Пассионе

Академия «Пассионе» была долгое время неизвестна Бруно. Он вырос в хорошей, богатой семье, никогда не задумываясь о том, что его же мама разрушит ему жизнь. Ну, по мнению Бруно. На деле же мать просто заявила сыну о его переводе в другое учебное заведение. Будучи неглупым подростком, Бруно уже на следующий день начал свое мини-расследование, завершившееся, однако, очень стремительно, за неимением какой-либо информации о данной академии в сети. Ни фотографий, ни адреса, ни, тем более, отзывов учащихся. «Господи, в какую дыру мама решила меня отдать?» — крутилось в голове у Бруно. Сменился день, сменился месяц: и вот, прекрасное тёплое лето подошло к концу, беспощадная осень вошла в свои права. Её приход означал первый день в «Пассионе». «Ладно, может быть, всё будет не так уж и плохо», — думал Буччеллати. Ведь ничего же плохого не предвещало богатенькому мальчику в шмотках из Gucci в беднейшей академии города? Во время поиска класса Бруно посчастливилось встретить своего классного руководителя. Тот выглядел недовольным, да и дырки в потертом костюме немного смутили Бруно, но Фуго — как тот представился — довольно сильно помог Бучеллатти, проводив его до класса. Он оказался небольшим, зато невероятно шумным и разношерстным. Уже с порога были слышны вопли и ругань. А потом настала очередь Фуго кричать. Как оказалось позже, классный руководитель был еще и психологом, чего Бруно не ожидал. — И так, ребята, у нас новенький, — начал Фуго, как только большинство угомонились. — Прошу любить, уважать и не обижать. Вопли и ругань продолжились. Фуго же благополучно скрылся. Из всех нынешних одноклассников более менее спокойным выглядел блондин за первой партой. Что ж, неплохое начало. — Здравствуй, — улыбнулся ему Буччеллати. — Ага, привет, — отозвался парень и протянул руку, — Джорно. — Бруно, — ответив на рукопожатие, проговорил тот, — приятно познакомиться. Так и кончили. Затем пара минут в тишине, после которых Джорно не выдержал: — Ты раньше сбегал из школы? — Э, — до Бучеллатти не сразу дошло. Ладно бы Джорно спросил про шмотье из Gucci, ладно бы про успеваемость, а тут, — нет, никогда. — О`кей, хочешь попробовать? — у Джорно будто глаза засияли. Бруно лишь кивнул. Ему определённо хотелось чего-то нового: чего-то, что не давала ему прошлая академия. Джорно определенно мог предоставить ему это новое.

***

— Эй, Джорно, куда мы хоть идем? — Джованна уверенно вёл под руку новоиспеченного друга по коридорам, в то время как Бруно беспокоило немного другое. — Ты же в курсе, что сбегать с первого урока не очень хорошая идея? — А мне казалось, что ты был не против, — Джорно резко затормозил. Отпустил руку, и, казалось, выпал из окружающей среды. А потом резко развернулся и побежал по коридорам в класс, откуда минуту назад и вышел. Возможно, Бруно стоило поступить также. Потому что к тому, что он увидел, был не готов даже в кошмарном сне. Прямо на него шло… нечто. Так бы это описал Буччеллати. А звали это нечто, как бы не было удивительно, Black Sabbath, о чём он осведомился несколько позже. Знали о нем немногие, а если кто и знал, то только то, что владельцем его был охранник Польпо. Бруно, конечно, видел его, но тогда и подумать не мог, что именно ему принадлежит столь странный стенд. Потому что лишь «странным» можно было назвать стенд, который движется с тени на тень. Да и думать ему было поздно. Поэтому он и последовал примеру Джорно. Вообще стенды в «Пассионе» не были редкостью. Это, собственно, и являлось причиной перевода Бруно. Конечно, мать давно стала замечать, что сын водится со странными мальчиками. То из птички машинку сделают, то яму касанием пальца выроют. Как объяснила гадалка (потому что экзорцисты только пожимали плечами да падали в обморок) Бруно обладает стендом — так сказать, олицетворением души, а обладатели стендов притягиваются друг к другу. Поэтому мать сплавила сына в академию для столь особенных детей, вздохнув, наконец, спокойно. Тем временем Бруно посчастливилось вовремя оказаться в классе. Звонок осведомил о начале занятий, а Black Sabbath закинул в кабинет страшненькую девочку. И вот только сейчас Буччеллати заметил, что стенд обладает не только необъяснимой способностью ходить лишь по теням, но и рацией, из которой секунду спустя послышалось: — Джованна на месте? — Вопрос, очевидно, адресован Фуго. Тот лишь коротко кивнул, а после глянул на потрепанную девчонку. — Наранча, поднимайся. Девчонка, которая оказалась мальчишкой, заняла свое место. Бруно в этой ситуации удивлял не только Джорно, что уже сидел на своём месте, рассматривая дерево за окном — потому что, ну какого черта он ему вместо прогулки по академии устраивает марафон — но и почему они сидели на классном часу. Вообще, почему классный час стоит первым в расписании? А рация, что держал Black Sabbath, только жаловалась Фуго на его подопечных, которых Польпо — как минимум голос очень напоминал утреннее «Сменка с собой?» — останавливал и ловил с помощью стенда по всей школе. Из всей болтовни Бруно только уловил, что Наранча был найден в столовой, в которую вообще-то никого не пускали в такую рань, на что ему было, очевидно, плевать. Буччеллати оглядел одноклассников. В целом-то вполне обычные. Конечно, немного удивило, что в классе всего одна девочка. Зато симпатичная. Очень даже. Не зря же Бруно минуты на две залип. Прервал его Джорно, целившийся ручкой в парту в метрах шести от него. И что самое ужасное — попал. Причем попал в голову парню, который сидел с чертовым пистолетом на уроке. Да к нему Бруно бы и подойти не подумал! Что, впрочем, только доказывало, что Джорно с головой не дружит. Парень довольно эмоционально отреагировал, чему свидетельствовали явно не литературные слова. Похабщина, мягко говоря. И ладно бы дело закончилось словами, так брюнет еще и вскочил с места и погнался за Джорно, которого, как оказалось, и след простыл. Помещение моментально залилось звонким смехом кажется-уже-не-девочки Наранчи, свистом остальных и треском учительского стола Фуго. Black Sabbath погнался за нарушителями, что уже скрылись в коридоре.