All I need, darling, is a life in your shape

      Они ехали обратно в Лондон сравнительно неторопливо – на скорости всего восемьдесят миль в час. Тишину в дороге нарушали только Queen и редкие разговоры о том, что им нужно сделать по возвращении домой, и каждый из них настаивал на том, что жилище другого нуждается в ремонте.              – Ты управляешь книжным магазином, ангел, и никто не может найти ни одной из твоих книг, потому что с тысяча восемьсот десятого там даже подобия порядка не было, – раздражённо сказал Кроули.              – Ну, – фыркнул Азирафаэль, – я полагаю, атмосфера может сбить с толку покупателей, в которых я не особенно заинтересован.              – Ты хотел сказать, всех, – ухмыльнулся Кроули. Было приятно видеть морщинки в уголках его глаз, когда он улыбался.              – Нет… только не самых преданных, – ответил Азирафаэль.              – Никто не предан твоим книгам так же, как ты, – сказал Кроули, нежно покачав головой. – Ты просто не хочешь, чтобы их кто-нибудь купил.              – Если они не будут заботиться о них и любить их так же сильно, как я, то я не хочу, чтобы они покупали книги, – настаивал Азирафаэль. – Кроме того, кто бы говорил! Ты знаешь, что твоя квартира должна быть домом, а не какой-то выставкой странного современного искусства?              – Моя квартира стильная, – сказал Кроули. – Минимализм в том, ангел, что ты ничего об этом не знаешь.              – Не всё стильное – хорошо, Кроули, серьёзно, – возразил Азирафаэль. – Может быть, стоит как-нибудь оживить обстановку? Добавить книжных полок, например?              Кроули подумал над этим.              – Одна книжная полка, – сказал он наконец. – Можешь добавить одну.              – О, Кроули, спасибо! – воскликнул ангел. – И, возможно, ещё парочку безделушек для разнообразия…              – Дай ему палец, и он отхватит всю руку, – пробормотал Кроули. – Никаких безделушек!                            Вернувшись в Лондон, они решили поужинать в любимом суши-баре Азирафаэля, и к тому моменту, когда они до него добрались, Кроули согласился на три книжные полки (одну из которых разрешил полностью отвести под безделушки и фотографии, только если на них были люди, которых он не ненавидел), Азирафаэль же согласился позволить демону навести порядок в книжном магазине. Ангел был уверен, что это ни к чему не приведёт. Кроули говорил, что рейтинг магазина в интернете – всего одна звезда из пяти, и Азирафаэль не особенно стремился к его повышению. Он считал, что всех, кто искренне посвятил себя приобретению редких книг и первых изданий, не отпугнут онлайн-комментарии туристов.              Хотя их праздники прошли весьма приятно, вернуться в книжный магазин было всё равно что надеть старую, но удобную пижаму.              – Ах, возвращение – это словно глоток свежего воздуха, верно, Кроули? – вздохнул он.              – Скорее, глоток затхлого воздуха и, возможно, ещё и спор плесени, – мягко проворчал Кроули, но это всё равно звучало так, будто он немножко рад вернуться. – Пойдём, я думаю, в твоём винном шкафу только что появился идеальный Рислинг.              Они наслаждались раздобытым Кроули вином и говорили: о мотоцикле Адама, о редком новом растении, которое Кроули надеялся получить от своего надёжнейшего поставщика – хотя он редко это признавал, демон не был в восторге от контрабанды растений, и людей, пытавшихся продать ему такие растения, постигала ужасная судьба, – а ещё о новом проекте Азирафаэля по вязанию.              – Я положил глаз на ту замечательную тёмно-красную ангорскую пряжу, которую на днях видел в магазине, – говорил он. – Как насчёт ещё одного свитера? Я думаю, в этом ты выглядишь очень эффектно, – и выражение лица Кроули стало каким-то странным.              Было уже поздно, когда они удалились в маленькую квартирку наверху, и только дойдя до неё, Азирафаэль с каким-то диковатым чувством осознал, что они снова будут спать в отдельных кроватях.              Его взгляд скользнул от его постели к постели Кроули, а потом и на него самого, и ангел застыл, заметив, как странно-уязвимо демон выглядит без очков. Азирафаэль очень умно сказал:              – Думаю… ну, наверное.              Кроули выгнул бровь.              – Наверное, я… – Азирафаэль отчаянно пытался подобрать слова. – Может, мне стоит включить обогреватель? Я… я не хочу, чтобы ты замёрз ночью. Я вроде помогал тебе согреться, там, у Анафемы.              Кроули оглянулся на кровати, потом на Азирафаэля и очень медленно поднял руку. Лёгким движением запястья две кровати соединились в одну: тёмного дерева с бордово-красным пуховым одеялом и кажущимися абсурдно мягкими белыми простынями. Кроули прислонился к одному из кроватных столбиков, засунув руки в карманы и ни на секунду не отрывая глаз от Азирафаэля.              – О, – выдохнул тот, и в груди его разлилось тепло. Он не смог сдержать яркую улыбку, растянувшую губы. – О, какая красивая кровать. Спасибо, мой дорогой.              Азирафаэль занялся мытьём винных бокалов, оставшихся с вечера, и подготовкой ко сну, и когда он залез в кровать, Кроули уже лежал там с закрытыми глазами, глубоко и ровно дыша.              Ангел улыбнулся ему, щелчком пальцев выключая свет, и удовлетворённо хмыкнул.              – Всё… хорошо? – прошептал Кроули во тьму комнаты, и Азирафаэль вздрогнул, подумав, что он уже заснул.              – Да, – ответил он, но его голос прозвучал слишком громко. Ангел почувствовал, как Кроули сместился, словно хотел что-то сделать – может, даже встать или разделить их кровати снова – и не давая себе ни минуты на раздумья или сомнения, Азирафаэль прижался к боку Кроули, положив голову на плечо демона. Тот замер, даже дышать перестал, и Азирафаэль осторожно его обнял. – Всё хорошо?              – Да, – ответил Кроули, его голос прерывался. – Да. Конечно, ангел. – Он немного расслабился и наконец положил ладонь поверх обнимающей его руки Азирафаэля. Тот улыбнулся и закрыл глаза, засыпая так, как должен был засыпать все шесть тысяч лет.                            Сочельник начался, по настоянию Кроули, с утреннего просмотра какого-то ужасного американского боевика, напичканного взрывами и оружием, а весь остаток дня – что оказалось ещё хуже – прошёл за реорганизацией книг Азирафаэля.              – Ты сам разрешил, ангел, – напомнил ему Кроули.              – Да, но я надеялся, что ты забудешь, – проворчал Азирафаэль.              – Я никогда не забываю, если выигрываю, – ответил Кроули. – А теперь передай мне того Китса с автографом, я думаю, подписанные нужно держать в отдельной секции.              К концу вечера даже Азирафаэлю пришлось признать, что магазин стал выглядеть спокойнее и приятнее, и ангел решил, что нужно просто немного сдвинуть часы работы, чтобы это компенсировать. Следующей целью Кроули стала комнатка наверху, которая, как он настаивал, выглядела точь-в-точь как квартира обедневшей старой девы, с которой демон познакомился в конце восемнадцатого века. Азирафаэль согласился на новый пол (да, он слегка поистёрся и поскрипывал, и, возможно, ему пришёл конец бы столетие назад, если бы не маленькое ангельское чудо) и гранитную столешницу на кухне, поставить которую он разрешил, несмотря на обещание Кроули, что это только первый шаг к модернизации кухни, которую он сделает, даже если это будет последнее, что он сможет сделать на Земле.              Они легли спать вместе, как и месяцами раньше, и обняли друг друга, как начали делать совсем недавно, и сердце Азирафаэля настолько переполнилось, что он бездумно сказал:              – Что, если ты переедешь сюда?              Кроули застыл и ангел тоже, ошарашенный, наверное, даже сильнее Кроули.              – Перееду?              – Ну, – медленно произнёс Азирафаэль, и, задумавшись, начал проникаться этой идеей, – мы были вместе уже какое-то время, и я подумал, что в этом есть определённый смысл.              – Переехать, – пробормотал Кроули.              – Да, переехать, – защищаясь, повторил Азирафаэль. – Неужели это так странно? Мы практически жили вместе с самого Армагеддона.              Кроули затих.              – Ты знаешь, почему я попросил тебя со мной остаться?              Потому же, почему мы спим вместе, и ты спас меня в церкви, и я разрешил тебе изменить мой книжный магазин, который я люблю больше всего на свете, кроме…              Это был опасный ход мыслей.              Из-за этого, хотел сказать Азирафаэль. Чем бы это ни было. Но это тоже была опасная мысль.              – Потому что, – ответил он, и Кроули вздохнул.              – Я боялся, Азирафаэль, – сдавшись, проговорил он. – Я ужасно, ужасно боялся, что ты пойдёшь домой, и я больше ничего о тебе не услышу, а когда я приду найти тебя, твой книжный магазин исчезнет, ​​и его заменит какой-то библейский магазин с продавцами в рубашках с маленькой рыбкой, и я никогда больше тебя не увижу.              – Мне казалось, эти магазины – ваши, на самом деле, – слабо проговорил Азирафаэль. – Не наши.              – Азирафаэль, – сказал Кроули. – Не в этом дело.              – Я знаю, – тихо ответил он. – Я знаю.              Между ними тяжело повисло молчание, и так прошло несколько долгих минут.              – Знаешь, я тоже боялся, – заговорил Азирафаэль. – Что… что Ад придёт за тобой. Или, может быть, Небеса. – Кроули ничего не ответил. Азирафаэль даже не был уверен, что демон не спал, и это его ободрило. – Знаешь, я был на Земле, когда случилось второе изгнание ангелов. Тех… кто слишком сблизился с людьми. Тех, кто создал нефилимов. Я видел, что Небеса сделали с теми, кого любили ангелы. Они уничтожили их, и говорили – знаешь, это был просто слух, Всевышняя не провозглашала этого – но кое-кто думал, что Она ниспослала потоп, чтобы показать человечеству, что случится с теми, кто… ну… нарушил такие правила. С теми, с кем… – он подыскал слово, – братались. И я не думал – и до сих пор не думаю, – что это для Небес запредельно: попытаться преподать тебе тот же урок.              Кроули ничего не ответил, и Азирафаэль вздохнул одновременно с облегчением и разочарованием от того что, должно быть, остался неуслышанным. Но он ощутил, как руки Кроули сжали его крепче: может, во сне, а может и нет.                            На Рождество Азирафаэль проснулся в одиночестве и в груди у него зародилось какое-то тянущее чувство, пока он не услышал отчётливые шаги Кроули на лестнице, ведущей в квартиру.              – Ангел, – позвал он, и Азирафаэль сел, потирая сонные глаза.              – Здесь, Кроули, – он услышал звон кружек на кухне, и через несколько секунд Кроули вывернул из-за угла с горячей чашкой чая в одной руке и парой коробок с выпечкой в другой.              – Я подумал, – начал демон, не снимая очков. Азирафаэль постучал себя по переносице, напоминая, и Кроули нахмурился. Он передал ангелу чашку и положил пирожные на кровать, а потом снял очки и засунул во внутренний карман пиджака. – Я подумал, – повторил он, – что сегодня мы могли бы остаться дома.              – Остаться? – спросил Азирафаэль, отпивая чай. У сотворённого чудом всегда оказывался немного неправильный вкус, но Кроули в самом деле удалось сотворить нечто близкое к тому, что нравилось ангелу больше всего. – Но сейчас Рождество.              – И что, ты хочешь пойти в церковь? – спросил Кроули, и Азирафаэль пожал плечами.              – Возможно, – ответил он. – Совершить парочку чудес, поддержать дух праздника, напомнить людям, в чём суть.              Кроули вздохнул и наконец кивнул, принимая к сведению.              – Хорошо. Да, наверное, это в самом деле неплохо. А что насчёт утра? И вечера. Ты можешь пойти творить чудеса днём?              – Думаю, да, – подозрительно ответил ангел. Кроули переполняла нервная энергия, и Азирафаэль тоже занервничал. – Что такое, дорогой?              Кроули хмыкнул, не глядя на него.              – Ничего, – сказал он. – Я принёс тебе пирожные из твоей любимой пекарни.              Азирафаэль просиял, его подозрения мгновенно испарились.              – Я думал, они закрылись на Рождество, – сказал он, потянувшись за печеньем с клубникой и сливочно-сырным кремом.              – Это очень странно, – небрежно бросил Кроули. – Хозяйка встретила меня в дверях и сказала, что понятия не имеет, почему они открылись, ведь это день рождения Бога и всё такое.              – Кроули! – вскричал Азирафаэль, стукнув его. – Ты же знаешь, что миссис Ларк мой друг!              – Каждый твой друг, ангел, это часть твоей работы, – ответил Кроули, закатив глаза. – Ешь.              Он сотворил чашку чая и себе, и они всё утро пролежали в постели: Азирафаэль прислонился к изголовью кровати, подтянув колено к груди, а Кроули, растянувшись поперёк кровати, энергично жестикулировал печеньем, отчего повсюду сыпались крошки, которые ангел, снисходительно вздыхая, время от времени смахивал.              Когда напольные часы внизу пробили полдень, Азирафаэль поджал губы. Он действительно не хотел уходить: кровать была удобной, а компания Кроули ещё лучше, но ангел полагал, что в конце концов ему придётся вылезти. В любом случае, выпечка закончилась, и если он не уйдёт сейчас, то проведёт в постели весь праздник.              – Наверное, мне стоит идти, – неохотно сказал Азирафаэль.              – Да уж, точно, – ответил Кроули слишком небрежно. – Чудеса не ждут и так далее.              Ангел прищурился.              – Что ты задумал, Кроули?              – О, ничего, рождественские уловки, только и всего, – заверил его демон. – Пройдусь, соблазню парочку священников, что-нибудь в этом духе.              – Кроули… – начал Азирафаэль, но тот уже выходил из квартиры, и через несколько секунд ангел услышал звон колокольчика, и дверь магазина хлопнула.                            На улице уже стемнело, когда Азирафаэль вернулся в книжный магазин, устав намного сильнее, чем пристало ангелу. Он надеялся, что Кроули был серьёзен, когда сказал, что сегодня вечером хочет остаться дома. Азирафаэль не думал, что способен на что-то большее, чем свернуться калачиком на диване в задней комнате за обсуждением достоинств Шекспира по сравнению с Марлоу.              Он поднял трубку, пытаясь позвонить на мобильный демона, но тот сразу переключился на голосовую почту, и Азирафаэль нахмурился. Он не помнил, когда такое вообще случалось. Кроули оставался на связи даже в кинотеатре, увеличивая громкость до максимума на случай, если ему позвонят.              – Очень странно, – пробормотал ангел в сумрак комнаты, и потолок над ним скрипнул, как будто в ответ. Азирафаэль нахмурился, в животе осело неуютное чувство.              Он нерешительно поднялся по лестнице в квартиру. Дверь была закрыта, но под ней просачивалось слабое свечение, как будто кто-то был внутри, и звук изнутри подтвердил подозрения. Никого, кроме Кроули, никогда не впускали в эту комнату, и если Кроули не дома…              Тошнотворное чувство внутри усилилось, он легонько толкнул скрипнувшую дверь с нервным: «Привет?»              – А, – отозвался голос Кроули. – Я здесь.              Азирафаэль вздохнул с облегчением и толкнул дверь уже сильнее, но его встретила не его квартира.              Кроули описал её однажды как «тоскливую старинную студию, настолько немодную, насколько это вообще возможно», потому что это была по большей части просто комната с кухней, обеденным столом, камином и уютным уголком с кроватью, – и, конечно, в один прекрасный момент – с кроватями.              Однако сейчас его встретила причудливая, уютная гостиная. Свеча, источавшая смешанный аромат сосны и корицы, горела на белой, деревянной каминной полке, сменившей другую, из грубого кирпича, а над ней висел плоский телевизор. В уголке тартанового дивана примостились стопка аккуратно сложенных декоративных одеял и одна из тех мягких пушистых подушек, которые Азирафаэль подумывал купить для кремовой тахты. На кофейном столике, которого не было до его ухода, стояла красивая орхидея; и на самом деле, теперь, присмотревшись, он заметил в этой новой гостиной несколько комнатных растений, выглядящих подозрительно знакомыми.              – Кроули? – неверяще позвал Азирафаэль.              – Здесь, – снова ответил Кроули из новой, другой комнаты, дверь в которую была приоткрыта.              Азирафаэль подошел ближе, выхватив краем глаза кусочек сияющей кухни, которую не заметил сразу, и распахнул дверь.              Комнатка оказалась маленькой как раз настолько, чтобы в ней было уютно, но не тесно, и Азирафаэль заметил ещё один камин, горящий, но самым важным здесь, конечно, был Кроули, нервно прикусивший губу, стоя у изножья кровати, которую сотворил несколько дней назад.              – Что… что это, дорогой мой? – спросил Азирафаэль. Ему казалось, будто весь воздух покинул его лёгкие.              Кроули открыл рот, закрыл и снова открыл.              – Я хотел подарить тебе плохое кварто Гамлета, я нашёл его ещё в семнадцатом веке, – сказал он. – На Рождество, я имею в виду.              – О, – выдохнул Азирафаэль, как будто это был логичный ответ на его вопрос. – Как мило с твоей стороны.              – Я не думаю, что теперь это правильно, – сказал Кроули. – После… после всего. Но ты всё равно можешь его забрать.              – Спасибо, – слабо ответил Азирафаэль. Он заметил на Кроули очки и… и букет цветов у него в руках. – Твои очки, дорогой.              Кроули издал странный звук, что-то среднее между смешком и вздохом, и снял их.              – Ты сказал, что я должен переехать.              – Да, сказал, – подтвердил Азирафаэль, одновременно ощутив удовлетворение и тревогу, когда они вернулись к тому, что, по его мнению, было самым срочным вопросом, а именно: почему он оставил одну квартиру, а вернулся в совершенно другую.              – Я могу изменить всё обратно, если тебе не нравится, – сказал демон.              – Нет, – ответил Азирафаэль. – Нет, мне нравится. – И это было так. Комната не казалась загромождённой, но ощущалась уютной и жилой; не застрявшая в прошлом, но и не безумно современная. Ну, кроме той сверкающей кухни, но это они могли бы обсудить позже.              – Я пытался сделать так, чтобы понравилось нам обоим, – сказал Кроули.              – Это так, – ответил ему Азирафаэль. Он чувствовал, что очень далёк от разговора, и все же мучительно близок, как будто стоял рядом с огромным костром. Возможно, это был камин. Да, скорее всего. – Мне правда понравилось.              – Твою квартиру пришлось долго убеждать, – сказал Кроули. – Сделать то, что я хотел.              – Нашу квартиру, – поправил Азирафаэль. – Это… я полагаю, вот почему ты её поменял?              – Да, – ответил демон и впервые с того момента, как ангел вошёл, встретился с ним взглядом. Его зрачки оказались расширенными, а глаза – отчаянными. – Это хорошо?              – Конечно, – сказал Азирафаэль, оттаивая. – Конечно, мой дорогой. – Теперь, когда шок прошёл, он почувствовал радость, согревшую сердце. – Разве могло быть иначе?              Кроули одарил его странной улыбкой, и оба взглянули на букет в его руках.              –Э-э, – сказал он. – Я уже какое-то время хотел их тебе подарить.              Пауза.              – Полтора века или около того, – продолжил демон. – Но потом мы… ну, потом случилось… то, что случилось в парке, в тысяча восемьсот шестьдесят первом.              – О, боже, – слабо проговорил Азирафаэль. Он хорошо знал эти цветы: метельник, мирт, а по центру – ярко-красный тюльпан.              – Тебе нравилась эта чепуха про язык цветов, который придумали люди, – сказал Кроули. Метельник, мирт, тюльпан. – Ты не переставал присылать мне зашифрованные букеты, и мне пришлось всё время носить в кармане книгу, которую ты мне подарил, чтобы понять, что, чёрт возьми, ты имеешь в виду.              Метельник, мирт, тюльпан; один-единственный ярко-красный тюльпан.              – Помнишь, мы смотрели «Как вам это нравится?» – спросил Кроули, и Азирафаэль безмолвно кивнул. Конечно же, Кроули потерял книгу; конечно же, он должен был найти другую. Они не всегда сходились в толкованиях, эти словари цветочных языков. – Часть, которая тебе понравилась, которая тоже была в той книге.       – Мой друг пастух, скажи ему, что значит – любить? То значит быть сплетенным из желаний, из прихотей, из ревности и страсти, из обожанья, нежности, смиренья, покорности, терпенья, нетерпенья, заботливости, верности, вниманья, – пробормотал Азирафаэль. – Более или менее.              Кроули улыбнулся.              – Ты, – он прервался, переступив с ноги на ногу. – Ты помнишь это? Все эти строки?              – Да, – ответил Азирафаэль. – Конечно, помню.              – Ты знаешь, что это?              – Метельник, мирт, – сказал он и тяжело сглотнул. – Тюльпан.              – Ты знаешь, что это значит, – Кроули не спрашивал.              – Смирение, любовь, и, – он замолк, вскинув глаза на Кроули и снова переведя взгляд на букет. – И признание в любви.              – Да, – протянул Кроули. Азирафаэлю казалось, что он прирос к полу. Он хотел пошевелиться или что-нибудь сказать, но не знал что, не знал, как.              – Я тебя, конечно, не тороплю, не подумай, но, – сказал он спустя нескольких томительных мгновений тишины, – я вроде как жду тебя, ангел.              – О, Кроули, – пробормотал Азирафаэль, и плотина в нём прорвалась. Его глаза наполнились слезами, хотя он так и не понял, от чего. – О, дорогой, дорогой мой, ты уверен?              – Я уверен. Я уверен? – недоверчиво повторил Кроули. – Азирафаэль, я был уверен шесть проклятых тысяч лет, не думаю, что мои чувства здесь нужно прояснить.              – О чём ты? – спросил Азирафаэль, встречаясь взглядом с Кроули. Тот нахмурился.              – Не прикидывайся глупым, ангел, – сказал он. – Я влюбился в тебя с тех пор, как встретил на стене того несчастного сада.              – Ты что? – голос Азирафаэля странно дрогнул, и Кроули глянул на ангела косо.              – Ты пытаешься мне сказать, – начал он, – что всё это время ты не знал?              – Нет, я не знал, откуда мне знать, неужели ты думаешь, что я бы ничего не сказал? – требовательно спросил Азирафаэль, возмущённо вскинувшись.              – Да, – ответил Кроули, и Азирафаэлю пришлось признать, что это было справедливое предположение. – Я думал, что ты, не знаю, проявил внимание к моим чувствам.              – Кроули, – сказал Азирафаэль и сделал шаткий, неверный шаг к нему.              Кроули внимательно наблюдал за ним, сжимая букет так крепко, что побелели костяшки пальцев, и стебли до сих пор не сломались, наверное, только благодаря силе его воли.              Азирафаэль протянул руку и принял букет дрожащими пальцами.              – Кроули, – снова сказал он и положил ладонь на щёку демона.              – Азирафаэль, пожалуйста, – просил Кроули, его голос внезапно огрубел. – Я знаю, что слишком быстр для тебя, но это были шесть тысяч лет, ангел, пожалуйста…              Азирафаэль поцеловал его.              На целый миг Кроули шокированно застыл, не двигаясь, что было несколько неудобно, потому что Азирафаэль на самом деле никогда раньше ничего подобного не делал, и немного неловко, потому что нечто глубоко внутри говорило ему, что он как-то ухитрился всё неправильно понять и Кроули сейчас оттолкнёт его и спросит, что это вообще такое было.              Но миг прошёл, и Кроули издал отчаянный горловой звук, обнял Азирафаэля и притянул его так близко, что раздавил букет между ними, и ангел без колебаний отпустил его, зарывшись пальцами в волосы Кроули, а свободной рукой вцепился в его свитер.              – Ангел, – прошептал Кроули ему в губы. – Ангел, ангел, ангел.              Азирафаэль прикусил его нижнюю губу, пытаясь успокоить, но, конечно же, Кроули издал только больше звуков, а от особенно низкого стона у Азирафаэля задрожали колени и он отстранился, дыша так, словно только что пробежал марафон и, как бедный Фейдиппид, вот-вот рухнет замертво.              – Кроули, – спросил ангел, – ты уверен?              – Если ты спросишь меня ещё раз, уверен ли я, я забираю весь свой декор и ухожу, – проворчал Кроули. – Пожалуйста, ангел, можешь ты просто поверить мне? Разве я могу солгать тебе… об этом, – добавил он раньше, чем Азирафаэль смог ответить «да, конечно, ведь ты демон».              – Нет, – ответил он, – нет, думаю, нет, – и поцеловал его снова.                            – Знаешь, – сказал Азирафаэль несколько лет спустя. Он сидел за обеденным столом, перед ним лежала утренняя газета, а сам он ел своё печенье. Кроули опасно откинулся на спинку стула, балансирующего на двух ножках, и что-то упорно печатал в мобильном. – Я тут думал.              – А бывает время, когда ты не думаешь? – спросил Кроули.              – Нет, дорогой, я считал, что в этом весь смысл самоосознания, – ответил Азирафаэль, закатывая глаза. – Нет, я думал о чём-то важном.              – О тех коттеджах, которые ты продолжаешь искать в моем телефоне? – спросил Кроули, изогнув бровь. Азирафаэль уставился на него, и демон рассмеялся. – Ты ведь знаешь, что вкладки не закрываются, когда ты выходишь из приложения, да?              – Нет, – краснея, ответил Азирафаэль, – Нет, я не знал.              – Так в этом дело? – снова спросил Кроули и, к большому облегчению Азирафаэля, поставил стул на все четыре ножки. И склонился вперёд.              – Я… да, в этом, – признался ангел. – Просто… ну, город становится немного громким, – сказал он, – и тесным, и многолюдным, и Анафема рассказывала мне прекрасные вещи о коттеджах в Саут-Даунсе.              – Мне понравился тот, где много места для клумб, – сказал Кроули, медленно улыбнувшись. – И есть, где поиграть с собакой, если Адам придёт в гости.              – Да, – ответил Азирафаэль, улыбаясь в ответ. Он взял Кроули за руку, сплетая их пальцы. – Мне тоже он очень понравился.