Inevitability

      Тихое субботнее утро Чонгука ознаменовалось изнурительной тренировкой. Начались они почти неделю назад, на следующий день после приезда Клаудов в школу. Если честно, то он не совсем понимал как ему помогут физические нагрузки до потери пульса и однозначно неравный спарринг с Ником. Как выяснилось, этот шкафообразный рыжеволосый парень с вечно серьезным лицом не особый фанат задушевных разговоров. Обычно его хватает на приветственный кивок и пару коротких фраз-комментариев во время боя. Поэтому гриффиндорец уже привык вести монологи в присутствии старшего.       Запретный Лес на рассвете выглядит совсем не устрашающе, чего не скажешь о расстоянии, которое альфа пробегает по нему каждое утро. Навернув десятка два-три километров напару со своим «тренером» они остановились для небольшой передышки. — И всё-таки, как мне и моему волку могут помочь обычные пробежки и кровавые схватки с тобой? Какой в этом смысл? — Чон не первый раз задает подобный вопрос, но именно сегодня наставник с тяжким вздохом всё же решает посвятить его в суть своей уникальной образовательной программы (видать, гриффиндорец ему совсем надоел). — Наверняка ты заметил, что перестал как следует уставать при привычных тебе нагрузках и тратишь меньше времени на сон. У тебя очень много энергии. И если не дать ей выход, то ты можешь потерять контроль над собой и своим волком. Обычно только пробудившимся сложно найти внутренний баланс. Тебе повезло, что сейчас убывающая луна. У нас есть время поработать над твоим внутренним конфликтом. — Клауд умолк, разминая разогретые бегом мышцы и предпочёл не заметить недовольно сморщившегося волчонка (а для него он был именно волчонком: такой же незрелый, заносчивый и упертый). — Нет у меня никакого конфликта, — угрюмо бурчит младший, тоже начиная разминку. Его зверь насмешливо фыркнул на подобное заявление и альфа страдальчески скосил глаза. Пусть оба думают как хотят. — Ну конечно, а я выращиваю соплохвостых мантикрабов в своей ванной комнате. — Саркастично ответил он с невозмутимым выражением лица. — Только имей в виду, что ты не сможешь жить спокойно, пока не научишься действовать со своим зверем как одно целое. А для этого стоит хотя бы научиться его слушать. — Наставник не стал вдаваться в подробности о том, что с ним случиться при таком раскладе (так как считал, что пугать его пока не имеет смысла). — Мы с ним никогда не сможем быть одним целым, — холодно заявляет альфа, хрустя суставами. — Хотя бы потому, что стремимся к абсолютно разным вещам. Его интересует лишь коротышка, доставшийся мне в истинные. Я же жажду большего, чем якобы созданная лично для меня задница. — Спустя долгих пять секунд после самоуверенно произнесённой реплики, раздался короткий тихий шелестящий смешок, что совсем не вязался с образом его носителя. — Вы, волчата, такие забавные, — фыркает Ник. — Даже когда пытаетесь убедительно соврать. Все эмоции имеют свой запах, а ложь можно вычислить по частоте сердцебиения. Все эти дни от тебя буквально разило разочарованием и раздражением. Разберись в себе, прежде чем пытаться доказать что-то окружающим. Старший хлопает задумавшегося Чона по плечу и уже командным голосом произносит: — Принять исходное положение!       Дальше никто из них не разговаривал.

***

      С тренировки гриффиндорец выбрался едва живым. Сегодня Ник сломал ему в два раза больше костей, чем обычно. Хорошо, что у оборотней до неприличия ускоренная регенерация. Однако, сейчас далеко не это его волновало. Буквально через пару десятков минут его привычная, почти идеальная жизнь будет разрушена, а репутация будет лежать на два метра под землёй. Совсем скоро «Ежедневный Пророк» превратит одного из лучших третьекурсников Хогвартса в кровожадное социально опасное чудовище. Всё равно какими словами об этом скажут журналисты. Итог един: Гука и его семью смешают с грязью. Но больше всего обидно за Хосока и их глупую ссору. Чонгук настолько увлёкся жалостью к себе и ушёл в свои мысли, что даже не удосужился извиниться перед своим лучшим другом и объясниться.       В Большой зал альфа идёт как на казнь. Можно было попросить домовых эльфов принести еду в квартиру, но долго прятаться от других людей всё равно не выйдет. В понедельник всё равно придётся идти на занятия.       По слишком громким перешептываниям в воцарившейся тишине брюнет понял, что подоспел «вовремя». Альфа молча идёт за свой стол и приземляется на заранее освобождённое для него пространство. Почти каждый студент за столом гриффиндора замер и жадно вгрызся в него внимательным взглядом. Очевидно, они ждут от него какой-то комментарий по поводу шокирующих новостей. Гриффиндор — очень дружный и сплоченный факультет, но даже им требуется эдакий «якорь», за который они могут уцепиться, чтобы отстаивать честь товарища перед другими и оправдать его перед собой. Чон их ни в коем случае не винит, но и сказать им ничего убедительного тоже не может. Все мысли превратились в мешанину из непонятных звуков и ощущений, дискомфортом отдающих где-то под ложечкой (хотя он никогда бы не смог с уверенностью указать её точное местоположение). Его зверь в растерянности и не может понять: спасаться ему бегством или готовиться защищаться. Никто не знает, во что бы вылилась эта немая сцена, если бы не слишком шумно приземливший столовые приборы Хосок. — Может, уже хватит?! Прекратите пялиться и дайте ему спокойно поесть! — чересчур громко даже для себя крикнул аловолосый. Чонгук ощутил огромный прилив благодарности и усиливающееся чувство вины перед ним. Он должен был рассказать ему всё в первый же день. Почему он этого не сделал? Из-за того, что они поссорились? Или потому что он слишком погрузился в свои проблемы и распустил сопли? На посланный в свою сторону взгляд Хосок ответил стеной напускного равнодушия.       В конечном итоге альфе так и не удалось нормально позавтракать. Еда казалась абсолютно безвкусной, вставала поперёк горла и разве что наружу не просилась. Спустя несколько неудачных попыток затолкать в себя хотя бы пару ложек доселе любимой овсянки, он встал из-за стола и почти бегом прошмыгнул в коридор. Подальше от вспарывающих взглядов, едких перешептываний и невидимой таблички «Чудовище» на спине. Ощущение, как будто его поместили в чужое тело. И сейчас он будто проживает первый день не своей жизни с чужим статусом в обществе и чужими проблемами. Хотелось бы обвинить кого-то в этой вселенской несправедливости по отношению к нему, только вот претензию предъявить некому.       Видимо, это наказание за слишком идеальную жизнь, которую он не ценил в полной мере. У него была популярность в самом хорошем смысле этого слова, но теперь она превратилась в дурную славу. Место капитана школьной команды по квиддичу теперь под угрозой по причине потери авторитета и пока ещё не высказанной претензии других команд на равные условия соревнований (ведь оборотни превосходят человека в силе, скорости, рефлексах и т.д.). А ещё он поссорился со своим лучшим другом и теперь не имеет понятия как к нему подступиться.       Для Чонгука признание общества всегда играло очень важную роль в его существовании. Разве не приятно осознавать, что ты лучший? Тебя ставят в пример и хвалят, позволяют гораздо больше, чем всем остальным и, соответственно, многое прощают (например наглость и заносчивость). И нет, родители никогда ничего подобного от него не требовали. Напротив — они любили его таким, какой он есть. Жажда совершенства пришла как-то сама собой, теша самолюбие и вселяя уверенность впечатляющими результатами. А что же теперь? Какой смысл в росте и успехах, если ты стал изгоем?       Чья-то рука хватает его за ворот обтягивающей белой футболки и тащит в одно из ответвлений в коридоре, выдёргивая из мрачных мыслей, как спасатель несостоявшегося утопленника из воды. Присмотревшись к обтягивающим драным джинсам и ярким кедам брюнет понял, что это Хоби и перестал упираться по пути. Они запираются в ближайшей пустой аудитории, где Чон-старший складывает руки на груди и хмуро оглядывает его с ног до головы (пытаясь найти патологические изменения в теле друга). — У тебя минута, чтобы всё мне объяснить. — Сердито цедит альфа. Гук никогда не видел его настолько раздраженным. — В ночь Хеллоуина я превратился в огромного волка и по запаху добрался до медпункта к своему текущему истинному, встречи с которым я так ждал. Им оказался Пак Чимин. Потом меня вырубили и на следующий день я столкнулся с целой делегацией из двух преподавателей, одного директора, двух медиков и совершенно лишней здесь парочки; которые заявили, что от отношений с коротышкой теперь зависит моя жизнь. — Более коротко и ёмко обрисовать ситуацию у альфы не получилось, на что старший только растерянно выпучил глаза и тяжело сглотнул.  — Понял, без подробностей не обойтись.       И Чонгук рассказывает ему всё от момента их ссоры вплоть до сегодняшнего утра. Даже выговаривается насчёт переживаний, из которых его выдернул аловолосый перед тем, как затащить сюда. В процессе рассказа Хо заметно побледнел и даже успел покаяться в своих мыслях о том, какой он хреновый друг. — Прости меня, Гук. Я так крупно проебался перед тобой. А ведь знал, что что-то тут не чисто. Не зря же ты перед этим всё время был какой-то дёрганый и даже с общежития съехал. — Старший обнимает сникшего друга за плечи. — Это ты меня прости. Я первый должен был подойти к тебе. — Он думает о том, насколько бы проще ему было при таком раскладе и морщится от собственной тупости. С Хо всегда всё легче, но младший предпочёл страдать и лелеять своё «вселенское горе» в одиночестве. — Сейчас это уже не имеет значение, — тепло улыбнулся аловолосый, но тут же помрачнел. — Нужно придумать как выровнять получившуюся ситуацию. — Это невозможно. — Обреченно бурчит младший. — Уже ничего не вернуть обратно на свои места. Жизнь больше никогда не будет прежней. — Зато можно приспособиться к новым условиям и заставить их работать на себя. — Деловито заявляет альфа. — Я пока ещё не додумался как это провернуть, но уверен, что вместе мы до этого дойдем.

***

      Чимин несколько раз за ночь просыпается от холода, что само по себе очень странно, так как замок постоянно отапливается (да и пуховое одеяло, под которым он спал, довольно тёплое). В конечном итоге омега проснулся ближе к обеду, злой на весь мир и свой пустой желудок в том числе. — Надеюсь этот придурок замёрз сегодня в гостиной насмерть. — Сердито бормочет блондин по пути в ванную, едва разбирая дорогу из-за опухших ото сна глаз. Совершив необходимые водные и косметические процедуры, слизеринец неспешно переодевается и решает пойти на обед, прежде чем снова сядет за учебники. Вчера он (не без помощи друзей, конечно) умудрился сделать большую половину заданий и конспектов, однако и сегодня ему предстоит куча работы.       Немного непривычно идти в Большой зал из преподавательского крыла. Пак едва сориентировался и чуть случайно не свернул к выходу во внутренний двор, успел попасть под изучающий взгляд профессора Макгонагалл и чуть не расшиб себе голову, когда дверь одного из кабинетов на пути резко распахнулась. — Эй, аккуратней нельзя?! — Сердито шипит Чимин на двух до боли знакомых личностей, что чуть его не покалечили. — Нечего ползать где попало. — Резко выплёвывает Чон-младший. Стоило ему только увидеть эту мелочь, как всё хорошее расположение духа куда-то испаряется. — Где попало ползаешь ты со своим дружком. Ещё не понятно чем вы там вдвоем занимались, — демонстративно морщится омега, окидывая их внимательным взглядом. Боги, он так надеялся не встретить Чона хотя бы до наступления вечера. — Освободите дорогу. — Небось опять бока нажирать пошёл, — усмехается Чонгук. — Ты такими темпами скоро нашу общую кровать пополам своим весом сломаешь. — А тебе какая разница? Ты же всё равно спишь на диване, Гуки. — Пака совершенно не задел намёк на несуществующий лишний вес, зато повеселило скривившееся как от зубной боли лицо одного из альф. — Надеюсь, что гриффиндор в восторге от новостей и на следующий же день устроит грандиозный праздник с ритуальным сожжением виновника торжества. — Омега всё же просачивается между ними, по пути толкнув Чона-младшего плечом. — Не путай наш факультет со своим, где за любую ошибку твои товарищи готовы порвать тебя на куски и поглумиться над трупом. — Кричит блондину в спину Хосок, но остаётся проигнорированным и поворачивается к лучшему другу. — Серьёзно? Ты спишь на диване в вашей общей квартире? — Гук раздраженно передернул плечами. — Я вчера ушёл и допоздна бегал в Запретном Лесу, а когда вернулся этот мелкий гаденыш запер дверь. Если ты засмеешься сейчас, то я тебя ударю. — Сердито бубнит альфа, в то время как старший пытается сдержать себя и проявить сочувствие и понимание. Ничего, гриффиндорец ещё сравняет счёт.       Большой зал встретил Чимина громкими разговорами с разных столов и любопытными взглядами. Интересно, сколько людей знают об его с Чоном истинности? Занятый подобными мыслями, омега приближается к столу пуффендуя, где уже сидят Тэ, Джин и Джун. Последний рад больше всех, так как увидел омегу только сейчас — в больничное крыло Кима пускать отказались по вполне понятным причинам. — Как устроился на новом месте? — Тут же спрашивает староста когтеврана, заметив слегка помятое состояние Пака. — Уже хочу обратно в подземелья, — через силу улыбнулся он, а после обречённо уставился на тарелку с супом. — Чонгук настолько невыносим? — Приподнимает брови в удивлении Нам, переводя недоумевающий взгляд на двух Кимов. — Даже дружеские пары проходят процесс притирки, — Тэ пытается свести все к шутке и даже широко улыбается, беспечно махнув рукой. Жаль только, что никому с неё смеяться не хочется. — А вам не кажется, что пора замолчать? — У Джина в голосе проступают опасные командные нотки, словно он «переключился на режим старосты» (так называет подобное изменение в поведении его бойфренд). — Не думаю, что Чимину бы сейчас хотелось это обсуждать. Тем более в таком месте.       В воздухе повисло неловкое молчание, но нарушать его никто не спешил. Намджуна с Тэхёном пристыдило, пуффендуец не желал портить и так мрачному омеге настроение. Ну а сам омега конечно же не злился. Напротив, очень приятно осознавать, что твои друзья за тебя волнуются и пытаются поддержать. Просто он ощущает себя в ловушке. Ловушке, масштабы которой пока что представляются ему с трудом. Мало того, что ему придётся найти общий язык с гриффиндорцем, изображать счастливую пару перед высшим обществом и жить с ним в пределах их общей квартиры. Так ещё нужно как-то успевать держать планку в учёбе и спорте (не говоря уже об общении с друзьями, от которого он не откажется даже под страхом смерти). — Кстати, Намджун, — вдруг встрепенулся Пак, вспомнив о списке оставшихся заданий, одиноко лежавшем в ящике его письменного стола. — Если ты свободен сегодня, то не мог бы ты помочь мне с арифмантикой? В последнее время мы неплохо с ней ладили, но… Я пропустил целых две новых темы, а мне бы хотелось разобраться с ней как можно скорее. У меня ещё гербология и зелья с рунами. — Омега дико смущается просить об этом старосту когтеврана, поскольку всё ещё чувствует неловкость. — Без проблем, мне всё равно сегодня нечем заняться. — Бодро обрывает его Джун, заметив чужую неловкость. — Эй, а как же мы?! — Возмущённо засопел Тэ. — Неужели из нас с Джинни такие плохие репетиторы? — Он поймал многозначительные взгляды друзей, но ничуть не смутился. — Окей, неужели из Джинни такой плохой репетитор? — Закатывает глаза младший. — Милый, ты забыл, что вчера при Чимине предложил мне изучить твою коллекцию минералов с волшебными свойствами, чтобы помочь мне с моим эссе по ЗОТИ*? — Старший вопросительно изогнул бровь, смотря на озадаченного вопросом и стремительно красневшего омегу. — Т-точно, прости, хён… — Опустил голову тот, заметив как почернели зрачки напротив него от официального обращения. Перспектива остаться со старшим наедине (относительно, конечно, поскольку в общежитии это физически невозможно) вызывала табун щекочущих мурашек по всему телу и весьма непристойные картинки в воображении. — Ох, Джин-хён, что ты сделал с моим лучшим другом! — Шутливо возмутился Чим, наконец начиная выходить из своего вегетативного состояния.       Остаток обеда прошёл за взаимными подкалываниями и общими шутками. Чимина заметно отпустило, настроение немного поднялось и не испарилось даже по дороге в апартаменты.

***

      Из Намджуна мог бы получиться очень хороший преподаватель. Помимо способности в рекордное количество времени максимально доступно изложить что угодно, он умудряется вставить довольно смешной ряд ассоциаций (помогающих лучше запомнить материал и не заскучать во время его обработки). Кстати говоря, Ким помог ему не только со злосчастным аналогом маггловской высшей математики с небольшой щепоткой физики**, но и со всеми оставшимися заданиями. В итоге справляются они гораздо быстрее запланированного Чимином, но ужин всё же пропускают и Пак просит домовых эльфов принести его в апартаменты. За едой альфа рассказывает ему новости своего факультета и делится смешными историями, накопившимися за неделю. — Если хочешь, я могу дать тебе имбирный чай с гвоздикой и мандариновой цедрой, — вдруг неожиданно вставляет омега, когда Ким заговорил о том как часто простывает в это время года. — Он просто замечательно прогревает и действует даже лучше противопростудного зелья. — Пак срывается на кухню даже раньше, чем собеседник успевает ему ответить и уже через пару минут вручает ему заветную коробочку. — Спасибо, Чимин… — Староста когтеврана благодарно обнимает младшего, когда грузная картина на стене с характерным звуком отъезжает в сторону.       Чонгук неплохо провёл сегодняшний день в компании лучшего друга и возвращался в квартиру в приподнятом настроении. Но как только он переступил порог квартиры, оно с грохотом провалилось в саму Преисподнюю на девятый круг Ада.*** Его волк мгновенно оскалил пасть и взрыл когтями о грудную клетку гриффиндорца. Его Чимин нежится в чужих объятиях, блаженно прикрыв глаза и улыбаясь. Вся комната для Чона теперь залита красным маревом, он видит на своих руках кровь этого долговязого заучки из когтеврана и разбросанные по мягкому бежевому ковру внутренности. Он моргает пару раз. Навязчивая картинка перед глазами пропадает, но букет из необоснованных ярости, ревности и чего-то ещё остаётся и Гук чувствует, как в этих эмоциях стремительно растворяется его собственное сознание, почти уступая место зверю.       Парочка уже не обнимается. С внимательностью оцепеневшей от страха жертвы, они смотрят на всё больше изменяющегося с каждым мгновением Чона, боясь сделать даже лишний вдох. Вполне себе обычные руки, до побеления костяшек сжаты в кулак и постепенно на них отрастают огромные когти, вспарывая внутреннюю часть ладони. Глубокие коньячные глаза становятся янтарными, а затем ярко-алыми. Когда он издает утробное рычание, смотря на Намджуна в упор, омегу почти накрывает паника. Однако зверь, завладевший телом гриффиндорца, пока не торопился нападать, выжидая чего-то.       Время вязкой патокой мучительно растягивает свой ход, давая возможность будущим жертвам сполна насладиться собственным ужасом. Пак первым выходит из этого странного ступора, когда ваза с настенной полки не выдерживает магического напряжения в воздухе и звонко разлетается на десятки осколков. Он тяжело сглатывает в попытке успокоиться и медленно встает с дивана, порываясь то ли закрыть друга собой, то ли дойти до гриффиндорца и хорошенько его встряхнуть. Однако, ни того, ни другого он сделать не успевает (да и смелости бы всё равно не хватило). Картина с портретом самого известного алхимика последних двух столетий вновь отъезжает в сторону, без препятствий пропуская новых гостей. В следующую секунду Чонгук оказывается прижатым к полу гостиной сильной рукой своего наставника. Следом за ним в гостиную влетает Амелия, переключая всё внимание друзей от двух валяющихся на полу оборотней на себя. — Что тут произошло?! — Девушка требовательно переводит взгляд с одного на другого, но не увидев результата, мягко касается плеча омеги в надежде вытащить его из оцепенения. — Чимин? — Блондин моргает пару раз и запоздало вздрагивает от прикосновения, фокусируя взгляд на волшебнице перед собой. Миссис Клауд повторяет свой вопрос. — Н-ничего мы не делали… Намджун помогал мне… в благодарность за это я решил подарить ему коробочку с чаем. Когда Джун-и обнял меня, в гостиную зашёл Чонгук и… — Пак не знал как объяснить это странное помутнение Чона и умолк. — Как можно быть таким беспечным? — Строго спросила она, сверкая своими невозможными ореховыми глазами, но тут же смягчилась, увидев растерянный, почти детский взгляд. — Чимин, твой истинный — оборотень. Волк внутри него ни за что не потерпит конкуренции, особенно на данном этапе. Постарайся пока как можно реже контактировать с альфами, особенно избегай их запахов на себе. — Иначе он меня убьёт, да? — Взволнованно и обречённо одновременно протянул слизеринец, ещё до конца не отошедший от некультурного шока, до сих пор холодившего его внутренности. — Просто из-за чужого запаха? — Нет милый, он убьёт того, кто этот запах на тебе оставил. — Клауд подарила ему печальную улыбку, её взгляд расфокусировался и на пару секунд подёрнулся поволокой воспоминаний. Где-то сбоку от него нервно прокашлялся староста когтеврана. Заметив вновь нарастающий ужас в чужих глазах, шатенка взяла омегу за руку в успокаивающем жесте. — Я знаю, это безумно тяжело, но вам необходимо справиться с этим. — Но ведь есть же зелье, полностью подавляющее сущность ликантропа при ежедневном употреблении и соблюдении циклов.**** — Подал голос негодующий Ким. — Профессор Дамблдор не может себе позволить подвергать опасности других учеников. — Всё верно, — кивает девушка. — Однако оно правильно работает только на зрелых особях. Чонгук ещё щенок и зелье может повлиять на его магические, энергетические и жизненные потоки. А поскольку Чимин с ним связан, это опасно для них обоих. — Хорошо, тогда что же стаётся тем, кто поставлен под удар? Покорно принять свою смерть из-за чужой ревности?! — Старосту когтеврана заметно потряхивало, то ли от пережитого стресса, то ли от накрывшей его с головой волной раздражения и злости. — Несколько минут назад Чонгук был готов порвать меня на части прямо в этой светлой и просторной гостиной! Где гарантия того, что ваш муж успеет вовремя в следующий раз?! Раз уж вы здесь, то научите его себя контролировать! — Выплёвывает он, бросая на бледного, ещё не до конца пришедшего в себя Чона, неприязненно-брезгливый взгляд. — Господин Ким, — холодным, как все ледники мира, тоном начала Клауд. — Я полностью понимаю ваше негодование по поводу только что произошедшего и признаю наше упущение. Видимо, мне придётся провести профилактическую беседу не только с первым и вторым курсом, а со всеми без исключения. — Амелия с каждым мгновением всё больше и больше напоминала закипающий чайник, но выдавала себя не мимикой, а приторно-снисходительным тоном. — К вашему сведению, мы уже занимаемся обучением мистера Чона. Однако, это довольно длительный процесс. Его волк пробудился достаточно поздно и поэтому ситуация в разы усложняется. — Но это моя вина! — Громко перебивает омега девушку. — Я ответственен за то, что произошло. Мне следовало дважды подумать, прежде чем приглашать сюда Намджуна. В конце концов, ничто не мешало мне позвать его в гостиную гриффиндора или библиотеку. — Пак полностью понимает раздражение и злость Кима, ведь он правда чуть не лишился жизни и имеет все причины, чтобы злиться. Его съедает чувство вины за случившееся, лишая остатка душевных сил. Организм истощён постоянным стрессом, как физически, так и морально. Очень хочется плакать над собственной глупостью и от бессилия перед обстоятельствами. — Господин Ким, — вновь обращается к нему Клауд прохладным тоном. — Уже довольно поздно. Если вы не поторопитесь, то безнадёжно опоздаете совершить обход.       Джун до хруста сжимает руки в кулаки и играет желваками, оскорблённый столь открытым предложением уйти. Он ещё поднимет вопрос о безопасности студентов на собрании старост, но сначала не мешало бы посоветоваться с Джином. Альфа машет на прощание болезненно-бледному омеге с совершенно потерянным видом, и ободряюще улыбается. Оставлять друга одного совсем не хочется, но он явно здесь лишний (да и обход и правда никто не отменял).       Как только Ким покидает помещение, Амелия ведёт несопротивляющегося Пака в спальню и заботливо усаживает на кровать, торопливо опустившись рядом. — Чимин, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело… — Начинает она, но тут же осекается, наткнувшись на чужой пустой взгляд. — Понимаете? — Тоном на грани истерики начинает слизеринец, вопросительно приподняв брови. — Десять минут назад я думал, что меня и моего друга разорвёт на части мой истинный! Чуть больше недели назад значимыми проблемами в моей жизни являлись «Превосходно» по арифмантике или удачный матч по квиддичу. — Голос омеги дрожал, в горле стоял противный ком, а на глаза наворачивались слёзы. Стыдно плакать перед чужими людьми, но шквал накативших эмоций гораздо сильнее его самого. — Теперь же я до конца своих дней вынужден жить с тем, кто меня искренне ненавидит! — Слизеринец постепенно повышает голос. — С тем, кто может пойти на убийство, если его зверь найдёт достойную для этого причину! — Блондин громно всхлипнул, тут же утонув в утешительных объятиях девушки, которую он едва знает. — Я вынуждена признать часть вины и за собой… — Неловко начала та, поглаживая золотистые волосы на макушке совершенно разбитого парня. — Ведь я практически ничего не сделала для того, чтобы помочь тебе и меня совершенно не оправдывает то, что я хотела дать тебе эти выходные, чтобы ты оправился. И ты прав, я не смогу прочувствовать всю глубину эмоций, которые ты испытываешь сейчас… — Она чуть крепче прижала его к себе. Её голос звучал успокаивающе. — Но мне очень хочется помочь тебе. Вы оба не заслуживаете того, что сейчас с вами происходит. — Пак медленно отстранился и грустно ухмыльнулся, громко шмыгнув носом. — Ну не знаю, Чонгук всю свою жизнь был непроходимым засранцем. — Девушка улыбнулась и протянула к нему руку, заправляя выбившуюся прядь слизеринцу за ухо, а затем притянула его обратно, медленно покачиваясь из стороны в сторону. — О, я догадываюсь об этом. Ник обсуждает со мной их занятия и постоянно жалуется на его твердолобость и упрямство. Однако, и с ним в начале нашей связи было очень непросто. Если того человека, которым он был пять лет назад сравнить с Чонгуком, то можно сказать, что они похожи. Отличие состоит лишь в том, что мы не были знакомы до связи и не находились в том социальном положении, что и вы. — Хотите сказать, что ваш муж был заносчивым эгоцентричным мудаком, который считает себя выше вас? — Пробурчал Чимин в чужое плечо, понемногу отходя от шока и истерики, но всё ещё чувствуя себя бессильным и потерянным. Смех миссис Клауд снова был похож на перезвон колокольчиков. — Отчасти всё так и было. Он рос в стае, презиравшей волшебников в ответ на их пренебрежительное отношение к оборотням. Ник рассказал мне, что когда он почувствовал, что мы истинные первой его мыслью было разорвать меня в клочья, но внутренний зверь помешал ему тогда. — Омега окаменел от ужаса, вновь прошившего его тело. — Ох, милый, тебе не строит волноваться на этот счёт. Волк не тронет свою пару и никогда ей не навредит. — Но помимо волка есть ещё и сам Чонгук. — Слизеринец мелко затрясся, стараясь вжаться в тепло чужого тела так, как будто это способно решить все его проблемы. — Уверена, он никогда так не поступит. Я не чувствую, что он действительно тебя ненавидит. Но даже если я ошибаюсь, то его волк всё равно не допустит такого. — Слизеринец почувствовал, как тревога и паника постепенно заглушаются волнами тепла и спокойствия, исходящими от миссис Клауд. Омега сделал пометку у себя в голове попросить научить его этому заклинанию. Его с ног до головы охватила слабость, до невозможного сильно захотелось спать. Чимин не стал противиться магии и позволил ей поглотить своё сознание. Ему определённо нужен отдых.       Дождавшись, когда дыхание Чимина выровняется, Амелия осторожно уложила его в кровать и как следует завернула в одеяло. После минутного разглядывания умиротворённого лица спящего, девушка не удержалась и провела рукой по светлым волосам. Этому милому мальчику потребуется много сил, чтобы суметь пережить то, что ждёт его и Чона впереди. И ей предстоит сделать всё, что в её силах, чтобы помочь ему в этом. — Я верю в тебя больше, чем когда-то в себя… — шепот на грани тишины и тонкий скрип закрывающейся двери в спальню в последний раз за сегодня нарушил глухую тишину в комнате.

***

      Мысли Чонгука превратились в непонятное месиво из остатков своих и чужих эмоции, и остаточного звона в ушах из-за крикливых диалогов внутри черепной коробки.       Мрачный вид Ника втаптывал в землю последние надежды на благополучный исход сложившейся ситуации. Кажется, всё очень и очень плохо. — Меня теперь исключат, да? — Обречённо спрашивает он. Намджун прав, администрация Хогвартса не может подвергать студентов такой опасности. Очень кстати подумалось и о том, что коротышку скорее всего отчислят вслед за ним. А ведь совсем недавно на горизонте маячили десятки вариантов блестящего будущего, перечёркнутого буквально четверть часа назад. — Нам придётся рассказать обо всем директору. Но я сильно сомневаюсь, что вас отчислят. — Сухо пробасил мужчина. — Дамблдор далеко не глуп и прекрасно понимал на какие риски идёт, оставляя вас здесь. К тому же это было не только его решение, но и кураторов ваших факультетов.       Альфа почувствовал ощутимый укол совести. Все эти люди взяли на себя ответственность за них и вряд ли они оправдывают их ожидания. — То, что случилось… Если бы я нашёл со своим волком общий язык… Этого бы не произошло? — По правде говоря, он и сам знает ответ на свой вопрос, но всё равно спросил. Есть такие вещи, реакция на которые появляется только тогда, когда о них тебе говорит кто-то другой. — Ничего и не случилось. — Тихо прикрыв за собой дверь в спальню, вмешивается в разговор миссис Клауд. — Да, но могло, если бы не вы. — Тихо возразил Чон. Мысль о том, что сегодня он мог стать убийцей скручивала его внутренности в морской узел. — Да, — уверенно подал голос его наставник. — Будь у нас больше времени на тренировки и чуть меньше твоего упрямства. Однако, глупо было бы ждать мгновенного результата. Амелия была абсолютно права, говоря о том, что твоё опоздавшее пробуждение сильно осложняет ситуацию. Оборотни нашего вида созревают для этого в возрасте от десяти до четырнадцати лет. — Что вы хотите этим сказать? — Тревога за возможное отчисление немного отступила, но теперь ему бы хотелось узнать больше о том, по каким причинам и как долго он будет опасен для остальных. — Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. Тем, что ты не принимаешь его и не считаешься с его желаниями. — Рыжеволосый откинул голову на спинку кресла и в его волосы тут же мягко зарылась женская рука стоящей позади кресла Амелии. Старший оборотень почти урчал, его привычное каменное выражение лица сменилось блаженной расслабленностью. Чонгук не понял от чего его передёрнуло: от слишком иррациональной картины перед ним или от того, что не может решить хотелось бы ему чего-то подобного или нет. — Если бы ты рос со своим зверем, то не испытывал бы серьёзных трудностей во взаимопонимании и не было бы риска потери контроля. — Продолжила за временно недееспособного мужа миссис Клауд. — Твой волк стал бы тебе другом, а не тем, с кем постоянно приходится бороться. Начни к нему прислушиваться, а не слепо игнорировать, попытайся объяснить свою точку зрения вместо категоричного ответа. Он не отдельный механизм, а часть тебя. Вам с ним никуда друг от друга не деться и не спрятаться. — Она провела рукой по плечу мужа и неспеша направилась к выходу. Ник последовал за ней. — Доброй ночи, Чонгук. И не забывай о том, что ты ответственен не только за себя.       Они ушли, оставив потерянного гриффиндорца в смешанных чувствах.