Inevitability

      На работе и в обществе Пак Соёль всегда проявляла себя как терпеливая и сдержанная леди. Ни одной лишней эмоции или действия. Но сегодня явно не один из тех дней, да и свидетелей не так много. Светловолосая женщина врывается в больничную палату более резко, чем это принято в высшем обществе. Её лицо искажено каким-то непонятным выражением, которое блондин предпочитает звать беспокойством. Вслед за ней на пороге появляется субтильный мужчина с отстраненным видом и аккуратно прикрывает за собой дверь.       Чимин совершенно не знал, чего можно ожидать от этого разговора с родителями и безумно переживал. Тем временем миссис Пак достаёт из маленькой стильной сумочки бордового цвета платок с белой вышивкой и утирает несуществующие слёзы, грациозно приземляясь на стул рядом с кроватью. Омега с трудом контролирует выражение лица, чтобы не скривиться от концентрации театральности в каждом движении матери. — Милый, нам с отцом уже всё рассказали! — она стискивает ладошку сына руками в кружевных чёрных перчатках. — Мой бедный мальчик! — женщина вновь промакивает абсолютно сухие глаза и всхлипывает. — Когда нам пришло письмо с кратким объяснением событий, мы просто не могли поверить, что такое возможно! Но уже здесь мадам Помфри и Ли Ён всё мне объяснили. Уверена, вы с Чонгук-и преодолеете трудности и он станет тебе отличной партией. — Соёль ободряюще (как ей самой казалось) погладила сына по спутанным блондинистым волосам.       У Чимина появились огромные сомнения в психологическом здоровье своей матери. Какая ещё к черту «выгодная партия»? И откуда взялось такое странное и неестественное поведение? Блондин едва борется с бушующими внутри отрицательными эмоциями, ведь он никогда не осмелится нагрубить кому-то из них. Он всегда будет помнить, что бывает за непослушание. От ярких и не особо приятных воспоминаний из детства у него бегут мурашки по коже. Он смаргивает наваждение и прочищает горло. — Каким образом союз с Чонгуком может быть выгодным? — вежливо интересуется он, немного срывающимся голосом. — Как только информация о том, что Чоны столько лет обманывали всех и скрывали такой важный секрет, выйдет наружу — как минимум половина их влияния исчезнет. К тому же, неизвестно как на это отреагирует министр магии. — Во-первых, никто никого не обманывал. Джихун и Ли Ён ничего не знали и сейчас усиленно ведут расследование, — лицо женщины наконец-то приобрело прежнее снисходительно-раздраженное выражение, к которому так привык омега. — Во-вторых, мы будем действовать на опережение и уже завтра Чоны дадут небольшое интригующее интервью в пару газет. Ты и сам знаешь как это работает: правда на стороне того, кто сообщит о ней первый. Ну и в-третьих, выбор у нас и правда небольшой. —  Соёль неосознанно ведёт плечом, потеряно смотря куда-то мимо. Пак-младший пребывает в растерянности от чужой ежесекундной смены настроения. — Либо мы приспосабливаемся к ситуации, либо теряем единственного сына. — Её голос дрогнул на середине фразы, а прежде живые глаза цвета рома потускнели на мгновение. Омега невольно подметил, что в этом было намного больше искренности, чем он видел за свои восемнадцать лет. Ему внезапно стало жаль своих родителей. Они не заслужили этого всего. Сначала терпеть бракованного омегу столько лет, теперь сомнительный вынужденный союз с семьёй, чья репутация висит на волоске. Всё не было бы так печально, не будь он единственным наследником. Блондин едва сдерживается, чтобы позорно не расплакаться. Мать воспринимает его влажные глаза по-своему. — Сейчас не время терять самообладание, — строго произносит она и проводит ещё раз по волосам своего ребёнка. Эти два действия совершенно не вяжутся друг с другом и Чимин не понимает, как на это реагировать. В итоге он просто кивает, поджав губы. — Что будет… Дальше? — проглотить вставший в горле ком казалось непосильной задачей, но слизеринец всё же с ней справился. — Мы объявим о вашей помолвке и проведём само торжество на рождественских каникулах. И я надеюсь, — её взгляд стал острым, как заточенная умелым мастером сталь, а голос без труда был способен заморозить всё живое в радиусе километра, — что вы двое обойдётесь без глупостей. И никаких сюрпризов в виде случайной беременности. — Женщина достаёт из сумочки небольшие круглые часы из розового золота и кидает взгляд на циферблат. — Думаю, ты нас услышал. Нам с твоим отцом уже пора.       Миссис Пак поспешно встаёт и направляется к выходу вслед за мужем, так и не проронившим за время разговора ни слова.       Чимин устало откидывается на подушки, ощущая себя эмоционально раздавленным. Разговоры с родителями всегда давались ему тяжело и этот не стал исключением. Каждая резкая фраза, внимательный, снисходительный взгляд матери или же слишком безучастный вид и многозначительное молчание отца, всегда заставляли его чувствовать себя бесполезным ничтожеством. Что бы он ни делал — было недостаточно хорошо. Для соответствия поставленной семьёй планки омега каждый раз выворачивал себя наизнанку. Но никогда не видел пропорциональной его стараниям похвалы. Её выдавали крошечными порциями в виде удовлетворённых кивков, скупых улыбок и фраз в стиле «ты, безусловно, молодец, но в следующий раз мне бы хотелось более высокого результата». Нет, Чимин безумно любил своих родителей. Просто иногда сомневался в том, что они любят его.       Блондин подавил в себе очередной всхлип, разминая ужасно затекшие от почти недельного пребывания в медпункте мышцы. Но у него нет времени чтобы себя жалеть. Сегодня пятница и все студенты пока что на занятиях. Так что ещё есть немного времени незаметно перебраться в их с Чоном апартаменты, избежав при этом чужих любопытных глаз.

***

      Чимину понравилась новая квартира. Не родные подземелья слизерина конечно, но вполне сойдёт. Омега перебрался из гостиной в спальню и обнаружил, что его вещи аккуратно сложены и отсортированы на полках по назначению, в большом шкафу с массивными дверцами. Слизеринец спохватился, вспомнив о том, сколько времени он провёл в медпункте без возможности принять душ, оперативно схватил с полок всё необходимое и поспешил в ванную комнату.       Расслабляюще тёплая вода, к сожалению, не подняла планку настроения и не смогла отвлечь от гнетущих мыслей. Через пару часов его относительное спокойствие скончается в страшных муках. Вместе с растущим в геометрической прогрессии раздражением, сознание слегка ковыряет волнение, смешанное с толикой страха. Если подумать, то он совершенно не знает, чего ему стоит ожидать от Чона.       Натянув на влажное тело свободную футболку с широким воротом и спортивные штаны, держащиеся на одних завязках и честном слове, Пак решает восполнить пробелы в знаниях. Сегодня утром перед занятиями к нему зашли Тэ и Джин, торжественно вручив объёмный список заданий, которые ему предстоит выполнить до следующего понедельника, а после ужина лучший друг принесёт ещё и конспекты.

***

      Чонгук был немного сбит с толку, когда его дёрнул с обеда куратор его факультета. Сначала он подумал, что это одна из незапланированных «джедайских» тренировок с Ником (на прошлых летних каникулах Хосок показал ему несколько эпизодов «Звёздных войн» и теперь он уверен, что лучшего названия для этого издевательства над ним не придумать). Однако, вместо ожидаемого похода в Запретный лес они, судя по всему, направляются к кабинету директора. Альфа с тяжёлым сердцем считает ступеньки вместе с секундами в предвкушении новой катастрофы глобального масштаба (хотя, что может быть хуже уже произошедшего?).       Как только гриффиндорец переступает заветный порог, его рот приоткрывается в немом шоке. Он совсем не ожидал увидеть родителей так скоро. Две недели назад от них пришло письмо о том, что им срочно требуется уехать по делам аврората на длительный срок. Гук рассчитывал на большее количество времени, хотел подобрать слова, подавить ненужные эмоции и как-то подготовиться к возможному исходу этой беседы. Только он не учёл одной вещи: они безумно любят своего единственного сына. Какая может быть работа, если с ним случилась беда?       Высокая фигуристая брюнетка с короткой смелой стрижкой и невероятно живыми глазами тут же кинулась обнимать своего отпрыска (плевать она хотела на этикет и правила хорошего тона, что порицают такое поведение при наличии других людей в помещении). Её глаза были полны невыплаканных слёз, их выражение — чистейшее беспокойство. Чонгук осторожно выпутывается из почти стальной хватки и облегчённо улыбается, обнимая мать за плечи. Ему хватает одного лишь взгляда на встревоженную и сбитую с толку женщину, чтобы понять: никто от него ничего не утаивал — они и сами не знали. Гриффиндорец переводит взгляд на напряженного отца, и ощущает потребность сказать им что-то особенное. — Я скучал по вам, — произносит он с теплотой. Его волк радостно виляет хвостом, словно домашний пёс, счастливый до ужаса от близости членов своей стаи.       Директор Хогвартса учтиво откашливается, разрушая семейную идиллию. — Полагаю, нам с Минервой стоит оставить вас наедине. — Дамблдор поглаживает свою длинную серебряную бороду с беззаботным выражением лица. — Можете угоститься изумительными лимонными дольками и конфетами, приготовленным по маггловским рецептам. Только будьте осторожны: маленькие карамельные головастики очень кусачие. — Он улыбается одними глазами и любезно оставляет семью Чонов в одиночестве, выходя из помещения вместе с Макгонагалл.       Как только они остаются одни, Чон Джихун резко приближается к сыну и пристально изучает его взглядом. — Тебе что-нибудь известно о том, как ты стал оборотнем? — сурово спрашивает мужчина внушительной комплекции. Гук лишь отрицательно мотает головой. — Я вообще сначала думал, что один из вас является оборотнем и умело скрывает свою сущность. — Вытянувшиеся лица собеседников заставили альфу испытать чувство стыда. Как он мог такое о них подумать? Они никогда не стали бы ему врать. Внутренний зверь обиженно фыркает и наблюдает за своей глупой человеческой сущностью. — Но потом я понял, что такого просто не может быть, — попытался спасти ситуацию он. — А увидев вас, убедился в этом окончательно. — Мы не станем сидеть в стороне. — Решительно заявила Ли Ён. — Проведём расследование и выясним кто за этим стоит. — Сейчас женщина как никогда напоминала заместителя главы аврората: жёсткий, уверенный взгляд, гордо расправленные плечи и твёрдый командный голос. Этот образ разительно отличался от того, что обычно видел дома Чонгук (его семья предпочитала не тащить работу домой) и даже немного настораживал. — Сколько людей знает о том, что произошло? — нахмурившись, спрашивает Чон-старший. — Двое друзей Пака. Но они не из болтливых, так что беспокоиться не о чем. — Отмахивается альфа. Иначе как объяснить то, что в «Пророке» нет вывернутых наизнанку «фактов», а по школе не расползлись отвратительные слухи? — Ещё половина преподавательского состава, целители и супружеская пара, приглашенная нам в помощь.       Следующие полчаса проходят за обсуждением стратегии поведения. Под конец мать дала целый ворох «полезных» и очень смущающих советов о том, как ему стоит вести себя с Чимином. В итоге альфа вышел от родителей в полнейшем смятении.       Остаток занятий прошёл как в тумане из-за тяжёлых размышлений о его дальнейшей судьбе. Ни о какой свободе теперь и речи быть не могло. Мало того, что его жизнь теперь зависит от отношений с Паком, так теперь ещё придётся вступить в вечное и более жестокое противостояние с волшебным миром. Не то чтобы маги имели сильные расистские наклонности в отношении оборотней в принципе, но когда ты выходец из именитой семьи — враги и завистники используют любой повод, чтобы уничтожить тебя и твою репутацию.       Завтра в «Ежедневном Пророке» появится сенсационное интервью, которое перевернёт школьную жизнь Чонгука с ног на голову. Он даже не может себе представить, как отреагируют на это студенты Хогвартса. А в особенности его лучший друг, которому он ничего не сказал. Кстати говоря, они так и не помирились, уже неделю шарахаясь друг от друга.

***

      Чон здоровается с портретом Николаса Фламеля и называет ему пароль. Картина с глухим звуком отъезжает в сторону, открывая проход в квартиру. Альфа замирает на месте, почуяв ненавязчивый запах карамели и едва перебарывает в себе желание приложиться головой о первую попавшуюся поверхность. Только коротышки ему сейчас и не хватало. Внутренний зверь нетерпеливо переминается с лапы на лапу в предвкушении скорой встречи и эти эмоции совершенно противоположны желанию Гука сбежать отсюда в башню гриффиндора. Но вместо позорного бегства он глубоко вздыхает и проходит прямиком в гостиную, где и засел слизеринец в компании учебников и бесконечных свитков пергамента.       Альфа с шумом скидывает свою сумку с учебниками к себе на стол. В это же время чужая рука дрогнула над листом пергамента из-за внезапного шума, испортив часовой труд некрасивой жирной кляксой. — Эй, а потише нельзя? — едва сдерживая гнев, спрашивает блондин. Эссе по нумерологии отняло у него много сил и теперь оно безнадёжно испорчено. — Если тебя что-то не устраивает, то можешь ползти обратно к себе в подземелья. — Огрызается гриффиндорец, развязывая галстук, и уходит в спальню, чтобы повесить мантию и переодеться. — А может, это тебе стоит вернуться в башню к своим невоспитанным оркам? — язвит омега в ответ, с непроницаемым выражением лица откладывает уже непотребную работу в сторону и достаёт новый лист пергамента. Крайнюю степень раздражения, что вот-вот даст о себе знать очередной обидной фразой, выдают только немного порозовевшие щёки и подрагивающие пальцы. — Оу, или для тебя стоит построить большую конуру неподалёку от хижины Хагрида?       Из соседней комнаты слышится звук треснувшего дерева (скорее всего вешалки). Омега напрягается всем телом, когда Чонгук резко возвышается над ним, сверкая янтарными глазами. Вокруг альфы царит чрезвычайно подавляющая аура, что заставляет волосы на загривке слизеринца встать дыбом от подкатившего к горлу страха. Он опирается мускулистыми руками в стол с обеих сторон от блондина и медленно приближает своё лицо к чужому. — А что такое? Малыш Чи боится большого и страшного волка? — полурычит оборотень, упиваясь запахом карамели с кисловатой примесью страха. Внутренний зверь ликует от близости своего омеги, а сам Гук — от того, что коротышка впервые не находится с ответом не от смущения, а от страха. — Прости, но облезлые псины вроде тебя внушают скорее жалость, чем страх. — Слизеринцу стоило больших усилий вернуть себе самообладание и извлечь из себя хотя бы звук. Пак смотрит куда-то сквозь плечо альфы — встретиться с ним глазами, как это бывало раньше — невозможно. Какая-то неведомая сила не позволяет этого сделать. Но он всё же упирается рукой в чужую грудь в попытке отстранить от себя Чона. — А теперь отодвинься, ты нарушаешь моё личное пространство.       Гук усмехается с попытки блондина плюнуть в него ядом и выпрямляется, перестав нависать над ним. — И это мне говорит тот, чьи родители пожертвовали круглую сумму в фонд по борьбе с межрасовой дискриминацией пару месяцев назад. Я всегда знал, что ты двуличен точно так же, как и они. — Альфа торжествующе улыбается, наблюдая за тем, как блондин багровеет. Только вот хлёсткая пощечина не дала насладиться чувством превосходства над слизеринцем. — Не смей так отзываться о моих родителях! — Пак просто задыхался от злости. Руки дрожали от эмоционального напряжения и желания ещё раз проехаться по самодовольной гриффиндорской роже. — Ты ничего не знаешь ни о них, ни обо мне! — шипит он ядовитой змеёй, прожигая Чона ненавидящим взглядом.       Одни только Боги знают, чем всё закончилось, если бы не внезапно ввалившиеся в помещение Джин с Тэ. — Извиняюсь за вторжение. Если мы вам помешали, то нам всё равно! — прикрывая одной ладонью свои глаза, а другой — глаза своего бойфренда, задорно голосит младший Ким. Спустя пару мгновений омега всё же убирает ладонь с лица и ахает от развернувшейся картины. Эти двое стоят в полуметре друг от друга, один стоит как истукан с ярким отпечатком ладони на щеке, а другой весь красный, явно раздраженный и тяжело дышит. — Чим-Чим, тебя тут домогались что ли? — в своей привычной беспечной манере, делает вывод из своих наблюдений Тэ. — Тц, да этот толстозадый разве что горному троллю понравится может. — Выплёвывает Гук и уходит в спальню. — Тебе напомнить, сколько раз у гриффиндора снимали очки за твою распутность, неразборчивый ты наш? — ехидно подмечает староста школы ему вдогонку, на что слышит недовольный рык.

***

      Чимину становится гораздо лучше в компании друзей. Раздражение уходит, раздавленное глупыми, но смешными шутками Тэ и странным смехом Джина. Так же Кимы помогли справиться с подавляющим большинством домашних заданий. Разошлись омеги только после полуночи, вполне довольные совместным времяпрепровождением.       Стоило Паку остаться одному в гостиной, как настроение тут же скатилось к нулю. От одной мысли о том, что ему придётся спать с Чоном в одной постели, к горлу подкатила тошнота. Надо было попросить Джина, чтобы тот превратил их общую кровать в две раздельные (увы, но ему подобные чары были пока не известны). Пак тяжко вздохнул и направился в спальню, где никого не оказалось. Видимо Чонгук незаметно выскользнул из квартиры, пока омеги были заняты уроками. Оно и к лучшему. Слизеринец приклеил к двери в спальню записку: «Я первый занял спальню, так что ты спишь на диване!», — после чего улёгся спать абсолютно довольный собой.