Дарованная Жизнь. Часть Вторая. Старые и новые тайны

- Итак, - мы отошли от могилы Добби и дома Билла и Флёр на весьма приличное расстояние, когда я потянула Гарри за руку, останавливая. – Давай поговорим, думаю, нам стоит это сделать. - Кэт, - Гарри задумчиво смотрел на море, волнами накатывавшееся на холмистый берег, по которому мы шли. – Прости. Конечно, оно все… Ты здорово учудила, этими своими отношениями с ним… Но и я дурак, - усмехнулся он. – Я должен был не идти на поводу у своей злости, а дать тебе шанс все объяснить… - Мы оба хороши, - улыбнулась я. – Прости, что мы опоздали, мы прибыли так быстро, как смогли, когда браслет нагрелся. Правда, сначала нас вынесло к воротам особняка, уже потом в подвал. В общем-то, я только позвала ребят, и все. - И все же я хотел бы услышать от тебя объяснения по поводу всей этой истории со Снейпом, - утреннее небо казалось каким-то особенно унылым. Серые облака плыли по нему, заслоняя и без того тусклое Солнце. – Но я рад, что ты вернулась. Ты нам нужна… - его голос дрогнул, рука сжалась. – Мне нужна… - шепнул Гарри. – Мне очень стыдно за свои слова про твоего ребенка… Правда стыдно… - Ничего, я все понимаю, Гарри, - я посмотрела на медленно проплывавшие по весеннему небу облака. – У тебя были основания себя так повести. Да и мне от вас уходить все же не следовало. Ничего хорошего, как видишь, из нашей ссоры не вышло. Так что ты хочешь услышать? И да… Ты давно все знал? – я грустно улыбнулась брату, приобнявшему меня за плечо. - В мае на третьем курсе, - усмехнулся Гарри. – Когда ты попала в больничное крыло, я вас, можно сказать, застукал, - сказал он. И рассказал, что отправился навестить меня, ночью, и столкнулся с сидевшим у меня Северусом. - Я тогда ничего не знал точно, подозрения возникли только, но они постепенно развивались. Пожалуй, окончательно я все понял после убийства им Дамблдора. Но я уверен был, Кэт, что у вас с ним все кончено, и жалел тебя… - он поднял на меня глаза. – Почему ты снова с ним? Почему ты доверяешь ему после всего?! - Потому что… Когда я ушла из палатки, я, что уж скрывать, побывала у него. Рассказала о случившемся… - я смотрела на волны, чтобы не видеть лица брата. – Во Дворце Сов мне в один из визитов сказали очень страшную вещь, Гарри. Что я могу стать Тезла-Экалой… - Но ведь, - Гарри судорожно сглотнул. – Она ведь должна лишиться выбора и у нее не должно быть детей… - Не выбора, братишка, а любимого человека. В общем-то, - я с невольной улыбкой погладила животик, - ей я уже не стану в любом случае. Но суть не в этом, а в том, что я рассказала ему об этой новости, я сказала, что применю к нему Поцелуй. Знаешь, что он ответил? – взглянула я на Гарри. Брат скептически пожал плечами. - Что будет только счастлив дальше жить? – хмыкнул он. - Северус, - Гарри поморщился при звуке этого имени, - взял с меня обещание, что если будет выбор, если будет кто-то еще в тот момент, кому нужен будет этот Поцелуй, я выберу не Северуса. Гарри молча посмотрел на меня изумленными зелеными глазами, моргнув. И крепко сжал мою ладонь. - И ты дала такое обещание? – спросил он, вздрогнув. Я медленно кивнула, закрыв глаза. Я дала другое обещание, но понимала, что суть не изменится. У меня просто не будет времени думать. Почти не будет. - Да, - выдохнула я, открыв глаза. - Но смерть Дамблдора… - Гарри облизнул губы. – Как же смерть Дамблдора? Ты была там, Кэтрин, ты видела, что он сделал! Почему ты ему веришь?! - Дамблдор просил Северуса об этом лично, - я смотрела на волны, ощущая, что ветер становится все холоднее. – В этом я уверена, я видела его воспоминания в Омуте Памяти, и на подделку они не были похожи. Северус спас меня тогда, при побеге в Нору, из лап Малфоя. От Долохова… - я вспомнила тот жуткий день, когда пыталась закричать, вырываясь из крепких рук лапавшего меня Пожирателя. – В некотором роде… И тогда, помнишь, когда я упала за Арку? Северус привел меня из логова Темной Леди… - я заглянула в зеленые глаза брата. Гарри скептически взирал на меня, но все же что-то в выражении его лица слегка поменялось. – Знаешь, чья лань привела тебя к мечу Гриффиндора? – улыбнулась я. - Его, что ли? – нахмурился Гарри. - Он любил Лили, в молодости, очень сильно. Поэтому у него такой же Патронус, как у нее. Ну а мой поменялся, когда я в него безответно сначала влюбилась. Видишь, у меня есть причины дать ему шанс, доверять. Я бы рассказала тебе гораздо больше, но сейчас это неважно. Я прошу тебя только дать мне вернуться и помогать тебе. После войны мы все тебе расскажем… По крайней мере, я расскажу, - объяснять почему не было необходимости. Если сбудется страшное пророчество, второго участника этой истории просто не будет в живых. Мы с Гарри это прекрасно понимали. - Ладно, предположим, ты права, - кивнул Гарри. – Но почему ты мне-то не рассказывала ничего столько времени?! - Потому что я тоже дура, - усмехнулась я. – У нас это семейное… - мы переглянулись снова и, не выдержав, рассмеялись. Гарри приобнял меня за плечи, притягивая к себе. – Я боялась, что мы с тобой поссоримся, что ты не поймешь, что… Да я много чего боялась, на самом деле. В том числе и не знала, как все объяснить, попросту. Сначала мы вообще всех пытались обмануть, но это оказалось трудно и в итоге почти все о нас знали… Зато ты один из первых, кто узнал, что мы снова вместе… - я потрепала брата по взъерошенной макушке. - Это так утешает, - съязвил Гарри. – Кстати, поможешь уговорить ребят потом все же попасть в Хогвартс? Я просто кожей чую, что там что-то есть… Но не вдвоем же нам туда отправляться, - улыбнулся он. Мои губы против воли растянулись в улыбке. Я вернулась к брату, мы удрали, меч остался у нас и, судя по воплям Лестрейнджа, появилась крохотная зацепка – сейф. После долгих месяцев практически ничегонеделания, это было уже хоть каким-то прогрессом, что меня все же радовало. - Насчет дальнейших планов мы поговорим все вчетвером. Кстати, у меня есть еще новости, отчасти наша ссора даже пользу принесла, если можно так сказать, - я рассказала ему о ритуале, проведенном Элеонорой. О том, что папа вернулся. Уже давно рассвело окончательно и Солнце даже стало чуть ярче, когда мы наконец закончили обмен новостями – Гарри рассказывал мне о том, где они за время моего отсутствия побывали, а я – что произошло с момента моего ухода. О том, почему я ушла, мы оба по негласному уговору предпочитали не вспоминать… - То, что с дядей Томом все в порядке, это здорово, - с явным облегчением улыбнулся Гарри. – И то, что тебе стало проще держать себя в руках, тоже. И план у вас удачно сработал, знаешь, нам, кажется, все-таки улыбается удача. Слушай, - он внезапно посмотрел на меня, когда мы уже шагали к дому Билла и Флёр. – Снейп ведь уже знает о ребенке? Что он сказал? - Что это несвоевременно, но он рад, - пожала я плечами. – Просил меня быть осторожнее. Как будто это сейчас очень уж реализуемо… - горько хмыкнула я. – Гарри, ты не против, если Влад или Кас с тобой немного поработают? Сам понимаешь, если Беллат… Она пронюхает про нас с Северусом, - каждый раз, когда из моих уст звучало это имя, Гарри морщился, но я решила постепенно приучить его к мысли о наших с Севом отношениях. – И тем более о ребенке, то пророчество Ибис сбудется еще раньше и уж точно. А кто-нибудь из ифритов наложит на твои мысли некоторое подобие щита, вроде как Окклюменция. Ладно? – Гарри согласился, немного подумав. – Полностью вашу связь они не прервут, но ей будет сложнее проникнуть в глубины твоего разума. - Ты сейчас мне Трелони напомнила, - Гарри пихнул меня в плечо. – С ее глубинами разума. Ладно, возвращайся, но после войны ты мне все расскажешь, ясно? – за таким уже легким «выяснением отношений» мы дошли до «Ракушки». В сторону могилы Добби я старалась не смотреть, чтобы не напоминать себе о том, как погиб этот милый и немного забавный домовик. Я очень плохо его знала, с ним всегда общался в основном Гарри, но после всего случившегося минувшей ночью Добби стал героем в моих глазах. Мы бы, возможно, сбежали и без его помощи, по крайней мере, имели шанс, хотя и с большими потерями. Но самоотверженность этого маленького создания была поистине великой. И потому-то я, когда Гарри писал слова на «надгробии», мысленно молила тех, кто жил в мире-за-гранью, как Ибис называли мир, в который живое попадает после смерти, принять Добби с должным уважением к его героическому поступку. Кинжал Беллатрисы предназначался Гарри, я понимала это, и все понимали… И сейчас мы с Гарри пытались задвинуть боль от осознания того, сколько бед приносим близким, и скорбь как можно дальше, отвлечься от них. И разговор наш там, на берегу, направлен был на то же самое… Все сидели в гостиной, включая все еще бледную и изнуренную Гермиону, которую бережно обнимал Влад, поглаживая по спине, и слушали Билла. Комната у молодых Уизли была очень миленькая, светлая, теплая. В камине как-то неуместно весело потрескивал огонь. Мы остались у двери, чтобы не пачкать ковер на полу следами грязной обуви. Я с тоской посмотрела на свою белоснежную мантию, которую надела, пока звала Кассиопею и Влада. Такое облачение автоматически говорило всем кругом, что я – Ибис, исполняющая свой долг. В такие минуты я становилась неумолимым вершителем «правосудного возмездия» и могла, если это необходимо будет во исполнение моей задачи, пользоваться чем угодно, вплоть до Непростительных. Причем, что было странно, я применила-таки Круциатус к Малфою-старшему, но вины за это не испытывала. Не как тогда, в особняке, с Долоховым… И при мысли о том, что я становлюсь темнее, чем была раньше, ближе к той мне, из другой реальности, желудок скрутился в тугой узел. Я не буду таким чудовищем, никогда, внушала я себе. Не буду. - Удачно, что Джинни приехала домой на каникулы. Будь она в Хогвартсе, её могли схватить раньше, чем мы успеем к ней добраться. А так она тоже в безопасности, - заметил Билл. И оглянулся на нас. - Я всех забрал из «Норы», - объяснил он. - Переправил их к тете Мюриэль. Раз Пожиратели смерти узнали, что Рон с тобой, к ним наверняка явятся… Да не извиняйся ты, - прибавил он, заметив, какое у Гарри стало лицо. - Это всё равно рано или поздно случилось бы, папа давно нас предупреждал. Наша семья - самые отъявленные осквернители чистоты крови. - А чем их защитили? - спросил Гарри. - Заклятием Доверия. Хранитель Тайны - папа. На нашем коттедже такое же заклятие, а я Хранитель Тайны. На работу нам, конечно, уже нельзя, но это теперь не так уж важно. Олливандера и Крюкохвата тоже переправим к тете Мюриэль, как только они чуть-чуть придут в себя. У неё места хватает, а у нас тесновато. Ноги у Крюкохвата уже заживают, Флёр напоила его «Костеростом». Через час, наверное, можно будет их обоих… - Я могу спеть, не знаю, как Крюкохвату, а Олливандеру помогу. Я уже отдохнула, - все время, пока ребята копали могилу Добби, я пела для Гермионы, которой досталось куда больше, чем остальным. Пытал ее, как выяснилось, в основном Долохов, бывший в этом деле мастером. Когда я зашла в коттедж в первый раз, около Гермионы, заботливо уложенной на диван, суетилась Флёр. Влад, шепча что-то ласковое, бережно поглаживал Герми по руке. Услышав звук моих шагов, Гермиона испуганно вздрогнула, поднимая блестящие от слез глаза. Щеки ее были мокрыми от слез. - Кэтти, - потрескавшимися губами прошептала девушка, когда я бережно коснулась ее лба, определяя, какой ущерб нанесли ей Пожиратели. – Ты здесь? - Здесь. И Влад тоже… - улыбнулась я. – Лежи тихо, я помогу… - Так что отправить их можно будет быстрее, - заметила я теперь. Билл кивнул. - Нет, — сказал Гарри. Билл удивлённо взглянул на него. - Они оба мне нужны. Я хочу с ними поговорить. Это очень важно, - с необычайной для него властностью произнес брат. Я приобретала такую же суровость и властность, когда позволяла сущности Ибис занять место всего человеческого окончательно. Как у Малфоев, где я была даже не сестрой Гарри, а Ибис. Которая и убить имела право. К счастью, не пришлось. Но сейчас это состояние у меня прошло, оставив человеческую, уставшую, сомневающуюся суть. - Я пойду умоюсь, — сказал Гарри Биллу, глядя на свои руки, измазанные землёй и кровью Добби. Следы последней оставались на моей белой мантии, и они не отстирались бы. С мантии Ибис не отстирывалась только кровь. Все остальное ее даже не пачкало – эти мантии, как и маховики, были продуктом очень сильных чар. - А потом мне надо поговорить с ними, срочно. Он вышел в кухоньку, я проскользнула внутрь гостиной, оглядев еще раз Гермиону. Щеки последней слегка порозовели, взгляд стал не таким затуманенным. Влад мрачно буравил меня глазами, Кассиопея что-то рассказывала Рону и Дину, видимо, чтобы отвлечь ребят от мрачных мыслей. - Мне надо поговорить с Крюкохватом и Олливандером, - сказал вернувшийся Гарри. - Нет, - отозвалась Флёр. - П'гидётся подождать, Арри. Они больны, измучены… - Мне очень жаль. Но я не могу ждать, мне надо поговорить с ними сейчас же. Наедине. С каждым по отдельности. Это важно и срочно… - Проклятье, Гарри, что происходит? — не выдержал Билл. — Ты являешься к нам с мёртвым домовиком и полуобморочным гоблином, у Гермионы такой вид, как будто её пытали, а Рон наотрез отказывается что-нибудь рассказывать… Кэтрин в белой мантии… Два каких-то вообще незнакомых человека, у которых глаза желтеют… Что происходит?! - Не могу сказать, Дамблдор запретил. Он дал нам задание, и велел никому о нем не рассказывать, - покачал головой Гарри. Флёр что-то нетерпеливо пробормотала, но Билл смотрел на Гарри. Трудно было понять выражение его изуродованного шрамами лица. Наконец Билл сказал: - Хорошо. С кем ты хочешь говорить первым? Гарри заколебался. - С Крюкохватом, — сказал он наконец. — Сначала я поговорю с Крюкохватом. - Тогда за мной, — сказал Билл и первым пошёл вверх по лестнице. Поднявшись на несколько ступенек, Гарри оглянулся. - Вы трое мне тоже нужны, - крикнул он. – Гермиона, Рон и Кэтрин то есть… Влад нехотя отпустил Гермиону и мы трое вышли к Гарри. - Ждите тут, - сказала я по пути Кас и Владу. Ифриты кивнули. - Ты как? — спросил Гарри Гермиону. - Ты вообще замечательная - придумала такую складную историю, когда этот урод тебя пытал… Гермиона бледно улыбнулась. Рон обхватил её за плечи. - Что теперь, Гарри? — спросил он... - Увидите. Идём. Билл провёл нас наверх. На тесную лестничную площадку выходило три двери. - Сюда, - это оказалась спальня Билла и Флёр, за окном в лучах Солнца искрилось море. Гермиона присела за туалетный столик, Рон встал рядом, а я присела на каретку кресла подруги. Гарри стоял у окна, скрестив руки на груди с задумчивым выражением лица. Снова появился Билл, неся на руках маленького гоблина. Он уложил Крюкохвата на постель, тот что-то буркнул в виде благодарности, и Билл ушёл, закрыв за собой дверь. - Простите, что пришлось вас вытащить из кровати, - сказал Гарри. - Как ваши ноги? - Болят, - ответил гоблин. - Но заживают, - выражение лица Крюкохвата было и странным, и одновременно любопытным, и вызывающим… В руках он все еще сжимал меч Гриффиндора. - Вы, наверное, не помните… — начал Гарри. - Что именно я сопровождал вас к вашему банковскому сейфу, когда вы впервые посетили «Гринготтс»? — договорил за него Крюкохват. — Я помню, Гарри Поттер. Вы очень знамениты, даже среди гоблинов. Вы похоронили домовика, — сказал он неожиданно резко. — Я видел в окно, из соседней спальни. - Да, - резко ответил Гарри. Крюкохват наблюдал за ним раскосыми чёрными глазами. - Вы — необычный волшебник, Гарри Поттер. - Почему? — спросил Гарри, потирая шрам. - Вы вырыли могилу. - Ну и что? - Крюкохват не ответил. - Крюкохват, я должен спросить… - Также вы спасли гоблина. - Что? - Вы перенесли меня сюда. Спасли от смерти. - Надеюсь, вы не против? — теряя терпение, спросил Гарри. - Нет, не против, — ответил Крюкохват, закручивая на палец тощую чёрную бородку, — но вы крайне необычный волшебник. - Вот и ладно, — сказал Гарри. — Так я говорю, мне нужна помощь, Крюкохват, и вы можете помочь. Мне нужно проникнуть в банковский сейф в «Гринготтсе», - я расширившимися глазами посмотрела на брата. Я и сама думала об этом же, и мы с Гарри на берегу обсуждали этот вариант, но я не думала, что он решит перейти к делу так скоро. Он решил. Рон и Гермиона смотрели на Гарри, как на сумасшедшего. - Гарри… — начала было Гермиона, однако её прервал Крюкохват. - Проникнуть в сейф в «Гринготтсе»? — Гоблин чуть поморщился, устраиваясь поудобнее на кровати. — Это абсурдная идея! - Возможно, — тут же возразил Рон. — Но ведь были случаи, когда проникали. - Вот-вот, — подхватил Гарри. — В тот день, когда мы с вами познакомились, Крюкохват. Мой день рождения, семь лет назад, - в тот день, вспомнила я, и пытались утащить философский камень… - Тот сейф был уже пуст, — огрызнулся гоблин. — Он не так строго охранялся. - А тот сейф, куда нам нужно попасть, — не пустой, и охраняют его, наверное, будь здоров, — сказала я. — Это сейф Лестр… Сами-знаете-кого. Рон и Гермиона переглянулись. Ничего, у нас будет время всё им объяснить после того, как Крюкохват даст ответ. - Без шансов, — твёрдо сказал гоблин. — Абсолютно исключено. «Если пришёл за чужим ты сюда»… - «Отсюда тебе не уйти никогда» - я помню, - сказал Гарри. - Только я не за богатствами туда собираюсь. Мне нужен этот сейф не для себя. Вы мне верите? Гоблин искоса посмотрел на Гарри. - Если есть на свете волшебник, которому я мог бы поверить, что он не ищет выгоды, то это вы, Гарри Поттер, - произнёс наконец Крюкохват. - Гоблины и домовые эльфы не привыкли к тому, чтобы им оказывали уважение, как это сделали вы нынче ночью. Мы не привыкли к такому от носящих волшебные палочки, - чуть не разгорелся спор, даже ссора, из-за давней натянутости отношений волшебников и гоблинов, но нам с Гарри удалось замять ситуацию. - А вы знаете, что это Гарри освободил Добби от рабства? - спросила Гермиона. - Знаете, что мы уже много лет боремся за освобождение домовых эльфов? - Рон смущённо кивнул. - Мы не меньше вашего стремимся свергнуть Сами-Знаете-Кого! Гоблин воззрился на Гермиону с таким же любопытством, как перед тем на Гарри, и вдруг спросил: - Что вам нужно в их сейфе? Меч, который хранится там, - подделка. Настоящий - вот. Я думаю, вы это и сами знаете. Вы просили меня солгать о нём. - Но ведь в сейфе не только меч? - спросила я. - Вы не видели, что там ещё хранится? Гоблин опять принялся накручивать бородку на палец. - Правила «Гринготтса» не позволяют обсуждать содержимое банковских сейфов. Мы — хранители несметных сокровищ и обязаны оберегать то, что нам доверено, тем более что немалая часть этих драгоценностей создана нашими же руками. Гоблин погладил меч. Взгляд его чёрных глаз перешёл с Гарри на Гермиону, потом на Рона, задержался на мне и опять на Гарри. - Вы все так молоды, — сказал он наконец, — а сражаетесь против стольких врагов. - Вы поможете? — спросил Гарри. — Без вашей помощи у нас нет никакой надежды проникнуть в сейф. Вы — наш единственный шанс. - Я подумаю, — произнёс Крюкохват. - Но… — сердито начал Рон. - Спасибо, — сказал Гарри. Гоблин в ответ наклонил громадную голову, потом согнул коротенькие ножки, снова разогнул и демонстративно разлёгся на кровати Билла и Флёр. - Кажется, действие «Костероста» завершается. Я наконец-то смогу поспать. Вы уж меня извините… - Да, конечно! Выходя из комнаты, Гарри прихватил с собой меч Гриффиндора, лежавший под боком у Крюкохвата. Гоблин не стал возражать, косясь на мой маховик. - Мелкий пакостник, — прошептал Рон, как только за нами закрылась дверь. - Гарри, — также шёпотом заговорила Гермиона, оттаскивая меня от двери на тёмную лестничную площадку, — ты имеешь в виду то, о чём я подумала? Считаешь, у них в сейфе — крестраж? - Именно так, - кивнула я. - Родольфус ведь явно перепугался, когда подумал, что мы там побывали. Да и Долохов тоже… - А почему? Что ещё мы могли там взять? Они боялись, как бы Она не узнала, - влез Гарри. - Так мы вроде искали в местах, связанных Сами-Знаете-с-Кем, — озадаченно проговорил Рон. – Кроме их дома, но он же конфискован еще в первую войну, и их сейфа… - Вот именно! А зная о надежности сейфа и никому не открывая, что это крестраж, она могла хранить его в банке. Думаю, Родольфус и Долохов не знали, что это крестраж, просто она сказала, что это очень важная для нее вещь. Долохов – ее преданный соратник, Лестрейндж тоже, он искал ее даже когда она исчезла… Ладно, пошли к Олливандеру, - Гарри махнул рукой. Мы постучали в дверь напротив, в ответ послышалось чуть различимое «Войдите»… Мастер волшебных палочек лежал на двуспальной кровати, с той стороны, что дальше от окна. Его продержали в подвале больше года и по крайней мере один раз пытали. Он страшно исхудал, кости лица выпирали из-под желтоватой кожи. Большие серебристые глаза ввалились. Руки, лежавшие поверх одеяла, могли бы принадлежать скелету. Гермиона села на свободную половину кровати, я присела рядом, Гарри – по другую сторону от меня. Рон уселся на стул у двери. - Мистер Олливандер, простите, что мы вас побеспокоили, - начал Гарри. - Мой милый мальчик, - слабым голосом отвечал Олливандер, - вы спасли нас всех. Я уж думал, мы умрём в этом подвале. Не знаю, как и благодарить. - Мы были только рады это сделать. Гарри нащупал на шее мешочек Хагрида и вынул из него сломанную пополам волшебную палочку. - Мистер Олливандер, мне нужна помощь. - Всё, что угодно!- чуть слышно ответил мастер. - Вы можете это починить? Её вообще можно починить? Олливандер протянул дрожащую руку. Гарри положил ему на ладонь соединённые хрупкой перемычкой половинки волшебной палочки. - Остролист и перо феникса, - проговорил Олливандер срывающимся голосом. - Одиннадцать дюймов. Тонкая и гибкая… - Да, - сказал Гарри. - Так вы можете? - Нет, - прошептал Олливандер. - Мне очень жаль, но я не знаю средства починить волшебную палочку, получившую настолько серьёзные повреждения. Гарри выглядел так, словно ему только что нанесли страшный удар. Он забрал половинки палочки и снова спрятал их в мешочек. Олливандер смотрел на мешочек, где исчезла сломанная палочка, и отвёл взгляд только когда Гарри вынул из кармана две волшебные палочки, захваченные у Малфоев. - Вы можете определить, чьи они? - Гарри, - я видела, что Олливандеру очень плохо и решила сначала хоть немного улучшить его состояние. – Я спою, а потом мы поговорим с мистером Олливандером. Хорошо? Мастер повернулся на звук моего голоса и слабо улыбнулся. - Мисс Реддл, - прошептал он. – Ровно двенадцать дюймов, вишневое дерево и волос из гривы единорога… Тонкая… На рукоятке… - Сова, мастер Олливандер, да, - кивнула я. - Такая же палочка была у вашей матери, мисс Реддл. Только на рукоятке был лебедь. Прекрасная была женщина, - слабо улыбнулся он. – Вы очень похожи на нее. Позволите взглянуть на вашу чудесную палочку, мисс Реддл? Это прекрасная палочка, сильная, гордая, и очень светлая. Палочка, достойная Ибис. - Мне жаль, мистер Олливандер, но я ее уже давно потеряла, - грустно улыбнулась я. – Однако она служила мне очень достойно… - взгляд Олливандера скользнул по моему маховику. - Палочка не нужна вам, мисс Реддл. Не знаю, нужен ли вам маховик, но Ибис обладают такой магией, что в посредстве палочки не нуждаются… Хотя очень жаль, что она потерялась. Это была одна из самых прекрасных палочек, что я видел когда-либо. - Закройте глаза, мистер Олливандер, - улыбнулась я. – Я спою, вам станет немного лучше, - мастер послушался и я запела, тихо, печально, исцеляя прежде всего его душевные раны. Я понимала, что полгода в подвале стали для него вечностью, и хотела хоть немного помочь… Когда петь дальше стало опасно, я умолкла, погладив Олливандера по тощей слабой руке. Мастер открыл глаза. - Спасибо, мисс Реддл, - с благодарностью сказал он. – Вы хотели что-то еще узнать, мистер Поттер? - Вы можете сказать, чьи они? – спросил в свою очередь Гарри. Олливандер кивнул. Гарри протянул ему палочки. Мастер взял первую палочку и поднёс её к самым глазам. Повертел узловатыми пальцами, чуть согнул. - Она принадлежала Родольфусу Лестр… Ее мужу, - проговорил он. - А эта? Олливандер так же внимательно осмотрел вторую палочку. - Боярышник и волос единорога. Ровно десять дюймов. Умеренной упругости. Это была палочка Драко Малфоя. - Была? — повторил Гарри. — Она же и сейчас его? - Не думаю. Если вы взяли её с бою… - Ну да. - Скорее всего, она теперь ваша. Разумеется, тут имеет значение, как именно волшебная палочка перешла из рук в руки. Многое зависит и от самой палочки. Но в целом волшебная палочка, взятая в бою, честно служит новому владельцу. - И всё-таки можно пользоваться волшебной палочкой, которая тебя не выбирала? — спросил Гарри. - О да, если вы настоящий волшебник, то можете направлять свою магию практически через любой инструмент. Однако самые лучшие результаты достигаются в тех случаях, когда между палочкой и волшебником существует духовное родство. Эти взаимоотношения очень сложны. Вначале взаимное притяжение, потом совместный опыт… Палочка учится у волшебника, волшебник — у палочки. - Я отобрал эту палочку у Драко Малфоя, — сказал Гарри. — Будет она меня слушаться? - Полагаю, да. Принадлежностью волшебной палочки управляют сложнейшие законы, но, как правило, палочка побеждённого покоряется новому хозяину. Рон показал ему палочку Хвоста. - Меня заставили сделать её вскоре после того, как похитили, — для Питера Петтигрю. Да, если вы взяли её с бою, она будет слушаться вас охотней, чем любая другая палочка. - Выходит, не обязательно убивать прежнего хозяина, чтобы завладеть волшебной палочкой? — спросил Гарри. Олливандер поперхнулся: - Убивать прежнего хозяина? Что вы, я бы не сказал, что это обязательно. - Существуют легенды, о волшебной палочке - или нескольких палочках - которые переходили от одного хозяина к другому посредством убийства. Олливандер побледнел. Его лицо казалось тускло-серым на фоне белоснежной наволочки, огромные глаза в кровавых прожилках выпучились, как от страха. - Я думаю, есть всего одна палочка, — прошептал он. - И Сами-Знаете-Кто интересуется этой палочкой, так? — спросил Гарри. Олливандер с мольбой посмотрел на нас. - Как вы узнали? - Она хотела, чтобы вы научили ее, как преодолеть связь между нашими палочками, — сказал Гарри… Последовал долгий разговор, в ходе которого Гарри выказал немалую осведомленность тем, что Беллатриса требовала от Олливандера. Но объяснить, почему и другая палочка, не имеющая общей сердцевины с бывшей палочкой Гарри, Беллатрисы оказалась слабее Гарриной, мастер не мог. - Она требовала рассказать все, что я знаю о Бузинной Палочке, - шептал Олливандер. – Ей всегда нравилась старая палочка, но теперь она ищет другую, сильнее, чтобы победить вас… - Очень скоро она узнает, а может, и знает, что моя старая палочка безнадежно сломана, - тихо произнес Гарри. - Нет! — вскрикнула Гермиона. — Откуда она может это узнать, Гарри? - «Приори инкантатем», — ответил Гарри. — Твоя палочка, Гермиона, и палочка из терновника остались у Малфоев. Если они их как следует осмотрят и заставят воспроизвести свои последние заклинания, то поймут, что твоя палочка разбила мою, увидят, как ты пыталась её починить и у тебя ничего не получилось. Они поймут, что я потому и пользовался палочкой из терновника. Гермиона, к которой только-только вернулся румянец после сегодняшних испытаний, опять побелела. Я с укором посмотрела на Гарри. - Давайте пока не будем об этом… - Так вы думаете, эта палочка существует на самом деле, мистер Олливандер? — спросила Гермиона. - О да! — ответил Олливандер. — Вполне возможно проследить её судьбу. Есть, безусловно, пробелы, значительные промежутки времени, когда она терялась или же её скрывали, но всякий раз она снова выходила на свет. И я, и другие исследователи изучали письменные источники, некоторые из которых с трудом поддаются толкованию, но подлинность их несомненна. - А вы не думаете, что это просто сказки или мифы? — с надеждой спросила Гермиона. - Нет, — ответил Олливандер. — Не знаю, впрочем, является ли убийство предыдущего владельца обязательным условием. У этой палочки кровавая история, но, возможно, это объясняется обычной человеческой алчностью. - Мистер Олливандер, вы ведь сказали Сами-Знаете-Кому, что Бузинная палочка сейчас у Грегоровича? – спросил Гарри. Олливандер побледнел ещё сильнее, хотя сильнее было уже некуда. Он стал похож на привидение. - Откуда же вы… Ходили такие слухи, — прошептал Олливандер. - Много лет назад, вас тогда ещё и на свете не было. По-моему, Грегорович сам их распускал. Вы же понимаете, это очень полезно для бизнеса, если заказчики будут думать, что мастер изучает Бузинную палочку и может воспроизвести её свойства! - Да, понятно, — сказал Гарри и встал. — Мистер Олливандер, ещё один последний вопрос, а потом мы оставим вас в покое. Что вы знаете о Дарах Смерти? - О чем? – не понял Олливандер. - О Дарах Смерти, - отозвалась я. - Это как-то связано с волшебными палочками? – недоумевал мастер. Моя сущность Ибис подтвердила, что он не лжет. Он и впрямь ничего не знал. - Спасибо, мистер Олливандер, - кивнул Гарри. - Отдыхайте, а нам пора, - добавила я, выпроваживая Гарри и Рона к двери. - Меня пытали… Меня пытал Долохов… Вы не представляете… - жалобно сказал нам в спину Олливандер. - Еще как представляю, мастер, - обернулась я к нему. – Долохов меня пытал. Постарайтесь отдохнуть, и спасибо за всё, что вы нам рассказали. Гарри сбежал по лестнице на первый этаж, мы следом. На кухне сидели Билл, Флёр, Полумна и Дин, перед ними стояли чашки с чаем. Мрачные и молчаливые Кас с Владом стояли у кухонной двери, глядя на лестницу. При нашем появлении они встрепенулись. Но Гарри только молча повел нас всех в сад. Влад и Кас, как две призрачные тени, вышли следом за нами. Впереди виднелся красноватый холмик, под которым лежал Добби. Гарри подошёл к нему. - Бузинная палочка была у Грегоровича очень давно, — сказал Гарри. — Я видел, как Сами-Знаете-Кто искала его. Так она узнала, что палочка теперь у Грин-де-Вальда. Я все никак не мог понять, откуда Грин-де-Вальд узнал, что палочка у Грегоровича, но если Грегоровичу хватило ума самому распускать об этом слухи, тогда всё понятно. Грин-де-Вальд пришёл к власти, используя Бузинную палочку. А когда он был на вершине своего могущества, Дамблдор понял, что никто другой не сможет его остановить, вызвал Грин-де-Вальда на поединок и победил. И тогда он забрал Бузинную палочку, - рассказал Гарри, в то время как Влад и Кас подошли поближе к нам. - Бузинная палочка была у Дамблдора? — изумился Рон. — А сейчас-то она где? - В Хогвартсе, — ответил Гарри. - Тогда давайте скорее заберем палочку, пока она до нее не добралась! – у Рона был такой вид, словно он прямо сейчас трансгрессирует к Хогу и побежит к гробнице Дамблдора. Окончательно подошедший к нам Влад положил руку на плечо Рона. Уизли вздрогнул от неожиданности. - Поздно. - Гарри схватился за голову. - Она уже там… - Гарри! - в ярости заорал Рон. - Давно ты об этом знаешь? Зачем мы время теряли? Почему ты сначала пошёл разговаривать с Крюкохватом? Мы бы успели! Может, ещё успеем… - Нет. - Гарри упал на колени в траву. - Гермиона права: Дамблдор хотел, чтобы я уничтожил крестражи. - Гарри, нет! – рявкнула я, теребя его за плечо. – Влад, ты можешь быстро поставить на кое-какие его мысли ментальные щиты, какие вы обычно ставите? - Насколько быстро? – поинтересовался Матей, силком поставив Гарри на ноги и удерживая его вертикально, хотя и с немалым трудом. - Прямо сейчас, - я снова потрясла Гарри, которого явно захлестывало какое-то видение. Влад вытаращился на меня так, словно я сказала несусветную глупость. - А много мыслей? – выдавил он из себя несколько секунд спустя. - То, что он знает про нас с Северусом. Думаю, довольно немало уже, - отозвалась я. - А что там за история с Северусом? Я все никак с марта ничего не пойму, - влез Рон. - Потом расскажем! – на удивление синхронно шикнули мы с Гермионой. - Кэт, я могу, но это займет время. Тебе прямо сейчас надо? – я кивнула. – Слушай, если я на время его вообще отключу, так сказать, сойдет? А когда отпустит, спокойно наложу щит. Потом, предупреждаю, извлечь эти его воспоминания сможем только я, Тадеуш, если в себя придет, и Майкл. Кас не сможет, она еще только учится, - девушка кивнула. – Вы согласны? - Лично я – да, - рявкнула я. Гарри жмурился, хватаясь за шрам, падая из цепких рук Влада. – Он, думаю, не в состоянии сейчас соглашаться! – ифрит кивнул и уже загоревшимися желтым огнем глазами внимательно вгляделся в распахнувшиеся глаза Гарри. Тот словно бы в испуганном изумлении смотрел на Влада и вдруг как подкошенный грохнулся на землю, не подавая признаков того, что он в сознании. Рона передернуло, я недоуменно смотрела на Матея, преспокойно улегшегося рядом с Гарри на живот и все еще глядевшего брату в лицо. Кас с каким-то слегка маниакальным выражением лица наблюдала за более опытным ифритом. Наконец, казалось, бесконечно долгое время спустя, Гарри открыл глаза, а к Владу вернулась привычная радужка и черные зрачки. - Что это вообще такое было? – оглядел нас Гарри, сев. Влад поднялся на ноги и протянул ему руку. – У меня такое чувство, что у меня почти весь мозг в сейф запирали. Что-то видел, что – не помню, - он потряс головой, поднимаясь на ноги с помощью Влада. - Я помню, - усмехнулся Влад. – Если я правильно понимаю, кто такая Темная Леди, то она забрала-таки палочку из гробницы Дамблдора. Больше ничего интересного, - пожал ифрит плечами. – Ладно, давайте я наложу щиты и нам с Кас пора, хватит мучить бедных Ту Ким и Дивью охраной наших укрывающихся. Ты остаешься, Кэт? – улыбнулся он. - Да, остаюсь. Передавай папе, Бродяге и Ивз привет. Скажи папе, чтобы не волновался, с нами все будет хорошо и мы скоро увидимся. Майклу передай спасибо за гостеприимство, и поцелуй за меня Эдвина, - подмигнула я. Влад, улыбаясь, взялся за дело и вскоре знание Гарри о нас с Северусом было, надеялась я, надежно скрыто. Гарри согласился на это, дав мне шанс после войны все объяснить. Но, что было хорошо, я хотя бы сумела вернуться к ребятам. - Милая девушка, - когда ифриты исчезли, заметила Гермиона. – А она кто вообще? Ученица наших ифритов? - Она дочь итальянской Ибис, добровольно стала ифритшей. У Влада кто-то типа стажера… - А ты ревнуешь, что ли? – хмыкнул Рон. Гермиона одарила его злым взглядом. - Между прочим, когда мне было плохо, кроме Влада и Флёр ко мне только Кэтти подошла. У меня нет причин подозревать моего Влада в обмане! – с неожиданной резкостью произнесла Герми. – Просто мы даже толком не познакомились все, - уже спокойно объяснила девушка. - Еще познакомимся, когда все закончится, - улыбнулась я. – Ладно, пошли в дом, я очень хочу горячего чая, - обняв Герми за плечи, я повела ребят в коттедж. Мы наконец-то воссоединились и теперь нас снова стало четверо. Все вернулось в нормальное русло… Флёр, услышав от нас с Гермионой, что я беременна, окружила меня заботой, как Жозефина и Герми до нее. Вообще француженка, прежде показавшаяся мне весьма ветреной и эгоистичной особой, оказалась неожиданно милой девушкой. К тому же тот факт, что они с Биллом терпели наше присутствие в их небольшом коттеджике в таком количестве, тоже говорил в их пользу… К счастью, ни Флёр, ни Билл не спросили, кто отец ребенка. Дин и Полумна тоже. Я не знала, знает ли Билл, он мог услышать о наших отношениях с Севом от Блэка или Римуса. Но остальные точно не знали и не спрашивали, удовлетворенные моим «после войны расскажу все»… Уже ночью я, уложенная в одной комнате с Гермионой и Полумной, «Ракушка» была маленькой и на такое количество народа рассчитана не была, вспомнила еще кое-что, связанное с Малфой-Мэнором. Я этого даже не увидела, это почти и не было заметно, будь рубашка еще буквально на полсантиметра свободнее, вообще бы даже мысли такой не возникло. Я это почувствовала. Анж была беременна… От Долохова, что сомнений вообще не вызывало. Я не знала, почему не ощутила беременности Тонкс летом, но при одном взгляде на живот Анж моя сущность тут же сообщила мне, что девушка несет в мир новую жизнь. Вообще чувствовать присутствие жизни и смерти – естественно для Ибис, овладевшей даром, часть нашей сущности. В том числе, как оказалось, и беременность я иногда могла почувствовать. Возможно, дело было только в сроках, у Тонкс-то они все же были меньше, раз животик Анж начал вызывать сомнения, решила я тогда для себя. И, откровенно говоря, не ошиблась… Несколько дней спустя Крюкохват наконец-то соизволил объявить свое решение по поводу просьбы Гарри. И когда мы все собрались в спальне, где ночевали я и девушки, а гоблин позвал нас именно туда, он заявил, что поможет нам, хотя это и была, по его словам, подлая измена «Гринготтсу», но… не просто так. Он потребовал меч Гриффиндора. - Мы можем вам что-то из их сейфа дать, там наверняка куча всякого, - предложил Рон. – Берите что угодно, мы мало что возьмем. Крюкохват от злости побагровел и глаза его с ненавистью сверкнули. - Я не вор, мальчишка, мне не нужны чужие сокровища! – зарычал он. – Этот меч не ваш! - Мы - гриффиндорцы, а это - меч Годрика Гриффиндора… - И она тоже?! – ткнул пальцем в мою сторону гоблин. - Я слизеринка, - процедила я. – Но ребята – гриффиндорцы. Я, как видите, на меч не претендую, - маховик на моей шее потеплел и угрожающе засветился. Крюкохват прищурился, не сводя глаз с песочных часиков на моей шее. - Чьим этот меч был до Гриффиндора? – спросил он наконец. - Его же сделали для Годрика, - пожал плечами Рон. - Нет! — вскричал гоблин, весь ощетинившись и наставив на Рона длинный указательный палец. — Вечное высокомерие волшебников! Меч принадлежал Рагнуку Первому и был отнят у него Годриком Гриффиндором! Это утраченная драгоценность, шедевр гоблинского мастерства! Он должен принадлежать гоблинам! Такова цена моей помощи, а не хотите — как хотите. - Нам надо посоветоваться. Дадите минутку? – гоблин кивнул и мы с Гермионой вытащили парней в коридорчик и спустились с ними на первый этаж. Где и встали около двери в пустую гостиную. - Что будем делать? – спросил Гарри. – Слушай, Герми, а Годрик и правда украл этот меч? Кэт? - Не знаю, — убитым тоном ответила Гермиона. — Волшебная история часто умалчивает о том, какой ущерб волшебники причинили тому или другому магическому народу… Но я никогда не слышала, чтобы Гриффиндор получил свой меч нечестным путем. - Я тоже, - кивнула я. Наступила пауза. Все старались придумать выход из тупика. Гарри смотрел в окно на могилу Добби, я посмотрела туда же. Полумна устанавливала возле камня букет розмарина в стеклянной банке. - А давайте скажем ему, что отдадим, когда возьмем крестраж. Там же лежит подделка. Подменим их и отдадим подделку гоблину, - предложил Рон. - Рон, да он их отличает лучше нас! — воскликнула Гермиона. — Он первый и заметил! - А мы сделаем ноги, пока он не разобрался… Рон увял под взглядом Гермионы. - Нужно предложить ему что-нибудь другое, не менее ценное, - сказала сама Гермиона. - Какая ты умная! Пойду принесу ещё один мечик древней гоблинской работы, а ты заверни его покрасивее. Гарри задумчиво молчал, глядя в окно. Я положила руку ему на плечо и тихо произнесла пришедшее мне в голову решение. - Мы отдадим ему меч… Ребята, включая Гарри, уставились на меня с расширившимися глазами. - Что?! – заморгал Рон. - Я хотел ему сказать, что отдадим меч после визита в сейф, не уточняя время, - пробормотал Гарри. – Закончим с крестражами и отдадим… - Ты думаешь, он поверит? – усмехнулась я. – Я дам ему слово, которое имеет в волшебном мире огромный вес. Но от нас потом потребуется сделать все возможное, чтобы осуществить мое обещание. Если не хотите новой, куда более страшной, грозы над миром, - я оглядела всех троих. – Гарри, я предлагаю то же самое, поверь. Если вы мне доверяете, то я дам ему это слово. - Доверяем, - Гарри пожал мне руку. – Только скажи, что он нам пока нужен. Что без него мы никак не одолеем Лестре… Потом… Я сам прослежу за тем, чтобы Крюкохват его получил. Я не собираюсь никого обманывать. - Да ведь на это могут уйти годы! — вскрикнула Гермиона. - Знаю, но он-то не знает. Всё-таки это не вранье… - Не нравится мне это, — сказала Гермиона. - А по-моему, гениально! — воскликнул Рон и встал. — Пошли, скажем ему. Крюкохват ждал, откинувшись на спинку кресла, постукивая тонкими пальцами по каретке. Войдя в помещение, я коснулась маховика, отдав ему команду, и крошечные часики засияли розовым. - Крюкохват, от имени Ордена «Белая Сова» и всех ста шестидесяти Ибис, в соответствии с данным первым Советом Десяти Ибис волшебному сообществу словом, перед лицом тех, что живут за гранью доступного нашему пониманию мира я, Ибис Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, Кэтрин Розалина Реддл, даю слово, что вы получите меч Годрика Гриффиндора, после того, как мы заберем из сейфа то, зачем идем туда, и сделаем все возможное, чтобы свергнуть гнет Темной Леди, - Крюкохват смотрел на меня с блестящими глазами, с каким-то почти болезненным вниманием… С жадным вниманием, я бы сказала. – Я лично прослежу, чтобы вы получили меч. Если по каким-то причинам не сумею я, это сделает кто-то из ребят. - Даю слово, - кивнула Гермиона, встревоженно на меня глядевшая. - Я сделаю все, чтобы передать вам меч, как только выполню то, что мне суждено. Даю слово, - произнес Гарри. - Обещаю, - кивнул явно недовольный Рон. - Как скоро я получу меч? – Крюкохват смотрел мне в глаза. - Я не знаю. Думаю, этот год еще не закончится. Я чувствую, что грядет финал, - я не отводила взгляда. Слово Ибис, говорящей от всего Ордена, было самым веским словом, которое мы могли дать. За его неисполнение меня мгновенно и на всю вечность лишили бы души, причем еще хуже, чем при поцелуе дементора, все руководство Ордена сместили бы в одночасье, и, вполне возможно, Ибис бы вообще прекратили свое существование, те, кто когда-то давно наделил нас этим даром, забрали бы его… Крюкохват оглядел всех нас и кивнул. - Ибис дает слово гоблину? Невиданное дело, - покачал он головой. - Это очень важное дело, - я сделала глубокий вдох. – Оно стоит того, чтобы дать это слово. Вы согласны, Крюкохват? – гоблин кивнул и пожал мне руку. - Я принимаю слово Ордена Ибис и даю обещание сделать все, что смогу, чтобы помочь вам проникнуть в сейф и уйти оттуда. По рукам, - он пожал руки ребятам. - Причиной невыполнения данного нами слова может стать лишь смерть всех представителей одной из сторон, - закончила я. Опасный договор, особенно опасный для меня самой, был заключен. Но я понимала, что иначе попасть в сейф Лестрейнджа не получится никак и готова была рискнуть. Все должно было так или иначе кончиться… Повторялась история с подготовкой вторжения в Министерство. Мы работали в нашей же спальне, создавая по требованию гоблина полумрак. - Я всего однажды побывал в сейфе Л., — сообщил Крюкохват. — В тот раз мне было поручено поместить туда поддельный меч. Это отделение — одно из самых древних. Старейшие семьи волшебников хранят свои сокровища на очень глубоком уровне, там самые большие сейфы и самая лучшая защита… Потекли недели подготовки, возникало множество проблем, которые требовали решения. Оборотного зелья было лишь на двоих… Но и с этим мы решили, что справимся. Остальные, разумеется, замечали, что что-то затевается, мы почти целыми днями сидели впятером и запирали дверь. Но ни о чем нас не спрашивали. Крюкохват же нравился нам все меньше, он оказался очень кровожадным и его явно грела мысль, что он может ранить волшебника при проникновении в сейф. Но нравился он нам или нет, он был нам необходим… А одним вечером, когда мы собирались ужинать, нас покинул Олливандер. Я помогала Флёр на кухне, радуясь тому, что токсикоз у меня окончательно прошел и в общем-то беременность не причиняла мне особых неудобств, разве что я чаще обычного «отлучалась на минутку» и уставала быстрее, чем всегда. Головокружение, тошнота, сонливость не проявлялись, думаю, в немалой степени из-за лекарства Норы. - Флёр, извини, что мы на вас так навалились, - заметила я, проверяя соус. – Нам неудобно вас стеснять… - Ага. Мне ужасно совестно, - кивнул заглянувший к нам Гарри. - Ничего, Арри ведь спас мою сест'гу, я не забыла! – покачала головой Флёр, заставив два больших ножа резать мясо для гоблина и Билла. – Сегодня мисте'г Олливанде'г пе'геби'гается к Мю'гиэль, и станет полегче. Гоблин, — она слегка поморщилась, заговорив о нём, — пе'геедет на пе'гвый этаж, а вы – кивнула она Гарри, - с Дином и 'Гоном сможете занять его комнату. - Нам и в гостиной хорошо, - улыбнулся Гарри. – Да и мы тут надолго не задержимся! – помотал он головой. - Что значит — недолго? — нахмурилась Флёр, застыв над кастрюлькой с волшебной палочкой в руке. — Не надо вам никуда уходить, вы здесь в безопасности! Кики, - она покачала головой, уставившись на меня. – Ты бе’геменна, тебе надо быть в безопасности! – она уперла руки в бока и вдруг стала так похожа на тетю Молли, что я вздрогнула. - Флёр, я Ибис, а мы должны выполнять свою миссию даже тогда, когда мы беременны. Обещаю, что когда родится малыш, Билл станет крестным, если захочет. Я уверена, что малыш родится, - успокаивала я Флёр. Гарри улизнул к ребятам помочь им накрывать на стол, а я весь остаток готовки уверяла Флёр, что беременность мне не мешает выполнять мой долг и что я забочусь о малыше как могу. К ужину девушка наконец приняла мои отговорки, хотя и осталась недовольна тем, что мы покинем уютную «Ракушку» и будем рисковать… Ветер бушевал вокруг коттеджа, когда Билл с мистером Олливандером скрылись в ночи. Остальные уселись за стол, еле втиснувшись локоть к локтю, и принялись за еду. В камине потрескивал огонь. Еще до конца ужина Билл вернулся к немалому облегчению ковырявшейся в тарелке взволнованной Флёр. - Всё хорошо, — сказал он. — Олливандера устроили на новом месте. Мама и папа передают привет, Джинни тоже. Фред и Джордж довели Мюриэль до истерики — продолжают рассылку заказов из её гостиной. По крайней мере, тётушка очень обрадовалась диадеме — говорит, думала, что мы её украли. - Она такая милая, - Флёр сердито взмахнула палочкой и унесла грязную посуду на кухню. Раздался громкий стук в парадную дверь. Все головы повернулись в ту сторону. Из кухни прибежала испуганная Флёр. Билл вскочил на ноги, направив волшебную палочку на дверь, Гарри, Рон и Гермиона сделали то же самое. Крюкохват тихонько нырнул под стол. Я отдала маховику приказ. - Кто там? — крикнул Билл. - Я, Римус Люпин! — донеслось из-за двери под завывания ветра. - Я оборотень, женат на Нимфадоре Тонкс, адрес коттеджа «Ракушка» назвал мне ты, Хранитель Тайны, и пригласил приходить в экстренных случаях! - Люпин! — Билл подбежал к двери и рывком распахнул её. Рем ввалился в прихожую — весь белый, в дорожном плаще, почти седые волосы встрёпаны ветром. Он выпрямился, оглядел комнату, проверяя, кто здесь есть, и громко крикнул: - У нас мальчик! Мы назвали его Тедом, в честь Дориного отца! Гермиона восторженно завизжала. - Что?! У вас родился ребёнок? - Да, да, родился! — заорал Люпин. - Здорово! – обрадовался Билл. - Да, да! Мальчик! — повторял Римус, словно оглушённый собственным счастьем. Он обошёл вокруг стола и крепко обнял Гарри. - Будешь крёстным отцом? - спросил он, выпустив Гарри из объятий. - Я? — поперхнулся Гарри. - Ты, конечно, кто же ещё? Дора тоже так считает. - Я… - Кэт, не будь ты моя крестница, все-таки не знаю, я не силен в религии, нельзя, наверно, но мы бы просили тебя стать крестной, и Дора то же самое сказала, - Римус выглядел счастливым, обнимая меня крепко-крепко. – Я столько лет крестный отец, и только теперь и правда отец… - покачал он головой. Я промолчала, чувствуя, что глаза наполняются слезами радости за «крестного». - Ну, я как-нибудь обойдусь, - улыбнулась я. – Я за вас очень-очень рада, правда! – рассказывать о том видении Димитра я не стала. Откуда я знала, что это будет мальчик, вряд ли Матей сильно старался создать иллюзию пола, я не представляла. Впрочем, это было уже не важно… Гарри был сражён, ошарашен и дико счастлив. Билл принёс бутылку вина, и Флёр стала уговаривать Люпина посидеть с ними. - Я ненадолго, мне нужно домой, — сияя, говорил Рем. Он помолодел на несколько лет. — Спасибо! Спасибо, Билл. Билл разлил вино. Все встали и подняли бокалы. Люпин сказал тост: - За Тедди Римуса Люпина, будущего великого волшебника! - На кого он похож? — спросила Флёр. - По-моему, на Дору, но она говорит, что на меня. Почти лысенький. Родился он с чёрными волосиками, но я клянусь, через час они уже были рыжими! К моему возвращению, наверное, станет блондином. Андромеда говорит, что у Тонкс волосы начали менять цвет с первого дня жизни. — Рем осушил бокал. — Ну хорошо, ещё только один, — добавил он, когда Билл подошёл налить ему ещё. Крюкохват вскоре улизнул наверх, мы с Гарри и Биллом проводили его взглядом. Гермиона, Флёр и Полумна чуть не плакали от умиления, даже Рон и Дин как-то смущенно улыбались. Новая жизнь. Пусть во время войны, но новая жизнь… Я машинально погладила животик, поднимая бокал сока за малыша Тедди, крестной которого я не стану только потому, что не хочу рассказывать Рему правду. Он всегда считал себя моим крестным, он гордился тем, что ему доверили такую ответственность, что мама доверила ему, оборотню, быть крестным меня, и я не хотела разрушать то, что создавалось у него два десятка лет. Я его крестница… Пусть это и не так, но он был лучшим крестным на свете и навсегда им останется… «Интересно, а когда родишься ты, кто будет так ликовать?» - мелькнула внезапно мысль, когда я погладила животик. Будет ли кому ликовать? Будет ли кому рожать этого малыша? - «И если Северус вот так зайдет, кто бросится обнимать его на радостях? И куда зайдет? Куда?»… На долю секунды я вдруг осознала, что человек, которого я люблю, изгой в обществе. Изменится ли это, я не знала. И усилием воли заставила себя об этом не думать… - А скоро нас станет еще больше, - внезапно с радостью произнес Гарри, положив руку мне на плечо. - Кто? Флёр? – улыбался Римус. - Я, - тихо отозвалась я. – Я, Рем. - Ты… - крестный положил руку мне на плечо, бережно обнял и покачал головой. – Кэтти, я рад за тебя! – я улыбнулась, глядя в его глаза. С той секунды я знала как минимум трех человек, что будут рады в день, когда родится мой малыш. Римус, Гарри и папа. И Сев, если все будет хорошо… Моя пусть маленькая, пусть странная, но семья. И Гермиона. Почти сестра за столько-то лет… Люпин решительно отказался от очередного бокала, встал на ноги и расправил дорожный плащ. - До свидания, до свидания! На днях постараюсь забежать, покажу фотографии… Все будут страшно рады узнать о вас новости… Он запахнул плащ и распрощался, обняв по очереди всех женщин и пожав руку мужчинам, а потом, всё так же сияя, канул в ночь. - Крёстный отец, Гарри! — воскликнул Билл, когда мы вернулись в комнату, помогая убирать со стола. — Вот это честь! Поздравляю! Они ушли на кухню, убирая посуду, а мы еще продолжали радоваться и праздновать, теперь уже поднимая бокалы за Тедди и за моего малыша, пол которого нам известен еще не был. Я внезапно подумала об Анж. Интересно, когда узнали о ее беременности, хоть кто-то был рад? Я вспомнила, как Долохов, которого я отшвырнула, чтобы погасить поднимавшуюся ярость, которую мне стало возможнее контролировать, метнулся к Анж, когда та падала. Как минимум двое были рады этому ребенку… Что-то изменилось в моем отношении к Антонину после того, как я начала узнавать историю его жизни. Он перестал быть чудовищем для меня. Я ненавидела его, как и саму себя, за ту ночь. И все же я начала видеть в нем человека, пострадавшего так же, как и я сама. Мы в той истории с маминым выбором все пострадали, как ни крути. Никто не был виноват больше других… Еще несколько дней протянулись в подготовке и наконец все было закончено. Все планы составлены. Пора было действовать. По плану, Оборотное зелье пили я и Гермиона. Последняя превращалась в Родольфуса, и в последние дни тренировалась с его палочкой, хотя слушалась та ее весьма плохо. Я же должна была забрать палочку, которую прислал Олливандер по нашей просьбе, отдаленно смахивавшую на палочку того, в кого я собиралась превратиться. Сделанную, правда, специально для меня и специально для этого случая… - Как вспомню, что он этой палочкой делал, - кривилась Гермиона, отрабатывая заклинания. – Мерзкий тип… - Зато получится правдоподобно, - заметил Гарри. В последнюю ночь мы с ребятами не спали. Гермиона ворочалась рядом со мной, с боку на бок, но Полумна спала и мы не разговаривали. Я, что стало для меня привычным занятием, пыталась связаться с Диадемой и вдруг… Я перестала слышать сопение Луны и то, как Герми крутилась в постели, перестала слышать шум прибоя за окном… Существовала только бесконечная темнота вокруг и сияющая ослепительным светом корона. Я потянула к ней руки и… Холодок серебра под пальцами был таким реальным, словно я держу ее в руках. Тьма рассеивалась, оставляя яркий, теплый, нежный и согревающий душу свет… Я никогда не касалась ее прежде, как ни старалась, и никогда не оставалась с ней настолько наедине. Ни звука, ни запаха, ничего. Только я и Диадема. Она тянулась ко мне, сама ложась в руки, словно после долгой разлуки. И… - Я хочу к тебе, Избранная, - серебристый шепот опьянял, завораживал. – Мы одно целое… Я знаю все о тебе, и ты знаешь обо мне все… - это было так. Я внезапно поняла, что чувствую, как ей тяжело в замке Хранителей, как ей не хватает света, как она ненавидит того, кто ее предал и забрал у Ибис… Я читала ее историю, ее эмоции, как открытую книгу, так же, как она читала меня. Внезапно в голове что-то щелкнуло, говоря «Пора!». - Я не могу пока тебя забрать, Хранители разлучают нас и охотятся за мной, - прошептала я. – Хотя и хочу к тебе, - и это было правдой. У меня родилось в тот миг ощущение, что мне ее не хватает, словно оторвали часть души и похитили… - Нам нужна твоя помощь… Мы хотим победить зло, но без тебя это трудно. Помоги мне, пожалуйста… - Что я могу сделать? – прошелестела Диадема, приятно покалывая мои пальцы. – Скажи, и я исполню, даже если это кажется невозможным. Один раз я могу исполнить… Что я могу сделать, чтобы помочь тебе побороть зло, что держит меня тут? Что заставляет выдать тебя… - Мне нужно, чтобы исцелились те, кто пострадал от ингатуса, так, словно он никогда не был вложен в их руки и уши. И еще вернуть память одному ифриту, Тадеушу, это очень важно. Он стер ее себе сам и мы не можем ему помочь, но он знает многое, что может быть полезно. Ты сможешь? - Да… Я смогу… Но это ли то, чего ты хочешь? – она читала мое сердце, которое мечтало вернуть тех, кого не вернешь иначе… - Я хочу, чтобы ты сделала это. Исцелила Тадеуша и жертв ингатуса, - твердо ответила я. – Я хочу не для себя. Я хочу для всех. Для всех будет лучше то, о чем я прошу сейчас… - Да, Избранная. Мы сделаем это, - прошелестел серебристый голос. – Твое сердце сейчас одержало победу над собой… Свет тому свидетель, еще никто не просил для других… Это сложно, но мы исполним. Удачи тебе в борьбе с тем злом, что вечно выгрызает саму суть жизни. Ты справишься с его нынешним воплощением… Истинная Ибис, - странное ощущение пронзило голову, словно на мгновение опустошив ее, пальцы дрогнули и перед глазами вспыхнул ослепительно яркий свет. Я зажмурилась. Когда открыла глаза, передо мной стояла в темноте Гермиона, готовясь теребить меня за плечо. От бессонной ночи кружилась голова… - Нам пора, Кэт, - улыбнулась в темноте подруга. – Ты чего? – я потерла лоб, чувствуя какое-то странное ощущение внутри… - Герми, - пускаясь за ней по лестнице, отозвалась я. – Я отдала Диадеме приказ, кажется… - Вернуть близких? – обернулась ко мне гриффиндорка. Я отрицательно покачала головой. - Исцелить жертв ингатуса и отца Майкла. Это важнее. - Но ведь… Это был единственный шанс… - покачала головой подруга. - От меня ждали другого, - усмехнулась я. – И я сделала это другое. Я сделала то, что важнее для других. И знаешь, - я осознала, что улыбаюсь. – Я рада, что сделала такой выбор…