Глава 41 Дом Бессмертных Часть 4!
1 мая 2020 г., 17:59
Цири пережила много трудностей на своем веку: ей приходилось рисковать своей жизнью, её брали в плен… Сначала она была вынуждена бежать из своего собственного королевства, когда Нильфгаард вторгся в Цинтру, потом её захватил Лео Бонарт, а после на неё нашлись и другие «охотники». Она начала думать, что хуже быть не может… Она ошибалась. Великий чародей и его ученики показали, как они могут создавать неотличимые от реальности иллюзии и манипулировать разумом бесчисленными способами, будь то воспоминания или физическая природа.
Сейчас, её тело продолжало медленно ковылять по комнате, двигаясь мимо разом притихших Бессмертных. Они были похожи на море высохших трупов, расступающихся по мере того, как она продвигалась вперед. Некоторые даже склоняли свои тела, будто пытаясь поклониться ей. Их навязчивые голоса в голове подавляли её собственные мысли, заставляя чувствовать себя так, словно её огрели по затылку кирпичом. Их шепот был постоянным, бесчисленные разговоры, которые заглушали все звуки, кроме глухого стука её собственного сердца.
— Спаси нас.
— Прими свою судьбу.
— Мы тебе покажем.
— Заткнитесь… — еле слышно пробормотала она, но боль в голове и теле становилась всё сильнее, пока она пыталась сопротивляться.
Каждый раз, когда она старалась бороться с вынужденным движением конечностей, казалось, что мышцы вот-вот разорвутся на части.
— Удивительно, как работает тело во всех живых существах. Мышцы, нервы, сухожилия и кровь. Чтобы совершить простой шаг, требуется такая напряженная и слаженная работа всего тела! — голос Кая заговорил с ней, заглушая шепот другого Бессмертного. — И всё же разум управляет всем этим, направляя импульсы через наше тело. Как это странно, когда один может направить такую энергию по своей воле вместо другого.
Цири впилась взглядом в великого колдуна, иссохший мистик пошевелил руками, продолжая изображать из себя куклу. Двое его слуг держали ритуальный кинжал и чашу, их предназначение было ей совершенно очевидно. Она знала, что он не собирался убивать её, хотя её беспокоило то, что произойдет после… то есть, если ритуал не уничтожит их всех.
Теперь она уже шла мимо алтаря Дейенерис, глядя на спящую Таргариен и окружающих её драконов.
— Дэни… — она хотела заговорить, но её челюсть стиснулась, как будто лицо сжали намордником. Несмотря на то, что она едва произнесла её имя, брови Таргариен нахмурились в ответ. Даже драконы, казалось, пошевелились во сне.
— Не беспокой их.
— Они только учатся.
— Пониманию великого плана.
Казалось, Бессмертные не хотели, чтобы она говорила, опасаясь, что её связь с Дейенерис разрушит их ментальную власть над ней. К этому времени она уже ковыляла мимо алтаря Дэни, но всё же заметила что-то знакомое среди разложенных подношений. Это был «Сиглигон», короткий валирийский меч в ножнах, лежащий рядом с каменным ложем Дэни. Цири была так близко к нему, что ей оставалось только опуститься на колени и вытащить его.
— Ты совершенно не умеешь скрывать мысли, Цири, — донесся до неё голос Кая.
— Трудно строить планы, когда столько людей подслушивают тебя. Что хорошего в продолжении этой борьбы?
Цири не могла ответить, хотя в её глазах читалась напряженная решимость продолжать сопротивляться. Она изо всех сил старалась прижать ноги к земле, затормаживая движение; но… она всё равно скользила вперед, хотя, это сопротивление немного замедляло её шаг. Оружие было вне досягаемости: казалось бы в нескольких футах, но в её зависимом положении, можно сказать, оно лежало на расстоянии мили.
Если только… расстояние не было решающим фактором. Странно было вспоминать, что говорил великий колдун, прежде чем посадить её в эту тюрьму собственного разума, говоря о том, что её силы имеют потенциальные пределы. Изгиб времени и пространства, деформацию и способность протечь через реальность, как вода… по крайней мере, так Аваллакх описал это.
Телепортировать себя или других близких ей людей — выход проще простого, но до сих пор она это не делала с объектами, находящимися даже на небольшом расстоянии, всё было трудно. Учитывая то ужасное положение, в котором она оказалась… она должна была это попробовать.
— Ты думаешь, что сможешь это сделать? — спросил Кай, зная её намерения, прочитав мысли девушки.
Она проигнорировала слова великого колдуна и Бессмертных, сосредоточившись на мече. То немногое пространство в её переполненном сознании заставило её представить меч в своей руке, одно пространство в другом. Шепот иссохших колдунов нарастал, работая над тем, чтобы снова задушить искрящуюся в ней силу, сломить её растущую сосредоточенность.
Боль в её черепе становилась невыносимой, как будто в затылок ей вонзили острие шипа, и каждый новый хор шепота был пружиной, который приводил молот в движение. Её рука дрожала, и Кай, без сомнения, пытался оттолкнуть её, хотя на этот раз она отказалась. Несмотря на весь свой контроль, казалось, что он не мог слишком сильно сосредоточиться на одной конечности, не ослабляя хватку на других. Ноги сами тащили её вперед, но это давало ей время, в котором она нуждалась.
Слабая искра силы прошла между её растопыренными пальцами вместе с блеском в глазах. Давление в её голове нарастало, фокусируясь на задней части её глаз, когда ментальная мощь Бессмертных и Старшей Крови, казалось, боролись друг с другом. На мгновение короткий меч заблестел, а затем начал дрожать, голубоватое мерцание напоминало её собственную фигуру. Давление в её голове становилось всё сильнее, её глаза слезились из-за того, что она полностью сосредоточилась. В конце концов что-то должно было уступить…
Внезапно Цири услышала слабый хлопок в правом ухе и резкую жгучую боль в глазу с той же стороны. В уголке этого глаза показалась багрово-красная точка, прежде чем распространиться на зрачок, частично ослепив её зрение. Боль оказалась слишком сильной… слишком утомительной, и её внимание ослабело всего на секунду. То чувство, которое она ощутила в своей левой руке, исчезло, рука сжалась ещё сильнее, когда Великий колдун снова взял управление на себя.
— Умно. Похоже, мой совет из прошлого был понят, — он спокойно похвалил Цири.
— Однако, ты зашла слишком далеко, Цири. У тебя лопнул сосуд в глазу… Ты ослепла и тебе больно… но со временем зрение можно восстановить. Как всегда, в этой бессмысленной драке, ты только навредила себе.
Кровь начала смешиваться с тонкой струйкой слез из правого глаза. Из-за усталости и травмы она была слепа на этот глаз уже сейчас. Капли её крови падали на пол, окружающие Бессмертные ползли туда, где они падали, едва сдерживая себя, пытаясь слизать алые капли в свои сухие рты.
— Не позорьте себя, мои ученики. Помните, кто вы… кем вы всё ещё являетесь, несмотря на то, кем мы стали! — эти решительные слова успокоили отчаявшихся созданий, показав, насколько они преданы Великому колдуну.
Наконец Цири добралась до места, где сидел Кай, и в полной мере увидела полуразложившееся тело мага. Притупленными от сильной боли чувствами, она понимала древнюю силу, которой обладал этот человек, даже в его нынешнем состоянии. Эти золотые глаза смотрели на неё с тупой грустью, его лицо больше не могло выражать эмоций из-за его измученного состояния. Несмотря на всю свою ярость, она чувствовала только жалость, не понимая, как кто-то может прожить века, заточенный в своем теле подобным образом.
— Всё это скоро закончится, Цири. Когда обряд будет завершен, о тебе позаботятся… исцелят ум и тело, — высохшая рука протянулась к ней. — Ты примешь наш план. Вместе мы спасем этот мир… все миры.
К этому времени Цири уже закрыла свой окровавленный глаз, хотя в другом всё ещё была та же скрытая злоба к этому человеку. Против своей воли она протянула левую руку и мягко взяла иссохшую руку Кая, повернув её ладонью вверх. Затем правая рука великого колдуна взяла протянутый ему волшебный кинжал.
Вблизи она ясно увидела, что он сделан из обсидиана, хотя и был слишком гладким по форме. На нем виднелись рунические знаки, непохожие на все, что она видела даже в сравнении с эльфийским письмом.
Подняв кинжал вверх, Кай «заговорил» на незнакомом языке. Она не понимая его, но отчасти чувствовала силу, стоящую за ними.
— Кровь связывает всё живое. За тех, кто живет сегодня, и за тех, кто жил задолго до нас! — кинжал прижался к ладони Цири, обсидиан рассек её кожу.
— Для той, кто связана судьбой, ведущим звеном между прошлым, настоящим и будущим. Той, кто обнажает семя огня, той, кто является одновременно жизнью и разрушением! — его слова напомнили ей о пророчестве Итлины, главным образом о семени огня, хотя формулировка была иной, чем та, что она знала.
Однако, те свободные мысли, которые у неё остались, оказались заблокированы, почти моментально, лишь только кинжал разрезал её ладонь. Как ни странно, боли не ощущалось, даже когда она увидела, что кровь сочится и собирается в лужицу у неё на руке. Возможно, это было какое-то странное свойство кинжала. Может, колдуны подавляли боль… или просто усталость парализовала её. Кинжал передали одному из Бессмертных, а Кай взял обсидиановую чашу.
— Да будет дана кровь, да будет свободно разделена сила жизни! — его левая иссохшая рука коснулась руки Цири, наклонив её, чтобы осторожно вылить в чашку лужицу крови из её сложенной ладони.
Как только чаша наполнилась, Кай жестом попросил одного Бессмертного подержать чашку, прежде чем ему вручили чистые бинты, которые он аккуратно наложил на её порезанную руку. Удивительно, что он потратил время на этот ритуал, чтобы остановить кровотечение, и это насторожило её. Перевязав рану, он снова взял чашку, которую держал обеими руками.
— Клянусь кровью старейшин, сила не связана. Дайте мне силу для обновления! —
Держа чашу, он провел руками по черной поверхности, окрашенной в темно-красный цвет, как будто кровь заполнила все её укромные уголки.
Цири чувствовала исходящую от чашки волнующую силу, магию, не похожую ни на что из того, что она знала. Несмотря на то, что она была пленницей, она испытывала странное очарование от того, что должно было произойти, подчиняясь своему положению. При этой мысли она вдруг вспомнила слова совета, которые дал ей Гюнтер. Всё что он говорил тогда, обретало теперь смысл, каждая фраза имела отношение к различным мирам сновидений, в которых она побывала.
— И наконец, когда тебе покажется, что надежда потеряна, не сдавайся.
Воспоминание отодвинуло некоторые из давящих мыслей Бессмертных, позволив Цири взглянуть на Кая. Великий чародей заметил вновь вспыхнувший огонь в её глазах, что заставило его заколебаться, когда он поднес чашу к губам, озадаченный ею.
— Ты… забыл… — едва слышно прошептала она, заставив Кая слегка наклонить голову… про Джораха…
По сигналу из глубины зала донесся яростный вопль, а затем раздался тяжелый лязг, высохшие тела стали отброшены в сторону. Внезапно, голову Цири наполнили: смятение и паника Бессмертных, потрясенных этим внезапным нападением. Их голоса оказались болезненными, но их ослабленная сосредоточенность освободила её разум.
— Злоумышленник, как?!
— Это тот самый глупец, который следовал за нами! Почему он жив?!
— ОСТАНОВИТЕ ЕГО! ЗАЩИТИТЕ ВЕЛИКОГО КОЛДУНА!
Наконец Цири получила достаточно свободы, чтобы слегка повернуться и оглянуться назад, чтобы увидеть хаос позади себя. Джорах пробирался через зал, войдя в него из одного из многочисленных коридоров, размахивая мечом и щитом. Иссохшие колдуны бросились врассыпную, чтобы избежать его диких атак, прежде чем они начали бросаться на него, чтобы преградить ему путь. Лицо северянина выражало чистейший гнев, а напряженная гримаса свидетельствовала о том, что он, без сомнения, подвергся ментальному нападению.
— Цири! Дейенерис! — закричал он прежде, чем четверо Бессмертных схватили его за руки, пытаясь сбросить вниз, в то время как другие схватили его тело.
Несколько человек выхватили из своих старых одежд страшные ножи, пытаясь вонзить их в него, когда он был схвачен. Его пластинчатая броня, хотя и защищала его от большинства их отчаянных ударов и царапаний, несколько болезненных стонов вырвались из него, когда несколько ударов порезали его.
— СЛЕЗЬТЕ С МЕНЯ… ВЫ… Чудовища! — он сильно дернулся, чтобы отшвырнуть Бессмертного прочь, прежде чем двинуться к Цири.
Каждый шаг, который он делал, становился всё медленнее, поскольку любая умственная борьба, с которой он сталкивался, становилась всё более интенсивной, в то время как более живые Бессмертные продолжали цепляться за него. Несмотря на это, он срезал с себя одного из Бессмертных, разрезав его почти пополам. Они всё ещё цеплялись за жизнь и даже ползли, чтобы продолжить борьбу.
— Учитель… защити… — пробормотал ослабевший голос, прежде чем замолчать, когда ползущий колдун затих.
— Нет! ПРЕКРАТИ ЭТО! — раздался голос Кая, и великий колдун протянул Джораху свободную левую руку.
— ТЫ РАЗРУШАЕШЬ МНОГОВЕКОВЫЕ ЗНАНИЯ! НАШЕ ОДНО ДЕСЯТИЛЕТИЕ СТОИТ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТВОЯ ПОТРАЧЕННАЯ ВПУСТУЮ ЖИЗНЬ!
Тело Джораха внезапно одеревенело, глаза широко раскрылись от внезапной боли, а замерзшие конечности задергались. Его шея повернулась в борьбе, прежде чем густая струйка крови потекла из носа, когда он напряг свое тело. Собрав всю свою волю, он посмотрел на Дэни, спящую на алтаре, на её лице было написано беспокойство от окружающего хаоса.
— Кхал… иси… — пробормотал он.
Бессмертные схватили его, заставив опуститься на колени, прежде чем навалиться на него.
Цири знала, что у неё осталось совсем немного времени, прежде чем Кай снова сосредоточится на ней или закончит свой ритуал. Увидев, что жизнь Джораха на кону, она зарычала с яростной решимостью, и схватила кинжал, который рассеянно держал один из Бессмертных рядом с ней. Без колебаний она вонзила клинок прямо в грудь Великого колдуна, погрузив его по самую рукоять. Несмотря на столь внезапное нападение, Кай даже не вздрогнул, хотя его золотистые глаза расширились от удивления.
— Я… не позволю тебе… ранить… моих друзей… — она произнесла, прежде чем оттолкнуться, пытаясь добраться до Дейенерис.
Прямо сейчас она была ключом к тому, чтобы остановить это… она просто должна была разбудить Дэни. Все колдуны были слишком разобщены, чтобы мысленно связать её, так что Бессмертные полагались на свою численность, когда хватались за неё.
— Королеву драконов нельзя будить!
— Её разум еще не готов!
— Она уничтожит нас всех!
Жалкие существа быстро замедлили её движение, обхватив за ноги и талию, остановив на полпути к алтарю Дэни. Несмотря на её одежду, их длинные ногти действительно тянулись к незащищенным местам, заставляя её шипеть, когда ещё больше боли было навязано её ноющему телу.
— Дэни… я знаю, что ты меня слышишь! — она крикнула, протягивая к ней руку. — Ты должна проснуться… Это всё не настоящее… то, что они тебе показывают… — И тут рука схватила её за волосы, больно отдергивая назад, пытаясь остановить. — Эй! Ты не можешь вернуть их обратно, Дэни! Дрого… твой сын! Ты должна… принять их уход… сосредоточиться на тех… кто… всё ещё жив! — Её лицо было прижато к полу, она замолчала, когда Бессмертные навалились на неё, как и на Джораха.
— Не трогайте Цири! Держите себя в руках! — скомандовал Кай, когда его последователи, казалось, были движимы почти безумным стремлением защитить его.
Несмотря на то, что она была частично ослеплена, Цири увидела, как Дэни зашевелилась на алтаре, внезапно открыв глаза. Таргариен села на каменный приступок, цепи на её руках задребезжали. В то же самое время драконы, гнездившиеся вокруг алтаря, начали просыпаться с тревожным блеском в глазах. Бессмертные смотрели на Дейенерис в молчании, но Цири почувствовала их ужас.
Фиалковые глаза молодой Таргариен быстро сфокусировались на Кае, ошеломленное замешательство в её взгляде мгновенно сменилось холодным гневом. Драконы тоже посмотрели на великого колдуна, животные зарычали, ведь они разделяли гнев своей «матери». Затем, наконец, губы Дейенерис приоткрылись, чтобы произнести единственное слово, которое эхом разнеслось по всему залу.
— Дракарис.
Без промедления три дракона открыли свои пасти, прежде чем языки пламени вырвались прямо на Кая, огонь поразил всех Бессмертных на своем пути. Подобно сухому дереву, их тела были объяты пламенем, иссохшие колдуны быстро катались и метались по твердому полу в отчаянной попытке потушить пламя.
— НЕТ! — Кай снова вытянул вперед руку, и трио языков пламени внезапно остановились вокруг него какой-то невидимой силой; однако, мало-помалу, блуждающие искры проходили сквозь препятствие, поскольку мощь трех молодых драконов невозможно было сдерживать так долго.
Цири, к несчастью, оказалась близко к пути пламени, только немного избегая извергаемого огня, так как она была почти повержена. Бессмертный, хотя и удерживающий её на месте, внезапно оттолкнулся от неё и бросился к Великому колдуну.
— Хозяин!
— Учитель!
— Мы должны защитить его! Будущее для всех нас!
Даже когда Бессмертные горели, они оставались растущим живым щитом для Кая. Но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить ярость драконов, поскольку один за другим Бессмертные превращались в пылающую черную оболочку.
— НЕ НАДО УМИРАТЬ ЗА МЕНЯ! МОИ УЧЕНИКИ, ВАШИ ЖИЗНИ НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНЫ ДЛЯ ЭТОГО! — голос Кая умолял, хотя и стал глух, поскольку Бессмертные продолжали отчаянно защищать его.
К этому времени воздух уже стал горячим, и Цири с Джорахом поползли прочь от пылающего хаоса, вызванного драконами. Оба они пытались дотянуться до Дэни, которая смотрела на ад перед собой, шевеля губами, словно повторяя это валирийское слово. Гнев, который она, без сомнения, чувствовала, когда ею манипулировали колдуны и Кай, толкнул Цири в сторону, которой она раньше не видела.
— Дэни! — крикнула Цири, перекрывая рев пламени и мысленные вопли Бессмертных. —Ты должна остановиться! Ты сожжешь нас всех вместе с ними! — Блуждающее пламя заставило её выругаться, и теперь она уже почти обожглась.
Наконец она убралась с пути пламени, пошатываясь, прежде чем захромать к Дейенерис. Даже когда она приблизилась к Таргариен, она, казалось, не замечала её.
— Дэни… сестра… — выдохнула она, и последнее слово заставило Дейенерис моргнуть от внезапного осознания.
Однако, оказалось уже слишком поздно, невидимый барьер Кая — порушен, и три извергающих пламя омыли извивающуюся стену Бессмертных. Цири могла только видеть Великого колдуна, глаза которого были полны печального отчаяния, когда его последователи на протяжении всей жизни хватались за него, пытаясь защитить от огня. Наконец драконье пламя достигло его, ударив по наполненной кровью чаше в его руках, которая начала трескаться с красной пылающей силой.
На краткий миг Цири увидела, как вздымается грудь иссохшего человека, когда он делает глубокий вдох, а его плотно сжатые сухие губы приоткрываются, чтобы произнести правдивые слова.
— Великолепно.
Затем чаша разбилась вдребезги, а вместе с ней и ослепительная вспышка света, поглотившая все вокруг.
Неизвестное место
Внезапно Цири резко открыла глаза и уставилась в пыльное небо, задыхаясь, прежде чем подскочить с того места, где она лежала. У неё уже голова шла кругом, она пыталась убедиться, что все её воспоминания остались нетронутыми. Она поморщилась: её глаз до сих пор кровоточил, она им не видела.
— Что случилось… где… я? — её вопрос затих, она огляделась вокруг.
Она находилась в каком-то городе — вернее на руинах города. Немногие оставшиеся стоять здания отличались по виду от архитектуры Кварта и больше напоминали Цири здания в Новиграде. Всё выглядело сожженным, как будто город был специально предан огню, хотя некоторые строения выглядели так, будто их разнесло на куски.
Чтобы ни вызвало такое разрушение, оно выбросило тонны пепла в воздух, заслонив большую часть солнца и мягко просачивалось с неба. По всей улице валялись десятки трупов — вперемешку гражданские и носившие разнообразные доспехи солдаты. Самое странное было то, что на них на всех были одеты… шлемы? Самые разные шлемы, причем были солдаты, которые носили те, что изображали животных, в то время как те, кто был в простой одежде, оставались без знаков различий.
Большинство солдат, которые выделялись, были в железных доспехах и серой кожаной одежде, которая была похожа на одежду Джораха. Их шлемы украшал рычащий волк, который, как она помнила, представлял дом Старк, правящий дом Севера.
Рядом лежали другие солдаты, похожие на северян, хотя их цвета были зелеными с желтыми оттенками, а их шлемы украшали олени… или лоси. Судя по тому, что она помнила, олень был символом нынешнего короля Вестероса, хотя больше она ничего не помнила.
Третий тип солдат был одет совсем иначе, чем остальные, в царственные красные доспехи с внушительными шлемами, которые по своему уникальному стилю могли соперничать с Нильфгаардскими.
Было очевидно, что тот, кому они служили, снабжал их самым лучшим и дорогим снаряжением, какое только можно было купить за монету. Их шлемы были подобны рычащему льву, у которого была свирепая золотая грива. Она вспомнила, что один из главных домов имел своим символом льва, хотя это было всё, что она знала.
Четвертые шлемы, казались запутанными, так как ни один отдельный тип солдат не носил его. Разбросанные повсюду… Она узнала безупречных, дотракийцев и солдат в доспехах очень простых, но практичных стилей. На их шлемах были изображены драконы, хотя и различались по цвету от черного, зеленого до ярко-желтого. Было легко понять, что эти воины сражались за Дейенерис, хотя это не имело смысла, почему такие разные группы сражались за неё…
— Это еще одна иллюзия… какой-то трюк… — пробормотала она себе под нос, прежде чем услышала шорох из обломков.
Насторожившись, она обернулась и увидела фигуру в капюшоне, хромающую из переулка, лязг и звон металла следовали за каждым её шагом. Учитывая его неуклюжий, но высокий рост и знакомый кольчатый посох, она знала, кто это был.
— Кай… что за фокус ты… — однако она замолчала, когда мужчина полностью вышел из тени.
Его роскошная пурпурная и усыпанная звездами одежда была сожжена, открытые части тела потрескались от угрожающих жизни ожогов. При каждом движении казалось, что в его теле горит тлеющий уголек, а потрескавшаяся кожа светится.
— Это не моя работа, Цири. Похоже, наша битва вызвала… уникальную реакцию в доме, — его капюшон сдвинулся, чтобы показать лицо, одна часть которого была юной, в то время как другая половина была покрыта шрамами от пламени, даже один глаз слипся.
Несмотря на ужасные раны, он казался таким спокойным, единственным признаком дискомфорта было его затрудненное дыхание.
— Я вижу, как ты на меня смотришь. Похоже, что травмы из физического мира последовали за нами в ментальный.
— Ментальный? Как та тюрьма, в которую ты меня посадил? — Цири спросила, однако, она помнила его урок истории о силе дома, о том, как он может показывать вещи, не манипулируя ими. — Моя кровь… и драконий огонь. Это вызвало определенную реакцию, не так ли?
Кай кивнул и, прихрамывая, пошел дальше, разглядывая окружающий их опустошенный город.
— Мы высвободили столько энергии за мгновения, сколько не высвобождается за столетия… может быть, даже эпохи. Один шанс на миллион.
Замолчав на мгновение, Цири продолжила расспросы:
— Так что же это за место и при чем тут эта… резня?
Великий колдун издал низкий хрип, и Цири услышала его мысли.
— Это Королевская Гавань. Я навещал её только один раз, когда мое… состояние ухудшалось. Я надеялся найти новые решения, чтобы предотвратить разложение, от которого мы страдали. К сожалению, магия Вестероса давно исчезла… исчезла… от того ли что ушли Дети Леса… или потому, что тьма накрыла земли за Стеной… — последовала короткая пауза, прежде чем он продолжил. — Что касается этой сцены, то совершенно очевидно, что это такое… Ты знаешь о гражданской войне, назревающей за Узким морем? Прибавь сюда амбиции твоей «сестры»… — По-видимому, это и есть его результат.
Этот прямой ответ действительно имел самый большой смысл, заставив живот сжаться от холодного страха и от осознания этого.
— Я… а где же тогда Дэни и Джорах? В конце концов, они же выжили…
— У рыцаря-медведя нет того «дара», что есть у нас, и его нет с нами. Что же касается Таргариен… я уверен, что ты можешь почувствовать, где она находится… — золотые глаза остановились на маячащем строении на Южном холме, разрушенном замке из красного камня, задушенном дождем пепла.
— Проклятый трон зовет её… как и многих других. Болезнь власти, которую мы оба очень хорошо понимаем.
Она не обратила внимания на его слова, поскольку её пристальный взгляд был прикован к замку, она начала двигаться, следуя по разрушенной улице, ведущей к нему. И действительно, она почувствовала странное напряжение в своем сердце, напомнившее ей о тех моментах, когда рядом был великий источник. Холодный страх, который она чувствовала, остался, хотя и не за себя, а за то, что может случиться с кем-то другим. Позади себя она услышала звон кольчатого посоха Кая, когда колдун последовал за ней, к счастью, оставаясь молчаливым.
Чем дальше она шла, тем более ожесточенным выглядел прошедший здесь бой, число погибших солдат и гражданских лиц росло. Среди них, однако, были рыцари в широком смешении доспехов и знати обоих полов. Самое странное было то, что они казались распростертыми, как будто ползли, и все смотрели в сторону крепости.
Главные ворота замка были разнесены вдребезги, и они вели во двор, почерневший от сильного огня. Даже тел не осталось — только груды костяного пепла и оплавленного металла. Но вот что привлекло её внимание, так это нависшие над обгоревшими стенами громады разрушителей. Дрогон, Рейегаль и Визерион… трое взрослых драконов, которых она видела в одном видении, показанном ей Каем. Три дракона зарычали, хотя их разноцветные глаза выражали умную нежность, когда они сосредоточились на ней. Дрогон маячил на вершине входа в крепость, черный дракон был самым свирепым на вид и самым большим.
Они позволили ей дойти до входа, хотя она заметила, что они даже не взглянули на Кая, как будто его там вообще не было, когда он молча последовал за ней.
Барбакан крепости выглядел так, будто кто-то пытался возвести здесь баррикаду на скорую руку, а также ожесточенное сражение между рыцарями в золотых доспехах и безупречными. Справа — большой дверной проем, тяжелые деревянные двери оказались сломаны тараном, оставив одну створку опасно висящей на массивной петле. Наконец тишину разрушенного города нарушил какой-то шум, лязг металла и крики сражающихся. Звук появился за дверями, в Тронном зале, куда её тянуло странное чувство.
Однако, прежде чем пройти мимо дверей, она остановилась, увидев в одном из людей, безвольно прислонившихся к стене, знакомого:
— Джорах?! — северянин всё ещё стоял, несмотря на то, что она задыхалась, произнося его имя.
Его голова медленно наклонилась вперед, кровь капала со лба. Его доспехи отличались от тусклого железа, которое он обычно носил. Они стали… темно-красными с трехглавым драконом, отмеченным поперек нагрудной пластины. Она быстро опустилась на колени и схватила его за плечи, чтобы встряхнуть обмякшее тело.
— Нет… нет… нет… — она могла видеть его раны, бесчисленные порезы на открытых местах и его броню, помятую многими ударами. Зная его, она могла сказать, что он, скорее всего, сражался до последнего,
— Не забывай… всё это не совсем реально, — внезапно заговорил Кай, вырвав Цири из её печали. — Это может быть его судьба… вместе с судьбой всех, кого мы видели… и увидим. — Его окруженный кольцами посох указал на Тронный зал, откуда доносились звуки битвы. — Пойди и посмотри. Ради этой, так называемой «силы», человечество убивает себя.
Цири успокоилась, ненавидя себя за то, что Кай оказался прав. Её эмоции сейчас оказались в беспорядке, но её разум должен быть стоек, чтобы не случилось того, что ждало её впереди. Встав, она прошла через разбитую дверь и оказалась в огромном Тронном зале.
В самом конце она разглядела нечто темное и ощетинившееся клинками, вид этой железной… вещи заставил её почувствовать тошноту. Драка, звуки которой она слышала, происходила между двумя одинокими людьми, оказавшимися в ловушке жаркой дуэли, хотя она не могла четко определить их с такого расстояния и с тем, как они двигались. По всему полу были разбросаны трупы, которых вполне можно было узнать, несмотря на то, что люди были «странно одеты», как и все остальные. Только их внешний вид и мрачная судьба рассказывали о них целую историю.
Карлик… Человек, не краснолюд, рядом — в шлем льва, с крупной булавкой в форме руки, сжимающей шип, воткнутый в правую глазницу. Его кудрявые золотистые волосы венчала дурацкая корона, а в одной руке он держал пролитый кубок вина
Рядом с ним лежали ещё несколько человек в львиных шлемах, один из которых показался ему знакомым. Это был пожилой человек, судя по его внешности, хотя даже после смерти в его фигуре чувствовалась внушительная стать. Он стоял, прислонившись спиной к колонне, и в его сердце, был вонзен прекрасный кинжал.
Следующей была женщина с растрепанными, длинными, золотистыми волосами, рядом с ней лежала львиная маска, а голову прикрывала грубая ткань. Маска её, казалось, сделана из дерева и кожи, внешний вид маски льва выглядел жалко… Её избитое тело было обвязано веревками, одна даже обвилась вокруг шеи, как петля. Цири казалось, что эта аристократка пострадала от рук толпы или подверглась жестокому наказанию со стороны королевского двора.
Однако то, что лежало рядом — было странно. Вместо тела это был просто беспорядочный набор доспехов. По-королевски богатый золотой комплект, который она видела на нескольких рыцарях в вестибюле, хотя стиль одежды намекал на более высокий ранг. Она была покрыта кровью, пластина сильно пострадала от бесчисленного количества оружия. Среди разбросанных осколков была ещё одна львиная маска, хотя она почти треснула пополам от пореза на правой челюсти.
Маски на мертвых теперь изменились, и судьбы их владельцев стали ещё более странными. Но больше всего её обеспокоил мальчик в потертом инвалидном кресле. Его тело было привязано к сиденью узловатыми древесными корнями, которые, казалось, даже пронзали его тело изнутри и снаружи, а один прут попал в левый глаз. Его тело было усеяно черными перьями, которые, как она предположила, принадлежали ворону или вороне. У подножия инвалидной коляски лежал большой серебристо-серый мохнатый волк, который тоже был связан переросшими корнями.
Рядом с инвалидной коляской свернулся калачиком мальчик помладше, исхудавший от голода. Ещё один крупный волк, на этот раз покрытый густой черной шерстью, окружил ребенка в защитной манере. Судя по всему, пытавшийся защитить своего уже мертвого хозяина хищник тоже голодал. Эта печальная сцена вызвала у неё чувство отчаянной заброшенности.
Рядом с мальчиком лежала молодая женщина в черном плаще, её лицо в маске было частично скрыто тем, что она лежала на животе. Пепел, который падал с поврежденного потолка, был густым вокруг неё, накапливаясь, как снег. Её распростертое тело окружали стрелы, одна из которых глубоко вошла в спину. Одна её рука была протянута к чему-то, частично погребенному в золе, и Цири поняла, что это был красивый серый мохнатый волк, его прекрасный мех был окровавлен единственной раной на груди. При виде неё на Цири пахнуло чем-то странно знакомым — тем временем, когда она бежала из своего собственного дома… Утраченная невинность из-за жестокости мира.
Внимание Цири привлекла еще одна покрытая шерстью фигура, лежащая среди пепла, — большой серый волк, с всклокоченной шерстью и покрытый бесчисленными кровоточащими ранами. В его челюстях был зажат сломанный тонкий клинок, похожий на маленькую рапиру, на рукоятке которой, к удивлению Цири, висел деревянный медальон Ведьмака-волка. Было так много вопросов, которые она испытывала к этой сцене, но окружение отвлекало девушку.
Наконец она приблизилась к концу зала, где происходила дуэль, и внимательно посмотрела на двух дерущихся — мужчину и женщину. Лицо мужчины было скрыто черными вьющимися волосами и капюшоном мехового плаща. Единственное что было видно отсюда — короткая чёрная борода. Что же касается доспехов под черным меховым плащом, то они были очень похожи на доспехи Джораха, только знак на нагрудной пластине изображал воющего волка.
Доспех выглядел надежным, но, на всем его протяжении были заметны кровоточащие раны, человек продолжал стоять на своем перед троном. В руках у мужчины был двуручный меч, сверкающий темным цветом, показывая, что он сделан из валирийской стали. Он владел оружием с мастерской техникой, хотя каждая атака была медленной и нерешительной.
Цири узнала женщину-дуэлянта, хотя здесь ей было уже за двадцать и она была облачена в доспехи, а не в обычное платье. Дейенерис сейчас была очень похожа на неё, хотя её волосы стали блестящими и серебристыми, как платина. Золотая корона в форме драконьих крыльев и пасти венчала её голову, челюсти чешуйчатых зверей держали кроваво-красные рубины. Если уж на то пошло, то эти прочные украшения могли бы послужить еще и бронированным кольцом. Легкая броня, которую она носила, была из окрашенной в кроваво-красный цвет кожи и пластин — дававшая ей достаточную защиту и не стеснявшая движений. В правой руке она держала «Сиглигон», с короткого меча густо капала кровь, а в другой руке держала потрепанный щит с символом дома Таргариенов поперек него.
— Почему… почему ты не хочешь умереть? — прорычала Дени, её усталый голос был полон гнева, прежде чем броситься в атаку.
Закутанный в плащ мечник отступил назад, поворачивая свой клинок, чтобы блокировать её быстрые удары коротким мечом и щитом. Его раны заставили его замедлиться, когда баклер вонзился в его раненую правую руку, вызвав у него ворчание, в то время как он отшатнулся назад. Несмотря на удар, Дэни оставила себя без защиты, хотя мужчина не воспользовался открывшимся шансом.
— Я… не… хочу этого… — выдохнул он низким усталым голосом.
— Перестань так говорить! — рявкнула Дейенерис, сжимая меч обеими руками. — Почему ты стоишь у меня на пути… как и все остальные! — валирийский клинок взметнулся вверх дугой, мечник слишком медленно среагировал. Зачарованная сталь просто пронзила тонкую щель между его грудной клеткой и горжетом на шее, вонзившись прямо в горло. Дикое выражение появилось в глазах Дэни, трепет победы. — Да…
— Я… — выдохнул воин, и из уголка его губ потекла струйка крови. Не… хочу этого… — задыхаясь, он упал на колени, пока Дейенерис не вытащила свой меч, наконец позволив ему полностью упасть на землю.
— Да… Да… Трон мой… Моё право первородства… — пробормотала она, переводя дыхание.
Наконец Дэни повернулась и посмотрела на Цири, которая стояла и молча наблюдала за происходящим, не в силах поверить, что это та самая Дейенерис. Свирепое выражение лица Таргариен исчезло, когда на нем появилось более знакомое выражение радости.
— Цири… это ты… это действительно ты! — она поспешила к ней, бросив оружие в середине своего короткого рывка, чтобы просто обнять её.
— Дэни… — начала Цири, почти не находя слов, так как она могла видеть кровь, покрывающую молодую женщину. — Что здесь произошло? Почему здесь так много мертвых?
После долгого молчания Дейенерис отпустила её, тепло улыбаясь.
— Это была война, последняя война, — спокойно ответила Дэни. — Они боялись меня из-за моих драконов… и тех, кто был верен мне, изгоев мира. — Усталый вздох вырвался из её груди, позволив Цири почувствовать годы изнеможения от неё самой. — Народ Вестероса нуждался в своей королеве… освободительнице, чтобы вернуть все назад. — Она медленно повернулась лицом к нависшей над ней груде железа. — Он прямо здесь. Железный Трон. Разве это не великолепно?
Теперь Цири с близкого расстояния могла по-настоящему разглядеть ужасающее овеществление власти в этом мире. Хотя и Джорах, и Дэни описывали ей Железный Трон в своих рассказах, нарисованный ими образ мерк по сравнению с увиденным. Это была зазубренная гора клинков, которая возвышалась надо всем, даже ступени, ведущие к сиденью, оказались сделаны из сплюснутых лезвий. Нельзя было не думать о том, сколько людей погибло: ползая, восходя, или отвоевывая острую железяку, омывая трон запекшейся кровью. Казалось, что все, кто желал этого, были готовы броситься в самоубийственный порыв. У подножия ужасного трона валялось ещё одно скопление тел в масках. Их грязные царские одежды и грубые железные короны на головах намекали на то, что эти люди были прошлыми правителями или, возможно, претендентами на трон.
Первым из группы был человек в красной драконьей маске, лежащий на боку с явной колотой раной в спине и груди. Он был одет в царственную темно-красную мантию, отделанную золотом, хотя внешность его выглядела очень мерзко. Из-за длинных седых волос, ниспадающих на плечи, и огромных потрескавшихся ногтей. Цири было легко понять, что это отец Дейенерис, Эйрис Таргариен.
Справа от Безумного Короля лежал толстяк, облаченный в маску оленя и простые штаны, демонстрирующие его большой живот. Внизу живота у него зияла рассеченная кровоточащая рана, которая была разорвана в ходе какой-то борьбы. Густая борода под маской была покрыта слюной и желчью, как будто он задохнулся или его вырвало до смерти.
Следующим был молодой человек в волчьей маске и простой черной одежде. Его спина была согнута вперед от того, что он опирался на Железный Трон, показывая три ножа, вонзенные в него. Правая рука тоже отсутствовала, казалось, её отрезали, оставив только окровавленный рукав.
Дальше лежали ещё двое мужчин в «оленьих» масках, один молодой, другой постарше. Младший аристократ был облачен в богато украшенные пластинчатые доспехи, окрашенные в бледно-зеленый цвет — явно готовился у бою. Однако броня его не спасла, он был, по-видимому, убит мощным взрывом, не пощадившим ни богатые доспехи, ни его самого. Следующим был старик, облаченный в серые железные доспехи, всё ещё влажные от соленой морской воды. Она не могла сказать, как он умер, хотя догадывалась, что утонул, учитывая воду, покрывавшую его.
Последним в очереди стоял золотоволосый юноша в львиной маске, судя по виду — подросток. Он был одет в красное и золотое, как и другие люди в масках льва, хотя вокруг его правой руки и запястья была кожаная подпорка. На обнаженном предплечье виднелись многочисленные порезы, намекающие на самоубийство.
— Моя семья построила это место силы. Они навели порядок в Вестеросе, как и я. Так много претендентов пытаются контролировать трон. Но теперь все кончено… порядок наконец-то будет восстановлен по праву…
Наконец Цири нашла в себе силы заговорить снова.
— Это чудовищно. Это не трон… это памятник смерти, — она склонила голову и покачала ею. — И ты называешь это освобождением? Этот город был сожжен дотла, а его жители превратились в пепел.
Дэни молчала, она медленно повернулась, чтобы взглянуть на Цири, противоречивые эмоции, мелькали в её фиолетовых глазах.
— Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы добраться сюда! — прорычала она в ответ. — Каждый раз я сталкивалась с новым врагом, ненавидящим меня за то, что я просто Таргариен, и боящимся меня за то, что у меня есть драконы!
— Учитывая то, что я видела в этом городе, их опасения оказались не напрасными, — Цири обвела рукой покрытый пеплом холл. — Кого ты освободила?! Они все мертвы!
— У меня не было выбора!
— Выбор есть всегда! — крикнула Цири в ответ, и её голос эхом разнесся по мертвому залу, заставив вздрогнуть даже Дейенерис. — Всегда есть выбор… бороться или нет. Дейенерис, которую я знаю, не стала бы жертвовать жизнями невинных людей, независимо от того, на чьей они стороне.
Уголки губ Дени дрогнули от гнева.
— Ты думаешь, я никогда не думала об этом? Я больше всего на свете хотела, чтобы народ сверг своих лживых правителей… тиранов, которые держали их в заложниках, — она медленно подошла к своему упавшему мечу и нагнулась, чтобы поднять окровавленное оружие, которое осмотрела. — И всё же они отказались, когда выбор был сделан. В тот момент они решили быть моими врагами… и не заслуживали никакого места…
Внезапно Цири бросилась к ней и ударила Дэни по лицу ладонью. Гулкий шлепок, казалось, тянулся до тех пор, пока не наступила тишина. Слабый болезненный вздох издала Цири, ведь она использовала свою изрезанную руку.
Услышав, «что» Дэни говорит, её безумный взгляд, её лицо… Все это просто вызвало что-то в Цири, чтобы наброситься, чтобы поставить точку. Выражение шока сменило холодное безумие Таргариен, когда к ней вернулись её чувства.
— Никогда не смей так думать! — ахнула Цири, сдерживая слезы. — Ты говорила о том, что не хочешь быть похожей на свою семью. Жестокой… беспощадной… властной. И всё же это то, чем ты сейчас являешься… Только ты обманываешь себя, будучи… праведной! — Она отступила назад, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться от боли, которую чувствовала физически и эмоционально. — Я знаю, что всю твою жизнь все говорили тебе, что ты заслуживаешь… этого. — Она указала на Железный Трон, и Дэни даже оглянулась назад, начиная осознавать его ужасную природу. — Но именно этого они и хотели. Их желание, что бы ты стала… жестокой и безумной.
Эти слова кажется так глубоко поразили Дейенерис, но она продолжала смотреть на трон. Она долго не отвечала.
— Я… я не знаю, чего хочу, — оглянувшись назад, она почувствовала, как слезы мягко потекли по ее грязным щекам, смывая засохшую кровь. — Я просто верила тому, что мне говорили. Хотела быть особенной… какими были и мои великие предки…
— Которые были завоевателями, — ответила Цири, прежде чем подойти поближе к Дэни; одна рука потянулась к её руке с мечом, мягко удерживая ее за рукоять. — Им легко воевать и завоевывать… но трудно строить и управлять. Итак… как же это будет, Дэни? — Она медленно подняла валирийский клинок вверх, пока он не оказался нацелен ей в грудь. — Ты будешь той, кем тебя все хотят видеть… или построишь свое собственное будущее, не связанное с прошлым твоей семьи?
Рука Дейенерис задрожала, когда она посмотрела в зеленые глаза Цири, и в них снова появилась знакомая невинность. Наконец она высвободила свою руку из хватки Цири и с болезненным всхлипом бросила оружие к подножию Железного Трона.
— Я хочу быть собой… быть просто собой! — она всхлипнула, прижимаясь к Цири, которая в свою очередь крепко прижала девушку к себе.
— Я знаю… я знаю… — прошептанные слова смягчили печальные всхлипы Таргариен, Цири желала утешить её, как истинную сестру. На мгновение ужасные зрелища Тронного зала были забыты, пока мягкий звон металла не заставил Цири поднять глаза, привлекая внимание даже Дэни.
Обе пристально смотрели на Кая, который стоял в стороне, молча наблюдая за разыгравшейся драмой. Колдун оказался ещё сильнее обожжен, чем прежде, его лицо почти обуглилось, за исключением верхнего правого угла лица. Его единственный золотой глаз теперь показывал боль, несмотря на его состояние, глаз излучал… холодную мудрость.
— Теперь ты понимаешь, — пробормотал Кай, подходя ближе к Железному Трону и глядя на его острый клинок. — Прошлое должно быть отпущено… и сформировано новое будущее. Ты понимаешь это, Цири… а Дейенерис должна научиться этому. — Затем он обвел своим кольцевым посохом весь зал. — Всё это лишь отвлекает нас от настоящей войны. Битва с врагом самой жизни.
От одного этого имени по телу Цири пробежал холодок, точно такой же, как и тогда, когда она вошла в этот мир через башню Ласточки.
— Белый Хлад.
Великий чародей кивнул, прежде чем взглянуть вниз на свою левую руку, которую он затем поднял. Его каждый палец начал распадаться на фрагменты немного большие, чем пепел. На самом деле вся комната, казалось, распадалась, начиная с дальнего конца коридора и двигаясь к ним.
— Похоже, наше время вышло. Жаль, что наша судьба не такова, как я планировал… хотя… наше время… оказалось весьма поучительным. — На его обожженном лице промелькнуло легкое удивление. — Подумать только, я видел всё в своей жизни… Но этот день… удивил меня больше раз, чем я мог себе представить. — Последовал усталый вздох, прежде чем он продолжил говорить. — Вы обе должны стать сильнее и умом, и телом, и своими узами. Будет очень интересно посмотреть, кем вы станете…
К этому времени половина комнаты исчезла в ничто, оставив на своем месте лишь пустую белую пустоту.
— А как же ты, Кай? — спросила Цири, всё ещё пребывая в противоречии с намерениями мистика.
Этот вопрос зажег маленький огонек в единственном здоровом глазу Великого чародея, и из него вырвался низкий хриплый смешок.
— Это уж решать судьбе. Живой или мертвый… я отыграю свою роль… — теперь его тело превратилось в пепел по грудь, затем по шею, наконец достигнув головы. — Прощайте… сестры… — наконец вся его фигура исчезла, превратившись в пыль на ветру.
Цири и Дени растерянно переглянулись, услышав эти прощальные слова, а потом посмотрели в белую пустоту, которая вот-вот должна была их коснуться. Она видела неуверенность в глазах Таргариен, хотя и держала её очень близко.
— Пора возвращаться… вместе… — мягко заверила она её.
Короткий шепот и кивок были единственным ответом, который требовался, когда Дейенерис прижалась к Цири. Вместо того чтобы упасть в пустоту, они, казалось бы, стали её частью. За этим последовало плавающее ощущение невесомости, и всё просто исчезло. Тело, звуки, время и пространство… это было просто стерто. А потом всё рухнуло обратно в один катастрофический грохот.
***
— ПЕКЛО, ЦИРИ, ПРОСНИСЬ! Цири почувствовала, что кто-то отвешивает ей пощечины, она отвернула голову и открыла глаза. Её первый глоток воздуха превратился в удушливый вздох, когда дым наполнил её легкие. Джорах навис над ней, северянин… покрытый сажей и мокрый от пота. Всё вокруг горело… — Как… сколько я… — выдохнула она, пытаясь подняться с того места, где лежала, опираясь на Джораха. — Не меньше минуты. Была вспышка, прежде чем ты и кхалиси внезапно потеряли сознание. Драконы… они тоже перестали изрыгать огонь. Как по сигналу, Визерион выглянул из-за спины рыцаря, пискнув ей, прежде чем подбежать и уткнуться носом в её руку. Очевидно, драконов огонь и удушье от дыма животное не смущали. Рядом с Джорахом стояла Дени, чье белое платье было испачкано дымом и пламенем, хотя её тело даже не покраснело. Та защита от огня, которую она получила от погребального костра несколько месяцев назад, осталась с ней. — Цири… что такое… — начала Дейенерис и закашлялась, едва дыша от дыма. Жестом приказав ей прикрыть рот, Цири повернулась, чтобы посмотреть на пылающее опустошение перед ними. Там, где были Бессмертные и Великий колдун, осталось лишь горящее нагромождение тел. И, раз колдуны пытались защитить Кая своими телами, он, без сомнения, был похоронен под всем этим, — ужасный конец, если подумать. Несмотря на всё, что они сделали с ними, она могла чувствовать только жалость к нему, зная, что всё это произошло от отчаяния. Но сейчас смерть Бессмертных могла стать концом и для них, так как высохшие тела колдунов позволили пламени разгореться ещё сильнее. — Нам нужно… убираться отсюда… — выдохнула она, пытаясь подняться, но тут же застонала от боли, так сильно болели её ноги. Все её мышцы были напряжены после того, как Кай двигал её, как марионетку. В таком состоянии ей ещё повезло бы ползти. — Из-за чар, что наложили эти ублюдок, кхалиси тоже ослабла, — Джорах высказался вслух. — Она едва может ходить… не говоря уже о том, чтобы помочь тебе… — несмотря на все попытки казаться сильным, Цири могла сказать, что рыцарь был так же физически истощен своими собственными испытаниями. К этому времени Дэни подошла ближе, её драконы прижались друг к другу, продолжая защищать её. — Такими темпами… мы здесь задохнемся… — выдохнула она, прижимая к себе своих «детей». — Нет… у нас всё ещё есть выход… — Цири знала, что достигла своего предела. Прямо сейчас она ничего так не хотела, как позволить усталости овладеть ею. Только её затянувшаяся сила воли удерживала это от того, чтобы произойти. — Я нас перемещу. Это будет нелегко… но выбора нет. — Ты же не можешь говорить это всерьез! — Джорах вздрогнул, прежде чем чья-то твердая рука схватила его за руку. Увидев решимость в глазах Цири, он нахмурился и кивнул. — Это безумие какое-то… — Немного поздно говорить это… — Цири слабо хихикнула, прежде чем жестом подозвать Дэни поближе, Таргариен убедилась, что драконы сделали то же самое. — Просто держись за меня. На мгновение это покажется странным… — голубой свет наполнил её глаза, а затем пробежал вдоль тела, распространяясь на всех, кто прикасался к ней. Сила здания только заставляла её избитое тело чувствовать, что оно растягивается, как кусок веревки, натянутый до предела. Несмотря на всё это, она держала себя в руках, пока наконец не высвободила свою силу. В мгновение ока всё вокруг изменилось. Задыхающийся от дыма потолок сменился голубым небом, а пол — мягкой землей. Все трое хватали ртом свежий воздух, кашляя, чтобы очистить легкие от такого количества дыма. Цири устало застонала, ложась на землю, но всё же повернула голову, чтобы оглядеться вокруг. Дом маячил совсем рядом, солнце низко светило с другой стороны Черного каменного строения. — Боги… тьфу… это был необычный опыт, — пробормотал Джорах между приступами кашля. Проследив за взглядом Цири, он слегка нахмурился. — В последний раз, когда я проверял, солнце было не в том направлении. — Это… похоже на утро. И всё же я помню… в прошлый раз это было посреди ночи… — пробормотала Дэни, садясь и стараясь отдышаться. — Это твое чувство времени… оно помутилось от того, что они с тобой сделали. Скорее всего это произошло как и с нами… Как? Может быть, здание похоже на часы, но мы, должно быть, провели в доме уже… почти сутки, — ответила Цири. Через мгновение она открыла правый глаз и увидела, что мир всё ещё мутный и кровавый. — Пекло… Кай действительно ударил меня… — Кто же это? — спросил Джорах, прежде чем понял причину ранения Цири, когда увидел состояние её глаза. — Проклятие. Что эти монстры сделали с тобой?! — Глаз — это скорее моя оплошность… — Цири попыталась отмахнуться, прежде чем закрыть глаз, чтобы облегчить боль, которую он чувствовал. — Бывало и хуже… гораздо хуже… — Это моя вина… — слова признания от Дейенерис заставили их обоих посмотреть на неё. — Всё это… Из-за меня. Я доверяла Ксаро… колдунам. Если бы я не была такой легковерной, мы бы… Протянув руку, Цири коснулась плеча Дэни, чтобы быстро заставить её замолчать. — Что сделано, то сделано. Я не могу изменить… то, что произошло. Только двигайся дальше… учись у всего этого… — эти последние слова очень много значили для них обоих. Она могла сказать по косому взгляду, что Дейенерис помнила, как разыгрывалось последнее видение. Они, без сомнения, поговорят об этом, когда останутся одни… и когда её тело не будет похоже на груду кирпичей. — В любом случае… я бы не выжила, если бы Джорах не подскочил в последнюю секунду, — она усмехнулась, слегка похлопав его по руке в шутливой манере. Этот комплимент заставил рыцаря слегка отвести взгляд в сторону. — Если уж на то пошло, я должен был прибыть раньше, — его тон заставил Цири задуматься о том, с чем он мог столкнуться в доме, хотя она знала, что лучше всего будет расспросить его позже. — Что нам нужно сделать, так это вернуться во внутренний город. Я бы не удивился, если бы совет мобилизовал свою гвардию… Хотя, — оглядевшись, он остановился, заметив развевающееся знамя со знаком Кварта поперек него. — Будь я проклят… надеясь на что-то хорошее… — Пошатываясь, он закричал и замахал рукой, чтобы привлечь внимание городской стражи. — Хорошо, они должны помочь… — но прежде чем он закончил монолог, он понял, что две женщины уже не слушают его болтовню. Они обе отодвинулись назад, чтобы отдохнуть у большого гладкого камня неподалеку. Дэни положила голову на правое плечо Цири и крепко заснула, закрыв глаза. Цири тоже потеряла сознание, наконец-то поддавшись изнеможению после всего, что ей пришлось пережить. Драконы тем временем свернулись вокруг них обеих, животные тоже казались уставшими после огня, который они выпустили на волю. Это было неожиданное, но очаровательное зрелище, заставившее его губы слегка растянуться в улыбке. — Ну… вы обе заслуживаете немного покоя после того, что вам пришлось пережить, — к этому времени он уже слышал, как приближается стража Кварта, а во главе её Страж и Харито. Он знал, что предстоящие недели станут началом нового будущего для всех них… Новая жизнь… новый вызов судьбе… — Отныне, всё будет только сложнее…
