Make it to me (Иди ко мне)

Общепризнанная истина состоит в том, что одинокий мужчина с приличным состоянием должен быть объектом постоянного контроля своего отца и излишнего внимания со стороны массы жаждущих сучек, которых интересуют только его деньги. По крайней мере, если этот одинокий мужчина — Чон Чонгук. Чонгуку нужен чертов отпуск. Или, раз уж это вряд ли случится в течение ближайших, скажем, тридцати лет, ему нужно выпить что-то крепкое. В смысле, забыть про содовую и лёд — и чистый алкоголь сделает своё дело. — Сейчас всё будет, — говорит Сокджин, поднимаясь со своего места и направляясь к минибару в чонгуковом офисе, и только после этого Чонгук понимает, что произнёс последнюю фразу вслух. Господи, это был хреновый день. Месяц. Последние пять лет. Так как Чонгук — очевидный со-преемник (вместе с Сокджином) «Бантан Медиа», самой внушительной медиа-компании в своём сегменте, его практически с рождения готовили к важной должности в компании, основанной его отцом и отцом Сокджина. Но лишь в последнее пятилетие, с тех пор как старший брат Чонгука вышел из бизнеса и, как следствие, из семьи, его жизнь полностью посвящена работе, убивая всякий шанс насладиться жизнью в его двадцать с небольшим. — Если бы не завтрашняя грёбаная презентация ни свет ни заря, я бы сегодня нажрался в хлам, — жалуется Чонгук, принимая неразбавленный виски от Сокджина, который плюхается обратно в кресло напротив со своим напитком. Они сидят на работе поздно, как обычно, в этот раз внося последние штрихи в презентацию для утреннего собрания директоров. Вся надежда выспаться ночью вылетела в трубу, когда любимый отец Чонгука взглянул на доску, сказал, что это отстой и потребовал всё переделать. Сокджин, будучи хорошим другом (на самом деле единственным другом Чонгука), остался помочь ему. — Мы можем нажраться на этом самом вечере «Новых Талантов» завтра, — утешительно говорит Сокджин. — Ну или хотя бы после него. — Блядь, он завтра? — спрашивает Чонгук, со стоном роняя лоб на стол. Они проводят эти мероприятия «Новые Таланты» несколько раз в год для поиска перспективных начинающих артистов. А так как Чонгук и Сокджин — молодые представители компании, они всегда обязаны присутствовать и налаживать контакты, а это в принципе наименее приятная для Чонгука деятельность. — Терпеть это не могу. — Не так уж оно и плохо, — говорит Сокджин, покачивая свой стакан с напитком. — На самом деле тебе нравится болтать с незнакомыми людьми. — Некоторые из них очень даже классные, — пожимает плечами Сокджин. — Они все только и ждут, чтобы зацепиться за какое-нибудь знакомство, лишь бы пробиться, — с пренебрежением говорит Чонгук. Несколько лет в этом бизнесе и вся жизнь в качестве сына медиа-магната сделали его несколько циничным в этой сфере. Сокджину же, наоборот, удалось каким-то образом остаться невообразимым душкой. Возможно, потому что его отец — не какой-нибудь злобный тиран. — Это их мечта, — говорит он, пожимая плечами. — Как ты можешь обвинять их в том, что они делают всё для её достижения? — Боже, ты такой сердобольный, — усмехается Чонгук. Ему самому пришлось отказаться от своей мечты давным-давно — и сейчас у него нет терпения на других. — А ты жалкий циник, — отвечает ему Сокджин, но интонация у него добрая. — Я знаю, что ты не любишь незнакомых, но вот что ты любишь — так это выпить, так что давай разберёмся с этим, чтобы завтра вечером наконец-то расслабиться. — Выпьем за это, — Чонгук поднимает бокал и чокается с Сокджином. За это, по крайней мере, он может поднять бокал. *** — Разве ещё не пять часов? — ноет Тэхён, как будто он когда-то вообще уходил с работы в пять вечера. Он тяжело падает на один из стульев в тесной офисной кухне, безнадёжно оглядываясь вокруг. Здесь всё белого цвета, и это его напрягает. — Мы здесь буквально пять минут, — замечает Чимин, стоя спиной к Тэхёну, ожидая, когда кофе-машина выдаст его дневную дозу мерзкого офисного кофе. — Вообще-то прошло восемь с половиной минут, будь внимательнее, — говорит Тэхён, уныло глядя на свой дымящийся кофе. На кружке надпись «только хорошее настроение», которую подарил ему Чимин на прошлый день рождения. Настроение сейчас не очень-то, но кружка ему нравится. — Ты разве не дружишь с цифрами? Чимин смотрит на него через плечо и закатывает глаза, размешивая в кофе сливки и сахар. Новое утро, всё та же рутина — Тэхён раздражает, Чимин дерзит, они подкалывают друг друга, пока пьют свой мерзкий кофе. Это уже второй раунд их игры на офисной кухне, поскольку так случилось, что они делят квартиру на шестом этаже в доме без лифта через двадцать кварталов от центра. Первый раунд обычно начинается на их крохотной кухне, где они толкутся, ворчат друг на друга, пока возятся со своим кофе. Сегодняшнее утро было особенно тяжёлым, так как вчера они поздно задержались, пытаясь доработать проект. — По крайней мере, мы закончили эту идиотскую брошюру вчера ночью, — морщится Чимин, потягивая кофе. — Аминь, — отвечает Тэхён. — В жизни её не хочу больше видеть, боже. Они работают в рекламном агентстве, Чимин — менеджером по работе с клиентами, Тэхён — арт-директором своего направления. Иногда случаются стрессы, особенно с жёсткими сроками и требовательными клиентами, но всё же атмосфера приятная и хотя бы позволяет Тэхёну выражаться творчески (когда ему не приходится резать свои творения в угоду прихотям клиентов). Бонус ещё и в том, что Тэхён работает со своим лучшим другом. — Можем сегодня отпраздновать на вечере «Новых талантов», — говорит Чимин, пока они медленно идут к рабочему месту. Тэхён еле волочит ноги, с ужасом ожидая момента проверки входящей почты. — О, да, это должно быть ужасно пафосно, — оживлённо кивает Тэхён. — Там ведь будет открытый бар? — Лучше бы он был, — отвечает Чимин. — Иначе я заставлю Юнги платить за мою выпивку. Тэхён удивленно поднимает бровь, но ничего ему не отвечает. Юнги с Намджуном были старшими в их компании в колледже, и они вчетвером ещё больше сблизились, оказавшись в одном городе после учебы. Кроме того, оба оказались чрезвычайно талантливыми и усердно работали, чтобы пробиться в музыкальной сфере. То, что они недавно получили приглашения на вечер «Новых талантов», проводимый «Бантан Медиа», стало охрененным событием, ведь те были одной из крупнейших записывающих компаний в стране. Если их заметят, у них будет огромный шанс добиться успеха. — Поверить не могу, что они позвали нас в качестве сопровождающих, — говорит Тэхён. Дойдя до своего стола, он абсолютно не хочет за него садиться. — Они слишком много работают, чтобы дружить с кем-то ещё, — смеётся Чимин, и он прав, хотя Тэхён подозревает, что всё дело в Юнги, который втюхался в Чимина, хоть и отрицает это. — Тэхён! — зовёт чужой голос, и они оба оживляются, когда к ним приближается до неприличия привлекательный босс Тэхёна Пак Хёншик. — Доброе утро, Чимин, — кивает он с улыбкой, от которой Чимин начинает слегка заливаться краской. Тэхёну знакомо это чувство, так как он безумно жаждет члена Хёншика с первого же дня, как он ступил в этот офис. — Доброе, Хёншик, — с обожанием хором тянут Тэхён с Чимином. — Тэ, твои эскизы для BT21 просто убойные, — говорит Хёншик. — Начальству они очень понравились. — Серьёзно? — изумляется Тэхён. Через пару недель они делают рекламу для компании мягких игрушек, которая собирается провести ребрендинг линии для нового поколения детей. Тэхёну и его партнёру в издательстве Тине пришла в голову идея анимировать игрушки, придумать для каждой свой характер и то, как они взаимодействуют друг с другом. Хёншик сияет: — Да, они считают это гениальным. Можешь начать работать над раскадровкой? Они хотят посмотреть что-то готовое к выпуску. — Твою мать, конечно, — Тэхён практически дрожит от волнения. Именно за это он и любит свою работу. — Спасибо, вау. — Все мы знаем, насколько ты хорош в своём деле, — говорит Хёншик, одобрительно глядя на него. Тэхён вспыхивает от его внимания. — Выбери время на следующей неделе, только мы вдвоём, мы можем… что-нибудь придумать. Тэхён кивает, сглатывая, и Хёншик подмигивает ему, направляясь к своему офису. — О, господи! — шипит Чимин, когда Хёншик исчезает из поля зрения. — Тэ, это замечательно! Поздравляю! — Не могу поверить, — Тэхён, всё ещё в оцепенении, садится за стол. — Я могу, — с гордостью говорит Чимин, взъерошивая его волосы. — Ты делаешь классные вещи. — Он наклоняется ближе, понижая голос. — Более того, он конкретно заигрывал с тобой, чёрт его побери. — Господи, он такой горячий, — мечтательно произносит Тэхён. — Очень жаль, что он мой босс. Чимин пожимает плечами. — Просто не говори Хоби-хёну, — подмигивает он. Хосок — координатор отдела персонала в агентстве, но он ещё и друг вне работы. В свободное время он ведёт танцевальные курсы в студии недалеко от дома Тэхёна и Чимина, куда Чимин ходит на постоянной основе, а Тэхён изредка. Тэхён кивает, уставившись в экран компьютера, чувствуя переполняющий его восторг. Он действительно не может поверить в то, что его эскизы выбрали для рекламы BT21 — если они получат этот заказ, выйдет шикарная сделка. Не хочется бежать впереди паровоза, но ему и правда волнительно. — Хорошо, но теперь время реальной работы, — нехотя говорит Чимин. — Отсчёт до пяти вечера пошёл. *** За один час, проведённый на мероприятии, Чонгук исчерпал свой лимит общения за ночь. Он в самом деле думает, что больше не сможет притворяться, что ему есть дело до очередного демо или микстейпа, или очередной руки, протянутой ему после прочтения его имени на бэйдже. Он уже близок к тому, чтобы оторвать эту чёртову вещь, чтобы его оставили в покое. В любом случае, это больше в компетенции Сокджина. Вечер проводят в шикарном баре на крыше, откуда открывается прекрасный вид на город. Здесь красиво, но Чонгук уже миллион раз был в подобных местах, и сейчас они все кажутся одинаковыми. Официанты маневрируют с подносами с закусками, гости пытаются балансировать с напитками, едой и своими сумками, потому что столиков как таковых обычно нет. Всё помещение окутано красно-фиолетовым светом, от которого у него болит голова. По крайней мере есть открытый бар. Здесь-то и находится сейчас Чонгук, пробиваясь сквозь толпу людей, которые пытаются докричаться до бармена. До этого момента ему удалось выпить только один бокал, чего явно недостаточно для всех этих разговоров, которые он вытерпел. Он почти добирается до стойки, как кто-то врезается в него. Слышится всплеск, потом кто-то охает, и Чонгук не глядя догадывается, что на его обувь пролили напиток. Он с отвращением морщит нос — ботинки были дорогие. — О, господи, мне так жаль! — говорит некто, и Чонгук сталкивается лицом к лицу с весьма привлекательным молодым человеком, который с виноватым лицом держит теперь уже наполовину пустой бокал с чем-то зелёным. Чонгук моргает, не находя слов. Обычно в такой ситуации он бы выпалил что-нибудь язвительно-пренебрежительное, но обычно он разговаривает не с кем-то, у кого самые прекрасные глаза, которые он когда-либо видел. — На тебя попало? — с тревогой спрашивает молодой человек. Губы его тоже приятные, замечает Чонгук, а голос мягкий, словно мёд. — Мои ботинки, — резко отвечает Чонгук, хватая салфетку со стойки, и наклоняется, чтобы вытереть их. На самом деле ущерб не такой уж большой. — Чёрт, мне так жаль, это полностью моя вина. — Он хмурится и кусает одну из выше упомянутых прекрасных губ. — Друзья всегда говорят мне смотреть, куда я иду… — Что это? — Чонгук прерывает его, кивая на напиток в его руке. В бокале нелепо торчит розовый зонтик для коктейля. — О! — удивлённо восклицает парень. — Это яблочный мартини, пробовал когда-нибудь? Это вкусно. — Он сияет широкой улыбкой. — Нет, — резко отвечает Чонгук. — Хочешь попробовать мой? — спрашивает тот. Чонгук думает, что вряд ли когда-либо встречал настолько откровенно дружелюбного человека, даже в сравнении с Сокджином. Это немного напрягает. — Ээ... нет, — говорит Чонгук и, должно быть, кривит лицо, потому что радостное выражение лица парня слегка меняется. — А, хорошо. Могу я предложить тебе выпить что-то другое? Я вроде как должен тебе, — морщится Тэхён, указывая на его обувь. — Это открытый бар, — замечает Чонгук. Открытый бар, который оплачен его компанией, но эту часть он опускает. Парень выглядит смущённым. — О, точно, прости. Ну, тогда мне правда больше нечего предложить тебе, кроме искренних извинений. Я Тэхён, кстати. — Чонгук. Чон Чонгук. Если Тэхён и придаёт значение его имени, то никак не показывает этого, просто кивает Чонгуку и улыбается. Всю ночь куча людей всячески пытались привлечь его внимание, и теперь это очень приятно. — Хорошо, тогда я пойду найду своих друзей и постараюсь ни на кого больше не натолкнуться, — Тэхён пятится назад. — Ещё раз, прости, Чон Чонгук. Первый раз за эту ночь Чонгук не в восторге от того, что разговор заканчивается. Он вздрагивает, отгоняя это ощущение, и поворачивается к бармену, чтобы заказать тот самый второй бокал. *** — Твою мать! Я только что разлил свой мартини Чон Чонгуку на ботинки, — стонет Тэхён, хватая за руку Чимина, когда возвращается из бара. — Ты сделал что? — вскрикивает Чимин, уставившись на него. Тэхён безнадёжно кивает. — Я случайно налетел на него в баре, вот блядь. — Похоже на тебя, — вздыхает Чимин, закатывая глаза. — Прекрасный способ произвести первое впечатление. — Не вышло, — смотрит на него Тэхён. — Он к тому же ещё и офигенно сексуальный, хоть убей. — Ты вообще с ним говорил? — Совсем немного, — Тэхён пожимает плечами. — На самом деле он кажется придурком. — Думаю, так и должно быть, если ты настолько богатый и успешный в таком молодом возрасте, — Чимин смотрит задумчиво. — К слову, посмотри на Намджуна. Тэхён следует за взглядом Чимина и видит неподалёку Намджуна, который, кажется, глубоко увлечён разговором с высоким и очень красивым мужчиной в костюме. — Чёрт, кто это? — Ким Сокджин, — говорит Чимин. — По словам Юнги. Тэхён роняет челюсть. Как и с Чонгуком, он не знает Сокджина в лицо, но знает его имя. Из того, что он слышал, оба — большие шишки в «Бантане», поскольку компанией управляют их отцы. — Чёрт, вот так добиваются цели, Намджун. — Блин, кто это там? — спрашивает Чимин, когда не кто иной, как Чон Чонгук приближается к Сокджину с Намджуном. — Это Чонгук, — шипит Тэхён. — Вау, ты не шутил, когда сказал, что он шикарен, — говорит Чимин. — Богатый и сексуальный, так нечестно. — И козёл, — с раздражением добавляет Тэхён. — Да, неважно. Они смотрят, как Намджун жмёт руку Чонгуку, который всё ещё выглядит угрюмо и, кажется, физически не способен улыбаться. Взгляд Намджуна падает на Тэхёна с Чимином, и Тэхён с ужасом наблюдает, как тот поднимает руку и машет им. — О, нет, — выдыхает Тэхён, внутри него все опускается, когда Чонгук тоже смотрит в их сторону и ещё больше хмурится, когда узнаёт Тэхёна. Прекрасно, просто прекрасно. Замечательно. Всё хорошо. — Мы можем сделать вид, что не заметили их? — кивает Тэхён, глядя вниз в свой бокал. — Пожалуйста? — Однозначно нет! — говорит Чимин уголком губ, крепко хватая Тэхёна за предплечье и таща его к Намджуну и остальным. — Привет! — радостно говорит он, отпуская Тэхёна, когда они подходят к ним. — Сокджин, Чонгук, это Чимин и Тэхён, — представляет их Намджун. — Они здесь со мной, мы давние друзья. — Приятно познакомиться! — Чимин протягивает руку. Сокджин охотно пожимает руку, Чонгук — гораздо менее охотно. Тэхён также жмёт руку Сокджину, а потом неловко кивает Чонгуку. Когда остальные смотрят на него в замешательстве, он говорит: — Мы, ээ, уже встречались. — Он пролил свой коктейль на мои ботинки, — резко говорит Чонгук. — Я же извинился! — отвечает Тэхён, потому что, в самом деле, может, он уже забудет об этом? — У него ещё куча ботинок, — спокойно вмешивается Сокджин. Он показывает на бокал в руках Тэхёна: — Это яблочный мартини? Тэхён с благодарностью улыбается ему: — Да! — Мой любимый, — говорит Сокджин. — И мой, — восторгается Тэхён. — Я пытался предложить твоему другу попробовать, но он не стал. Сокджин удивлённо поднимает брови, взглянув на Чонгука, и смеётся: — Да, боюсь, это гиблое дело. Тэхён смотрит на стакан в руках Чонгука, и, похоже, это неразбавленный виски. — А, ты из тех самодовольных мудаков, кто пьёт только виски? — нагло спрашивает он, потому что — почему бы и нет? Если Чонгук собирается вести себя с ним по-идиотски, то он этим же и ответит. Глаза Намджуна расширяются, Чимин тяжело топает ногой, а Сокджин взрывается от смеха. Между тем, Чонгук смотрит на Тэхёна взглядом, которому, как ему кажется, не хватает только метающих ножей. Тэхён смотрит на него с вызовом, приподнимая бровь. — Он именно такой, — утирает слёзы Сокджин. — Извини, что у меня по-настоящему есть вкус, — ворчит Чонгук с абсолютно невесёлым видом. Да пофиг, думает Тэхён. — Вообще-то я тоже люблю виски, — вставляет Намджун, напряжение спадает, а разговор переходит в другое русло. Они с Сокджином, похоже, действительно нашли общий язык, и Тэхён не упускает момент, когда Сокджин время от времени касается руки Намджуна. Что примечательно, они скорее всего обсуждают совсем не музыку, даже когда к ним присоединяется Юнги, представленный как соавтор Намджуна. Когда включают новую песню The Chainsmokers, Тэхён с интересом наблюдает, как Сокджин взвизгивает от восторга, хлопая в ладоши. — Обожаю эту песню! — радостно кричит Сокджин, поворачиваясь к Намджуну. — Хочешь потанцевать? Намджун бледнеет. — Я ужасно танцую, — говорит он нерешительно. Тэхён, Чимин и Юнги кивают в подтверждение — они ещё не скоро забудут, как Намджун последний раз танцевал, и как всё закончилось разбитой лампой и по крайней мере одной растянутой лодыжкой. — Всё нормально, я тоже, — смеётся Сокджин, хватая Намджуна за руку и вытаскивая на танцпол. — Пойдём. Они идут танцевать и смотрятся очень смешно, но выглядит это мило. Почти сразу Чимин тоже тянет взволнованного Юнги на танцпол, оставляя Тэхёна наедине с Чонгуком. Очевидно, вселенная просто ненавидит его сегодня. — А ты танцуешь, Чон Чонгук? — спрашивает Тэхён. Шансов, конечно, мало, но это кажется более предпочтительным вариантом, чем стоять здесь в натянутом враждебном молчании. — Нет, если я могу повлиять на это, — невозмутимо отвечает Чонгук, глядя в свой стакан, и, да, Тэхёну правда не стоило от него ожидать чего-то другого. Тэхён резко кивает и уходит, не прощаясь. Ему надо ещё выпить, и, может, в этот раз он намеренно обольёт его пафосные модные ботинки. *** — Хочешь куда-нибудь сходить потом? — спрашивает Чонгук. Ему наконец-то удалось оттащить Сокджина от Намджуна на секунду, они стоят в туалете и моют руки. Стены глубокого красного цвета, светильники в форме свечей освещают лицо Чонгука, пока он рассматривает себя в зеркале. Это был длинный вечер, и он готов свалить отсюда к чёрту. — Конечно, — с лёгкостью говорит Сокджин. — Я могу позвонить, закажу нам столик где-нибудь. Чонгук одобрительно кивает, вытирая руки. — Вообще-то я сначала хотел попрощаться с Намджуном и его друзьями, — говорит Сокджин. — Я думаю, я попрошу его номер телефона. Чонгук на это лишь хмыкает, не понимая, что именно он чувствует по этому поводу. Он нечасто видит Сокджина настолько заинтересованным в другом человеке за такое короткое время, но его беспокоит то, что Намджун — музыкант, которому нужен старт. Он кажется по-настоящему заинтересованным Сокджином, но это может быть только для вида. — Просто будь осторожен, окей? — предупреждает Чонгук. — Ты слишком добрый, я не хочу, чтобы кто-то воспользовался этим. Сокджин отмахивается от него, разглядывает своё отражение, поправляя костюм. — Я могу позаботиться о себе, Гук, расслабься. Не все же сволочи, манипулирующие людьми. — Он встречается в отражении с чонгуковым взглядом. — Как насчёт этого парня Тэхёна? Он тебе ничуть не уступает. Чонгук хмурится, скрещивая руки на груди. Ему не нравится, когда кто-то играет с ним, даже если этот кто-то очень милый и у него мягкие на вид волосы. — Пофиг, — по-взрослому отвечает он. Сокджин поднимает бровь, совсем не удивляясь. — Он совершенно точно твой типаж. — Мой типаж — длинноногие блондинистые модели, Джин, разве ты не слышал? — ровным голосом говорит Чонгук. Сокджин фыркает. — Я просто говорю, что он очень классный и может с тобой поладить. Не каждый день такого встретишь. — Может, хватит уже? — отрезает Чонгук. — Ну, классный, мне всё равно. Ничего особенного. — Это откровенная ложь, но он просто хочет, чтобы Сокджин отвязался. И вообще, вряд ли между ним и Тэхёном когда-то что-то будет. Сокджин поднимает руки, признавая поражение. — Хорошо, хорошо, как скажешь. Они молча выходят из туалета и направляются обратно к Намджуну. Бар закрылся в одиннадцать, и место постепенно пустеет, когда народ расходится веселиться дальше. Некоторые останавливаются и обмениваются рукопожатиями с Чонгуком и Сокджином, но, к счастью, никто не пытается завязать разговор. К великому сожалению Чонгука, к тому времени, как они подходят к Намджуну, он снова окружён друзьями — один забавный малый (Чимин?), другой — такой же невысокий, с угрюмым лицом (это Юнги — со-продюсер Намджуна, как запомнил Чонгук) и, конечно, Тэхён, который оживлённо разговаривает с ними, размахивая руками. Чонгук вздыхает. Не верится, что он провёл большую часть вечера с парнем, который пролил грёбаный яблочный мартини ему на ботинки. — Мы собираемся уезжать, — сообщает Сокджин, когда они с Чонгуком присоединяются к их компании. — Что будете делать дальше? — Я думаю, просто поеду домой, — говорит Намджун, подавляя зевок, и Юнги кивает. — Чимини и я собираемся танцевать, — тянет Тэхён, слегка покачивая бёдрами. Чонгук отводит взгляд, так как танцующий Тэхён — это не та картина, которую он хочет видеть прямо сейчас. — О, правда? — отвечает Сокджин. — Я не видел тебя на танцполе сегодня и подумал, может, ты не танцуешь. — О, нет, я обожаю танцевать! — весело щебечет Тэхён. Его взгляд перескакивает на Чонгука. — Даже если мой партнёр — ничего особенного. Чонгук давится и с паникой смотрит на Сокджина, глаза которого расширяются. Тэхён, усмехнувшись, поворачивается к Сокджину. — Было очень приятно познакомиться. Хорошего вечера. А потом он берёт Чимина под руку и уходит, оставляя изумленного и подавленного Чонгука. Блядь.