Две и четверо

В какой момент вечер перестал быть томным и превратился в форменный пиздец?

***

Линдеманн позвонил Рике утром, сказал, что разжился неплохим винцом и приглашает к себе всю Die Firma полным составом: "Посидим, выпьем, за жизнь поболтаем, отметим, так сказать, начало осени". Группа приняла идею на ура — за прошедшую неделю все как-то особенно подзаеблись, а приятная компания Тилля, свежего деревенского воздуха и алкоголя обещала гарантированный расслабон душе и телу. Правда, Трёгер* было соскочил, но потом пообещал подъехать ближе к ночи. Уж лучше бы не приезжал. Культурные посиделки при свечах бесславно пали жертвой длинного трёчева языка в совокупности с его же неспособностью сказать "нет" (ну или незаметно съебаться). И панков. Как выяснилось позже, на вокзальной площади Трёч случайно пересёкся с давними знакомцами и проболтался, куда и зачем едет. Те немедленно возжелали сесть ему на хвоста. Франк был не в восторге от открывшейся перспективы делиться винишком, но отбиться от настырных любителей деревенской идиллии не смог. Весь ужас сложившейся ситуации открылся Трёгеру потом — выяснилось, что у вокзала его знакомые околачивались не просто так, а в ожидании своих подружек, которых всенепременнейше нужно взять с собой, чем больше народу, тем веселее, ты же не хочешь обидеть девушек, правда, Трёч? Дотопав от бад-клайненской станции до Хоэн-Фихельна, шайка-лейка решила, что не мешало бы завалиться в местный бар, дабы маленько отдохнуть и бахнуть чего-нибудь для разгона. В баре, как впрочем и во всём Хоэн-Фихельне ошивалось необычайно много для такого небольшого местечка народу — только что здесь отгремел нехилый рок-фестиваль и музыканты вместе с поклонниками отрывались вовсю. В том числе и хедлайнеры фестиваля — хорошо известная всем гэдээровским неформалам панк-рок-группа Feeling B. Гуляли панки широко, с размахом. Франка, шапочно знакомого с Алёшей, вместе с приятелями засосало в водоворот гостеприимства филингов, в результате к хибаре Тилля выдвинулись все вместе: панки с кучкой самых преданных фанов, Трёч сотоварищи и немеряное количество шнапса. Когда тёплая компания, под приятную музыку и скудную закусь неспешно потягивающая винцо, услышала снаружи нарастающий гвалт, все решили, что это гуляют аборигены, перебравшие на фестивале и к ним — то бишь тёплой компании — сие отношения не имеет. Ага, щас. Пиздец подкрался с шумом, гамом, бесцеремонно ввалился в дом Линдеманна и заполнил его так, что яблоку негде стало упасть.

***

Рике сумрачно наблюдала за нашествием гуннов на их маленький тихий Рим, пока дотлевший до самого фильтра окурок не обжёг ей пальцы. Девушка чертыхнулась, затолкала его в пепельницу на стоящем рядом с её креслом столике и закурила новую сигарету. — Что ж, такая хрень случилась не в первый раз и стопроцентно не в последний, — философски вздохнул Тилль. Он только что уступил свой табурет одному из непрошеных гостей, а сам умостился прямо на полу между стеной и ришиным креслом. — О, это что, Feeling B? Риш присмотрелась. И верно. В дом не спеша входил мужчина средних лет с помятым лицом и залысинами — Алёша Ромпе, фронтмен и основатель группы. За ним тянулось нечто длинное, носатое, похожее на недокормленного Снусмумрика в очках — клавишник, как бишь его зовут? Кристоф? Кристиан? Следом — басист вроде бы, его имени Круспе не помнила даже приблизительно. А за ним... — Здарова, ушлёпки! - на весь дом жизнерадостно проорала от порога субтильная девица с выбеленными лохмами, приветственно вскидывая руки. В каждой — по бутылке с чем-то явно горючим.— Падайте нам в ножки — мы принесли вам шнапс! Гитаристка филингов — Паула. Рике не раз доводилось видеть выступления Feeling B, и она знала, что их миниатюрная гитаристка лабает атомно. Более того, когда у Риш появлялись мысли о создании собственной группы (а случалось это часто), она думала, что неплохо было бы переманить Паулу к себе. Но в этот самый момент Круспе твёрдо решила — такой ебанько в её группе не будет никогда, ни под каким предлогом, даже под угрозой медленной и мучительной смерти. Nein!

***

Эту фифу Паула заметила сразу. Да и поди не заметь такую! У фифы была странная, но очень клёвая причёска из скрученных жгутиками волос, роскошные плечи, идеальные ноги в крышесносном мини и надменно-презрительная гримаска на красивом, смутно знакомом Пауле лице. Фифа восседала в единственном на весь дом кресле и шикарно покуривала. Вообще-то Ландерс всегда считала, что люди с сигаретой выглядят глупо, будто младенцы-переростки с соской (вот косячок — совсем другое дело, смотрится круто, правда-правда!) Но эта дамочка обращалась с никотиновой палочкой так элегантно и чувственно, будто не курила её, а сексом с ней занималась. Вокруг курящей дамы уже вовсю клубились мужики, пытаясь привлечь её внимание, но безуспешно. Фифа продолжала невозмутимо сношать, ой, то есть смолить сигарету, наклоняясь время от времени куда-то между стеной и креслом. Паулу этот момент заинтересовал, она сделала шаг вперёд — подобраться поближе и глянуть, что там прячется в тени за подлокотником, но тут напоролась на взгляд сигаретной дамочки. Тёплый и доброжелательный, как топор, он отбивал всякую охоту приближаться к дамочке и вступать с ней в какой-либо контакт. "Да ну нафиг! — пронеслось в голове Ландерс. — С такой общаться — лучше сразу говна наесться." Тут в другом углу дома что-то грохнуло и Паула, любопытная как кошка, сейчас же устремилась туда, моментально выбросив фифу из головы.

***

— Тебе будет сильно не хватать этого столика? — саркастично осведомилась Риш у Тилля. — Прям не знаю, как и жить-то дальше, — в тон ей ответил Линдеманн и опрокинул в себя остатки вина из своего стакана. — Дай сигу, мои закончились. — Как ты вообще всё это терпишь? — не унималась Круспе, протягивая здоровяку пачку. — Постоянно к тебе заваливаются толпы людей, которых ты в лучшем случае знаешь только в лицо, они тут гудят целыми днями, сжирают весь твой хавчик, ломают твои вещи... Тилль глубоко затянулся и пожал плечами. — Людям нужно иногда отдохнуть, оторваться, выпустить пар. Если им нравится делать это у меня дома — пожалуйста. А вещи — ну, это всего лишь вещи. — Ох и тяжело тебе придётся в жизни, христосик ты наш, — фыркнула Рике, прикуривая очередную сигарету. — Поживём — увидим, — привычно ушёл от конфликта Тилль. — Вот именно! — привычно оставила последнее слово за собой Рике.

***

Если бы Паула была мужчиной, она сказала бы, что выпивка подошла к концу. Но шутка про конец за отсутствием оного не канала, поэтому Паула просто громогласно заявила, что желает сделать пи-пи, осведомилась, где здесь ближайшие кустики и под оглушительный хохот начала пробираться на выход. Алкогольные пары туманили мозг, и окружающую действительность Ландерс воспринимала какими-то урывками. Вот Флаке хладнокровно и методично наливается шнапсом прямо из горла. Вот в хламину бухой Алёша домогается какого-то мужика, завтра стопудово будет фингалом на пол-лица щеголять. Вот здоровенный детина с грустными глазами играючи разнимает завязавшуюся было драку... Вывалившись из дома, Паула ощутила на лице дуновение прохладного ветерка. В голове сразу приятно прояснилось. Пару минут девушка просто стояла, пошатываясь на нетвёрдых ногах и бездумно пялясь в ночное небо, густо присыпанное веснушками звёзд, но в конце концов мочевой пузырь напомнил о себе и она направила стопы к вожделенным кустикам. Кустики оказались зарослями камыша и Паула вляпалась сперва в жидкую грязь, а затем — по инерции — в воду. Только сейчас она вспомнила, что дом вообще-то стоит на берегу озера. Поминая это озеро тихим незлым словом и хлюпая в момент протёкшими ботинками, Ландерс вернулась во двор дома. Там толклось достаточно много народа, так что на поиски действительно уединённого местечка пришлось потратить некоторое время, но наконец ей удалось обрести долгожданное облегчение. — Ааааах, лучше, чем ебаться... — блаженно выдохнула Паула, застёгивая штаны. Вот только нирвана длилась недолго. Осень только-только вступила в свои права, однако ночи были уже ощутимо холодные, так что промокшие во время недавнего "заплыва" ноги мгновенно заледенели. В носу противно засвербело. Чёрт, не хватало сейчас простыть! Немного поразмыслив, Ландерс запустила руку в карман штанов, выудила оттуда изрядно помятый косячок и нерешительно разгладила его тонкими пальцами. Паула прекрасно знала, как на неё действует сочетание травки и выпивки — полный срыв башни сразу и гарантированные провалы в памяти наутро. Однако слечь с простудой пипец как не хотелось. — Только здоровья для... — пробормотала себе под нос девушка и твёрдым шагом направилась к кучке парней, окруживших стоящий во дворе трабант и, по всей видимости, оживлённо его обсуждающих. — Эй, мальчики! Огня не найдётся?

***

— Да брось, Риш, тебе же нравятся шумные вечеринки, — увещевал Тилль подругу, видя что та чем дальше, тем больше наливается раздражением. — Нравятся! Запланированные! — огрызнулась Круспе, злобно раздушив окурок в уже практически полной пепельнице. — А вот это вот, — она драматическим жестом показала на творящееся вокруг безобразие, — не вечеринка, а херь полная и я здесь оставаться больше не намерена! — Ну так ложись в спальне, — с готовностью предложил Тилль. — Благодарю покорно! Она у тебя не закрывается, а я не хочу, чтобы туда вломился какой-нибудь козёл и решил, что я разлеглась на кровати в томном ожидании его потной пьяной тушки. — Только не говори, что собралась топать пёхом до Берлина! — пошутил Линдеманн. Рике молча встала и направилась к выходу. Здоровяк еле успел её перехватить. — Не пори горячку, — одной ручищей Тилль обхватил Рике за талию и прижал к себе, а второй мягко, успокаивающе погладил по щеке. — Подожди минуту во дворе. Я сейчас возьму ключи от траби и отвезу тебя в Хоэн-Фихельн, переночуешь у моих знакомых. Лады? Рике со вздохом уткнулась носом в тёплое плечо друга, обтянутое колючей вязкой свитера. — Ты хотел сказать — переночуем? — Извини, но я вернусь сюда. Не могу оставить дом без присмотра. Вдруг эта орава пьяных охламонов его сожжёт? — по интонации Риш поняла, что Тилль улыбается. — Что ж, — она вывернулась из захвата Линдеманна, поправила волосы. — Всё когда-нибудь бывает в первый раз... — Ты о чём? — не понял тот. Круспе приподнялась на цыпочки, прижалась к мужчине всем телом и приблизила губы к его уху. — О сексе в траби.

***

А во дворе было весело. Все, кто там были, собрались вокруг мелкой гитаристки филингов. Она восседала на плечах одного из парней, размахивала руками, в которых была зажата початая бутылка шнапса и тлеющий окурок и толкала вдохновенную речь. — ...и восславим же огненную воду, тепло и веселье дарующую, а тако же ганджубас, на мультики и ржач великий пробивающий! — во весь голос распрягалась Паула; "адепты" поддерживали её одобрительными восклицаниями и смехом. — И да вознесём же к небу благодарственный клич, охренетительной радости преисполненный! АЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! — АЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!!! - подхватили все и пустились в какой-то дикий пляс племени тумба-юмба. — АЫЫЫ!!! — Ну бля! Точно ебанько! - фыркнула Риш, чувствуя, как её против воли начинает распирать смех. Из дома выскочил слегка запыхавшийся Тилль, ухватил Рике за руку и, не обращая внимания на поганские пляски во дворе своего дома, повлёк к автомобилю. To be continued. *Франк Трёгер (Трёч) основатель Die Firma