gotta glow

Вымотанный танцевальной практикой, начавшейся ещё утром, Чанбин оживляется, когда менеджеры посвящают группу в детали маленькой поездки и вручают два чёрных брелока. Ни с чем не спутать — ключи от машины! Чанбин про себя довольно усмехается — он любит полистать Твиттер и Нэйвер после контента с вождением и погреть и так горячее самолюбие постами стэй, восторженных его видом за рулём. Правда, есть у него ещё один человек, чья любовь к таким моментам тешит самооценку посильнее любых слов поклонниц… Хёнджин выглядит не менее заинтересованным, выпытывая у стаффа, что за контент, что за место. Чанбин пробегается глазами по его мокрому от пота лицу и фирменной позе «руки в боки» и тоже подходит послушать. Старший менеджер сообщает, что площадка для съёмки влога находится за городом, обозначает примерное время прибытия и уходит собирать коллег, давая тем самым понять, что ребятам тоже стоит закругляться. Узнав всё необходимое, но как будто не узнав ничего, парни переглядываются. — Ты поведёшь? — спрашивает Хёнджин, сверкая любопытными глазами, и, получив положительный ответ («Я не отдам руль Чану, мы опять будем ехать шестьдесят километров в час»), кивает с плохо скрываемым удовлетворением. Чанбин усмехается ещё довольнее. Когда группа парней выходит из здания компании, дело близится к закату, стойкая сеульская жара сходит на нет. Лёгкий вечерний ветерок обдувает разгорячённое тренировкой тело, Чанбин чувствует приятную усталость, переливающуюся в мышцах. Он вполуха слушает, что Минхо уточняет у менеджера про заправку и маршрут, и выискивает взглядом тачки, предоставленные компанией. — О, — восклицает Минхо, тоже завидев их временных «ласточек», — мы наконец-то богаты! — он стоически выдерживает укоризненный взгляд одной из менеджерок, пока остальные участники хохочут. Ну а что, на монтаже вырежут, можно себе позволить. Стоит отметить, бюджет любимая компания и вправду не пожалела: новенький седан БМВ заманчиво поблёскивает белым металликом, а рядом стоит огромный Хёндай в хорошей комплектации. Чанбин, гадая о наличии рекламных интеграций, выбирает, конечно же, большую тачку и уверенно залезает на водительское. Он не пропускает мимо ушей быстро брошенное Хёнджином заявление, что он сядет рядом. Когда внедорожник комплектуется всеми желающими, вдоволь посмеявшимися над Чаном, который улёгся в багажнике, они отъезжают от офиса вместе с машиной Минхо. Чанбин быстро привыкает к управлению, к габаритам, и в целом ему всё нравится, но что-то ощущается непривычно. Он даже знает, что именно! В новомодных авто переключение передач представлено и кнопками, и дурацкой крутилкой, как у бумбокса, в общем как угодно, но не нормальным селектором передач в виде рычага. Пространство под правой рукой Чанбина, привыкшего к отцовской тачке и другим арендованным седанам, ощущается таким пустым, что даже ехать вмиг становится неуютно. — Можешь взять меня за руку? — обращается Чанбин к Хёнджину, и, конечно же, он настоящий профи в этом — ляпнуть и не подумать. — Зачем? — удивлённо спрашивает Хёнджин, быстро кидая взгляд на камеру на передней панели и как бы намекая этим Чанбину, в какой они ситуации. Чанбин гляделок не замечает. — Тут некомфортно, потому что тут не за что держаться, — как ни в чём не бывало поясняет он, Хёнджин в ответ смеётся над капризами водителя вместе с Сынмином и Чаном. — Моей руке так пусто. Чанбин понимает, что немного забывается, лишь когда в салоне повисает неловкая тишина. Чёртов Хёндай, всё понятно, конечно, но было сложно сделать обычный рычаг? Про себя Чанбин, конечно, успевает расстроиться — рабочая поездка для съёмки контента никак не сравнима с их отпускными вылазками всей группой или редчайшими автомобильными свиданками с Хёнджином. Как бы он ни любил свою работу — сложно отрицать, что порой хочется уменьшить её объёмы и повсеместность. Настроившись, что оставшуюся поездку как-то придётся привыкнуть к пустоте под подлокотником, Чанбин вдруг чувствует руку Хёнджина. Он переплетает их пальцы, быстро показывая это на камеру, затем укладывает сложенные ладони на центральный подлокотник так, чтобы рука Чанбина была сверху. — Чанбини-хён такой малыш! — миленько говорит он, также на камеру, на случай, если этот фрагмент решат не вырезать на монтаже. Чанбин бросает быстрый взгляд на парня и на сто процентов убеждается, что вырежут — его красные уши и нежные прикосновения совсем не похожи на фансервис. Сынмин тихо усмехается, Чанбин ловит его гримасу, кричащую «вы слишком очевидные» в зеркале заднего вида и закатывает глаза в ответ. Рук они не расцепляют до остановки в Макдональдсе, запланированной в самом начале, и дурацкое непривычное ощущение Чанбина от новой машины наконец-то исчезает. Дальше комедийность ситуации только растёт — Хёнджин кормит его в дороге, хотя в целом Чанбин мог бы поесть сам, они дурачатся на камеру, и Чан даже бросает, что они очень мило смотрятся вместе, так, как будто ничего не знает. — Я как будто снова увидел то, чего не должен был видеть, — кисло, но беззлобно сообщает Сынмин, и оба виновника некоторых Сынминовых травм хихикают. Пожалуй, в старом общежитии точно были сцены, на которые одногруппнику не стоило натыкаться, но, за редкими исключениями, они стараются не вспоминать об этом — взрослые люди, всё-таки! За дурачеством, пением и рэпом оставшаяся поездка проходит незаметно и весело. Они приезжают на место так же быстро, как персонал, и даже быстрее, чем Минхо, что не может не радовать соревновательную натуру Чанбина. Хёнджин выходит из машины и потягивается со смешным умилительным криком, за ним медленно подтягиваются остальные и, забрав вещи, идут осматривать местность. Чанбин выключает микрофон, с заботой о редакторах, которым не придётся вырезать лишние минуты тишины (ну и в личных целях тоже), и следует примеру одногруппников. Правда, его не сильно заботит, как выглядит окружение. Убедившись, что стафф занят разговорами с лидером, а Сынмин шатается где-то на въезде, выглядывая остальных участников, Чанбин догоняет Хёнджина. Ощутив чужое присутствие, тот отрывается от разглядывания арендованного дома и одаряет Чанбина маленькой, скромной улыбкой. — Классно покатались, скажи? — говорит Хёнджин, очаровательно наклоняя голову вбок. Чанбин кивает: — Классно, но мало. Жаль, что это только для съёмок — опять камеры, все дела… Я бы хотел, как на Чеджу в том году. Кончики ушей парня напротив вновь краснеют, как будто предупреждающе — «обрати внимание и жди, когда он что-нибудь выкинет». Хёнджин укладывает ладони на плечи Чанбина, плавно ведёт ими дальше, чтобы обнять за шею; заметно, как он немного сутулится, чтобы комфортно касаться его. Чанбин клянётся себе, что не знает более очаровательного во всех этих мелочах и привычках человека. — Я бы тоже хотел, как на Чеджу, — соглашается Хёнджин, наклоняясь ближе, — там я мог делать вот так. Он медленно целует Чанбина, блаженно прикрывая глаза и еле слышно хмыкая, довольно, когда ответ не заставляет себя ждать. Чанбин отдаёт ему инициативу, позволяет вести в поцелуе, но в отместку напористо проводит руками по бокам, щекотно оглаживает чувствительную даже под плотной кофтой область рёбер. Хёнджин едва заметно вздрагивает, и тогда руки возвращаются вниз, обвивают и сжимают красивую стройную талию, так несправедливо скрытую широкой одеждой. — Знаешь, — смешливо начинает Чанбин, прерывая затянувшуюся нежность, — если бы ты сделал так в дороге, вместо того, чтобы взять меня за руку — мы бы влетели в столб. Такие штучки имеют последствия, тебе не кажется? — за сказанную дурость Чанбину прилетает лёгкий шлепок по шее, Хёнджин наигранно хмурится и сдерживает свой заразительный смех. Чанбин прижимается своим лбом к его, ласково гладит чужую спину. Они обмениваются короткими мягкими поцелуями, пока есть возможность разделить минуты только на двоих, и Чанбин про себя убеждается — да, это не отпуск и не свидание, лишь очередной рабочий выезд, но это совсем неважно, ведь Хёнджин в любом случае рядом с ним.