Между тем

      Эйми прочувствовала собственными нервами каждую ноту тонкого девчачьего голоска так же четко, как чувствовала пальцы Питера, впивающиеся в ее талию:       — Мистер Майброк, мистер Майброк! Можно спросить? — вздох у Эйми вышел почти истерическим, несмотря на ладонь, которой она удерживала собственный вопль. — Нам вчера мисс Стэйс сказала, что проекты можно делать только на темы из списка. Но что если хочется взять что-то среднее?       Пробирки звякнули, когда спина Питера ударилась о стеллаж, и они оба задержали дыхание.       — Заплесневелые головастики! — крикнул мальчишеский голос, вызвав лавину таких же выкриков: — Препараты из корнеплодов! Муравьиная ферма в лягушках!       Эйми вздрагивала, каждый раз ожидая услышать приговор, но сыпались только глупые несмешные остроты. Она даже не заметила, как вцепилась в руку Питера, которую он так и не разжал, вслушиваясь в голоса за дверью.       Преподаватель попросил всех рассаживаться и закрыл класс, не дожидаясь звонка. В течении пяти минут дети шумели чуть тише, изредка повышая тон, когда врывались опоздавшие. Кто-то поднял галдеж из-за сброшенных учебников, и преподаватель беззлобно выругал нарушителя спокойствия. Повисла тишина. Питер в забытьи потянул Эйми назад, ощущая, как на задворках сознания пульсирует чутье. Здесь оставаться было нельзя. Когда девушка не поддалась, он прошептал:       — Нам надо уходить, — и обернулся на окно.       Второй этаж, пожарная лестница рядом. Все будет проще, чем он думал.       — Мистер Майброк, — Питер почувствовал, как под рукой напряглись удивительно твердые мышцы, а в воздухе повисло облако адреналина. Он слышал каждый вздох Эйми, каждый удар ее сердца, и ему стало страшно от того, насколько неестественно быстрым был их ритм. Питера она совсем не слушала. Девушка подалась вперед, ожидая окончания фразы, — можно выйти?       И воздух вырвался из ее легких с тихим свистом. Это было тяжело. Паркер буквально чувствовал ее панику, и, возможно, лишь благодаря этому его личный страх отошёл на второй план. Супергеройские практики не прошли даром. Когда Питер умирал от страха, Паук брал управление на себя. Парень вмиг собрался в единое целое, упаковал мысли о Тони Старке в отдельную коробку и закинул достаточно далеко, чтобы не отвлекаться от основной задачи — сокрытия с места преступления. Черт, как бы хотелось, чтобы все было именно так! На деле его хватило лишь на краткий миг, предшествующий лавине бессвязных пугливых мыслей. Руки, окрепшие от прилива адреналина, теперь заходились напряженной дрожью. Он понял, что паникует не меньше, чем девушка рядом, и ему стало стыдно.       Он Человек-паук, он не должен трястись в лаборантской, как какой-то мелкий воришка! Но чутье било в там-там, подсказывая, что сейчас не время и не место выступать за свою честь.       — Бессмысленно ждать, когда они обнаружат. Они могут заглянуть сюда, и что мы им тогда скажем? — Питер потянулся к окну, прихватывая с собой Эйми, но Эйми не двигалась. Он попробовал еще раз и тогда она прошипела:       — Заткнись и стой.       Нельзя уходить, пока есть шанс, что все закончится мирно. Она стояла, слушая как детям разжевывают элементарные темы (по ее мнению, мистер Майброк был слишком тщателен в своем желании донести информацию), замирала с каждым новым словом и ощущала, как сосущая боль расползалась по животу.       Кэролин знала, что не заметить ленту невозможно. А еще знала, что если тайлп найдут, то со спокойными деньками в этой школе можно будет попрощаться. Первым, кого начнут трясти будет она. Потом всех остальных. А еще будет полиция, осмотры и…       Чертов Паркер!       Она схватилась ладонью за шею, прикрывая надпись, и зажмурилась, ощущая как намокают ресницы. Если он видел… Это конец.       Эйми вывернулась из-под его руки, отступая вглубь комнаты.       — Ты видел? — ее шёпот был слишком тихим.       — Чт… — Питер понял, о чем она и, будто копируя, схватился за свою надпись, хотя та была под толстовкой: — нет не видел, а ты?       Она покачала головой, надеясь, что он не врет, и снова уставилась на дверь. Под кожей у Паркера загуляло, и он решил, что на этот раз не станет игнорировать чутье. Эйми слишком напугана, чтобы мыслить здраво. Хотя, чего врать, у него самого ухало сердце от каждого вдоха.       Он дождался, когда она отвернется обратно к двери, думая, что ей, возможно, потребуются какие-то дополнительные заверения и обещания, но Кэролин удивительно быстро отвлеклась.       Открыть окно труда не составило, как и дотянуться до лестницы. Паркер думал, что ему лучше пойти первым, но потом вспомнил, что на Эйми надета юбка и мучительно покраснел. Этого ему еще не хватало.       — Питер!       Подобные задушенные интонации никогда ничего хорошего не несут. Что-то подсказало, что это утверждение и близко не ошибочно. Эйми стояла, опираясь двумя пальчиками на дверь и прикрывая шею ладонью. Ее взгляд был прикован к грязным крашеным доскам, будто она могла видеть сквозь них силуэт Майброка.       — Я попрошу встать того, кто это потерял, — в абсолютной тишине было слышно только голос преподавателя и срывающееся сердцебиение из лаборантской. — Ну же, ребята. Ругать не буду. Я знаю, что никому из вас это еще не нужно. Вы ведь просто нашли это и притащили сюда.       Питер увидел, как Кэролин выдохнула, зажмурилась на секунду, и перестала хмуриться, будто только что с нее сняли непосильную ношу. Питер понимал. Неопределенность — это очень тяжело.       Сердце сдавило, когда «коробка с Тони Старком» неожиданно выползла из своего тайного угла. Но это было необходимо. Паркер отмер окончательно и включился в действия лично, с четким осознанием, что провалиться сейчас нельзя. Он высунулся наполовину, выглядывая на улице кого-нибудь, кто мог бы их заметить. У мусорных баков крутилась крупная собака, но она выглядела слишком неопрятной, чтобы иметь хозяина, так что Питер решил, что горизонт чист. Он также проверил камеру, висящую на четыре кирпича ниже, и отвернул ее в сторону. До конца урока было еще минимум двадцать минут, а это значит, что школьников поблизости быть не должно. Все что нужно — перепрыгнуть на лестницу, помочь перейти девушке, позволить ей спуститься первой, спуститься самому и как-нибудь уговорить ее спрыгнуть с двухметровой высоты. Дел на пять минут. Но когда он обернулся, собираясь забрать Эйми, то едва не вывалился из окна.       Персиковая блузка была расстёгнута, демонстрируя все то, что Пит видеть был не готов. То есть полоску кожи шириной в сантиметр, пересекаемую белой лентой бюстгальтера, и аккуратные ключицы с родинкой у основания шеи, с которой девушка все еще не убрала ладонь. Она перекручивала юбку, вытаскивая на свет кружевные краешки — о боже! — чулок, продолжая сосредоточенно вслушиваться в поучительную болтовню для младшеклашек. Выглядело так, будто она занималась обычными делами, а происходящее за дверью ее и вовсе не беспокоило.       Питер, честное слово, хотел отвернуться, но в то же время он хотел подойти и поправить все как было, — потому что у него, между прочим, был план, по которому он не должен был видеть ничего подобного — но вместо этого он просто замер, как сова перед фонарем, с приоткрытым ртом и ошарашенными глазами. Через минуту Эйми заметила, что парень смотрит на нее слишком пристально и прошептала:       — Лучше займись делом, Паркер, хватит меня разглядывать, — Питер, кажется никогда так быстро не отворачивался. — Давай расстегни рубашку, — прилетело ему в спину, — достань ремень, сделай томный взгляд, подумай о чем-нибудь приятном, только не стой, пожалуйста, столбом.       — Прости? — он почти задохнулся. О приятном… Сейчас!?       — Нам нужно алиби, — прозвучало гораздо ближе, чем хотелось бы. — Давай, Питер, сними рубашку. Встанем рядом, сделаем вид, что сильно заняты… может мистер Майброк смутится и не успеет нас рассмотреть.       Ее руки появились неожиданно с обеих сторон и принялись за пуговицы, чутье слабо жужжало на границе сознания, делая вид, будто ничего не происходит. Перед внутренним взором парня пронеслась персиковая блузка, надпись, хирургический пластырь и полосочка бюстгальтера — Сегодняшний день определенно лидер внезапных катастроф. Питер отшатнулся от Эйми, как от огня.       — Стой, — он смотрел куда угодно, только не на девушку. Сердце колотилось слишком быстро. — Эйми, н-не… не…Тут есть окно, мы воспользуемся… уйдем так. Нам не обязательно делать вид, что мы что-то делаем.       Эйми заметила открытые створки и резко запахнула блузку. В ее голове пронёсся экспресс облегчения — ей самой не очень-то и хотелось — и ужаса. Прыгнуть со второго этажа?       — Сдурел? Как ты себе это представляешь?       — Ну, там лестница. — усиленно глядя в окно, сказал Питер.       — Лестница… — повторила она, не веря в то, что оказалась в подобной ситуации, и выглянула в окно. До лестницы она бы не дотянулась при всем желании. — Знаешь, да, смерть — это отличное решение проблемы. Никакой беготни от полиции, никаких соулмейтов... — Эйми отошла от распахнутых створок и направила злой взгляд на Питера: — А ну хватит валять дурака, Паркер. Или ты раздеваешься, или я спущу тебя вниз без лестницы.       К концу она уже рычала. Выглядело это ужасающе (для Питера, конечно же). Вряд ли Эйми сумела бы испугать кого-то из Мстителей, даже если бы у нее было два пистолета и совсем не осталось блузки. Может только если Роджерса, и то не на долго.       — Эйми, это ужасная идея! Они в любом случае догадаются, что это мы. Достаточно проверить надписи, — Паркер сделал один шаг в сторону окна, отступая.       — Лучше сломать себе ноги? Если мы убежим из лаборантской достаточно быстро, то он ничего не успеет спросить. Может никто сюда даже не заглянет. А завтра будем уже с тайплами. Подумай о приятном и успокойся. Пять минут позора, зато все живы и здоровы. Ну!       Нет. Он лучше вывалится вместе с ней, — схватиться за лестницу в полете будет не сложно, — и убежит, чем станет думать о чем-то приятном и лапать Эйми (Эйми!) на глазах Майброка. Питер собрался с силами.       — Х-хорошо, Эйми, — он положил ей руки на плечи и заглянул в глаза: — Только обещай не кричать.       На этот раз отвернулась Эйми. Она надеялась, что Питер откажется и предложит что-нибудь получше лестницы за два метра от окна. Какой бы уверенной она не выглядела, ей хотелось провалиться под землю от собственного поведения (чего Паркер никогда не должен был узнать). Она буркнула:       — Не буду.       И Питер схватил ее и выпрыгнул. Просто, без лишних слов, прямо в окно. Она сдержала обещание, просто потому что не успела закричать. Перед ее глазами маячила кирпичная кладка и железная перекладина лестницы, ребра больно сжимала перекинутая через них рука парня, которая мешала вздохнуть. Выпуская последний глоток воздуха, она зашипела:       — Паркер, ты гребанный идиот! — все еще не до конца осознавая, что случилось.       Он отполз чуть в сторону и, неожиданно усмехнувшись, сказал:       — Дамы вперед, — Эйми рано удивилась его беспечности, усмешка Паркера выглядела почти истеричной. — Я сегодня видел уже слишком много.       Она спохватилась, пытаясь прикрыться и при этом не упасть. Ей повезло от рождения, и она чисто физически не могла покраснеть. Это была ее личная суперспособность, не раз спасавшая на сцене. Сейчас Эйми с превеликим удовольствием променяла ее на что-нибудь другое. Тяжелое и тупое. Хотелось высказать Паркеру все, что она думает о нем самом, его дурацких просьбах и вот таких вот выкрутасах с лестницами, а потом ударить по лохматой голове, чтобы в следующий раз спрашивал разрешение, прежде чем выбрасываться с ней из окна. Пусть даже во время этой тирады она будет такой же красной, как Паркер сейчас. Кэролин глубоко вдохнула и решила, что сделает это, когда доберётся до земли.       Она слишком сильно торопилась, пару раз едва не сорвалась и в конце концов застыла на последней ступеньке. До асфальта было чуть меньше двух метров.       — Что дальше, гений? — Эйми, отодвинулась в сторону, оставляя место для Паркера, и нервно осмотрелась. Из-за угла легко просматривалась стоянка, что наталкивало на мысль, что и оттуда тоже все прекрасно видно.       Питер поравнялся с ней и глянул вниз, ровно в противоположную сторону от задранной юбки девушки.       — Надо прыгать. Я подстраху…ю, — ужас в ее глазах подсказал Питеру, что Эйми этого не сделает, а машущий Хеппи у чёрной ауди на стоянке за ее спиной, что мнение Кэролин сейчас мало кого волнует. Он выпалил: — Не оборачивайся! Там кто-то иде…       Конечно она обернулась. Буквально на одно мгновение. А потом встретилась взглядом с Паркером, который осознавал, что выглядит сейчас так, будто застыл связанный перед дулом инопланетного лазера над многокилометровым обрывом. А внизу акулы, пираньи, всеобщее внимание и мистер Старк.       О боже, как все это объяснять?       — Он нам машет, — ошалело прошептала Эйми и потянула юбку вниз. Хэппи действительно не прекращал. Такой улыбки у него никогда не было. Нога Эйми, попытавшейся вновь посмотреть назад, соскользнула и сбила вторую, Питер вцепился в персиковую ткань, которая мгновенно слетела с гладкой девичьей кожи, отправляя Эйми в дальний полет. За секунду, перехватив блузку зубами, он отпустил лестницу и, хватаясь рукой за последнюю ступеньку, поймал Кэролин. Она, касаясь носочками земли, чувствовала, как на коже расползаются синяки от руки Паркера. Душа билась где-то в пятках, а легкие упрямо игнорировали кислород. В глазах темнело. Тот мужик на стоянке все еще махал.       — Давай сюда! — игнорируя дурноту, она сдернула Питера с лестницы и вжала в стену, скрываясь с просматриваемого участка. На улице было довольно тепло, но не настолько, чтобы разгуливать в неглиже на виду у всяких счастливых извращенцев.       Истерично одергивая ткань, она проклинала тот миг, когда решила снять тайлп. Разобравшись с юбкой, выхватила из рук Питера — господи, он ее засунул в рот? — блузку и наспех натянула на плечи. Парень старательно смотрел в небо и на асфальт, иногда вокруг, выискивая новых непрошенных зрителей. Им повезло, из-за того, что урок все еще не закончился никто не бежал на улицу.       «Повезло» — мысленно проистерил Питер и заглянул за угол. Ауди никуда не подевалась. Что ему теперь делать? Хэппи явно дал понять, что видел их, и надеяться на его тактичность… хотя ему вроде всегда было не сильно интересно, чем там Паркер занимается. Он и отчеты-то наверняка смотрит раз через два. Пит зажмурился — «Пожалуйста, пусть будет так!»       Эйми откинула волосы и зло сверкнула глазами на парня. Чтобы она хоть раз еще с ним связалась!       — Спасибо тебе, Паркер, что поймал. И иди к черту, пожалуйста.       Питер мгновенно ожил.       — Стой, стой, стой Эйми! Пожалуйста, не уходи. Мне жаль, что так вышло, но я… хотел попросить…       Эйми выглядела так, будто прямо сейчас готова уронить на него здание.       — Попросить… прикрыть шею, у тебя же нет ленты теперь, кхм…да. Прости еще раз. Спасибо. То есть извини.       — Боже, — она качнула головой и раздраженно процедила, — какой же ты косячный, Питер.       Она сделала шаг по направлению к стоянке, но увидев того, кто ей махал, тут же спряталась обратно.       — Вот же дерьмо! — этот мужик все еще там. Если бы не Питер… о, она была так зла, так зла, так хотелось наорать и врезать! Это был самый стыдный день за последний год, а может и за всю ее жизнь, и из-за кого? Из-за ботаника-неудачника Питера Паркера. И, черт, не получится больше не связываться, придется с ним возиться, потому что она не собирается терпеть еще один духоподъёмный год с демонстрациями преимуществ соулмейтизма, красивыми лозунгами и визжащими девицами, и проверками, проверками, проверками. Как же он бесит!       Эйми посмотрела на забитый взгляд, опущенные плечи и поджатые губы — ткни палкой и откровения польются рекой. Паркер — открытая форма беспечности головного мозга, — никогда не думал, что попадет в подобное дерьмо. Вот пожалуйста. Сейчас разноется и побежит все рассказывать. И сегодняшний позор, и потерянный тайпл, и пропущенные уроки — все будет зря.       — Эй, Паркер, — Питер мгновенно откликнулся, — если ты после всего случившегося побежишь изливать душу своему мужику, я лично выбью из тебя всю дурь. Вспомни три раза, чем чреваты такие отношения, и, если все-таки на них решишься, то не забудь подготовить зад.       Красивого прощания не получилось, она умчалась за противоположный край школы выглядя очевидно злой, а Питер завис, бессмысленно глядя перед собой. Он еще не думал об этом аспекте человеческих отношений. Или ему казалось, что не думал. Психика пыталась строить какие-то барьеры, чтобы уж если валится, то хотя бы не все сразу. Он почувствовал, как под кожей что-то ползает и перекатывается. Это было странно, физически ощутимо и пугающе, но парень сейчас был больше занят рефлексией на тему своего будущего. После слов Эйми оно его пугало куда больше нежданных шевелений.       Какого черта? Об этом даже думать не стоит. Будто кто-то позволит дойти до такого. Нет-нет-нет. Они поговорят и разойдутся. Надо просто встать, сходить и поговорить. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее мы закончим. В конце концов, идея со сбоем из-за мутации выглядит весьма правдоподобно.       Питер сделал неуверенный шаг к углу, но тут же оперся на стену и выдохнул, когда перед глазами заплясали точки. Благодаря постоянной активной деятельности он почти забыл, как сильно устал и сколько кофе выпил. Мэй бы сказала, что он «дорвался», но не важно, что она по этому поводу подумает. Важно, что думает мистер Старк (не про кофе, про Питера). Он давным-давно не высылал за ним Хеппи, почти не списывался и не звонил. С чем могло быть связано неожиданное желание увидеться очевидно и… и ужасно. Это наверняка будет сложный разговор. Логично перед этим выспаться. «Да, отличная мысль» — Питер сделал шаг в противоположную сторону от стоянки, и вдруг понял, что сбегает под весьма неубедительным предлогом: — «Нет, не сбегаю! Просто устал и я… окей, я мог бы выспаться прямо в машине. Или уснуть в башне, во время разговора». Последняя идея ему особенно сильно понравилась. Он не прятался (как и до этого, разумеется), мог спокойно поспать без груза ответственности за несделанную домашку и уборку, и, приятный бонус, отмазывался от разговора. Потому что «я прекрасно вас слышал, не надо повторять, мистер Старк, но я спал, что вы там говорили?». О, да, отличный план.       Питер поправил одежду, провел рукой по волосам и закинул на плечи рюкзак. Его слегка шатнуло, когда он отделился от стены, но он быстро восстановил равновесие путем наращивания скорости. Это как езда на велосипеде — главное не слишком медленно, а то можно упасть или, например, развернуться и убежать без велосипеда, зато подальше от черной ауди.       — Здравствуй, Питер.       Улыбка Хэппи была такой заразительной и редкой, что ее можно было смело заносить в красную книгу. Она бы соседствовала с записью «день, когда Питер касался не-совсем-одетой девушки» и «появление надписи «Энтони Эдвард Старк» на теле шестнадцатилетнего школьника-мутанта».       — Уже начал праздновать свой День рождения?       Питер подавился приветствием, покрылся красными пятнами и едва не сбежал.       — Мы будем праздновать с Мэй в кофейне, — глуша фальцет, сказал он невпопад, понял, как это глупо и, решив, что надо все-таки отоспаться, сделал торопливый шаг назад: — Пока.       — Питер, стой! — Хэппи схватил его за капюшон и потянул на себя.       «Надпись!» — завопило в сознании парня. Паркер застыл, не позволяя натяжению стать критичным, и постарался вывернуться.       — Что еще за фокусы? — Хэппи уже не улыбался, — Залазь в машину. Уверен, твоя тетя и не в курсе, что ты прямо сейчас собираешься пить с ней кофе — пробурчал он, открывая водительскую дверь и подпихивая Питера к пассажирской.       — Ну же! — мужчина приподнял брови, когда парень ни сделал ни движения, чтобы ее открыть.       Питер прикрыл глаза, собираясь выдохнуть, но тут же почувствовал, как мгновенно расслабились мышцы.       «Этот дурацкий кофе совершенно не работает» — маскируя падение под заныривание, подумал Питер. Когда он коснулся сидений, покрытых дорогой кожей, и захлопнул за собой дверь, то тут же понял насколько сложно будет осуществить его план с засыпанием в башне. Тонированные стекла обеспечили стабильный полумрак, тело мгновенно расслабилось, и он почти улетел в очередной сиюминутный сон-галлюцинацию.       «Почти», потому что:       — Привет, Паучок.       Паркер, успевший слегка растечься по салону, собрался в единую ошалелую массу и метнулся к ручке. Дверь оказалась заблокирована, но Питер, вероятно, вынес бы ее и просто так, если бы та не была бронированной.       — Вижу, ты рад меня видеть, — сказал Старк, оторвавшись от телефона и кинув взгляд на прилипшего к двери пацана: — Будь добр, сползи обратно на сидение, пока не вывалился.       Хэппи гнал на приличной скорости по полупустой дороге, так что «вываливание», которое на самом деле было спонтанным планом побега, действительно стоило отложить. Хотя бы до первого светофора. Или признания. Как пойдет.       Питер послушно спустился и, совершенно глупо улыбаясь, сказал:       — Здравствуйте, мистер Старк, — захотелось удариться о что-то твердое, но он сдержался и не стал еще сильнее корежить автомобиль, который наверняка стоил больше, чем все имущество тети Мэй. Тут и так теперь появилась вмятина.       — Привет-привет, — откладывая телефон в сторону ответил миллиардер.       «О, черт, Тони Старк!» — отвлекаясь от разглядывания погнутого металла спохватился Питер. Он ощутил волну ужаса, — «Мы не на базе, я не смогу уйти спать! И я сломал его дорогущую машину. Черт, черт, черт. Точно, Нэд! Можно сделать вид, что мне нехорошо. Но тогда он отвезет меня в больницу или скажет, что и ему не супер круто с таким соулмейтом-идиотом и нам придется поговорить. Но Эйми сказала… дерьмо, она права. Если Старк вдруг решит, что все мои доводы ересь, и соулмейт ему нужен в любой кондиции, то рано или поздно действительно придется… придется готовить зад. Черт, нет-нет-нет. Ни за что. Если я выпрыгну прямо сейчас, то это будет чистейшим признанием. Вряд ли у мистера Старка уйдет много времени на то, чтобы меня найти …»       — Весело проводишь время? — глядя на парня в упор спросил Тони и, увидев выражение лица Паркера, рассмеялся: — Не переживай, в честь праздника, я ни слова не скажу твоей прелестной тетушке. Кстати, об этом, — он вытащил откуда-то матовый подарочный пакет и протянул его парню: — поздравляю со вступлением в почти взрослую жизнь. Надеюсь, ты не собираешься провести это золотое время в компании мелких воришек и контрабандистов.       — А? — «Он все знает!!?»       — Подарок держи, — чуть дальше выпрямляя руку сказал Старк, дожидаясь, когда Питер выдавит свое «Ага» и добавит «Спасибо».       «Ничего странного» — подумал Пит, пока Железный Человек следил за его легкоразличимыми попытками слиться с салоном авто, — «Просто поздравил с Днем рождения. Да, мое пятнадцатилетие он проигнорировал, но это же не такая уж и дата. Хотя, юбилей… нет, ерунда. Мы тогда и знакомы с ним почти не были. Это не считается! Или все-таки… пожалуйста, нет»       — Не хочешь глянуть?       Питер, встрепенувшись, вскинул голову и — за что? — врезался взглядом прямо в карие глаза наставника.       «Глянуть?» — это было похоже на ужасный экзамен, который устраивают спонтанно, ты к нему совершенно не готов, не выспался, не знаешь, что сейчас за предмет, и к тому же попробовал первый в своей жизни косячок — «Стоп, он же дал пакет. Посмотреть в пакет. Ничего особенного не происходит, я не должен нервничать. Надо выглядеть естественно. Выглядеть естественно и не пялиться!» — последние было сложно, потому что влияние перехода было слишком… странным? Нет, Питер знал, что произошло, пересекался с Тони Старком и до этого, его крутили по ТВ и по сети гуляли десятки фотографий, парочку из которых Питер сохранил. «Не для каких-нибудь извращенных целей!» — Он уважал мистера Старка, и ни за что, никогда бы о таком даже не думал — «А если он про это узнает?» — Пит неожиданно вспомнил, что помимо той парочки у него есть еще десяток-другой с различных конференций и выступлений. Теперь это обстоятельство заиграло в ином свете. Питеру захотелось свернуться в трубочку, лишь бы не чувствовать накатившего ужаса вперемешку со стыдом. Он поклялся, что как только появится минутка, тут же удалит все до единой.       Старк смотрел пристально, с прищуром, будто затевая что-то нехорошее, и выглядел он как скандальный гуляка, не знающий тормозов. От этого в животе свело все органы холодной судорогой, а руки предательски дрогнули, помяв гладкую бумагу пакета. Питер немедленно решил, что удалит фото уже дома, в ванной, предварительно отключив wi-fi.       «Он сказал «глянуть» или мне послышалось? Обычно он так не говорит…»       По сознанию заметалась одна истеричная мысль: «Это же не намек? В этом нет сексуального подтекста?»       Как же было бы просто, если бы Старк по-прежнему выглядел, как тот человек, которым Питер восхищался с детства.       — Да, конечно хочу, — «хочу верить, что нет намеков, но он известен своими похождениями, и черта с два не станет заглядываться на того, кто предназначен ему судьбой. Если я скажу ему, что у меня активная и беспорядочная половая жизнь, то он отправит меня по врачам, сдаст Мэй или предложит разнообразить ее еще больше посредством его участия? Он вообще должен уметь контролировать свои желания, иначе у его адвокатов было бы гораздо больше работы. Есть шанс, что он решит со мной не связываться? Сюда бы Карен, она бы посчитала вероятность…»       — Ну так смотри, — после того, как Питер продолжил сидеть, как статуя, Старк слегка наклонился, заглядывая ему в глаза: — Эй, ты завис?       «А лучше Пятницу или Джарвиса, они бы точно сказали, как мистер Старк ведет себя со своими партнерами. Хотя там наверняка есть протоколы, запрещающие разглашать эту информацию. На какую целомудренность я могу надеяться, если они есть! Вот бы здорово сейчас с Мэй в кафе и без всех этих заморочек. Я мог бы выбить дверь и отправиться туда. Нет, я не могу, я хочу, но мистер Старк... Были ли у него парни? Ему вообще хоть кто-нибудь отказывал?» — чутье взвилось, и парень вздрогнул за секунду до того, как перед его носом пару раз пронеслась ладонь.       — Перезагрузка системы, Питер?       — Я… думаю, — голос прозвучал почти механически, потому что последний вопрос, который Питер себе задал, почему-то стал крутиться на повторе, и это заняло удивительно много эмоциональных и физических ресурсов. Паркер буквально ощущал, как его покидают силы.       «Для того, чтобы соулмейты были счастливы, всегда существуют оптимальные обстоятельства» — так говорила Мэй, когда маленький Питер не мог уснуть после очередной новостной сводки с демонстрантами. Большому Питеру резко захотелось выйти в окно и умчаться в противоположном направлении от машины.       — И о чем-же это интересно ты думаешь.       — Как противиться своим желаниям. И чужим, — парень поднял взгляд на мстителя, ощущая, как ноги, готовые к прыжку, перетянули весь вес на себя: — Вы умеете противиться своим желаниям?       Выглядел Паркер так, будто его только что вытащили из постели, но забыли разбудить. Старк вскинул брови, изучая парня чуть внимательнее, чем до этого. Тут уже от его взгляда не ускользнула ни мятая рубашка, застегнутая через пуговицу, ни рукава толстовки, обернутые вокруг шеи два раза, ни взъерошенные волосы вкупе с темными кругами под глазами, ни непривычно напряженная поза.       — Питер, ты заставляешь меня думать, что ведешь чуть более веселую жизнь, чем я предполагал. — Паркер приоткрыл рот, поняв, что только что спросил вслух, умеет ли Тони Старк следить за своими действиями. — Если ты хочешь открыть свой подарок и посмотреть, что там, то, честное слово, это не то желание, которое нужно контролировать.       «Я не про такие желания, мистер Старк!» — Питер замер, пытаясь понять, сказал он вслух или только очень громко подумал. Так как миллиардер ничего не ответил, парень решил, что, либо вогнал того в лингвистический тупик (что было маловероятно), либо все-таки реплика не покинула черепную коробку.       Он медленно перевел взгляд на пакет, запустил туда руку и вытащил черную коробку с витиеватой золотистой надписью. Швов или ремарок производителя по типу «открыть здесь» не нашлось. Она выглядела как бархатный кирпич и, возможно, не открывалась вообще. Питер, в который раз за день, почувствовал себя совершенно разбитым от собственного бессилия, но, очевидно, его лицо демонстрировало совершенно иные эмоции. Он ощутил, как ноги расслабляются, тело сползает к спинке сидения, а сознание медленно ускользает, не желая тратить ресурсы на разгадывание праздничных шарад.       — С этой фирмой стоило связываться только ради того, чтобы увидеть это выражение лица — Старк, самодовольно улыбаясь, наблюдал за сосредоточенно-непонимающим лицом подростка, ожидая, когда же тот сдастся и спросит, что это такое. Когда вместо вопроса Питер просто замер с полуопущенными веками и рассеянным взглядом, стало понятно, что к мыслительной деятельности он сегодня не предрасположен. — Ладно, шкет, — вздыхая и открывая коробку парой щелчков по бокам, сказал Тони: — я рассчитывал увидеть чуть больше энтузиазма.       Питера не сдуло с сидения только потому что он не сразу понял, что происходит, а потом было уже поздно. Коробочка щелкнула, крышка расползлась на две половины и спряталась по бокам, являя миру флакон с темной жидкостью внутри и красивым резным колпачком. Перед глазами мелькнул подарок Нэда.       — Прямиком из Франции. — указывая пальцем на коробку, отметил миллиардер, — ЛеураРу делает лучшие парфюмы на этом континенте. Если тебе когда-нибудь станет интересно, можно будет туда слетать. Не скажу, что во время экскурсии, я внимательно слушал, но, кажется, они оформляют предзаказы за четыре месяца до партии. А еще там подают замечательный виски…       Питер встряхнул головой, скидывая навалившуюся усталость. Мерная вибрация работающего двигателя усыпляла даже эффективнее, чем полумрак и удобные сидения. За окном сменялись городские пейзажи, и Питер лениво подумал, что не знает, куда они едут. Чутье больше не шумело. Ощущался легкий мандраж, не способный перебить сонливость. Он держался из последних сил, а Тони Старк, заведший светскую беседу, только усугублял ситуацию. Перед глазами уже вспыхивали полуощутимые образы, когда по всему телу пробежалась волна, и через секунду на плечо Питера упала ладонь Тони Старка. Парня ободряюще тряхнули и заглянули в удивленно распахнутые глаза:       — Ну, хватит чайных церемоний. Я смотрю, ты уже узнал. Кто счастливица?       Секунда — марш бросок сердца из груди прямо в пятки.       — Эйми Джонс— прочистив горло и почти подавившись, выпалил Питер –Девочка из моего класса.       Он почувствовал, как только что подписал себе смертный приговор в двойном экземпляре.       Сон, как рукой сняло.       Тони Старк расцвел одной из своих знаменитых улыбок и, проскользив рукой к дальнему плечу Паркера, притянул его поближе.       — Прими мои поздравления, Питер, — свободная ладонь миллиардера приземлилась на солнечное сплетение парня, пока мужчина наклонялся поближе к еле дышащему Паркеру: — И представь, какое совпадение, можешь поздравить меня! Подумать только, именно сегодня мне, так же, как и тебе, повезло узнать имя судьбы.       Питер промычал что-то нечленораздельное, переваривая новую информацию. Сердце вдруг счастливо застучало, с души свалился камень, страх отступил — Питер понял, что ему только что сказали. Не веря своей удаче, он воспрял, выпрямился под руками наставника (черт, ощущалось очень непривычно) и, сверкая улыбкой, выдохнул.       — Мистер Старк, это так здорово! Правда, я и не знал, что вы не знаете, но это все равно нереально круто! — парень на секунду замешкался, вспоминая, что бы мог сказать «вчерашний Питер» на подобную новость — Вы теперь можете ни о чем не беспокоиться, у вас же база данных и все дела. Найдете в два счета! — Столько проблем решилось за раз. Лучший день в его жизни!       А потом он посмотрел на Старка и понял, что, возможно, его «какое совпадение» было всего лишь саркастичной шуточкой. И он все знает. И ждет, когда Питер в конце-то концов возьмет себя в руки и во всем сознается. Улыбка сползала с лица соответственно тяжести, обволакивающей каждый дюйм некогда ликующего сердца, но он все равно нашел в себе силы продолжить:       — Мне-то повезло, я с Эйми давно учусь… то есть мы не были лично знакомы, но она милая и все дела. Я ей рад. Вот. — Питер почувствовал, что ступил на зыбкую почву. Он мог наговорить про Джонс кучу ужасов, а вот что похвалить, кроме милосердия, не знал. — Она красиво танцует и участвует в общественных ми… мероприятиях, — споткнувшись о собственную мысль («Митинги! Дерьмо, я чуть не сказал «митинги»!»), парень решил, что пора закругляться: — И она милая. Я уже говорил? Хм… думаю вам повезло не меньше. Да.       — Хочешь попробовать угадать кто это? — сверкнув глазами, предложил железный человек.       Больше всего на свете Питеру хотелось провалиться сквозь пол этой дорогущей машины и сбежать на противоположный конец страны. Желательно туда, где Старк его не найдет.       — Это, наверное, ваше личное дело, — Питер попытался незаметно отодвинуться. — Я бы не хотел…       Разумеется, ничего не вышло. Хватка у Старка, как бы смешно это не звучало, была действительно железной.       — Ну же! Смелей, — слегка тряхнув парня, подбодрил Тони. Он делал это подозрительно часто, и Питер подумал, что у данного действия есть злой умысел. — У тебя есть три попытки.       Улыбка Старка подбадривала, в то время, как глаза, прожигающие парня насквозь, заканчивали за миллиардера предложение: «три попытки, чтобы признаться, Питер».       — Ну, не знаю… — изо всех сил игнорируя взгляд, отозвался Питер, — какая-нибудь мисс-Америка?       Брови Старка взлетели вверх:       — Следующая попытка.       — Ммм, Рэя Палмор?       — Это еще кто?       — Та девушка, что носит документы в…       — Нет, Питер, мимо, — чуть более нетерпеливо чем следовало ответил Тони. — Подумай получше, ответ на самой поверхности.       — Э-эм… Черная вдова? — В глазах Старка блеснуло что-то нехорошее.       — Снова мимо, малыш, — будто утешая, он хлопнул Паркера по солнечному сплетению, откуда все это время не убирал руки. Питер панически осознал катастрофически большое количество точек касания, возникшее в течении последних минут. Понял, что Старк не сводит с него взгляд и, как-то подозрительно близко находится к узелку рукавов толстовки.       Стоп. Спокойно. Никакой паники. Питер не позволит выйти всему этому из-под контроля.       В салоне повисла пугающая тишина, и, когда Старк начал нетерпеливо выстукивать пальцами по плечу парня однотипный ритм, Паркер едва не свихнулся. Чутье предупреждало о каждом касании, слух улавливал малейший шорох ткани, а обоняние сводило от запаха дорого автомобиля вперемешку с одеколоном миллиардера. В сторону последнего Питер пытался не смотреть, хотя прекрасно знал, что кое-кто не отказывает себе в таком удовольствии. Хотя, можно ли назвать разглядывание то и дело покрывающегося пятнами Паркера «удовольствием» — это хороший вопрос.       Питер ощутил себя полным придурком. Увиливать сейчас, когда ему почти прямым текстом говорят о том, что знают все, знают… Какая разница, признается он добровольно сию же секунду или пройдя через все круги подводок Старка? Это будет так унизительно и бессмысленно. Вероятно, самое лучшее, что он может сделать, это признаться прямо здесь и сейчас.       Питер открыл рот, чтобы сказать, пожалуй, самое глупое, по мнению Эйми, что только возможно.       — Знаешь, Питер, — начал Тони, но тут же умолк: — Ты что-то хочешь сказать?       Питер вхолостую шевельнул губами и помотал головой.       А вдруг есть шанс, что все как-нибудь… пройдет мимо?