Я буду всегда с тобой

      Саша плюхнулся на диван в кабинете отца, излучая крайнюю степень недовольства всем происходящим. Ситуация выглядела так, будто бы директор школы разнял двух дерущихся учеников. И выговор достанется ему, как главному зачинщику. Павел Сергеевич не стал сразу переходить к главному вопросу, а зашел издалека, спрашивая про самочувствие, рекомендации врача, как дела у Юли и внуков. Также волновал и Герман, который остался один, на хозяйстве, так сказать.       - И что же у вас за взаимоотношения? - решился спросить старший Калинин, удостоверившись в том, что сын успокоился, голос, во всяком случае, больше не повышает. А спокойно отвечает и рассказывает.       Александр странно ухмыльнулся, приводя в недоумении Павла Сергеевича, что он аж напрягся.       - У нас нет никаких взаимоотношений! - подозрительно довольно произнес он, принявшись пристально смотреть на Павла Сергеевича. - Давай-ка о ваших, твоих с Дмитрием Владимировичем, поговорим? А, папа?!       Старший Калинин несколько не ожидал, что Саша именно сейчас поднимет эту тему. Это казалось странным, ведь в прошлый свой приезд у него ничего не вызвало и малейшего подозрения. Что же сейчас повлияло прийти к такому выводу?!       - Давай не сейчас, пока твой гость в доме, - он решил, что не стоит отрицать, видимо, очевидное. И нужно было немного подготовиться, чтобы объяснить и донести до Саши все правильно. К тому же Александр выглядел как безумный, на грани истерики, а потому такие разговоры нельзя было заводить в таком состоянии. Сначала нужно перевести дух с долгой дороги, поесть, отдохнуть.       - Нет, сейчас. Сейчас, папа, - Саша немного повысил свой тон под конец. - Значит, мне навязывал жизнь, которая мне претит, лишил меня моей мечты, занятий музыкой, отвадил от меня моих лучших друзей. Но зато сам жил на полную катушку, ни в чем себе не отказывал. За маминой спиной развлекался со своим любовником, как оказалось, превосходным хирургом. Заебись вам всем вокруг! А что у меня?       - Саша, успокойся! Давай поговорим об этом позже. - Но как можно было сейчас все спустить на тормозах, когда старые подростковые обиды дали о себе знать, и сейчас все лезло наружу.       - Не надо прикрываться Матвеем. Не хочешь, чтобы он услышал? Да плевать, для него ты ничего нового не откроешь. Я рассказывал ему, как ты запретил мне поступать в музыкальное, навязал свой экономический. Он слышал про моих друзей. И да, чтобы ты знал, он помог мне с ними снова помириться. Спустя столько лет, папа. И я прихожу к выводу, что среди нас четверых только я оказался самым никчемным неудачником. Не смотря на все твои усилия. Только я нахожусь не на своем месте. Они до сих пор крепко дружат, их жизнь, не взирая на трудности, бьет ключом. А у меня что, папа? Мне почти тридцать пять лет, моя личная жизнь не складывается, я занимаюсь ненавистным мне делом. И у меня плохо это получается. Если я смог смириться, что все со временем у меня получится, нужно прилагать усилия, то с появлением... - он на секунду сделал паузу, чтобы выдохнуть, - то Матвей быстро отрезвил меня. Я не смогу разбираться во всем так, как это делает он. Потому что он выбрал это сам, ему это нравится.       - Тебе не нужно знать о строительстве все так, как это знают архитекторы, проектировщики, прорабы, - Павел Сергеевич был рад, что появилась возможность сменить тему. - Ты должен руководить.       - Ага, руководить. Ну, рукой водитель по бумагам, ставить свои закорючки на документах. Ненавижу твою стройку, манал я это все.       И в этот самый момент в кабинет решил заглянуть Дмитрий Владимирович, чтобы осмотреть Сашу, детально расспросить про самочувствие, узнать все рекомендации и какие лекарства ему были назначены. Но застал он странную картину - старший Калинин стоял за своим столом, Саша же подскочил резко с дивана, будто ждал его появления.       - Как вовремя, Дмитрий Владимирович, показали Матвею свой дом? - спросил Александр, приводя Лаврентьева в недоумение. Он посмотрел на Павла Сергеевича, который кивал ему головой, давая понять, что Саша все прекрасно знает. - И как давно это все продолжается? С армии?       - Да, почти тридцать семь лет, - решил ответить Лаврентьев.       - Ненавижу вас, - у Александра вырвался нервный смешок, - тебя ненавижу, - он обратился к Павлу Сергеевичу, который постарался не показывать вида, что его подобные слова сильно задевали, о чем знал Дмитрий Владимирович, а потому он решил уже вмешаться.       - Саша, не говори так. Твой отец тебя очень любит, он всю жизнь из кожи вон лез, чтобы дать тебе все, - но младшего Калинина все его доводы только смешили.       - Мне дать?! А не вам ли, Дмитрий Владимирович? А? С милым будет рай в шалаше, особенно, если шалаш в двух ста метрах от океана?!       Никто не был готов к такому разговору, поэтому в очередной раз Лаврентьев предложил обсудить все позже, ссылаясь опять же на присутствие гостя. Но младшего Калинина ничего не могло остановить. Можно позвать и Полякова, пусть послушает. Он все не унимался, упрекая отца в том, что он испортил жизнь его маме, ему, конечно же. Зачем было столько лет жить с ними двойной жизнью, стоило уже давно бросить его с мамой, может быть, он был бы счастливее в итоге. Павел Сергеевич молча слушал все его обиды и претензии, Дмитрий Владимирович пытался вставлять свои оправдательные реплики, но Саша не слушал никого, его просто прорвало. Совпало все - он узнал об отъезде Матвея, принимая это чуть ли не за предательство и личную обиду, авария, открывшаяся тайна отца.       - Саша, тебе нельзя так нервничать. - напомнил Дмитрий Владимирович, когда Александр наконец-то выплеснул все и устало присел на диван, прикрывая лицо руками. - Отправляйся в свою комнату, приляг, минут через двадцать будем ужинать. - Младший Калинин молча вышел из кабинета и отправился в комнату Матвея.

***

      Начало ужина проходило в гробовом молчании. Обстановка была слишком гнетущей, хотя оба жильца дома старались не подавать вида, что случилось что-то серьезное. Но по Александру было все ясно, он так лениво ковырялся в своей тарелке, словно его тяготило это занятие.       К сожалению, Дмитрий Владимирович решил затронуть неблагоприятную тему для разговора, касаемую работы Матвея. Но разговаривать надо было хоть о чем-то, а то от повисшего напряжения кусок в горло не лез. Сначала он начал делиться своими впечатлениями о ЗАГСе, на удивление Поляков охотно рассказывал о его проектировке и строительстве. И Саша перестал понимать, что вдруг изменилось, почему Матвей столь любезен, что его даже не бесит, что его хвалят и сыпят бесконечными комплиментами. И тут возникла очередная волна истерии, когда его отец имел неосторожность спросить о дальнейших планах Матвея, касаемых работы. Поляков начал подробно рассказывать, что он перебирается обратно в Лондон, будет работать у своего друга по колледжу Дейва Томпсона, но озвучить подробности ему не дал взбесившийся Саша. И это истерика была еще страшнее, чем в кабинете отца.       - Блять! - он резко бросил приборы на стол, что они отскочили на пол, - ты при любой удобной возможности будешь говорить о своем переезде в Лондон. Меня уже затрахало это слушать. Можно хоть здесь об этом не напоминать.       - Твой папа спросил, я и ответил, - Матвей постарался быть спокойным, надеясь, что и младший Калинин угомонится, если не повышать голос. Но Саша подскочил с места, произнеся вполголоса "нахуя я сюда приехал", и отправился к себе в комнату, громко хлопая дверью.       Старший Калинин нахмурился, но Дмитрий Владимирович, не дал ему подняться со стула, чтобы отправиться вслед за сыном, положив свою руку поверх его.       - Пусть побудет один. - произнес Лаврентьев, но Матвея почему-то его слова не остановили. Он решил, что стоит закончить ужин, поблагодарил и извинился за все происходящее. И подумал, что нужно навестить Сашу, происходило что-то явно ненормальное.       - Саша, - он постучал в дверь его комнаты, - можно мне зайти.       - У меня болит голова, - отозвался он.       - Давай я принесу тебе воды. Доктор прописал тебе обезболивающее, выпей его и ложись спать. Не нужно терпеть боль.       - Хорошо, - легко согласился Саша.       Через пару минут Матвей зашел в комнату со стаканом, и по просьбе Саши не стал включать свет. Хорошо, что хватало уличного освещения, не было полумрака. Калинин сидел на кровати , держась за голову, неудивительно, что она разболелась, столько кричать и нервничать. Поляков молча протянул ему стакан с водой, и Саша запил горсть таблеток.       - Побудь со мной, - Матвея словно молнией прошибло, когда Калинин коснулся его руки, отдавая стакан обратно. И его интонация... Сколько в ней было боли и беспомощности. - Пожалуйста.       - Я останусь, пока ты не заснешь, - Матвей мягко улыбнулся, но Саша бы ни за что не увидел этого во мраке, к тому же он боялся поднять на него глаза.       Матвей сел у изголовья кровати, чтобы Саша мог положить свою подушку рядом с ним. Поляков гладил его по голове, слушая неровное дыхание. Они оба молчали, но если бы в данный момент Саша попросил его остаться и никуда не уезжать с такой же интонацией, как попросил побыть с ним сейчас, он бы не раздумывая, это сделал. Ему и так было больно, и силы выдерживать его бесконечные крики уже были на исходе. Он сейчас сидел рядом с ним и с трудом сдерживал свои слезы. Хорошо, что Александр быстро успокоился и уснул, и теперь можно было вернуться к себе, чтобы побыть одному.