Дарованная Жизнь. Часть Вторая. Старые и новые тайны

"Несущая Предательство" (от третьего лица)

Рассветные лучи едва пробивались через плотно задернутые черные бархатные шторы на окне. Комната была погружена почти во мрак, и черные гобелены на темных каменных стенах, как и темное дерево кровати и спального гарнитура, лишь поглощали тусклый свет, пробивавшийся из окна и исходящий из небольшого светящегося шара на туалетном столике, игравшем роль свечи, когда хозяйка комнаты не могла следить за пламенем. Сама же владелица «апартаментов», что-то проворчав на родном языке, нехотя открыла глаза, убирая от лица прядь длинных черных волос, прилипшую к щеке. И села на постели, взмахом палочки, которую извлекла из-под подушки, зажигая расставленные по периметру комнаты свечи. Здесь, в Замке Ордена, утро наступало гораздо раньше, чем в ее родной Германии, но Элеонора уже давно привыкла к тому, что ее жизнь протекает в самых разных частях света и научилась довольно быстро адаптироваться к новым условиям. К тому же в последнее время она практически жила в замке и привыкла к этому режиму окончательно. Шторы на окне она раздвигать не стала, поскольку в личных покоях руководства Ордена впускать солнечный свет в окна было непринято. Мрачность этого крыла замка призвана была создать особый, хранительский антураж, выделявший представителей Ордена среди прочих волшебников. Темно-фиолетовый шелк простыни… Смятой простыни, Элеоноре снова снились кошмары с Дня Ягнят, она металась, что нередко с ней происходило. Девушка спустила с кровати босые гладкие ноги и поморщилась, когда стопы коснулись холодного камня. Сунув ножки в домашние туфли, Элеонора медленно поднялась с постели и поежилась от вечного холода в замке. Черная сорочка от него не защищала, будучи кружевной и весьма тонкой. Элеонора накинула черный же уютный и теплый халатик, поправила длинные волосы и направилась в примыкающую к спальне ванную. Это были ее личные комнаты, граничившие со стороны спальни с покоями Димитра, а со стороны ванной – с покоями ныне покойного Ватли. При мысли о том, что она избавилась от этого уже порядком ее доставшего ифрита Элеонора только радостно улыбнулась – Ватли с той самой злополучной клятвы не давал ей отдыха, то и дело спрашивая, чем порадовать его Госпожу. Случалось, он вообще часами тихо млел где-нибудь в углу ее лаборатории, наблюдая за ее руками, лицом, выклянчивая у нее улыбку… Если бы девушка не знала, как сильно он ненавидел ее раньше, решила бы, что Ватли по ней сохнет. Но суть клятвы ифрита была таковой, что если дать ее тому, кого ненавидишь, она станет лишь прочнее. Чем сильнее ненависть – тем больше привязанность и желание угодить. Хотя такие случаи, как с Ватли, были огромной редкостью… За те дни, что уже прошли со встречи с Кэтрин, Элеонора привыкла и к отсутствию Ватли, и к тому, что Реддла в замке больше не было. По последнему женщина скучала, она за два месяца общения с ним приучилась к тем беседам на самые разные любопытные темы, которые они вели. С ним можно было поговорить о чем угодно – от философских вопросов до обыденных тем вроде работы в аврорате, законности и незаконности методов мракоборцев. Реддл даже в зельях разбирался так, что дал бы фору иным ее студентам. А еще он рассказывал ей о своей жене, Розалине, когда они сравнивали два Ордена. Да, и до таких разговоров у них доходило дело, и хотя оба они были весьма осторожны и скрытны, разговоры эти были интересны и давали пищу для размышлений… Элеонора не знала лично эту женщину, но много о ней слышала и отчасти начала ее уважать. Конечно, покойная миссис Реддл наделала в жизни много ошибок, понимала Бутти, но кто их не делает? Это даже делало Ибис Розалину человечнее, обычнее, как-то… Теплее, пожалуй. К тому же искренность и то тепло, что Розалина дарила миру вокруг, стоили хотя бы половины ее ошибок и промашек. Элеоноре иногда и самой чертовски хотелось быть искренней, перестать врать всем вокруг, сбросить маску холодной высокомерной Хранительницы, с одинаковым спокойствием попивающей кофе и вонзающей кинжал в сердце некогда близкого человека. Хотелось хотя бы ненадолго стать снова обычной женщиной, радующейся цветам и улыбке любимого человека. Но любимого человека у нее не было и не предвиделось, а цветы ей дарили последний раз во время ее «романа» с Рисменом. Розы, которые она никогда не любила. Почему-то тогда она не обратила внимания, что ему, по сути, неважны были ее слова о розах, а она не раз говорила, что терпеть их не может. Воистину, решила Элеонора много позже, влюбленность ослепляет... Ей не хватало сейчас не только Реддла и общения с ним, но еще и комплиментов Тадеуша, которыми он щедро осыпал ее всю последнюю неделю работы с его сознанием. Эти сеансы восстановления его памяти отнимали у нее больше сил, чем тренировки, когда она училась быть Хранителем. Зато ифрит осыпал ее комплиментами, как только решил, что ему уже двадцать лет. И если бы это не звучало из уст человека, у которого было расстройство рассудка, она была бы счастлива и ей было бы вдвойне приятно слышать, что она нравится кому-либо, слышать теплые слова. А так это было мило, вызывало у нее улыбку, и не более того. И все же ей этого не хватало… За этими мыслями девушка умылась, привела в порядок свои роскошные локоны (иллюзорные, что там делалось с настоящими, ей смотреть не хотелось), и поглядела-таки в зеркальную поверхность шкафчика, где хранились всяческие косметические средства мисс Бутти. В таких отражениях она видела свой лже-облик, что позволяло ей за ним приглядывать. Здесь, в ванной, света было больше – его пропускало окошечко под потолком – и отражение видно было хорошо… Уверившись, что лицо выглядит так, как ему и положено, Элеонора приняла душ и вышла, наконец, обратно в спальню. Как ни крути, а рабочий день начинается и свои уютные апартаменты надо покидать. Взмахом палочки девушка распахнула дверцы встроенного в одну из стен шкафа-гардероба, взгляд ее пробежался по множеству джинс, блузок, длинных и коротких платьев, нескольким юбкам и футболкам. Все это, как и белье, халатики, перчатки и вообще все до единого элементы ее гардероба, было насыщенного черного цвета. После смерти матери зимой после Дня Ягнят Бутти принципиально и категорически не носила другие цвета. Хотя когда-то раньше у нее была одежда куда более светлая, чем все это. Элеонора задумчиво вгляделась в свои любимые черные джинсы, которые не без помощи магии заставила так плотно прилегать к ее фигуре, заправляемые в высокие сапожки и обтягивающие бедра девушки, что они казались ее второй кожей. И решила, что нет, сегодня она не должна покинуть замок, а здесь ей привычнее, да и тем, кем Нора будет командовать, тоже, когда она в длинных платьях. Вскоре ее пальцы уже шнуровали лиф платья, подчеркивавшего ее талию, с корсетом, выгодно выделяющим ее грудь. Созданный ей имидж необходимо было поддерживать… Платье надето, кинжал убран на столь привычное место, за лиф платья, уменьшенный и заговоренный, чтобы не причинять вреда обладательнице. Элеонора никогда не покидала своих комнат, не будучи во всеоружии. Наконец, оглядев свое одеяние и уверившись, что все в порядке, Элеонора взмахнула палочкой из тиса и пера гиппогрифа, еще при поступлении в школу приобретенную ей у Грегоровича, и перед ней тут же возник закутанный в грязную серую хламиду домовик. - Что угодно, госпожа Элеонора? - проквакал он. Девушка всматривалась в него, безуспешно пытаясь вспомнить его имя. В замке жили порядка двух сотен домовиков и это мог быть любой из них… А вот домовики обязаны были знать каждого более-менее постоянного и важного обитателя замка. Как им это удавалось, мисс Бутти не представляла. Решив, наконец, что вспомнить его имя, если она его вообще раньше видела, ей не удастся, Элеонора заговорила достаточно ровным голосом, без презрения, скорее даже благосклонно: - Завтрак, в мои лаборатории, через… Минут пятнадцать, - улыбнулась она. – Я буду тосты с яйцами, булочку с джемом и ветчину. И крепкий кофе, - домовик поклонился, проквакал: - Да, госпожа Элеонора, - и с громким хлопком исчез в воздухе. Бутти же, набросив тяжелый черный плащ на плечи, взмахом палочки навела в комнате порядок и направилась в подземелья замка, где и располагались ее рабочие комнаты. Жилые же ее покои, включавшие еще гостиную, предварявшую спальню, пол в которой был устелен шкурами животных, а стены украшены весьма эксцентричными гравюрами, провозглашавшими господство Ордена Хранителей над прочим сбродом, что, по сути дела, украшало каждую комнату этого крыла, располагались на третьем этаже. Диван, глубокие кресла, кофейный столик, уйма шкафов, полных книг, ингредиентов, артефактов, просто любопытных безделушек, камин – все это было выполнено в мрачных тонах. Как и вообще все в этом замке. Предвкушая завтрак, молодая женщина, никогда не умевшая готовить сама (ей и не требовалось, у семьи Бутти всегда были домовики, а уж в замке и Денбридже готовить тем паче не было ровно никакой необходимости) невольно облизнулась, поскольку осознала, что проголодалась – ужинать ей вчера не довелось, Димитр выдернул к себе, сам он к тому моменту поел, а ела ли Элли, его, судя по всему, не интересовало. Благо, успокаивала себя женщина, он хотя бы ничего от нее не потребовал, кроме совещания по отдельным вопросам внутренней «политики», которое ему резко и внезапно понадобилось провести именно в тот момент. И еще он хотя бы успокоился после всего произошедшего в Черном Храме в Румынии. Первые двое суток Верховный Хранитель рвал и метал так, что весь замок стоял на ушах, а все члены Ордена ходили по стеночкам, лишь бы не попасться на глаза разъяренному мессиру. Элеонору, правда, он не трогал, хотя ей волей-неволей пришлось находиться рядом с ним. Но после того, как он ее наконец отпустил, девушка еще долго стояла у окна своей спальни и успокаивала себя, часто и глубоко дыша… Его прикосновения вызывали у нее отвращение, которое необходимо было выдавать за страсть. К счастью, уже больше года изображать пламенную страсть перед другими мужчинами ей не приходилось… Иногда она начинала почти презирать себя за тот образ, что создала и в рамках которого действовала. Одно осознание того, что она если и не доводила до постели (и старалась не доводить), то рисковала там очутиться, вызывало отвращение. Но, так или иначе, не досталось после неожиданно разумного поступка прежде импульсивной Кэтрин только Элеоноре и Виктору, как ближайшим доверенным лицам Димитра. Все остальные всячески пытались не попасться под светлый (в прямом смысле, глаза Матея почти двое суток горели желтым огоньком в силу ифритской крови) взор Верховного Хранителя. Некоторым, правда, не удалось и вот о замещении их должностей, если у них таковые имелись, Димитр вчера и хотел поговорить. И о назначении замены Ватли, чья гибель выставлена была в самом благородном свете, пропагандируя светлые идеалы Ордена, во имя которых Ватли сам, добровольно, воодушевившись, принес клятву оберегать и защищать преемницу мессира. Ведь однажды она будет возглавлять их Орден на пути к светлому идеалу… Элеонора, слушавшая эти бредни Димитра, скрывала смешок за почтительным взглядом, помня прекрасно, как все обстояло на самом деле. Но ифриты поверили… Бунта не возникло… Открывая черную дверь с металлической отделкой, ведущую в ее рабочие помещения, Нора вытянула палочку из рукава, прикусив нижнюю губу. В черных глазах засветился гнев… Поворот ручки, открытая дверь, короткий взмах палочкой и… Молодая женщина в светлом платье, с забранными в хвост волосами, схватившись за кулон на шее, рухнула на пол у дальней стены. Из ее руки выпала склянка с прозрачной жидкостью, стекло разлетелось на осколки и содержимое вытекло. Неприятный запах чего-то гниющего распространялся по помещению. - Ну здравствуй, сестра, - с ненавистью во взгляде Элеонора взмахом палочки поставила девушку вертикально. Ибис отпустила маховик, молебно посмотрев на Хранительницу. - Госпожа Элеонора, - пролепетала она. – Вы хотели меня видеть, Ядвига сказала… - Госпожа Элеонора, - медленно протянула женщина, покривив губы. – А в Черном Храме ты меня весьма успешно попыталась прикончить. Тогда я кем была? – она резким шагом пересекла помещение и опустила палочку. Ибис ойкнула, рухнув на каменный ледяной пол. Элеонора склонилась к женщине, стиснув рукой ее подбородок и задирая ее лицо. – Отвечай, мразь, - прошипела Хранительница, сдернув свободной рукой маховик с шеи Ибис и осторожно отложив его подальше. - Нора, что ты творишь? – в голосе жертвы зазвучал акцент, почти не заметный в спокойном состоянии. – Нора, мы столько лет заодно, что… - Что попытаться устроить мне разорванные внутренние органы, или что ты там сделала с Ватли, было самой удобной на свете идеей, да? – взмах палочки и отчаянный вопль боли. Ибис с ужасом смотрела на сломанную в локте руку. Бутти мерзко усмехнулась. - Нора, прошу тебя, успокойся! – взмолилась женщина, по чьим щекам от боли катились слезы. – Димитр рассказал мне о Ватли, я и хотела убить Ватли, я… Я не в тебя… - А если бы он не успел? – тихий, вкрадчивый голос внушал ужаса куда больше, чем если бы Элеонора кричала на нее. – Ты знала, что Ватли успеет? Ты могла быть в этом уверена? – молчание и полный ужаса взгляд. Элеонора отвела руку с палочкой в сторону и с силой ударила женщину по лицу второй рукой. – У тебя в твоем Совете совсем крыша поехала, да? Ты меня убить могла! Мы с Димитром сами могли решить, как и когда избавиться от Ватли! - Димитр виделся со мной сейчас, он остался доволен… - прошептала Ибис. – Нора, в конце концов это я, а не Ядвига и не Джу, оказываю основную помощь. Если ты меня убьешь… - Не убью. Но я очень на тебя зла, дорогуша, - новый удар, уже магией, по лицу оказался таким сильным, что из разбитого носа молодой Ибис тут же потекла кровь. – Я хочу услышать от тебя очень вескую и четкую мотивацию твоего поступка. Ты меня чуть не убила! - Я знала, что Ватли успеет… - пробормотала Ибис, хватаясь за нос целой рукой и всхлипывая от боли. – Госпожа Элеонора, умоляю, простите… Я хотела как лучше… Я хотела помочь вам и мессиру… - отплевывая кровь, жалобно хныкала Ибис. – Пожалуйста… - Посмотри на себя, - ухватив молодую женщину за длинные черные волосы, Элеонора подтащила ее к спрятанному в глубине комнатки, предварявшей лаборатории, где они и находились, зеркалу. – Ты просто жалкая. Посмотри на нас обеих, - прошипела молодая женщина. Стекло отражало Элеонору в ее истинном облике и красивую молодую женщину с густыми черными локонами, выразительными глазами и… Следом от пощечины на щеке и разбитым носом, из которого текла струйка крови. – Видишь? Что ты видишь? – Ибис промолчала. – Ты, Ибис, Несущая Жизнь, молодая еще женщина, умная, унижаешься передо мной, вымаливая прощение. Ты понимаешь, насколько ты жалкая? До чего ты докатилась? – жертва гнева мисс Бутти со слезами кивала, хватаясь за нос и жалобно глядя на Элеонору. Она понимала, что Бутти будет зла, понимала, что поступок ее выглядел весьма двусмысленно, но не представляла, что всегда уравновешенная и спокойная мисс Бутти сорвется таким образом. Ей никогда за вот уже четырнадцать лет сотрудничества с Хранителями не доводилось видеть разгневанную Элеонору (хотя подобный гнев у поверенной нынешнего Верховного случался), и она и не представляла, на что окажется способна злая Бутти. И даже подумать не могла, что напустится немка на нее прямо с двери. - Успокойся, Нора, пожалуйста, - взмолилась молодая женщина. – Ватли успел бы, я видела это, я помочь хотела. - Тогда почему не сказала, какой подвох нас ждет? Почему не предупредила? Ты там была, значит, они тебе доверяют! - Я не знала! Они нам рассказали только вечером перед походом, правда! – Элеонора отпустила свою жертву, чьи ноги подкосились и та грохнулась рядом с Бутти, ударившись и без того страшно болевшим переломом. Истошный крик… - Ядвиги и Джу вообще не было… - Элеонора коротко взмахнула палочкой, от чего ее жертва заорала еще истошнее. Громкий хлопок отвлек внимание Хранительницы. Появился домовик с подносом с завтраком. Он поклонился Элеоноре, составил все на столик неподалеку от двери, стараясь не смотреть на женщину, тщетно прижимавшую окровавленную руку к сломанному носу. Это было еще не худшим зрелищем в этом замке. - Госпожа Элеонора, завтрак, - проквакал он. – Вам что-нибудь еще угодно? - Нет, спасибо, - женщина покачала головой. – Ступай на кухню и поработай сегодня там, - произнесла она, вдохнув запах свежесваренного кофе. Надо побыстрее разделаться с «подругой», решила она, и обернулась к последней. Не убьет, конечно, все же и Ядвигу, и Джу они координируют через эту гадину. Но припугнуть можно. И даже нужно, учитывая, что если бы она просчиталась, Элеоноре бы это стоило жизни. Слишком расслабилась, считаясь в общем-то равноправным партнером. Ядвигу ту же постоянно опаивали и запугивали, эта же начала сотрудничество и помогала сама. Точнее, сначала ее предшественница, а теперь и эта… И, не будучи запугиваема, Ибис расслабилась… - Госпожа Элеонора, они, - Ибис закашлялась, сплевывая кровь. – Они были очень осторожны, но я по-прежнему вне подозрений. Они знают про Ядвигу… - она снова попыталась сплюнуть кровь. – Джу тоже не доверяют… Ядвигу они считают главной из нас, я слышала от Гертруды, она общалась с Ту Ким… - То есть о тебе они не догадываются? – склонилась к ней Элеонора, взмахом палочки останавливая ее кровь. - Именно. Даже мысли такой у них не возникало. - Славно, - еще один взмах палочки и сломанная кость срослась. Ибис благодарно посмотрела на Элеонору. - Спасибо, госпожа… Простите, что так необдуманно поступила с риском для вас… - прошептала она. - Я ведь даже младше тебя… Тебе самой не противно называть меня госпожой? – усмехнулась немка. – Вот Ядвиге не противно, например, только потому, что я ее постоянно всякой гадостью угощаю. А тебе? - Вы выше меня по иерархии, - пожала плечами женщина. – Я обещаю… - Меня не колышут твои обещания. Запомни, гадина, еще хоть один выбрык, который может нанести вред мне, Димитру или кому-либо еще, и от тебя ничего не останется. Я даже сейчас думала отправить тебя в Федерацию в таком состоянии. Как думаешь, твою лучшую подругу заинтересовало бы, почему ты так выглядела? Как думаешь, что они сделают с тобой, если поймут, какая ты мразь? - Я все это время сидела с Оливией, я выражаю самую искреннюю скорбь, я уже много лет делаю все на благо Ордена. Как они догадаются? – покривилась Ибис. - Если я отправлю тебя туда так, как ты выглядела минуты назад, догадаются. Им Яди поможет. Она ведь хорошо знает, как выглядят последствия нашей работы, она воочию видела смерть Найи, - Элеонора потрепала Ибис по щеке. – Лечишь Оливию, печешься о ней… Тогда почему она жива до сих пор? Ты же знаешь, что это нам не выгодно! – заорала женщина. – Она ведь может очнуться! - Мне убить ее? – пискнула Ибис, сжимаясь в комочек. – Убить? - Нет. Это надо было сразу делать, сейчас поздно, они поймут, а ты нам еще нужна. Но запомни, еще хоть одна ошибка, как в Черном Храме, и Найе ты будешь завидовать очень и очень сильно и долго. Ясно? – перепуганная женщина кивнула и Элеонора вручила ей маховик. – И запомни, дорогуша, незаменимых у нас нет. И если на то пошло, шансов у тебя не больше, чем у Ядвиги. С той только разницей, что она умрет с большой долей вероятности, а у тебя шанс пока еще есть. Пока, - она четко выделила эти два слова, - еще. Свободна! – кивая и на ходу надевая маховик, женщина пулей выскочила за дверь, по телу ее прокатывалась мелкая дрожь. Нора устало присела за столик, уже безучастно глядя на завтрак. Запугала, конечно, но это ее не радовало... Ей никогда не нравилось, когда перед ней так трясутся. Особенно мерзко это выглядело у мужчин, а подавляющее большинство последних, узнай они, кто она, ковриком лягут, лишь бы не тронула… Подавляющее большинство, думала девушка, прихлебывая кофе. Все же не все. Влад никогда ее не боялся, да и мистер Реддл, да и Снейп… И Тадеуш тоже, даже уже приходя в себя и осознавая, кто такие Хранители… Хотя ей самой никто из них угрожать не рискнул, да и не требовалось. Внезапно девушке вспомнилось «шкуру живьем сниму», прозвучавшее полным ярости шепотом. Угрожать ей все-таки угрожали… Против воли губы Хранительницы растянулись в улыбке. Все-таки угрожали…

Последний день войны. Кэтрин

Утренний холод пробирался под одежду. Но ветра уже не было, все же самый конец апреля, близилось лето. Рассветало и звезды уже потускнели, хоть и еще мерцали над головой. Шум прибоя… За то время, что мы здесь прожили, я привыкла к нему и знала, что мне будет его не хватать. В нем было что-то такое, что отгоняло ощущение тоски и одиночества… На могиле Добби пробивались из земли крошечные зелёные росточки. Через год холмик будет сплошь покрыт цветами. Белый камень с именем домовика уже казался обветренным, словно лежал здесь давным-давно. Гарри и Рон стояли у камня, глядя на надгробие, когда мы с Гермионой, приняв зелье и подготовившись к выходу на кухне (мы просили остальных не провожать нас), вышли к ним. Крюкохват присоединился к нам у двери. Ребята не сдержали гримасу омерзения, когда увидели нас. И представив нас со стороны, я могла их понять – не каждый день увидишь Родольфуса Лестрейнджа и Антонина Долохова в компании гоблина. Новая палочка здорово напоминала старую палочку Антонина, которую уничтожил в нашем особняке Влад, и я наделась, что пускать ее в ход мне не придется. Маховик был надежно скрыт под строгой рубашкой с высоким воротником и наглухо застегнутой мантией, оставшейся с нашего похода в Министерство. Гермиона, став Родольфусом, фыркала, облачаясь в старую мантий с того же похода. Родольфус был немного ниже Долохова и я теперь получалась самой высокой из всех. Как это скажется на ребенке, знать мне не хотелось, хотя я и читала в книгах Дворца, что беременная Ибис кое-какую особенность сохраняет свою, и когда животик уже растет, Оборотное зелье Ибис не принимают. Но у меня на тот момент не было и тени животика, даже при всем желании я найти его не могла бы, потому в Антонина превратилась я, как наиболее опытная среди четверки волшебница и человек, чаще всего сталкивавшийся с Долоховым. Его и Родольфуса волосы отличать пришлось так же мне и Гермионе. Так что я в тот момент являла собой весьма странную вещь – беременного «Долохова». - Рон, иди сюда, тебя изменять будем, - заметила Гермиона. – Он на вкус просто омерзителен. Долохов и то приятнее… - Ладно, только не забудь, я не хочу слишком длинную бороду… - Мерлин, ну ты и нашёл время думать о красоте! - При чём здесь красота? Она мешает! А нос сделай покороче — мне понравилось, как было в прошлый раз. Гермиона вздохнула и принялась за работу, что-то ворча себе под нос. Нужно было полностью изменить Рону внешность в расчёте на то, что его защитит зловещая аура Пожирателей. Под маскировкой едва можно было различить привычные черты Рона. Волосы Рона стали длинными и волнистыми, появились густые каштановые усы и борода, веснушки исчезли, нос стал коротким и широким, брови — густыми и насупленными. Оглянувшись в последний раз на «Ракушку», тихую под рассветным небом, мы повернулись и зашагали к калитке, за которой прекращалось действие заклинания Доверия и можно было трансгрессировать. Как только вышли за ограду, Крюкохват заговорил: - Мне пора залезать, правильно, Гарри Поттер? Гарри нагнулся, и гоблин вскарабкался ему на плечи, обхватив руками за шею. Гермиона вытащила из сумочки мою, то есть Джеймса, мантию-невидимку и набросила на них. И мы трансгрессировали, точнее я перенеслась по спрятанному под длинными рукавами браслету. В общем зале «Дырявого котла» было почти совсем пусто. Том, сутулый и беззубый владелец таверны, протирал стаканы за стойкой; парочка магов о чём-то шепталась в углу и при появлении меня и Гермионы отодвинулась в тень. - Мистер Лестрейндж, — пробормотал Том и подобострастно поклонился Гермионе. – Господин Долохов, - бармен склонился еще ниже с ужасом в глазах. - Доброе утро, — поздоровалась Гермиона. Том проводил её изумлённым взглядом. - Работай, Том, - бросила я, мягко подталкивая Герми к выходу во двор. – И помни, что к тебе сегодня благосклонно отнесся сам Родольфус. Советую не забывать об этом, - Том кивнул, подбираясь как от удара. Я вышла во двор и догнала Гермиону. - Слишком вежливо! Ты должна разговаривать свысока, как будто вокруг одно отребье! Это же ее муж! - Ладно, поняла! Гермиона вытащила из-под мантии волшебную палочку и коснулась ничем не примечательного с виду кирпича в стене, огораживающей задний двор таверны. Тут же все кирпичи пришли в движение, в стене открылся проём, он становился всё шире, и в конце концов образовалась арка, выходящая на узкую, мощённую булыжником улочку — Косой переулок. Здесь было тихо, магазины едва только начали открываться, и покупатели ещё не появились. По сравнению с прошлым годом ещё больше магазинов стояло с заколоченными окнами, зато открылись несколько новых заведений, специализирующихся на Тёмных искусствах. С плакатов, расклеенных над витринами, смотрело Гаррино изображение с надписью: «Нежелательное лицо № 1». А с тех заведений, что оказывали услуги по Темным Искусствам, смотрело и мое «Нежелательное лицо № 2». У дверей магазинов сидели какие-то оборванцы. Они жалобными, ноющими голосами окликали редких прохожих, выпрашивая золото и уверяя, что они на самом деле волшебники. У одного глаз был завязан окровавленной тряпкой. Едва попрошайки заметили меня и Гермиону, их как ветром сдуло. Они разбегались в разные стороны, натягивая пониже капюшоны. Человек с окровавленной повязкой поднялся, пошатываясь. - Мои дети! — закричал он, тыча в неё пальцем. — Где мои дети? Что ваши уроды с ними сделали? Ты знаешь, ты-то уж наверняка знаешь! - Я? Я… послушайте… — заикалась Гермиона. - Не твое дело, отребье, - когда мужчина попытался броситься на Гермиону, я взмахнула палочкой, отшвырнув его в сторону. – Еще раз шевельнешься, и твоими внутренностями украсят подвал нашего штаба. - Это ты пытал мою жену… Это ты ее убил… Верни моих детей! – накинулся мужчина уже на меня. – Что ты с ними делаешь, скот?! Короткий взмах палочкой, заклинание, которым я хотела создать иллюзию Круциатуса, отключив мужчину. Треск, красная вспышка и маг без сознания рухнул на землю, а Рон ошарашенно смотрел на палочку в своей руке. Из всех окон выглядывали любопытные лица, а несколько солидного вида прохожих, подобрав мантии, кинулись рысцой в противоположную от места происшествия сторону. - Это вы, мистер Лестрейндж! – послышалось сзади. Мы резко обернулись. К нам приближался высокий худой волшебник с пышной гривой седых волос и длинным острым носом. Я смутно помнила его голос… Кажется, Трэверс. - А вам что нужно? – покривилась Герми. Трэверс остановился на всем ходу, заметно обидевшись. - Я всего лишь хотел поздороваться, — холодно произнёс Трэверс, — но если моё общество вам неприятно… - точно, Трэверс. Я окончательно узнала его голос. - Нам приятно твое общество, Трэверс, - влезла я. Тот глянул на меня и кивнул, в глазах его мелькнуло что-то вроде опасения. - Признаюсь, мистер Лестрейндж, я удивлён, что вы уже появляетесь на людях. - В самом деле? Почему? — спросила Гермиона. Трэверс кашлянул. - Я слышал, что обитателям поместья Малфоев не позволено выходить из дома со времени… побега. С другой стороны, вы с мастером Долоховым… - из этой фразы я заключила, что Долохову поместье покидать никто не запрещал. Значит, я вполне могла послужить гарантом передвижений Гермионы и Рона. - С Родольфуса она уже сняла наказание, - усмехнулась я. – Она прощает тех, кто доказал свою преданность не только на словах, но и на деле. К тому же полной свободой передвижения пользуюсь и пользовался я. Если вы слышали что-то иное – это лишь жалкие слухи! - Возможно, о вас, Трэверс, у нее составилось не столь хорошее мнение… - надменно произнесла Гермиона. - К слову, мастер Долохов, мое почтение вашей юной супруге, - поклонился Трэверс. - Надеюсь, миссис Долохова хорошо себя чувствует. Я слышал, она в несколько необычном положении… Хотя позавчера ее и видел в аптеке Ранкорн, но все же мы все весьма волнуемся о здоровье леди Анжелики… - Моя супруга чувствует себя превосходно, Трэверс, - усмехнулась я. – Чего нельзя сказать о некоторых, кого я встретил сегодня, - я постаралась подпустить в голос побольше вкрадчивости Долохова. Видимо, удавалось мне это просто шикарно, потому что Трэверс смотрел на меня с откровенной опаской. Он посмотрел на бесчувственного человека, которого оглушил Рон. - Эти Лишённые палочек бывают иногда до крайности докучливы, - сказал Трэверс. - Пока они просто клянчат милостыню, ещё бы ничего, но одна, вообразите, осмелилась приставать ко мне с просьбами замолвить за неё словечко в Министерстве! «Я волшебница, сэр, я волшебница, позвольте я докажу», - пропищал он, передразнивая просительницу. - Как будто я дал бы ей в руки свою волшебную палочку! - Трэверс повернулся к Рону. - Кто ваш друг? Я его не узнаю. - Это Драгомир Деспард, - ответила Гермиона. Мы заранее решили, что безопаснее всего будет выдавать Рона за иностранного волшебника. - Он почти не говорит по-английски, но всецело сочувствует целям Тёмной Леди. Он специально приехал из Трансильвании, - я догадывалась, почему именно Трансильвания, но пока предпочла молчать и делать вид, что все нормально, - познакомиться с нашим новым режимом. - Что вы говорите? Добрый день, Драгомир! - Брыйднь, — буркнул Рон, протягивая руку. Трэверс подал ему два пальца, он как будто боялся запачкаться, пожимая руку Рона. - Драгомир, верно, говорит на языке родины вашего отца, Антонин? – улыбнулся Трэверс. Я кивнула. - Немного. Это облегчает разговор, хотя Драгомир хорошо понимает английский, - я понятия не имела, из какой такой страны был отец Долохова, понимала только по фамилии, что откуда-то из Восточной Европы. Или из России. Но, подумалось мне, Трэверс если и знает, откуда Долохов, вряд ли знаком хорошо с языком. Потребуется – скажу пару фраз на румынском, Влад когда-то в Денбридже, да и Димитр, развлекали нас с ребятами переводами с английского на румынский и наоборот… - Что же привело сюда вас и… хм-м… вашего сочувствующего друга в столь ранний час? - Мне нужно в «Гринготтс», - ответила Гермиона. - А мастер Долохов сопровождает нас с Драгомиром. - Увы, мне тоже! - воскликнул Трэверс. - Золото! Без него не прожить, хотя меня огорчает необходимость вести дела с нашими длиннопалыми друзьями. Ничего не оставалось, как идти с ним туда, где над мелкими лавчонками возвышалось белоснежное здание банка «Гринготтс». Рон плелся рядом с Гермионой и Трэверсом, я чинно шагала рядом… Вот уж без чего мы вполне могли бы обойтись, так это без бдительного Пожирателя смерти! Но Трэверс держался около мнимого Родольфуса, подальше, однако, от меня. Я, пожалуй, тогда-то и осознала, насколько жуткий образ создал себе Долохов, если его так боялись даже свои… Как и предупреждал Крюкохват, вместо гоблинов в форменном наряде по бокам от двери стояли теперь двое волшебников, и каждый держал наготове длинный тонкий золотой стержень. - А, Детекторы лжи! - театрально вздохнул Трэверс. - Как это примитивно… Но ведь действенно! Он первым поднялся по ступенькам, кивнув сперва одному волшебнику, потом другому. Те стали водить датчиками по его телу. Трэверс вглядывался во внутренний зал и не заметил, как охранники чуть-чуть вздрогнули, настигнутые заклинанием, по видимости, Гарри. Мы поднялись следом. - Минутку, мастер Долохов, - почтительно произнес один из охранников. - Вы меня только что проверили, - властно и вкрадчиво произнесла я. Трэверс оглянулся, вопросительно подняв брови. Охранник был совсем сбит с толку. Он уставился на тонкий золотой Детектор, потом на своего напарника. Тот сказал немного невнятно: - Да, Мариус, ты только что их всех проверил. Гермиона проплыла в двери, Рон не отставал от неё, я шагала последней (пропустив, понадеялась я, Гарри и Крюкохвата). За длинным прилавком сидели на высоких табуретках гоблины, обслуживая ранних посетителей. Я, Гермиона, Рон и Трэверс направились к старому гоблину, который был занят тем, что рассматривал толстую золотую монету, вставив в глаз увеличительное стекло. Гермиона притворилась, что объясняет Рону различные детали, и пропустила Трэверса вперёд. Я встала рядом, постукивая палочкой по руке так же, как это порой делал, по словам Гермионы, Долохов, когда допрашивал ее и разглядывал ребят, стараясь посильнее скрыть палочку. Гоблин отбросил монету и сказал в пространство: «Лепрекон!» - после чего поздоровался с Трэверсом. Тот вручил ему крошечный золотой ключик. Гоблин осмотрел ключик и вернул его владельцу. Гермиона шагнула к прилавку. - Мистер Лестрейндж! - изумился гоблин. - Надо же! Чем могу служить? - Я хочу посетить свой сейф, - сказала Гермиона. Старый гоблин отшатнулся. Трэверс задержался у прилавка, прислушиваясь к их разговору, и другие гоблины отвлеклись от работы и таращились на Гермиону. - Чем можете подтвердить свою личность? - спросил гоблин. - У меня никогда раньше не требовали подтвердить личность! - возмутилась Гермиона. - Достаточно будет предъявить волшебную палочку, - сказал гоблин и протянул чуть дрожащую руку. - Мне тоже? – осведомилась я, чтобы потянуть время. – Я сопровождаю мистера Лестрейнджа в его сейф, - глаза гоблина скользнули по мне, рука задрожала еще сильнее. Видимо, он боялся, что если донимает настоящих Лестрейнджа и Долохова, то ему придет конец… - Нет, мастер Долохов. Нужна палочка владельца сейфа… - пробормотал гоблин. Я почувствовала, как кто-то сжал мою руку под рукавом. Видимо, Гарри. Гоблин взял палочку Родольфуса, внимательно осмотрел и произнёс: - Ага, у вас новая волшебная палочка, мистер Лестрейндж! - Что? - удивилась Гермиона. - Новая палочка? - Трэверс подошёл ближе. Другие гоблины продолжали наблюдать. - У какого мастера вы её заказывали? Ах да, вижу, - сказал Трэверс, глядя прямо на палочку. - Очень красивая. И хорошо работает? Я всегда замечал, что новую палочку требуется для начала объездить, а вы как считаете? - Я считаю, что да, - я понимала, что едва ли настоящему Долохову хватило бы терпения еще дольше. Судя по тому, что я о нем знала, едва ли. – Родольфус, полагаю, Драгомиру захочется сегодня осмотреть и другие места, - я выразительно посмотрела на гоблина мимо Гермионы. Тот вздрогнул. Старый гоблин за прилавком хлопнул в ладоши, и появился другой гоблин, помладше. - Мне понадобятся Звякалки, - сказал старший гоблин. Молодой умчался и через минуту прибежал обратно с кожаным мешком, в котором лязгало что-то металлическое. - Хорошо, хорошо! Следуйте за мной! Старый гоблин спрыгнул с табуретки, и его стало не видно за прилавком. - Я провожу вас к вашему сейфу. Он показался сбоку прилавка. Трэверс стоял неподвижно, разинув рот. Рон озадаченно смотрел на него, привлекая тем самым общее внимание. - Погодите… Богрод! Ещё один гоблин выскочил из-за прилавка. - У нас особые инструкции насчет этого сейфа, Богрод, - поклонился он нам с Гермионой. – Мастер Долохов ведь лично не столь давно посещал свой сейф и велел повторить те же меры с его сейфом, - он бросил на меня взгляд и что-то тревожно зашептал на ухо Богроду, но старый гоблин только отмахнулся. - Я знаю об особых указаниях. Сюда, пожалуйста… Продолжая громыхать мешком, он засеменил к одной из многочисленных дверей, выходивших в зал. Трэверс стоял с бессмысленным выражением лица и вдруг словно очнулся и поплелся с нами. - Дело плохо, они нас подозревают! – едва за нами закрылась дверь, Гарри сбросил мантию. Я уже осознавала то же самое, маховик предупреждающе покалывал, не оставляя в этом никаких сомнений… Крюкохват спрыгнул у него со спины. Трэверс и Богрод нисколько не удивились. - Они под заклятием Империус, - объяснил брат. – Не знаю только, достаточно ли прочно я их заколдовал… - Что будем делать? Удираем, пока ещё можно? – нервно оглянулся Рон. Маховик кольнул весьма ощутимо, стоило мне попробовать оценить такую возможность. - Уже нельзя, - почти неслышно прошептала я. Ребята посмотрели на меня в ужасе. – Мы не уйдем. - Раз уж мы здесь, идём дальше, - решил Гарри. - Хорошо! - сказал Крюкохват. - Значит, так, нам нужен Богрод, чтобы управлять тележкой, - у меня уже нет на это полномочий. А волшебнику места не хватит. Гарри направил на Трэверса волшебную палочку: - Империо! Волшебник повернулся и довольно резво двинулся прочь по тёмному коридору. - Куда это он? – нахмурилась Герми. - Прятаться, - пожал плечами Гарри. И махнул в сторону Богрода. Старый гоблин свистнул, и тут же из темноты, громыхая по рельсам, подкатила тележка. Мы забрались в нее. Интуиция Ибис во мне жалобно захныкала, словно предупреждая об опасности… Хотя я и так понимала, в какой мы опасности… Тележка дёрнулась и покатилась вперёд, набирая скорость. Чуть дальше начался лабиринт запутанных ходов, которые вели всё время вниз. Я думала о том, как мы наследили, попадая сюда. Сама идея с Родольфусом теперь показалась на редкость неудачной – Пожиратели знают, кто забрал его палочку, Белла не могла его не наказать, а мы – группа идиотов. Тележка, не сбавляя хода, завернула за угол и возник водопад, обрушивавшийся прямо на рельсы. Крюкохват закричал: «Нет!» - но затормозить мы уже не успевали. Тележка на полной скорости пронеслась под водопадом. Вода попала в нос и уши, я фыркнула и взмахнула палочкой производства Олливандера. Тележка перевернулась, и все посыпались на рельсы. Страшный грохот оповестил, что она вдребезги разлетелась о стену, что-то кричала Гермиона. - Амортизирующие чары, — отплёвываясь, объяснила Гермиона, когда Гарри приземлился плавно рядом со мной. Рон помог ей подняться. Она выглядела самой собой, мантия была ей велика. Я осознала, что и мне одежда, Долохову вполне подошедшая, тоже велика ужасно, он был ощутимо выше меня и шире в плечах. Рон снова стал рыжим, лишился бороды и веснушки к нему вернулись. И все мы промокли насквозь. - «Гибель воров»! - прокряхтел Крюкохват, поднимаясь на ноги и оглядываясь на водопад. - Он смывает любые чары и магическую маскировку. В «Гринготтсе» ждали, что мы попробуем сюда проникнуть, и заранее приняли меры! Богрод недоуменно мотал головой: должно быть, вода смыла с него заклятие Империус. - Он нам нужен, - повторил Крюкохват. - Без гринготтского гоблина не войти в охраняемый сейф. И Звякалки тоже необходимы! - Империо! – прошептала я. Волна моей воли прошла через маховик и попала в гоблина. Палочка осталась безучастной к происходящему. Богрод покорился заклятию. Озадаченное выражение на лице старого гоблина сменилось вежливым равнодушием. Рон подобрал мешок с загадочными инструментами. Кто-то приближался к нам. Я отдала маховику приказ и от меня по коридору устремилось Протего, призванное их задержать. Хотя бы немного задержать… - Крюкохват, веди! – скомандовал Гарри. Все побежали за гоблином. Богрод едва поспевал за ними, пыхтя, словно старый пёс. - А выбираться как? - спросил Рон. - Об этом будем волноваться потом. - Гарри прислушался. - Далеко ещё, Крюкохват? - Недалеко, Гарри Поттер, - мы свернули за угол… Дорогу к четырем или пяти сейфам загораживал прикованный цепями дракон. От долгого пребывания под землёй чешуя стала бледной и шелушилась, глаза были молочно-розового цвета. К тяжёлым железным браслетам на задних лапах дракона крепились цепи, приделанные к вбитым в скальную породу кольям. Огромные шипастые крылья были тесно прижаты к туловищу. Дракон повернул голову, заревел так, что задрожали каменные стены, и, разинув пасть, выпустил струю огня. - Он почти ослеп, - пропыхтел Крюкохват, - но от этого только сделался ещё злее. Однако мы можем с ним совладать. Он знает, что бывает, когда появляются Звякалки. Давайте их сюда. Рон передал гоблину мешок, и Крюкохват вытащил оттуда целую кучу мелких металлических инструментов, которые при встряхивании издавали громкий звон, точно крошечные молоточки били по наковальням. Крюкохват раздал всем по одной. - За шумом следует боль, он к этому привык, - сказал Крюкохват. – Он отойдет, а Богрод приложит ладонь к двери сейфа, - мы с Гарри кивнули и вышли из-за угла, гремя Звякалками. Шум отдавался от скалистых стен, усилившись до того, что голова загудела. Дракон опять хрипло заревел и попятился, сотрясаясь мелкой дрожью. Вся его морда была исполосована шрамами… Вот так его и учили бояться Звякалок… - Заставьте его приложить ладонь к двери! - крикнул Крюкохват. Я посмотрела на Богрода, отдавая приказ. Старый гоблин подчинился, приложил руку к деревянной панели, и дверь сейфа растаяла в воздухе. Нам предстала пещера, забитая по самый потолок. Там громоздились золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры, драгоценные сосуды с зельями, череп в короне… Наш сейф, точнее папин, где лежало почти все семейное золото, на фоне этого казался просто коробочкой с бронзовыми пуговицами. Рон с широко раскрытыми глазами уставился на сокровища. - Я такое только у Матеев в фамильной коллекции видела, - проморгалась Гермиона. - Ищите давайте, - сказал Гарри. По нашим предположениям, точнее по идеям Гарри, это могла быть чаша Пенелопы Пуффендуй, он нам описал ее подробно, но если мы ошибались – мы и понятия не имели, как выглядит крестраж. Мы скользнули в пещеру. Вдруг позади глухо звякнуло, дверь вернулась на место и запечатала нас в сейфе, в полной темноте. Рон вскрикнул от неожиданности. - Ничего страшного, Богрод потом нас выпустит! - успокоил всех Крюкохват. - Засветите, что ли, свои волшебные палочки. И поторопитесь, времени очень мало! Гарри повёл вокруг светящейся волшебной палочкой. В луче засверкали драгоценные камни. Рон и Гермиона тоже засветили волшебные палочки и рассматривали груды сокровищ. Я вытащила маховик, открывая его. Пещеру озарил приятный желтоватый свет, а Крюкохват нахмурился. - Если будет надо, времени у нас будет предостаточно, - прошипела я гоблину. – Не отвлекайте нас, пожалуйста… - Может, это? – Гермиона окликнула нас и внезапно закричала от боли, выронив драгоценный кубок. Тот ударился об пол и разлетелся парой дюжин точно таких же кубков. - Обожглась, - простонала Герми, подув на покрасневшие пальцы. - Заклятия Умножения и Пылающей руки! - воскликнул Крюкохват. - Всё, до чего вы дотронетесь, будет обжигать вас и умножаться, но копии ничего не стоят, а если их станет слишком много, нас просто задавит тяжестью золота! - Так, ничего не трогаем! – скомандовал Гарри. – Чаша золотая, маленькая, с двумя ручками. На ней – барсук. Если не найдется, ищите что-нибудь со знаком Равенкло… Мы стояли на месте, ребята водили волшебными палочками, стараясь осветить каждый уголок, я же вглядывалась туда, куда попадал свет от маховика. От раскаленного золота веяло жаром, у меня по лбу стекали тонкие струйки пота – стало очень жарко… В луче палочки Гарри внезапно блеснула чаша. Он окликнул нас и вскоре в лучах трех палочек и свете моего маховика искрилась маленькая золотая чаша, принадлежавшая когда-то Пенелопе Пуффендуй. - А как мы её достанем, если ничего трогать нельзя? - поинтересовался Рон. - Акцио, чаша! - крикнула Гермиона - с горя, как видно, забыв, о чём предупреждал Крюкохват. - Бесполезно, не подействует! - проворчал гоблин. - И что делать? – рассердился Гарри. - Если хотите получить меч, Крюкохват, помогите нам… - велела я. - Стойте! А мечом можно прикасаться? Гермиона, дай мне его! – осенило Гарри. Гермиона вытащила расшитую бисером сумочку из-под мантии и, покопавшись в ней, достала блистающий меч. Гарри схватил усыпанную рубинами рукоять и коснулся клинком ближайшего серебряного кувшина. Кувшин не размножился. - Если подцепить мечом за ручку… Только как я туда доберусь? Становилось все жарче и пот уже тек по спине струйками… И вдруг… Звякалки! За дверью поднимался страшный звон и заревел напуганный дракон. Выйти из сейфа можно было только через дверь, где нас поджидали сотрудники банка. Ребята с ужасом переглянулись, я сжала маховик. - Гермиона, мне нужно обязательно добраться до верхней полки, до чаши, - прошептал Гарри. Она взмахнула волшебной палочкой и прошептала: - Левикорпус! Гарри вздёрнуло в воздух за лодыжку. Взлетая, он ударился о какие-то латы, их раскалённые добела копии тут же посыпались на пол. Стало еще теснее и по-настоящему жарко. Мы шарахнулись от лат, кто-то что-то задел и посыпались новые раскаленные копии. Гарри подцепил клинком ручку чаши. Я отдала приказ и нас закрыло щитом, сдерживавшим натиск раскаленных предметов. Но как ни были сильны мои чары, щит прогибался под лавиной сокровищ, и я понимала, что долго он не выдержит… И пока Гарри возился, щит, даже мой, прорвался. Лавина раскаленных докрасна драгоценностей потекла на нас. Я, понимая, что сейчас будет, обратилась и взмыла повыше… Рон и Гермиона ещё стояли по пояс в сокровищах, держа за руки Богрода, а Крюкохвата уже засыпало с головой, торчали только кончики длинных пальцев. Гарри вцепился в эти пальцы и рванул. Обожжённый гоблин с воем показался из-под завала. - Либеракорпус! - заорал Гарри. Они с Крюкохватом грохнулись на растущую гору сокровищ, и меч вылетел из руки Гарри. Гоблин полез на плечи брата. - Где меч? На нём чаша! – заорал Гарри. Звяканье за дверью стало уже оглушительным. Поздно, слишком поздно… Крюкохват первым заметил меч и прыгнул. Ухватив Гарри одной рукой за волосы, чтобы не свалиться в бурное море обжигающего золота, Крюкохват поймал рукоять и поднял меч высоко над головой Гарри. Золотая чаша сорвалась с клинка и взлетела в воздух… Гарри рванулся к ней, я перекинулась обратно, приземлилась на ноги (кроссовки прожигало раскаленным металлом) и шепнула только два слова, когда дверь под натиском сокровищ, все множившихся, открылась и их лавина вынесла нас наружу. Толпа гоблинов застыла в самых разнообразных позах, которые только можно было себе представить, все до единого были вооружены кинжалами. Крюкохват вместе с мечом соскочил со спины Гарри и удрал, продираясь сквозь толпу соплеменников, застывших вместе со временем в подземной пещере. Я чувствовала напряжение временных нитей, удерживаемых потоком силы из моего маховика, знала, что немного выше в туннелях и в сейфе Лестрейнджей оно идет, знала, что эти минуты просто потеряются из жизни этих гоблинов, потому что когда время снова пойдет, оно за секунды сравняется со всем остальным, и они еще не успеют прийти в себя. И страшно жалела, что оставила Крюкохвата в безвременье вместе со мной. Временные вихри колебались вокруг, становясь осязаемыми, почти видимыми для меня. Вихри, удерживаемые невероятным усилием моей воли… За углом, куда скрылся Крюкохват, застыли застигнутые моим «Анкарате Хронум» волшебники, несколько человек. - Релашио! – произнес Гарри, направив палочку на дракона. Кандалы со стуком упали. - За мной! – Гарри бросился к слепому чудовищу. У меня от напряжения времени кругом закружилась голова. «Это насколько же я захватила пространство?» - невольно подумалось мне. - Гарри, Гарри, что ты делаешь? - кричала Гермиона. - Давайте, залезайте, скорее! – дракон застыл без движения и я наконец поняла, почему мне так трудно – вместе со временем я остановила жизнь дракона, и это забирало у меня чудовищное количество сил и энергии. Гарри наступил на сгиб его задней лапы и, подтянувшись, забросил себя на спину зверя. Гермиона вскарабкалась следом за Гарри. За ней залез Рон. Я обернулась совой вновь и перекинулась, усевшись на спину чудовища… Иного выхода у нас не было, даже поднимись мы наверх каким-то чудом. Вряд ли я остановила время там, на поверхности, даже в пределах банка. Не говоря уже о всем прочем Лондоне… - Элеуфериа Хронум, - прошептала я, приводя в чувство огромное чудовище, отпустив нити времени. Вихри закружились, стараясь улечься в обычный временной порядок. Дракон содрогнулся могучим телом, пробуждаясь. Он с рёвом поднялся на дыбы. Развернулись крылья, сшибая визжащих гоблинов, точно кегли. Дракон взмыл в воздух. Мы прижались к его спине, чтобы не быть раздавленными о потолок. Дракон метнулся к выходу в туннель. Гоблины с воплями швыряли в него кинжалы, но оружие отскакивало от бронированных боков. Чудовище распахнуло пасть и снова дохнуло огнём, круша стены и потолок туннеля. Мы помогали ему магией и вскоре дракон пробился в туннели, круша все на своем пути и ревя так, что у меня закладывало уши. Дракон летел наверх, на свежий воздух, на свободу, подальше от гоблинов и мрачных подземелий банка… Мы миновали подземное озеро, дракон оглушительно ревел. Он замолотил шипастым хвостом, сзади рушились гигантские сталактиты, крики гоблинов и лязг металла затихали вдали. Дракон расчищал себе дорогу огнём… И вот дракон выбил стену в мраморный зал наверху, с нашей помощью. Люди и гоблины шарахнулись в разные стороны. Здесь дракон смог как следует расправить крылья. Он повернул рогатую голову ко входу, на запах свежего воздуха, и взлетел. С нами на спине он снес могучие двери Гринготтса с петель и взмыл вверх, к облакам. Банк с гоблинами и Пожирателями, едва не стоивший нам свободы, остался далеко внизу, позади… Мы только что спаслись в очередной раз за этот чудовищный, долгий год… Последний год войны… Время на спине дракона тянулось странно медленно, чудище летело, мы цеплялись за твердую чешую, понимая, что управлять им не получится. Я успокоено выдохнула и вдруг… Живот болел, голова страшно закружилась и поднялась странная, почти чудовищная тошнота. Я судорожно вцепилась в чешую дракона, чувствуя, что боль пронзает низ живота и отдается в поясницу. Тошнота вскоре утихла, а вот боль накатывалась волнами. Гарри, заметив, что я корчусь от боли, цепляясь за чешуйки, одной рукой обнял меня за плечи, помогая удержаться. В его глазах промелькнул страх… - Только держись, - прошептал он. – Кэт, пожалуйста, держись… - Я плохо разбираюсь, но я боюсь, что держаться тут должна не Кэт, - всхлипнула Гермиона. Я похолодела, осознав, что именно у меня болит. Ребенок! Мой ребенок! Я зажмурилась, всеми силами отгоняя плохие мысли, уверяя себя, что всего лишь устала и напугалась, но… Внезапно помимо боли перед глазами все потемнело и я провалилась в пугающую темную пустоту…

***

- Да очнись же ты! – заорала рядом какая-то девушка. Это разорвало странное состояние, в котором я находилась – казалось, я в невесомости, в полной тишине и темноте. Казалось, ничего больше не существовало никогда, и все это было лишь моей фантазией… – Кэтрин! – меня хлестнули по щеке с такой силой, что показалось, будто это драконий хвост. Я открыла глаза, смутно понимая, где нахожусь и кто рядом. Первая же осознанная мысль привела меня в ужас – я не знала, что с ребенком. - Как он? Как ребенок? – было первым, что я спросила. Кассиопея, державшая меня за руку, оглянулась на кого-то сидевшего рядом. - Все нормально, - произнес знакомый бас. Я проморгалась, вглядываясь в медленно темнеющее небо. Близилась ночь. Сколько часов прошло? - Если ей верить, ребенок в полном порядке. Не знаю, правда, можно ли ей верить, - пробормотала Гермиона, державшая меня за другую руку, указывая куда-то в сторону. Я приподнялась с помощью девушек и посмотрела в ту сторону, куда указывала Герми. Мой взгляд обнаружил Рона и Гарри, что-то тихо обсуждавших, Гарри держал в руках чашу. И скользнул на Влада, склонившегося над бесчувственным силуэтом, сжавшимся неподалеку от нас на земле. В неверном сумеречном свете выделялись черные одежды и волосы. Знакомый силуэт. Я вгляделась и с внезапным ужасом подскочила, метнувшись к девушке. Влад хлопал ее по щекам, что-то шепча себе под нос… - Нора… - я склонилась к ее лицу, улавливая слабое дыхание. – Нора! - Какого цвета у меня глаза? – осведомилась она, открыв последние и увидев меня. - Черные, как обычно, - отозвалась я. Нора казалась очень изнуренной и страшно бледной. И все же она, услышав, что глаза черные, выдохнула с явным облегчением… Все лицо избороздили глубокие морщины и кожа стала какой-то шершавой… Бутти медленно села и со слабой усмешкой на меня посмотрела. - Я тебя в рабство продам, иначе ты уже не расплатишься. Ты вообще одурела? - А что случилось? – не поняла я. - С ребенком все нормально, его и не трогали. Это было тебе предупреждение, так что я бы на твоем месте теперь думала, прежде чем что-то сделать, - она с моей помощью поднялась на ноги, пошатываясь. Влад подхватил ее под руки и подвел к остальным. Гермиона слегка нахмурилась, разглядывая в сумерках Нору. Последняя была в уже привычных узких джинсах и полупрозрачной блузке под кожаной курткой с расстегнутой молнией. - Какое предупреждение? – окончательно не понимала я, разглядывая Хранительницу. Влад отпустил Элеонору, по телу которой словно прокатывала волнами мелкая дрожь. Девушка внезапно замерла с открытым было ртом на долю секунды и быстро подлетела к небольшому озеру, на берегу которого мы все и находились. Она всмотрелась в свое отражение в темной воде и неожиданно для нас закрыла голову руками. - Советую Кэт и девушкам отвернуться, - хрипловато произнесла она. – Зрелище не из приятных. Рону и Гарри, пожалуй, тоже. Влад уже видел… - Тебе бы стоило прибегнуть к страху кого-то из нас, если это то, о чем я думаю, - отозвался Влад, прижав к себе Герми и отвернув ее лицом от Элеоноры. – В таком виде идти в замок для тебя – самоубийство. - Рон, ты не против, если я тебя сейчас немного напугаю? Гарри, может, ты не откажешь? – ехидно спросила Нора, чуть убрав руки от пепельных в неверном свете волос. И тут же с внезапной язвительно-злорадной ноткой в голосе произнесла: - впрочем, я знаю, кто подойдет… - Даже не вздумай, - прорычал Майкл, стоявший чуть в стороне от меня рядом с Кас. – Шевельнешься в мою сторону – убью, гадина! - Майкл! – возмущенно произнес Влад. Я посмотрела на кузена, возвышавшегося в полумраке над нами всеми крупным шкафчиком. – Она только что Кэт едва ли не спасла! Ей нужно помочь! - Ладно, я помогу, - Майкл ехидно усмехнулся. – Кэт, отвернись, я так понимаю, у красотки тушь и помадка размазались, - его глаза сверкнули желтым огоньком. Кас поморщилась и развернулась, отвернув ребят в другую сторону. Я же осталась стоять лицом к Норе. Та медленно выпрямилась, убирая руки от совершенно поседевших длинных волос и так же медленно обернулась к нам лицом. Глубокие морщины, землисто-серая кожа, лицо такое, словно его лепил из глины годовалый малыш. Глаза глубоко запали и их цвет было уже невозможно угадать… Нора усмехнулась, открыв рот с черными зубами почти треугольной формы. Рон, вырвавшийся из рук Кас, оглянулся и застыл, судорожно сглотнув. Черты лица Элеоноры сейчас казались жуткими, такими, что не в каждом кошмаре приснятся… - Я так всегда по утрам выгляжу, без макияжа, - хмыкнула Бутти, поймав взгляд Рона. Я прижала руку к животу, отступив непроизвольно на несколько шагов. Истинный облик Хранителей, догадалась я. И поняла, почему Элеонора говорила, что его лучше не видеть… Такое и впрямь лучше было не видеть… Элеонора же медленно прошла мимо нас, не сводя тяжелого жуткого взгляда с весьма спокойно ее разглядывавшего Майкла. Кончик ее палочки скользнул к его подбородку. - Не страшно? – недоверчиво осведомилась она голосом, напоминавшим шипение Нагайны. Майкл лишь отрицательно покачал головой. - Неа. А вот тебе сейчас… - он не договорил, внезапно притянув ее к себе за талию одной рукой, второй вырвав у Норы из руки палочку. И желтыми глазами вгляделся в ее лицо. Элеонора попыталась вырваться из его хватки, однако очень скоро застыла, завороженно глядя в желтые шарики без зрачков… Ребята обернулись и мы все напряженно вглядывались в Майкла, без особых усилий удерживавшего Нору, чьи волосы (она стояла к нам спиной) начали потихоньку окрашиваться обратно в черный цвет. А очень скоро они стали прежними, жуткими в ночной темноте, пугающими. И лишь тогда Майкл разжал стальную хватку, отпустив Нору. Та, чего от нее совершенно никто не ожидал, опустилась прямо на землю рядом с ним, закрыв руками снова ставшее очень красивым лицо. В вечерней тишине послышались тихие всхлипы… - Ты что ей показал? – заморгал Влад, когда Кассиопея подскочила к Норе и в замешательстве протянула к Хранительнице руку. Я подошла следом и крепко сжала ладонь Элеоноры, ощутив, что последняя сильно дрожит… - Им же все равно, чей страх, по сути, - пробормотал Майкл виноватым тоном. – Я и подумал, что ребятам лучше сейчас не пугаться, Кэт особенно, ну и сойдет… - Уберите их, пожалуйста, - прошептала Нора почти неслышно. – Они же жужжат, они кусаются… Уберите их, - я никогда не видела, чтобы на ее глазах показалась хоть одна слезинка, но сейчас ее трясло так, словно она вот-вот разрыдается… - Кого убрать? – непонимающе спросила Гермиона, обняв женщину за плечи. – Мисс Бутти, кого убрать? - Осы… - Нора вздрогнула всем телом, сидя на холодной земле. – Осы… Уберите… Пожалуйста… - Но тут нету никаких ос! – Рон оглядел нас. – О чем она? - Kurczę! (1) – выругался Майкл сквозь зубы, и, к моему огромнейшему удивлению, сел рядом с Норой, прижав ее к себе. Девушка явно не осознавала, кто перед ней, и прижалась к ифриту, уткнувшись ему в плечо и дрожа всем телом. Майкл осторожно погладил ее по голове, склонившись к самому ее уху. - Тише, тише, здесь нет ос. Я их убрал. Всех до единой. Нет ос, не надо прыгать в озеро, не нужно огня. Ос нет… - ласково шептал он, прижимая дрожащую Нору к себе. – Ос нет, девочка… - Элеонора перестала дрожать, прильнув к ифриту еще сильнее, и прекратила всхлипывать. Еще несколько томительных секунд спустя она вздрогнула, подняла голову и в ее черных глазах полыхнул гнев. Берег, на котором мы стояли, освещался с помощью моего маховика. Нора отскочила от Майкла и направила на него палочку, глаза ее сузились. - Я из тебя одеяло прямо сейчас сделаю, - прошипела она. Я потянула ее за рукав. - Он тебе помогал, - пробормотала я. Майкл невозмутимо нацелился на Нору, все еще с желтым огоньком в глазах. – Так что за предупреждение? И что вообще произошло, когда я отключилась? - Лично меня привел Влад, я как раз в тот момент обменивалась с ним кое-какими соображениями. Тут ты, без чувств, держишься за живот. В общем, я провела кое-какие заклинания, передала тебе и малышу свои силы, это было необходимо, из тебя жизнь уходила. Ну и потом отключилась вместо тебя в результате, и мне велели тебе кое-что передать… - она погладила мой животик. – Во-первых, его не тронут и с ним ничего не случится, мир-за-гранью бережет твоего малыша. Во-вторых, - она покачала головой. – Понятия не имею, что за клятву ты дала гоблину, но он ее нарушил грубым образом. Тебя накажут, но не развоплощением, Орден не тронут, но сказали, что если еще раз ты допустишь такую ошибку, и мир-за-гранью-времени будет уже не так снисходителен. - Я… Я старалась как лучше… - пробормотала я, осознавая, как жестоко Крюкохват меня подставил. Гарри обнял меня за плечи, явно думая о том же самом. – Он должен был кое-что получить, он это получил… - Он не дал вам все то, что обещал. Он разорвал слово раньше, чем исполнил свою часть до конца. Лишь потому, что ты старалась во благо, накажут тебя относительно легко и попозже, - улыбнулась Элеонора. – Но мне пора, а то у нас в Ордене сейчас большая суматоха… - она выпрямилась, приобняв меня напоследок. - Когда в следующий раз увидите, сверните язык в трубочку, что мы с вами пересекались. Ляпнете и подставите всех – уцелеем – языки в банке заспиртую, ясно? – Нора грозно оглядела ребят. Все трое синхронно кивнули. – Вот и славно, - улыбнулась Бутти. – Одеяло будет с рюшечками, - сверкнули ее глаза, когда она посмотрела на Майкла. – Я их терпеть не могу. - Тогда зачем они? – усмехнулся ифрит. - У меня к ним такое же отношение, как и к тебе, - мило улыбнулась Нора. Треск и она исчезла, оставив нас семерых на берегу крошечного озера. - А вы тут откуда? – осведомился Гарри, посмотрев на обнимавшего Гермиону Влада. Из разговора дальше выяснилось, что ребята уже отчаялись, я признаков жизни почти не подавала и внизу показалось это самое озеро, когда вдруг рядом с ними на драконе возникли Кас и Майкл, уцепили всех и успешно трансгрессировали на бережок, избавив ребят от необходимости прыгать, потянув меня с собой в воду. А Влад и Нора прибавились уже тут, после чего Нора и начала приводить меня в чувство. Все прочее, когда я очнулась, я уже знала. Меня напоили соком и сообщили, что пока меня лечили и я спала, остальные обработали ожоги бадьяном, в том числе и мои. А еще, пользуясь растительностью на берегу, переоделись. Еще мне сообщили, что утром проснулась Оливия, причем у нее было две полноценных руки, вернулся рассудок к Луи Ивзу и память к Тадеушу. И еще какие-то несколько жертв ингатуса за последние месяцы тоже пришли в себя и были исцелены. Что именно привело к этому, никем не обсуждалось, но Влад и Микки поздравили меня с тем, что я совершила практически невозможное. И сообщили, что Анна, прибывшая утром же по такому случаю в Афины, «мною гордится»… - Ты меньше всех пострадала, руки немного, и кроссовки прогорели. Герми тебе свои запасные отдала, - заметил Влад. - Ну а как мы тут оказались… Мы с Майклом почувствовали, что тебе грозит опасность, каждый по отдельности, и прибыли тебя выручать… И уж извини, Кэт, но больше не уйдем. Ты же тридцать три глупости за час сделать можешь… - покачал он головой. – Сегодня мы с тобой побудем. - Еще раз услышу, что ты гоблинам такие обещания даешь, - Майкл мило улыбнулся, выразительно на меня посмотрев. – Подзатыльников отхватишь. Не посмотрю, что ты беременна и что ты – младшая сестра. Ясно? - Вполне, - улыбнулась я. Вскоре с помощью девушек я переоделась в привычные джинсы и свитер, мужчины тактично смотрели в другую сторону, и мы попытались подумать, как поступать дальше… Однако слово «подумать» в последующие сутки оказалось явно не про нас. И не только нашу «большую семерку». Не про всех нас… Начинались последние часы второй магической войны в Британии. Последние часы войны Ибис и Хранителей… Часы, о которых до сих пор никто из нас не может вспомнить без содрогания… Гарри внезапно схватился за шрам, упав на колени… Мы все молча смотрели на него, понимая, что это за видения, что происходит… - Она знает. Она решила проверить остальные крестражи, а последний из них, - Гарри был уже на ногах, - находится в Хогвартсе. Я знал, я так и знал! - А что такое крестражи? – спросила Кас. Гарри отмахнулся. - Что ты видел? – поинтересовалась напуганная Гермиона. - Я видел, как она узнала про чашу. Она здорово разозлилась и к тому же не может понять, откуда мы узнали, и теперь она хочет проверить, целы ли другие крестражи, и в первую очередь — перстень. Она думает, что хогвартский тайник — самый надёжный, потому что там Снейп и очень трудно пробраться туда незаметно. Я думаю, его проверят последним, и все же у нас совсем мало времени… - А ты видел, где этот хогвартский тайник? – с надеждой спросил Рон, тоже вскакивая на ноги. - Нет, она думала предупредить Снейпа и не думала, где это место… - Стойте, стойте! - вскрикнула Гермиона, увидев, что Рон подхватил крестраж, а Гарри вытащил мантию-невидимку. - Нельзя же вот так сразу, нужно составить план… - Надо быстрее туда попасть! – рявкнул Гарри. - Ага, и что мы будем делать там? – с немалой долей скептичности осведомилась я. – А если она захочет перепрятать его? А если придет раньше? - То мы будем уже там, - невозмутимо отозвалась Кас. – Мы с вами, чем бы эти крестражи ни были, но Кэт мы больше не отпустим! – заявила она. - А как же мы туда попадём? – недоумевала Гермиона. - Сначала переместимся в Хогсмид, - ответил Гарри, - а там что-нибудь придумаем. Нужно посмотреть, какая вокруг школы защита. На этот раз держимся под мантиями, по двое. Вы… - он посмотрел на ифритов. Майкл молча показательно дезиллюминировался так, что при всем желании его невозможно было заметить… И снова возник. - Не поместимся… - возразила было Герми. - Там уже темно, никто наши ноги не заметит. Вскоре я обняла Гермиону, укрывшись мантией Джеймса, Гарри с Роном нырнули под вторую, мое запястье стиснула рука кого-то из невидимых ифритов, проникнув в складки мантии, и мы все провалились в темноту, сулящую неизвестность…