Make it to me (Иди ко мне)

— Тэ, — говорит Чонгук как-то воскресным утром хриплым после сна голосом. Они лежат в постели, развалившись на его огромном голубом покрывале, пьют кофе и едят вафли (ясно дело, Eggo) на завтрак. На полу квадрат солнечного света от балконной двери, волосы Чонгука в пышном беспорядке, а Тэхён всё ещё приятно сонный; это всё преимущество выходного утра — медленное начало дня. Это так по-домашнему, и в глубине души Тэхён обожает это. — Да, — отвечает Тэхён, откусывая сочный кусок вафли с сиропом, высовывая язык, чтобы поймать тягучую каплю. Он смотрит на Чонгука и замечает, как некомфортно он выглядит, обычно это знак, что сейчас он сделает что-то, отчего будет чувствовать себя уязвимым, но Тэхёну это кажется милым. — На следующей неделе будет мероприятие с правлением «Бантана» — вечеринка по типу пообщаться и предоставить информацию, что происходит в компании, — объясняет он, смотря на скрещенные на животе руки. Тэхён глотает свой кусок вафли и говорит: — Класс. — Я должен прийти с парой, — добавляет Чонгук, переводя на него взгляд. Убирая в сторону свою тарелку, Тэхён пытается оценить ситуацию, к чему Чонгук на самом деле клонит. Он ведёт себя неловко, избегает главного, и с уколом ревности Тэхён задумывается, возможно, его заставляют идти на мероприятие с какой-нибудь перспективной моделью. На самом деле он бы не разозлился из-за этого, но всё же думать об этом не очень-то приятно. — Хорошо… — подсказывает он, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Чонгук прочищает горло, потирая челюсть. — Ты хотел бы пойти со мной? Слова вылетают в спешке, тэхёновы брови ползут вверх, и что-то тёплое расцветает в его груди. Чонгук смотрит на него с тревогой, как будто Тэхён на самом деле может сказать нет. — Правда? — спрашивает он. — Только если ты хочешь, — быстро говорит Чонгук, кажется, в панике. — Я абсолютно точно пойму, если ты не захочешь или почувствуешь неудо- — Я с радостью, — перебивает Тэхён. Чонгук сжимает губы, всё его лицо озаряется, и в самом деле, Тэхён так сильно в него влюблён. — Да? — спрашивает он со скромной ухмылкой, его чёлка слегка падает на глаза. — Чёрт, да, — кивком подтверждает Тэхён. — Ни за что не буду делить тебя с длинноногой блондинистой тёлкой. Чонгук закатывает глаза. — У меня было слишком много длинноногих блондинистых тёлок, мне хватило на всю жизнь. — Это обнадёживает, потому что я ни блондинистый, ни длинноногий, — замечает Тэхён. — И всё же у тебя прекрасные ноги, — бормочет Чонгук, обхватывая загребущей рукой тэхёново бедро и притягивая его на свои колени. — Особенно когда они раздвинуты для меня. — Грязно, — упрекает Тэхён, даже несмотря на то, что его лицо предательски вспыхивает. Чонгуковы речи постепенно становятся развратнее со временем, сколько они знают друг друга, и это заставляет Тэхёна медленно терять голову. Чонгук самодовольно ухмыляется. — Ты обожаешь это, чёрт возьми. — Не могу отрицать, — признаёт Тэхён, прижимая большой палец к центру нижней губы Чонгука. Чонгук игриво кусает его, прежде чем становится более серьёзным. — Но серьёзно, там будет не очень-то весело, — предупреждает он, перемещая руки на талию Тэхёна. — Особенно с моим отцом. — О, да, я уверен, он будет в восторге увидеть меня, — нахально говорит Тэхён. — Ты уверен, что готов к этому? — спрашивает Чонгук, беспокойно хмурясь. — Если тебе приходится с этим разбираться, то и я с этим буду разбираться, — твёрдо говорит Тэхён, обнимая Чонгука за шею. — Мы в одной лодке, чувак. Чонгук с благодарностью смотрит на него, взглядом, который бывает иногда, когда Тэхён делает что-то приятное для него, а тот, кажется, не верит, что всё на самом деле. — Спасибо, — тихо бормочет он, ближе прижимая Тэхёна и целуя его в плечо. Тэхён только крепче держит его в руках. *** В день мероприятия совета директоров Чонгук чувствует себя совершенно разбитым. Он не может перестать шагать по комнате, подвергая сомнению всякое решение, принятое им по жизни, начиная с того, почему он решил, что будет хорошей идеей привлечь к этому Тэхёна, заканчивая тем, почему он выбрал эту цветовую гамму для своей гостиной. Как бы ни было ужасно признавать, он напуган — не столько тем, что люди могут подумать, а тем, как они (особенно его отец) будут обращаться с Тэхёном. Одна его часть хочет закрыть Тэхёна в своей спальне, сохраняя его там в безопасности, где ничто ему не навредит. — Нервничать — это нормально, — уверяет его Тэхён, когда тот проходит пятнадцатый круг по гостиной. Он встаёт на пути Чонгука и нежно кладёт руки ему на плечи, успокаивая. — Просто помни, что я буду там, рядом с тобой всё время. Конечно, именно этого Чонгук и боится, но не говорит Тэхёну. Мероприятие проводится на площадке для собраний на последнем этаже офисного здания «Бантана», в более уютном месте, которое они используют для небольших мероприятий, как это. Большие окна, шикарная мебель, всё очень современное и роскошное, добавляет лоска и то, что это пентхаус. Программа вечера достаточно неформальная, несколько слов от отца Чонгука и отца Сокджина, но реальная работа происходит в личном общении с членами правления. Они встречают Сокджина и Намджуна на тротуаре перед зданием; оба выглядят с иголочки в своих костюмах и гораздо более расслабленно, чем Чонгук, хотя это совсем не удивительно. В любом случае Сокджин с этим всегда справлялся лучше, более приветливый и менее циничный. — Всё будет хорошо, — шепчет он Чонгуку в ухо, когда они заходят в лифт, сжимая его шею сзади. Не то чтобы Чонгук как-то выразил свою нервозность, но Сокджин всегда умел читать его как раскрытую книгу. По другую сторону Тэхён скользит своей рукой в его руку, не отпуская, пока двери лифта не расходятся на этаже пентхауса. Если даже он и волнуется, то не показывает это. Они прибывают одними из первых, что даёт им достаточно времени проложить курс прямиком в бар и вооружиться напитками, прежде чем начнётся плотное общение. Постепенно друг за другом начинают заходить посетители, в основном, члены правления и другие начальники под руки с хорошо одетыми жёнами и девушками, сверкающими дорогими украшениями. Чонгук уже знает их всех, помня имена их детей, и у кого где находится загородный дом. Как бы он терпеть не мог подобные вещи, здесь он научился быть проницательным. В другом конце площадки, Чонгук видит, его отец устраивает представление по полной, с крепкими рукопожатиями и жизнерадостным смехом там, где нужно. За вечер их дорожки ещё не пересеклись, однако Чонгук не пропустил гримасу на его лице, когда они с Тэхёном зашли вместе. Когда они вчетвером больше не могут найти разумных причин чтобы общаться только друг с другом, они делятся на пары и собираются в наступление. В качестве поддержки Чонгук придерживает Тэхёна за поясницу, но вскоре становится ясно, что ему это не нужно — он оживлённо со всеми разговаривает, очаровывая даже самых неразговорчивых членов правления своей душевностью и неподдельным интересом к тому, что говорят другие. Он совершенно покоряет одну семью с маленькими детьми, обсуждая персонажей «ВТ21»; другая женщина, блондинка с высокой причёской, говорит с ним добрые пятнадцать минут о том, где найти лучшую фермерскую клубнику. Чонгук тайком подумывает, что тэхёнова исключительная красота здесь только на руку, но речь не только об этом, это что-то неосязаемое, отчего просто невозможно отвести от него взгляд. — У тебя так хорошо получается, — с восхищением отмечает Чонгук, когда они сбегают ещё за напитками. Тэхён скромно пожимает плечами, отмахиваясь от него. — Я просто люблю знакомиться с новыми людьми. — Да, ну, я думаю, ты завоевал весь совет директоров. — Ой, перестань, — говорит Тэхён, смущённо мотая головой, но улыбка, что он прячет в бокале, ослепительна. Остаток вечера проходит подобным образом, Чонгук наблюдает со смешанной гордостью и восхищением, как Тэхён, не напрягаясь, порхает от беседы к беседе. Ему кажется, он замечает удивлённо поднятые брови раз или два, когда люди понимают, что они вместе, но ни разу открытой враждебности, как он изначально предполагал. Если на то пошло, он чувствует себя намного расслабленнее, чем когда-либо раньше, вдохновлённый и беззаботный от глубокого тэхёнова смеха в его ухо. Конечно, всё это так до того момента, как появляется отец. Плюс в том, что они проводят большую часть вечера без происшествий, и сейчас Чонгук стоит один, когда отец загоняет его в угол; Тэхён в это время отошёл в туалет. Чонгук всё ещё греется в лучах компании Тэхёна и двух бокалов, и он пытается удержать это чувство, даже когда готовится к нападению. — Я смотрю, ты и правда сегодня разговаривал с людьми, — говорит его отец вместо приветствия, приближаясь к Чонгуку с самодовольным выражением лица. Чонгук пожимает плечами, его излюбленная тактика. — На самом деле это всё Тэхён. — Так что, теперь тебе нужна твоя секс-игрушка, чтобы помочь тебе завести разговор? И вот так просто, всё сияние уходит, и внутри закипает ярость. Именно на такую реакцию рассчитывает его отец, и он это знает, но не может ничего с собой поделать. — Он мой парень, — шипит Чонгук, стараясь не поднимать голос. Его пальцы сжимаются на бокале в его руке. — Чёрт, не смей так говорить о нём, не при мне. Его отец усмехается, закатывая глаза. — Честное слово, Чонгук, если ты думаешь, что он не просто использует тебя- На талию Чонгука уверенно ложится рука, и в ушах звучит знакомый голос Тэхёна. — Мистер Чон! — бодро приветствует он, хотя Чонгук на девяносто процентов уверен, что он слышал, что его отец только что говорил. — Приятно снова вас увидеть, сэр. Отец Чонгука хмурится ему, едва наклоняя голову. — Мы только что говорили, как ты избавил Чонгука от необходимости беседовать с кем-либо сегодня. Неудивительно, что он так слепо потерял голову из-за тебя. Чонгук напрягается, но Тэхён успокаивающе подсовывает руку ему под пиджак, сжимая его талию. — Ну, это чувство взаимно, и я прекрасно всё осознаю, — слегка вызывающе говорит он, с нежностью улыбаясь Чонгуку. Даже в центре всего этого сердце Чонгука ёкает от ликования. Тэхён двигается дальше, между делом игнорируя скептическое выражение лица отца Чонгука. — Но, в самом деле, Чонгуки был великолепен, абсолютно убедил председателя и его жену попробовать корейское барбекю, которое они никогда не пробовали, вы можете поверить? — Он ошеломлённо качает головой. — Вообще-то это напомнило мне — детка, они хотят поужинать с нами, так что мы можем сводить их в то место, о котором ты говорил. — Он сияет, глядя на отца Чонгука, наклоняясь, говоря по секрету: — Это ресторан, в котором мы заказывали доставку в наше первое свидание. Чонгук и его отец оба моргают на Тэхёна, онемевшие, хотя и по разным причинам. Тэхён точно знает, что он делает, это совершенно ясно, но Чонгук всё равно абсолютно потрясён. — Я сказал им, что мне надо сначала узнать твоё расписание, — невозмутимо продолжает Тэхён. — Хочешь пойти поболтать с ними по-быстрому? — Я… да, — кивает Чонгук, всё ещё в шоке, позволяя Тэхёну взять его за руку и потянуть его в сторону председателя с женой. — Мистер Чон, всегда рад, сэр, — весело щебечет Тэхён, когда они отходят, и Чонгуку приходится подавить свой смех в кулаке. Они назначают дату ужина и переходят к обязательному кругу прощаний, но как только самые важные участники вечера уходят, Чонгук хватает Тэхёна за запястье и утаскивает его в коридор за угол, подальше от любопытных глаз. Когда они остаются наедине, он припечатывает Тэхёна к стене, экстренно прижимаясь своими губами к его. — Это слишком странно, что меня заводит, как ты достаёшь моего отца? — он тяжело дышит, с трудом заставляя свои руки обхватить тэхёнову спину вместо того, чтобы расстегнуть его брюки. Здесь темнее, освещение только от ряда тусклых лампочек наверху, но им всё ещё слышны отдалённые звуки прощаний, проникающие в коридор. — Нет, — постанывает Тэхён, целуя его в ответ, горячо дыша. — Чёрт, нет, я рад. Чонгук не может удержаться и зажимает руку Тэхёна у него над головой, а другой рукой притягивает его за талию. Везде столько много ткани, костюмы и галстуки, и рубашки, и он просто хочет, чтобы всё это исчезло прямо сейчас. — Я так гордился называть тебя своим сегодня, — говорит он, отправляя слова Тэхёну в рот. Его губы нуждаются в нём, жадные, ярко-розовые от такого внимания — Чонгук уже знает по опыту. — Ты такой — ты всем дико понравился, и ты мой. — Да, — выдыхает Тэхён. — Да, чёрт, я твой. — Он вплетает пальцы в чонгуковы волосы, прижимая его ближе, захватывая зубами его нижнюю губу. Смутно Чонгук осознаёт, что им действительно надо бы остановиться, пока их окончательно не унесло, но он никогда не был силён в здравомыслии, когда тело Тэхёна горит под его ладонями. Считайте это недостатком лирического героя. — Чёрт, Тэ, стой, — выдавливает он, хватая тэхёново запястье, когда тот тянется к ремню Чонгука. Он закрывает глаза, вынуждая себя сделать вдох. Тэхён дуется, со своими тёмными глазами и полными губами. Как ему всегда удаётся так быстро выглядеть так развратно? — Ты сам начал. — Я знаю, просто- Тэхён останавливает его своими губами, проводя пальцами по волосам на задней стороне его шеи. — Ты был такой смелый сегодня, — с нежностью бормочет он. — Не мог оторвать от тебя глаз, ты такой сексуальный в костюме. Чонгук заинтересованно мычит, реагируя на его прикосновения. До сих пор загадка, как Тэхёну удаётся заставить его чувствовать себя так нежно и в то же время так возбуждённо. — Всё, о чём я могу думать, как ты нагибаешь меня на столе твоего отца, — выдыхает он, слова обжигают ухо Чонгука, отчего он сжимает пальцы на ногах. Он хватает чонгуков галстук, слегка его натягивая. — Улыбаясь прямо ему в лицо и трахая меня так, что я смотреть не могу прямо- — Господи боже, Тэхён, — Чонгук рычит вне себя. Вдруг становится слишком жарко, воротничок рубашки врезается в шею, давление тела Тэхёна воспламеняет его. Он прерывисто вдыхает, прижимая большой палец к пульсу Тэхёна, скачущего в запястье. — Чёрт возьми, ты меня убьёшь. Потом, вспоминая, как они спускались вниз в отцовский офис люкс — всё как в тумане — Чонгук помнит, что его тело пылало, пока ехали в лифте, тэхёновы пальцы под его поясом, в то время как с другой стороны он касался плеча одного из членов правления. Он помнит, как они вывалились в тёмный тихий коридор, стук его спины о тяжёлую офисную дверь, и как Тэхён цеплял его галстук, пока они пятились внутрь. Они на месте, и он делает именно так, как говорил Тэхён, нагибая его на шикарном столе, стягивая его брюки и плавки до середины бедра, и металлическая пряжка ремня лязгает о деревянную поверхность. Он идеальный, чёрт, без недостатков, поднимает задницу для Чонгука и умоляет. На каком-то уровне Чонгук понимает, что Тэхён, возможно, знает, как сильно ему это надо — символически послать всё дерьмо, через которое ему пришлось пройти с тех пор, как он начал здесь работать. Это возбуждающе, грязно, ярко — как свобода. У Тэхёна была спрятана смазка и презерватив в кармане пиджака («на всякий случай», как будто он не представлял такой сценарий в уме, когда складывал их туда), и он принимает пальцы Чонгука мастерски, мать его, прижимаясь щекой к гладкому дереву, ругательства срываются с его губ. В комнате темно, но Чонгук видит его черты, освещённые лунным светом, проникающим сквозь массивное эркерное окно, наблюдает, как напряжённо искажаются черты его лица каждый раз, когда Чонгук задевает его простату. Это чем-то похоже на галлюцинацию — он находится здесь, в отцовском офисе, с каменным стояком в брюках и тремя скользкими пальцами в заднице своего парня, с головокружением и возбуждением, и, возможно, балансируя на грани чего-то большего. — Чёрт, — рычит Тэхён, когда Чонгук входит в него, опираясь на локти и толкаясь навстречу чонгукову члену. — Как хорошо ты наполняешь меня, детка. Чонгук стонет, склоняясь, проводя губами вдоль позвоночника Тэхёна, жёстко впиваясь пальцами в его бёдра. Он вспоминает первый раз, когда его так же понесло, он в тревоге ослабил хватку, только чтобы секундой позже Тэхён вернул его руки обратно, прошептав ему на ухо «я люблю отпечатки» — и как после этого Чонгук почти сразу кончил. Сейчас Тэхён утыкается лбом в свои переплетённые пальцы, заполняя комнату своими блаженными стонами — что-то между смехом и плачем, всё потому, что слишком хорошо. Чонгук чувствует, что его контроль притупляется, а после и совсем исчезает, и позволяет безрассудному отчаянию захватить его. Его даже не волнует, что он не раздет, брюки мотаются где-то в районе колен; он мог бы смутиться, если бы не был настолько возбуждён. Это кажется таким грязным, как будто он проживает какую-то фантазию с ролевыми играми, за исключением того, что он, наверно, влюблён. Непристойно романтично. Он вбивается в Тэхёна, пока напряжение внутри не становится слишком сильным, пока что-то внутри не щёлкает, оргазм настигает его, а тело сгибается вперёд. Тэхён покорно замирает, пережидая, его спина поднимается и опускается от прерывистого дыхания, а волосы освещаются бледным лунным светом. Оставляя виноватый поцелуй на его лопатке, Чонгук выходит из него, поворачивая Тэхёна лицом к себе, и падает на колени, которые всё ещё дрожат. Прежде чем тот может возразить, он заглатывает его член, снова скользя тремя пальцами в его вход, заглаживая свою вину. — Чонгук, — со стоном выдыхает он, взятый врасплох. Его голос такой низкий, приятный и полный возбуждения, а имя Чонгука слетает с языка как молитва. Чонгук сжимает его ягодицы, когда тот вздрагивает, выгибая спину над столом и кончая Чонгуку в горло. Тэхён сползает вниз, к Чонгуку, и их колени, как части паззла, сходятся вместе. Они падают в объятия друг другу, целуясь мокро и неторопливо, полураздетые, на полу в офисе отца Чонгука. Это почти романтика, несмотря ни на что, с видом на город в окне, и с тем, как их сердца стучат вместе. Непристойно романтично. — Боже, я никогда в жизни не смогу ни на чём больше сосредоточиться в этом офисе, — в конце концов произносит Чонгук, падая лбом на тэхёново плечо. Ткань его рубашки слегка влажная от пота. Тэхён хихикает, довольный собой. Его рука ползёт вверх, перебирая чонгуковы волосы, привычка, в которой он не отказывает себе всё чаще в последнее время. — Хорошо, — решает он. — Вместо этого можешь думать обо мне. Как будто Чонгук и так не думает достаточно о нём, если уж на то пошло. — Чонгук, — говорит Тэхён, и Чонгук кивает, касаясь губами тэхёнова плеча. — Спасибо, что позвал меня. Я имею в виду, ну — я знаю, сегодня тебе было нелегко. Чонгук отстраняется назад, глядя ему в глаза, видит слегка заломленную бровь, что означает, что он серьёзен. В сумрачной тишине Чонгук берёт его руку в свою и целует костяшки его пальцев. — Оно стоило того, — говорит он, смотря, как Тэхён кусает нижнюю губу зубами и улыбается. *** Честно говоря, Тэхён не представляет, как Хосок с ними справляется. Единственный одинокий член компании друзей, три пары из которых в стадии медового месяца. Только тот, кто полон нескончаемого оптимизма, может терпеть такое, при том с улыбкой на лице, никак не меньше. Они всемером разбивают лагерь в парке недалеко от дома Чонгука, чтобы насладиться первым по-настоящему тёплым весенним днём. Юнги принёс свои колонки, включая их с Намджуном последнюю запись, Хосок танцует в свободном стиле под музыку, пытаясь научить Сокджина нескольким базовым движениям. Чимин устраивается на одеяле для пикника, лёжа на животе, укладывая подбородок на бёдра Юнги, и беспрестанно хихикает и дёргает ногой, пока смотрит, как Сокджин дико размахивает руками; тем временем Намджун наблюдает за всем хаосом со своей фирменной невозмутимой нежностью. Чонгук с Тэхёном растянулись на своём покрывале — страшненьком голубом покрывале, которое Тэхён чудесным образом вытащил из-под своей кровати ранее этим же днём. (— Господи, — сказал Чонгук, морща нос и скептически осматривая потёртое покрывало. — Похоже, на нём ты когда-то мастурбировал лет в семнадцать. Тэхён хмыкнул, тыча им ему в лицо. — Как ты узнал?) Тэхён лежит головой на животе Чонгука, смеясь над Чимином, который смеётся над Сокджином, и притворяется, что не замечает, что Чонгук прекратил фотографировать всех других, и сейчас снимает только Тэхёна. Не то чтобы он сильно против; он бы мог лежать здесь вечно, ощущая солнце на лице и дыхание Чонгука под собой. — Видишь то, что тебе нравится? — спрашивает он, щурясь Чонгуку от яркого и слепящего солнца. Чонгук опускает телефон, немного смущённый. Он лежит, сложа руку под голову, локоть торчит из драной джинсовой куртки, которую его убедил купить Тэхён на прошлой неделе. Ему идёт. — Возможно, — дразнит он. — Грубо, — возражает Тэхён, тыкая его в бок. — Но ничего страшного, я знаю, что ты меня любишь. Чонгук замирает под ним, и Тэхён в панике осознаёт, что он только что сказал. Где-то на фоне Чимин буквально показывает пальцем и хохочет над Сокджином, но это всё как белый шум вокруг них. — Чёрт, прости, — быстро говорит он, виновато глядя на Чонгука. — Я не имел в виду- — Всё хорошо, — перебивает его Чонгук со странным выражением на лице. Он приподнимается на локте, чуть возвышаясь над Тэхёном. — Я… я это и имею в виду. Правда. Тэхён округляет глаза, вникая в смысл его слов. — Я тоже, — выдыхает он, чувствуя, как будто они только вдвоём на всём свете. Тревога на лице Чонгука уступает место улыбке, и Тэхён не может поверить, как далеко они зашли, начиная с взгляда в толпе бара, заканчивая влюблёнными улыбками и головокружительными неловкими романтическими отношениями. Солнце у них в глазах, смех вокруг них, любовь в их сердцах. У них выходит что-то около минутки побыть в своём собственном пузыре счастья, прежде чем Хосок тянет Чонгука вверх за подмышки, утаскивая его на танцевальный баттл с ним и Чимином. Сокджин валится на покрывало рядом с Намджуном, а Тэхён перекатывается на живот, наблюдая и наслаждаясь тем, как взгляд Чонгука то и дело останавливается на нём, даже когда он танцует. — Чего это ты так сильно улыбаешься? — спрашивает Намджун, оглядывая Тэхёна так же с улыбкой. Типичный Намджун, всегда присматривает за всеми. Тэхён пожимает плечами, оглядывая лужайку солнечного парка, своих веселящихся друзей, Чонгука, который подмигивает ему, исполняя какой-то сложный поворот. Его сердце переполнено в этот момент. — Просто счастлив, я думаю, — говорит Тэхён, подмигивая Чонгуку в ответ. Просто влюблён. *** >пробегусь за кофе, хочешь встретиться?< Чонгук шлёт смс однажды в среду днём, вставая из-за стола, чтобы размять ноги. Он уже достаточно долго пялился в экран своего компьютера, так что цифры стали сливаться, а это всегда знак того, что пора сделать перерыв. >сейчас?< >да< >не могу, прости, детка, работа сумасшедшая< Чонгук хмурится, однако складывает телефон в карман и всё же собирается, думая, может, он возьмёт что-нибудь для Тэхёна и заскочит к нему в офис в качестве сюрприза. Они переписываются, пока он идёт в кофейню, стоит в очереди, Тэхён рассказывает о последних махинациях в агентстве и спрашивает, как идут дела. Вот почему он не обращает внимание, когда открывает дверь кофейни, печатая ответ одной рукой, а другой удерживая два стакана кофе. Он натыкается прямо на кого-то, кто пытается войти в кофейню, в стаканах опасно плещется, хотя ему удаётся их удержать. — Чёрт, извиняюсь, — бормочет он, виновато поднимая взгляд и глядя прямо в очень знакомые глаза. — Боже, смотри, куда идёшь, — нахально говорит Тэхён, отступая назад. — Это реально дорогие ботинки. Они оба смотрят вниз, на его драные конверсы, которые у него уже по крайней мере лет пять, и Чонгук хмыкает. — Если ты мне позволишь, я куплю тебе новые, — говорит он, и Тэхён закатывает глаза. На нём сегодня комбинезон и бейсболка задом наперёд — одно из преимуществ работы в дизайнерском агентстве. — Что ты здесь делаешь? — Хотел сделать тебе сюрприз, — отвечает он, опираясь на стеклянную витрину кофейни. — Почему у тебя два кофе? Так устал? — Я собирался сделать сюрприз тебе, — отвечает Чонгук, протягивая один стакан (карамельный латте со льдом, экстра порция сливок). Тэхён берёт, приятно удивлённый. — Ты действительно чертовски милый, ты знаешь об этом? Чонгук пожимает плечами, немного горделиво. Он на самом деле начинает привыкать ко всем этим романтическим штучкам. — Я стараюсь. — Ну, я полагаю, роли официально поменялись, — замечает Тэхён, отхлёбывая из своего стакана и выпуская удовлетворённое «ах». — Теперь ты налетаешь на меня. — Хорошо, это было фактически первый раз, — говорит Чонгук в защиту. — Ты столько раз так делал в самом начале. — Да, и ты каждый раз вёл себя как мудак, — подкалывает Тэхён, но не со злости. Чонгук дуется. — Один раз я тебя поймал. — Поймал, — признаёт Тэхён, поправляя кепку. — Это было горячо. — Тот поцелуй был горячим, — добавляет Чонгук, вспоминая тот вечер, то чувство, как будто всё его тело пробудилось. — Мм, — ухмыляясь, соглашается Тэхён. — Видишь, как хорошо получилось, что я продолжал налетать на тебя. — Это лучшее, что случилось, — говорит Чонгук, и Тэхён ласково улыбается ему, приближаясь и оставляя невинный поцелуй на его губах. Говорят, невозможно получить второй шанс, чтобы произвести первое впечатление, но иногда судьба делает одолжение и даёт кого-то, кто хочет взглянуть ещё раз. Тот, кто не отойдёт с твоей дорожки, кто преградит путь, пока ты не поймёшь, что тебе не нужно обходить его, — тебе нужно взять его с собой. Конец.