7 часть
12 августа 2019 г., 22:01
— Когда это случилось? — Криатос всё ещё отказывался принимать всю серьёзность ситуации.
— Несколько часов назад.
— Значит, до Москвы он добраться ещё не успел. — Дэмис потянулся к телефону.
— Бесполезно, — правильно истолковав жест, отозвался Вик, — Роман «вне зоны». И нет: Громова содержали не в Нижневартовске, его после проведения всей следственных действий сразу перевезли в столицу — слишком серьёзный процесс, хотя и закрытый.
— Но всё равно, он не мог… так быстро… и вообще, причём здесь Рома?
Троицкий, опустившись на диван, закурил сигарету.
— Наша контора накрыла всю верхушку, но у Громова остались старые связи, не имеющие отношения к «золотому» бизнесу, они и помогли. Старик жаждет мести. Гром видит во мне главную причину своего краха, похоже, он решил, что терять больше нечего — ему светит пожизненное. Ты же понимаешь, что достать меня проще всего через человека, которого я уже спас однажды, логично предположить, что я сделаю это ещё раз.
— А ты сделаешь?
Вик посмотрел на Дэмиса сочувственным взглядом.
— Что, мозги совсем отключились? Ладно, я понимаю… Конечно, я сделаю ВСЁ, но сейчас придётся просто сидеть и ждать, Лисовский ему не нужен. Громову нужен — я.
***
Лис наконец очнулся в каком-то абсолютно тёмном помещении, скорее всего в погребе: приглушенные голоса доносились сверху. В машине, куда его запихнули, к лицу сразу прижали пахучую тряпку, и он отключился. Через некоторое время голоса стали более отчётливыми: — Ден, проверь его, а то ещё загнётся, Гром тогда нам бошки открутит. Сверху открылся люк, но возникшее пятно света сразу закрыл чей-то массивный силуэт, резкий свет от фонарика ударил по глазам, Ромка зажмурился. Чёрный силуэт хмыкнул: — Жив, педрило. — И, обратившись к пленнику, предупредил: — Сиди тихо, будешь орать — свяжу и кляп в пасть вставлю. Затем что-то кинул в сторону Лиса и захлопнул крышку. Рома нащупал предмет оставленный бандитом, это оказалась пластиковая бутылка с водой. С усилием отвернув крышку, он жадно напился, мысли стали проясняться: «Гром — эту кличку он уже слышал. Где?». Наконец всё встало на места. Его похитил авторитет из Нижневартовска по странной причине оказавшийся на свободе, да ещё и в Москве. Но зачем…?***
Троицкий продолжал размышлять: дорожные камеры засекли захват Лисовского, напавшие были в темных очках, конечно, их уже пробивали по базе, но это было маловажно — и так ясно, кто за всем стоит. Джип обнаружился в нескольких кварталах от места захвата в глухом жилом дворе, естественно, пустой, без отпечатков пальцев. Свидетелей, видевших, куда исчезли пассажиры, предсказуемо не обнаружилось. Сама машина была взята на прокат по поддельному паспорту. Конечно, ребята уже проверяли все квартиры ближайшего дома, в которых могли укрыться преступники. Но майор понимал, что это бесполезно — Громов не дурак, и его люди, скорее всего, уже далеко, скрылись на заранее приготовленной запасной тачке. Лейтенанта — сотрудника СИЗО, который помог совершить побег, взяли на ЖД вокзале. Придурок, пытавшийся свинтить из города, сейчас давал показания, но ничего конкретного, конечно же, не знал — ему просто заплатили, переведя деньги на карту через интернет. Все нити терялись… Троицкий старался сосредоточиться на мелочах: вспомнить все совместные поездки в Москву, во время которых авторитет навещал старых знакомых. Именно среди них, скорее всего, и были те, кто участвовал в похищении. Не надо было ему связываться с Романом пока дело было не закрыто — любой, оказавшийся слишком близко, оказывался под ударом. Хотя Вик понимал, что даже если бы этих отношений не случилось, Громов всё равно похитил бы Лисовского. Узнать что-либо о самом майоре он бы не смог — не тот уровень, он и имени настоящего его не знал. И Роман был той единственной ниточкой, за которую слетевший с катушек авторитет решил дернуть, надеясь на свою почти звериную интуицию. Ну что ж, интуиция у старика была и впрямь-таки «звериная» — не ошибся. «Думай, Вик, думай!» В памяти всплыл некий Хворостовский — «Хворост», земляк Громова, отбывавший с ним второй срок в одной колонии. Впоследствии он перебрался в Москву и промышлял мелким мошенничеством, в местах заключения они больше не пересекались, но связь поддерживали. Будучи в столице авторитет обязательно навещал старого кореша, хотя их общение старался хранить в тайне даже от «Владюши». Тогда такое поведение очень заинтересовало внедрённого агента, было похоже на то, что старый волчара оставлял себе пути отхода на всякий случай. И, похоже, эти «пути» пригодились. Помимо прочей недвижимости во владении Хвороста был небольшой охотничий домик в Подмосковье, «Влад Полуянов» в нём никогда не был, но место нахождения было выяснить не сложно… Криатос за всё время пребывания рядом с Троицким превратился в мрачную молчаливую тень: он готовил кофе, не задавал вопросов и вообще делал всё, чтобы не мешать майору. Сейчас Дэмис ничем не мог помочь, а вот помешать — запросто. Вик был ему благодарен за немую поддержку. Он совершал звонки со второго «служебного» телефона, давал задания. Один раз приехал странный человек, отдал большую спортивную сумку и молча исчез. Вик автоматически жевал подсунутые Дэмом бутерброды и ждал… Звонок раздался на следующий день, полоснув ножом по натянутым нервам. Троицкий выдохнул под напряженным взглядом застывшего как статуя Дэмиса и ответил: — Слушаю. В трубке раздался знакомый елейный голос: — Рад слышать тебя, Владюша. Ох, прости, это я по привычке. Ты ведь теперь Виктор — целый майор ФСБ. Да, твой щенок мне всё рассказал… — Чего ты хочешь? — Тебя, конечно, ох, прости! Думаю, ты в связи со своими наклонностями можешь неправильно меня понять, — голос в трубке вдруг резко изменился, став сухим: — слушай меня внимательно, майор: у тебя есть сутки, чтобы обеспечить мне беспрепятственный вылет за границу… ну, документы и всё такое. Иначе вначале получишь по почте яйца своего педика, тем более, что они ему явно ни к чему. Попытаешься меня вычислить, я его вообще на ленты порежу. Получишь своего недоноска только, когда я буду далеко. Всё, до связи. — Сутки это нереально… — на том конце уже прервали звонок. Дэмис продолжал стоять каменным изваянием. Троицкий сразу сделал звонок, и ему тут же сообщили, что сигнал аппарата, с которого ему только что звонили, пропал из сети, но оперативная группа уже выехала. Вик вздохнул — это напрасно, Гром, видимо, уже выкинул сим карту и скрылся в неизвестном направлении. Надежда на то, что авторитет, обуреваемый жаждой мести, просто захочет его обменять, чтобы убить, растаяла. Роман по-прежнему останется у него, это связывало руки бойцам спецгруппы, потому что в заложниках оказался «гражданский», и менять его на майора хитрый старый хрен не собирался. Естественно, никто не позволит ему пересечь границу. А значит, Вик просто обязан вычислить место, где держали Лисовского в ближайшие сутки и сделать всё сам… — Когда всё закончится, я разобью тебе морду, — раздался из угла безэмоциональный голос Криатоса. Виктор повернулся, и устало согласился: — Разобьёшь, конечно разобьёшь… Только сейчас будь таким же спокойным, хотя бы внешне. Я вообще не ожидал, что с твоим взрывным характером, ты можешь быть таким. — Просто, ситуация теперь — совсем «край», хуже чем в Нижневартовске. И мне теперь по-настоящему есть ЧТО терять. И это «ЧТО» наконец настоящее, не придуманное… Я наконец-то, на середине четвёртого десятка понял, что значит быть счастливым. Пусть и в абсолютном «неформате». И если какой-то урод вдруг захотел меня этого счастья лишить, то я готов перегрызть ему глотку, ты мне его главное найди. Мешать не буду. — Найду, но тебя не подпущу, мне, видишь ли, тоже есть «ЧТО» терять. И вы двое мне нужны живыми и невредимыми, у меня большие планы на будущее. — Троицкий тепло улыбнулся и твёрдо сказал: — Всё будет хорошо. В это самое «хорошо» хотелось верить до зубовного скрежета, но пока итог был неясен. К тому же нужно было во что бы то ни стало оставить Дэмиса дома. Это было пока сложнее всего — мужчина в квартире следовал за ним тенью. Легко предположить, что и за её пределами он не собирался отставать. — Послушай, Дэм… — осторожно начал Троицкий. — Если ты о том, что тебе нужно уехать, а я должен оставаться дома, то я не возражаю. Виктор почувствовал, как собственные брови ползут вверх, а челюсть стремится в противоположном направлении. — Что, вот так просто без возражений и ультиматумов останешься дома? — Да, я не спецагент и, находясь рядом, буду, скорее всего, мешать. Так что езжай спокойно и по возможности держи меня в курсе событий. Вик был, мягко говоря, удивлён, но разбираться со странным поведением любовника было некогда. Он просто его обнял, чмокнув в скулу, быстро оделся и уехал. Дэмис тут же схватил трубку. — Ну, всё в порядке? Николаев по ту сторону хмыкнул: — Да, более чем. Маячок на тачку я установил, но по-прежнему считаю, что разумнее оставить это дело спецам. — А ты кто? — Дэмис, я давно в отставке. И при неблагоприятном раскладе мы можем друг другу просто помешать. — Слушай, Гриша, я не собираюсь никому мешать. Но и сидеть сложа руки тоже не могу. Так что не разглагольствуй, забери меня уже, мы просто проследим и в случае необходимости вмешаемся. В трубке опять фыркнули: — В случае необходимости вмешаюсь я. А ты будешь следовать моим указаниям без возражений, иначе я поеду один. — Договорились.***
Троицкий ехал уже третий час, навигатор показывал, что дачный сот «Дубрава» был недалеко, а чуть далее, в трёх километрах в лесном массиве, находился «тайный» домик Хвороста. Романа могли спрятать только в нём, теперь майор в этом не сомневался. Рядом с сотом в котором у кореша Грома тоже имелось жилище, была река, и Хворостовский, имея в распоряжении старенькую моторную лодку, два дня назад зачем-то приобрёл к ней навороченный дорогой движок. Мотор был японский и в совокупности с его «корытом» был, как говорится, «не пришей кобыле хвост». Да и вообще в последнее время он сделал ещё много «странных» покупок, обо всём этом ему сообщили верные ребята из отдела аналитики. Троицкий хмыкнул: приятно иметь дела со «старой гвардией» — все-таки это давало определённые преимущества, как бы не были хитры старые уголовники, но вот Хворосту даже в голову не пришло расплачиваться в магазинах наличными, а не картой. Из-за этой «оплошности» компьютерщики из конторы, легко вычисли его действия.***
Лис, лёжа после очередного «общения» на сыром, холодном земляном полу связанный с грязной тряпкой во рту, пытался собрать себя в кучу и попытаться перестать выть от боли. Сломанные пальцы, пока только на левой руке, нестерпимо ныли, судя по настрою «главного», на этом его гоблины останавливаться не собирались. Чёрт! Каким бы ни был выносливым Лисовский, но очередного «разговора» он мог и не пережить, сосуды в голове готовы были лопнуть от перенесённой боли, причиной которой был ранее несколько раз «приложенный» к нему шокер, боль от сломанных пальцев дурманила сознание лишь отголоском. Лис никогда не был суперкрутым мужиком, он умел терпеть, но в рамках. И, да, отчасти восхищение им Троицким объяснялось тем, что он, в отличии от них с Дэмисом был другим… Если бы сейчас Вик возник перед ним и начал убеждать, что лучший зимний отдых — это валяться где-нибудь на пляже с белым песочком, а не морозить жопу на лыжном курорте Куршавеля, то он без возражений отправился бы хоть на тропический необитаемый остров, лишь бы втроём, лишь бы всё было как раньше — без боли и страха. Но, увы, сейчас под пылающей щекой ощущался только гнилостный холод ямы (?), куда его свалили, как безвольную тушу полуживого животного. Роман отчасти понимал немотивированную жестокость возрастного мужика, которого называли Гром. Тот выспрашивал всё о своей бывшей «правой руке» — Владе Полуянове и, конечно, будучи не в силах достать самого «предателя», вымещал зло на Лисе. Роман знал не много: Вик почти никогда не говорил о работе — ни о том, что приходилось делать в прошлом, ни, соответственно, о настоящем…***
Троицкий тормознулся за полкилометра от посёлка. Спецгруппа была уже наготове и в случае сигнала была бы на месте через тридцать минут. Но для начала следовало удостовериться в полной верности своих предположений. Датчик на личном сканере как будто мигал сильнее, но задумываться не было времени — возможно, это свои установили дополнительный маячок, для верности. Виктор вышел из машины и прислушался. Вокруг не было ни души. Уже пахло весной, хотя предрассветное утро было по-зимнему мрачным. Виктор проверил экипировку ещё раз, всё было на месте — оружейная сбруя привычно перетягивала мышцы, даря ощущение надёжности. Если бы можно было сейчас передать хоть каплю этой надёжности Ромке. Парень совсем не предназначен для таких испытаний, ему должна быть уготована другая жизнь, а вот, поди ж ты, но волей неволей, отчасти благодаря ему — Виктору, он попадает в переделки уже второй раз. Если отбросить опасность ситуации, то можно было бы предположить, что подобные приключения только на пользу молодому мужчине, так сказать, закалка стали — огнём… Троицкий горько ухмыльнулся собственному въевшемуся в подкорку цинизму: да нахуй такую закалку! Лучше бы этот мальчик с лучезарной улыбкой вообще никогда не знал всего этого дерьма, а злодеев видел только по телевизору и в компьютерных играх… Реальность была другой, Вик сжал кулаки и двинулся в заданном навигатором направлении. Через пару часов среди деревьев показалось деревянное строение — домик, не обнесённый забором. В бинокль хорошо просматривалось резное крыльцо, на котором курил детина, прислонив автомат к низким перильцам. — С обратной стороны ещё двое, — одновременно с тихим шёпотом на плечо легла тяжелая рука. Троицкий, задержав дыхание, медленно повернул голову. За спиной стоял Николаев — начальник службы безопасности Криатоса. — Блять. — с чувством, но также тихо произнёс Вик, — Это «придурок» тоже здесь? — Какого из двух ты имеешь в виду? Язвительность в сочетании с ироничным выражением лица заставила слегка улыбнуться. — Старшего. — Дэмис в машине. В километре отсюда. Он, конечно, придурок, но не идиот. Так что можешь не переживать — там он и останется. Я, когда понял, в каком направлении ты движешься, выбрал более короткий путь — бывал в этих местах. Объясни: ты настолько не доверяешь своим спецам, что так и не вызвал спецгруппу? — Я не доверяю Громову, слишком хорошо его знаю — при открытом штурме он не сдастся, если вообще будет на месте. А так — бойцов у него не много, не больше пяти. Ну ещё Хворост, но тот здесь не появится. Группу я, конечно, вызову, но только когда Лисовский будет в безопасности. — Ты не думаешь, что твой Громов на это и рассчитывает? — Уверен, что так оно и есть. Это ясно, как и то, что самого Ромы в доме уже нет. — Тогда на что ты рассчитываешь? — матерый чекист всё же не удержал маску невозмутимости, и в его глазах промелькнуло беспокойство. — Ну, прежде всего — Гром не рассчитывает, что я вычислю его так быстро. Он думает, что я появлюсь через несколько часов, начну по одному убирать его бойцов, проникну в дом. А там, на столе телефон, на который он и перезвонит и скажет, где оставить документы. — Гм… Зачем так сложно? — Видишь ли, Громов хоть и думает, будто достаточно хорошо меня знает, но до конца не может быть уверен, что у меня не сдадут нервы, или еще что-либо не изменится, и я не приду вместе со спецами. Вот только старый хрен не учитывает того, что я, находясь рядом в течение пяти лет, не просто жил по воровским законам и передавал информацию, а ещё и скрупулезно изучал его характер, привычки и образ мыслей. Так, что теперь почти со стопроцентной уверенностью могу просчитать каждый его шаг. Громов умён, но тщеславен — я так и остался для него «Владюшей» — зелёным, с высоты его возраста, юнцом. Так что старик меня по большому счёту не интересует, им пусть занимаются ребята из конторы. Мне нужны бойцы, находящиеся в доме. — Да, — хмыкнул Николаев, — достойные кадры выросли со времени моей отставки… — А то. — Троицкий почти задорно подмигнул, — Так что не мешай. Моё оружие заряжено транквилизаторами. Убивать кого-то из охраняющих дом нельзя. Они все нужны мне живыми. Кто-то из них должен знать, куда перепрятали Ромку — это, скорее всего, яма-схрон, возможно, расположенный неподалёку, но найти его, не зная место расположения, будет почти нереально. Только вот эти отморозки при любом допросе ничего не скажут, даже если моё начальство согласится прикрыть глаза на физическое воздействие на «задержанных». Я их хоть до полусмерти изобью, а правды не услышу. Зато есть другой способ, он незаконный, но эффективный. Вот поэтому я не могу втягивать в это коллег. —.? — Гриша вопросительно поднял брови. — «Сыворотка правды». — Я даже не буду спрашивать, ГДЕ ты её достал, насколько мне известно, «лекарство» запрещено на международном уровне. — Вот и не спрашивай, — ухмыльнулся Троицкий, — Все нарушают закон, вопрос только в том, зачем. Так что пока Гром должен думать, что всё идёт по его плану. После «допроса» — вызову группу. Думаю, твоя помощь будет не лишней. В доме оказалось шесть человек. Двоих вырубил Николаев голыми руками, остальные выползли сами, озадачившись долгим отсутствием своих подельников, и попали в прицел спецоружия, рассчитанного на животных. Троицкий бы с удовольствием расстрелял их разрывными пулями, но эти «животные» были нужны живыми. Гриша без вопросов вязал тела и сваливал в кучу. Теперь оставалось только разобраться, кто «транспортировал» Романа в другое место, а, следовательно, знал его место расположения. Ампула с сывороткой была одна, и ошибиться никак нельзя. Понятно, что никто из тех, кто знает, не скажет расположение ямы. Но вот КТО конкретно знает, это предстоит выяснить. Четверо человек, находящиеся под действием лекарств должны были очнуться через полчаса, а вот те, кого выключил Гриша старым «добрым» методом — удар по затылку, уже начали приходить в себя. И вот тут действительно пригодился немалый опыт Николаева, во время службы расколовшего не один десяток хитровыебанных подонков. Гриша, прикинувшись простачком, закурил, подмигнув Троицкому, громко и недовольно заговорил: — Вот ума не приложу, зачем мы их вообще в живых оставили? Этот, — он неопределённо кивнул в сторону «кучи» тел, — уже всё равно раскололся. Приказ был в случае необходимости живых не брать. Предлагаю «положить их потихой», пока опергруппа не подоспела, и погнали освобождать заложника. — Кто «этот»? — недоумённо вскинулся один из очнувшихся, на вид самый возрастной, — Они не могли ничего рассказать. — Это ещё почему? — Гриша небрежно сплюнул. — Потому что где «место» из них знаю только я. И хуй вы получите своего щенка! Виктор, бросив благодарный взгляд на Николаева, повернулся к говорившему и зловеще ухмыльнулся: — Ты, конечно, думаешь, что сейчас подъедут ребята в форме, погрузят вас в машину, затем поместят в камеру и начнут допрашивать по закону? А если я тебе прямо сейчас по пальцу отрубать начну? — Не имеешь права — я законы знаю. Расстрелять «при попытке к бегству» или ещё как это обставить — это ты сможешь. А вот за пытки тебя самого ОСБешники засадят, а я всё равно ничего не скажу. Не на того напал, начальник. — Мужик довольно ощерился, — ну что, рискнёшь собственной свободой? — Ух, ты грамотный, какой, — почти досадливо отозвался Троицкий и, обратившись к Грише, спросил: — Ну что, в сарай? Николаев тут же разрезал верёвку на ногах «грамотного» и, вздёрнув того за плечи, толкнул по направлению к строению. — Пошли, «юрист», пытать не будем, просто поговорим душевно. После действия «ампулы» отморозок без проволочек указал место на карте, куда лично вместе с Громом отвёз Романа. И в качестве «бонуса» ещё поведал, где сейчас находится Громов. В процессе «беседы» выяснилось, что он «авторитету» жизнью обязан и не предал бы его ни за что. После допроса Троицкий сделал ещё один укол, нейтрализующий действие «химии» и в течение пятнадцати минут полностью разрушающий её состав. Теперь ни одна экспертиза не определит, что было в крови. Затем, швырнув «предателя» на пол, деловито разрезал ему на заднице штаны и, кивнув Грише, объяснил: — Пусть теперь пацанам докажет, что раскололся не потому, что его «опустили». В тюрьме такая слава будущему «петушку» пригодится. — Злой, ты! — хохотнул Николаев. Матерящегося и сыплющего угрозами мужика свалили в погреб. Туда же отправили и остальных. После Виктор, наконец, вызвал спецгруппу, заодно сообщив им место нахождения Громова, а Гриша позвонил Дэмису, коротко объяснив находившемуся на грани срыва другу, куда подъезжать. Павел Васильевич Громов пил кофе с коньяком и наслаждался предвкушением мести. Он не был дураком и понимал, что при нынешнем раскладе «Владюша» будет действовать в обход своей конторы, чтобы не дай Бог парень не пострадал во время штурма. Для его коллег молодой человек — просто заложник, стопроцентно никто не подозревает о личных мотивах майора. Значит, просто придется подождать, пока его бывшая «правая рука» сыграет по его правилам. А затем насладиться триумфом. Гром всё продумал до мелочей и сейчас не сомневался в исходе дела. Не было сомнений в том, что «Владюша» уже почти вычислил место нахождения охотничьего домика, в котором он надеялся найти своего щенка и самого авторитета. А там его будет ожидать неожиданный сюрприз… Каково же было удивление старого волка, когда в его надёжное убежище, находящееся довольно далеко от этого «домика», ворвались ребята в масках и приставили к его голове автомат…***
Эпилог. Роман покидал медицинский центр с радостным чувством — сегодня ему, наконец, сняли гипс. Пальцы шевелились неохотно, но это временно, в течение месяца функциональность восстановится. На больничной парковке его ожидал Дэмис, в категоричной форме запретивший Лису весь месяц садиться самому за руль. Все попытки доказать, что Роман свободно может крутить баранку одной рукой, встречали молчаливый отпор. Он пытался жаловаться на тиранию Вику, но тот тупил, классически отговариваясь тем, что не хочет ссориться с «хозяином квартиры», а после перевозить шмотки обратно к себе. Сев в машину, Ромка продемонстрировал свободную от «панциря» кисть, и Дэмис, протянув руку, прижал его пальцы к своим губам. Лис фыркнул, высвобождаясь от хватки, и заявил: — Я хочу жрать! И делать это в ресторане — пользуясь ножом и вилкой, как на светском рауте. — Поехали, — улыбнулся Криатос, — Тем более, как раз в таком пафосном месте нас уже ждёт Вик. Место и, правда, оказалось пафосным: с каждой стороны тарелки лежало по пять приборов. — Ты издеваешься, да? — усаживаясь, обратился к довольно ухмыляющемуся Троицкому Лис. — Разве я могу? — Лицо выражало искреннее недоумение, вот только в глазах плясали чертенята. — Просто я замучился слушать твой жалобный скулёж, что тебе как маленькому режут мясо в тарелке. Вот делай теперь это самостоятельно, главное — приборы не перепутай. А то нам с Дэмисом будет за тебя стыдно. — Не можешь без своих идиотских шуточек? — Не могу, — посмеиваясь, согласился Вик. — И кстати у меня в запасе есть ещё одна «шутка». Через две недели мы летим в Куршавель. Надеюсь, к тому времени ты уже достаточно разработаешь кисть и сможешь крепко держать лыжные палки. Если же станешь лениться, то тебе придётся примерить на себя роль наблюдателя: будешь смотреть, как мы катаемся. Рома от души пнул наглеца под столом. — Не дождётесь! Задолбаетесь снег глотать у меня за спиной.
