With you, my friend

Закрывая глаза, я вижу тебя. Я протягиваю руку к тебе навстречу и жду, что ты обернешься. Мне так не хватает твоего присутствия, пусть мы и живем вместе, практически не отлипая друг от друга в заслуженные выходные. Но тебя всегда ужасно мало. Ты кажешься мне недостижимой мечтой, недостижимой ни для кого, но почему-то ты со мной и всегда доказываешь, что все мечты сбываются, если только захотеть. Я тянусь к тебе, но между нами пропасть. Ее невозможно преодолеть, даже Всемогущему не силам. Понимаешь, какая нелепость? И вот я начинаю кричать, но пустыня, в которой мы находимся по разные стороны баррикад, заглушает все звуки, осушая мое больное горло. Я нем. Немой и несуразный, но все еще пытаюсь, рвусь всей душой к тебе, к твоей согревающей натуре, что не даст погибнуть среди руин. Душа готова, но тело пробирает мелкой дрожью. Оно обездвижено, будто сотни лиан скрутили его и если шевельнуться, то эти жгуты раздерут плоть, оставив глубокие порезы на коже. Я точно погибну, если пойду за тобой. Меня не будут оплакивать, хоронить с почестями, даже не развеят прах на вершине очередной, покоренной мною горе. Все это действительно не будет важным, как только ты обернешься и в последний раз улыбнешься только для меня. Тогда я буду готов терпеть боль в теле, умереть, точнее совершить самоубийство во имя любви, я буду лететь в эту пропасть, не боясь разбиться, потому что перед глазами будет лишь твой нежный образ. Сколько раз я удивлялся твоей способности быть таким добродушным и именно нежным со всеми, в то время как твоя удивительно твердая, совершенно непробиваемая стойкость духа заставляет каждого плохого парня замирать от страха. Я замирал тоже, только не от страха — от восхищения. Да, я восхищаюсь тобой безмерно и постоянно, пока ты не видишь. Ведь в моем образе лишь твоя спина, всегда, когда начинается бой, ты становишься ко мне спиной и начинаешь защищать меня. Я готов. Пусть ты не оборачиваешься, воспоминаний о тебе будет достаточно. Я разбегаюсь, в глубине души все еще надеясь на удачный исход, и неслышно кричу твое имя осипшим голосом. Внутри все перемалывается всмятку, я ужасно страдаю, но бегу что есть мочи. И вот прыжок. Ощущение полета и свободы, граничащее с опустошенностью и близкой погибелью. Застывши в воздухе посреди огромной пропасти, я все еще могу насладиться твоей прекрасной осанкой и яркой красной макушкой, спасавшей меня сотнях-тысячах сражений, в последний раз. «Если бы только посмотрел на меня, если бы мы только могли падать вместе, то я бы обязательно нашел способ выжить» — последние мысли перед неизбежным падением вниз на острые, как твои неблагополучно уложенные волосы, пики. Я стремительно падаю вниз, теряя по пути все свои чувства и ощущения. Внутри образуется черная дыра, высасывающая дорогие моему сердцу воспоминания. Как проклятый демоном, я шепчу твое имя, но вмиг забываю, кто ты такой и почему должен быть мне так дорог. Я протягиваю руку к свету, предчувствуя скорое приземление. Вдруг, вместо полной темноты, в глаза врезается ослепительно яркий свет, заставляя чувствовать адскую боль в груди. Я чувствую теплые руки, мякго обхватывающие меня за спину, воспоминания начинают возвращаться ударной волной, вызывающей сильные головные боли. Мне откровенно плохо: все тело ломит, я чувствую как реки крови стекают на землю, а грудь обжигает свежий воздух, который я наконец-то могу вдохнуть. Я могу говорить. Я снова могу чувствовать. Я открываю глаза. Ради таких моментов в жизни я готов умирать десятки тысяч раз. Твое залитое слезами лицо освещает все вокруг. Ты оказывал мне медицинскую помощь вплоть до прибытия скорой и только это спасло мою бесполезную жизнь. Ты несчадно заряжал кулаком по груди, раздирая мою кожу, лишь бы вновь услышать биение сердца. Вдыхал в меня жизнь, чтобы осушающая пустыня не забрала меня раньше времени. Ты все время был рядом и звал меня вернуться. И я вернулся только ради тебя, только из-за тебя, потому что ты — все в моей прогнившей жизни. Бакуго заканчивает свою свадебную речь, нежно прилипая своими грубыми ладонями к невероятно нежным, уже заплаканным щекам Киришимы и целует его как в последний раз. В зале раздаются радостные крики, чей-то тихий плач и вой аплодисментов. «Я был рожден лишь для этого момента, теперь моя жизнь официально принадлежит только тебе, Эйджиро.»