красного цвета. Вокруг него расположились три дракона, каждый из которых спал на внушительной подстилке с прикованным ошейником-кандалом вокруг их стройных длинных шей. Хотя взгляд Цири был прикован к Дейенерис, лежащей на алтарной «кровати», девушка всё ещё была одета в белое платье, которое было на ней в ту ночь, когда она исчезла. Умиротворенное выражение её спящего лица напомнило ей сказку о «Спящей красавице» по крайней мере, до тех пор, пока она не заметила ползучие ужасы, просто скрывающиеся в темноте. — Что ты сделал с ней и драконами? — потребовала она ответа. — Просто привёл ее в то же состояние, в котором мы пытались привести тебя. — Спокойно ответил Кай. — Она так охотно приняла этот сон. Что же касается её детей, то они просто отдыхают, пока их мать не успокоится… У них правильный настрой. Когда загорелось ещё больше огней, Цири увидела долговязых существ, притаившихся вокруг каменного ложа. Их можно было описать только как костлявые трупы, которые ползали на четвереньках, их изможденные формы были схвачены в выцветших экзотических одеждах… знакомых одеждах. Их обнаженная кожа была фиолетово-голубого цвета, как вечерняя тень, а глаза и длинные ногти — светло-голубого. Дюжина из них жалась к алтарю Дэни, наклоняясь к ней, словно шепча что-то, несмотря на то, что их пересохшие губы не шевелились. В этот момент она поняла, кто были эти низшие существа… Бессмертные. Когда она впервые «увидела» их, они просто спроецировали то, как выглядели в расцвете сил. Вскоре зал осветился ещё большим количеством огней, открывая все больше иссохших существ, отдыхающих на шелковых подушках или окружающих одинокую большую фигуру в дальнем конце зала. — Теперь ты видишь, во что мы превратились? Разумы, запертые в бессмертных телах, медленно разъедались на протяжении трехсот лет, — мрачно проговорил Кай. — У нас не было выбора. Наши знания слишком важны, чтобы их потерять или свободно делиться ими, опасаясь, что они будут использованы не по назначению. Фигура на заднем сиденье сдвинулась с того места, где сидела, и еще больше наклонилась к свету, чтобы рассмотреть их лица. Несмотря на то, что Кай был таким же увядшим, как и другие бессмертные, он сильно отличался от своих учеников. Его кожа сохранила тот же выцветший зеленый оттенок, а глаза всё ещё сияли тем же золотистым цветом. Его пурпурная мантия плотно облегала худощавое тело, но сидя он казался крепче остальных Бессмертных. Увидев это ужасное зрелище, Цири покачала головой. Она могла только пожалеть этих людей, этих мистиков, которые цеплялись за жизнь, несмотря на то, что едва ли были людьми. — Я не могу отдать тебе Свою Кровь, Кай. Даже если я понимаю ваше тяжелое положение… риск слишком велик. В то время как кожа человека больше не могла сформировать выражение лица, Эти глаза выражали эмоции достаточно ясно. Печальное разочарование, без малейшего намека на злобу или гнев. — Я не хочу больше причинять тебе вред, Цири. Но как я уже говорил… Я сделаю то, что должно быть сделано для блага моего ордена и для всего мира. Глядя на Кая сверху вниз, Цири сжала свой клинок, когда к ней вернулась сила. — Да…и я тоже. — оттолкнувшись от алтаря, к которому она прислонилась для сильного старта, она встала. Всё, что ей нужно было сделать, — это добраться до него, положить конец безумным страданиям этого человека. Бессмертные на её пути отползли в сторону, не желая быть растоптанными на её силой. — Храбрая и глупая. Рука Кая вытянулась вперед, костлявая ладонь широко раскинулась. Внезапно вся комната, казалось, перевернулась вверх дном, заставив Цири ахнуть, когда она чуть не споткнулась, остановив свою атаку. Затем эта рука изогнулась, комната внезапно вернулась в свое правильное положение, заставив ее шлепнуться на землю. Она знала, что комната на самом деле не поворачивается таким образом, только ее восприятие сильно изменилось, чтобы казаться таковым. Несмотря на головокружение, она с трудом поднялась на колени, чтобы попытаться встать. — Я всегда был терпим к тебе. Сдерживая себя, чтобы избежать бессмысленного вреда. И всё же кажется, что только сила сможет пробиться к тебе, — холодно заявил Кай, наклоняя руку так, чтобы ладонь была обращена к полу.— А теперь… будь добра, брось свой меч. — Большой палец дернулся… и её собственная рука двинулась вместе с ним. — Ч-что… — Цири посмотрела на свою руку и увидела, что её большой палец двигается сам по себе. Она сжала руку в кулак только для того, чтобы застонать от боли, поскольку мышцы ее руки, казалось, сопротивлялись тому, что она хотела сделать. — Как бы ни была сильна твоя воля, твой разум истощен. Открыт для манипуляций… физическими средствами. Его рука снова шевельнулась, и она повиновалась, высвободив пальцы из рукояти меча. Цири зарычала, пытаясь сопротивляться, её левая рука схватила правое запястье, когда оно задрожало. Внезапно её указательный и средний пальцы резко согнулись назад, щелкнув, что заставило её взвыть от боли, когда они были сломаны. «Ласточка» с грохотом рухнул на пол, а она подавила стон боли, не желая показывать свою слабость. — Это тело так очаровательно. Ум, связывающий каждую часть вместе, создает сложную паутину. Это заставляет меня задаться вопросом, насколько мы станем лучше, испив твоей крови? — Мне не нужен меч, чтобы остановить тебя! — она зарычала, её глаза начали светиться, когда её сила потекла через неё. Её всегда предупреждали о том, что она должна проявлять свои способности через гнев, поскольку это делает вещи непредсказуемыми, но у неё сейчас не было выбора. — Мои ученики… пожалуйста, помогите ей успокоиться. Эта простая команда заставила бесчисленное множество Бессмертных смотреть прямо на неё, эти чернильно-синие глаза были сосредоточены на чем-то. Внезапно в ушах у нее зазвенело, а затем раздался знакомый шепот, который она слышала в тюрьме разума. Один голос… два… четыре… они удвоились, когда шепот превратился в хор из десятков голосов. Обеими руками она схватилась за голову по бокам, а голоса становились все громче, подавляя ее концентрацию, делая энергию здания тусклой. — Заткнись… прекрати это! — она громко зарычала, шатаясь по комнате, чувствуя, как множество мыслей хлынуло в её голову. Бывали времена, когда она страдала от ментальных атак со стороны Дикой Охоты и магов, но это было в десять раз сильнее. Бессмертные просто были слишком многочисленны, слишком отточены в этой форме магии. Пот выступил у неё на лбу, а ноги дрожали, так как она едва могла стоять. — Большинство сошло бы с ума от этого. Ты продолжаешь производить впечатление. — Кай поднял другую руку, согнув ее в том же положении, что и другую. — А теперь подойди поближе. Настало время покончить с этим бессмысленным конфликтом. — Каждый палец стал выгнутым и согнутым, как будто он дергал за ниточки марионетку. Её правое колено дернулось, когда она согнулась сама, прежде чем поднять ногу вверх и вперед. Даже её нога повернулась под углом, чтобы закончить шаг. Затем левая нога начала делать то же самое, её тело медленно и неуклюже двигалось вперед. Для неё это было ужасно, так как она чувствовала, как её мышцы болезненно сжимаются, а нервы сжимаются от невидимых арканов. — Нет… я не буду твоей… игрушкой! — Цири изогнулась всем туловищем, используя инерцию, чтобы крепко прижаться к гладкой земле. Из-за отсутствия фокуса она с силой ударилась о левое плечо, раздался негромкий треск, сопровождаемый шипением боли. По собственному опыту она была уверена, что просто вывихнула плечо. — Ты сама всё усложняешь, Цири. Я, по крайней мере, позабочусь об этой ране. Несмотря на то, что она пыталась лечь на живот, её спина выгнулась дугой, чтобы заставить её сесть на колени. Затем её правая рука задрожала и безвольно упала на обмякшее левое плечо. Она подавила всхлип, когда её сломанные пальцы ещё больше хрустнули, чтобы согнуться, частично возвращая их на место. Вдруг, кто-то схватил её за плечо. Хватка была слишком грубой, когда его ногти впились в неё, прежде чем рука дернулась вперед. Раздался щелчок и хлопок, её плечо было вправлено, следующая боль заставила ее зрение на мгновение побелеть и глубоко вздохнуть. Обе руки крепко прижимались к Земле, подталкивая её на дрожащие ноги, к которым она уже не чувствовала никакого движения. — Больше никаких проволочек. Как ты и сказал, нам пора с этим покончить. Двое Бессмертных рядом с ним шевельнулись, держа в руках какой-то предмет, один — прямой нож, а другой — большую чашу, сделанную из чего-то похожего на обсидиан и покрытую странными рунами. — Пришло время возвращения Бессмертных. Дар твоей крови запомнится нам на долгие века…
