3.
17 августа 2019 г., 10:40
Шедвелл и мадам Трейси прибыли в суматохе вечером того же дня: им пришлось дважды ловить такси, чтобы забрать забытые вещи. Мадам Трейси заключила Азирафаэля в неуютно-крепкие объятия, а Шедвелл хлопнул Ньютона Пульцифера по плечу, громко напомнив ему – похоже, не в первый раз, – что он должен был поймать и уничтожить ведьму, а не играть с ней в семью.
– Ну, – нервно ответил Ньют, – разве вы не должны их ловить и уничтожать, а не приезжать на их празднования зимнего солнцестояния?
Шедвелл сощурился, а потом рассмеялся и обнял его.
– Это Рождество, приятель, мы не празднуем ведьминские праздники. А теперь пошли, проводи меня в дом, я хочу знать, что на ужин!
Анафема закатила глаза и повела их внутрь.
Кроули и Азирафаэль взяли на себя большую часть готовки, поскольку ни Ньют, ни Анафема не были особенно искусными поварами, и хотя друг Адама Уэнсли настаивал, что его мать уже научила его готовить много вкусной и здоровой пищи, никому не показалось уместным доверить одиннадцатилетнему праздничный банкет.
Это было странно, впервые собраться вот так, всем вместе, со времени почти-Армагеддона. Между Пеппер и Кроули разгорелась оживлённая дискуссия о морали убийства, что побудило Азирафаэля не единожды пнуть его под столом. Уэнсли продолжал убеждать Шедвелла в том, что ведьмы, если они существуют (Анафема, например, которая как оккультист оказалась самым вероятным кандидатом на эту роль), на самом деле, может быть, не так уж плохи, и, возможно, их лучше оставить в покое – чем безмерно развлёк саму Анафему.
Адам не переставал пытаться угадать, что именно ему привезли Кроули с Азирафаэлем, и его догадки с каждым разом становились всё невероятнее и невероятнее. Он начал с нового велосипеда и уже добрался до детёныша дракона, с которым мог бы играть Пёс.
– Ты везунчик, – сказал ему Ньют. – Мои крёстные всегда дарили мне один подарок от них обоих, они говорили, что женатая пара может купить и один. Мне это всегда казалось бессмысленным, ведь, если подумать, с двумя источниками дохода на одну семью наоборот можно купить больше подарков. Но, эм, конечно, не в подарках дело, – неловко закончил он, бросив на Азирафаэля косой взгляд.
– Ну, мы не женаты, – нервно ответил тот, удивляясь, почему, собственно, их друзья вообще думали, что они вместе, и ещё больше удивляясь, почему это его так волнует, – но полагаю, что даже будь это так, мы всё равно принесли бы ему несколько подарков. Он наш крестник, в конце концов, и заслуживает особого отношения.
– Вы не женаты? – спросила Анафема, сведя брови. – Но я думала…
– Ангелы и демоны не женятся, – оборвал её Кроули, его голос звучал напряжённо. – Без шансов.
– Но теперь это законно, – сказала мадам Трейси. – Я прочитала в газете, все эти прекрасные парады убедили их.
– Парады? – спросил Азирафаэль, смущённый тем, как он ухитрился не заметить на улицах парады ангелов и демонов.
– Да, с радугами и блеском, – продолжила Трейси. – Вы точно не пропустили бы их, это было так громко!
– А, да, парады гордости, – усмехнувшись, ответил Азирафаэль. – Я не уверен, что этого добились именно парады, но вряд ли это проблема.
– Тогда это Рай и Ад? – перебила Пеппер. – Бьюсь об заклад, Адам может заставить их разрешить вам. Правда, Адам?
– В-с-с-сё не так, – зашипел Кроули, теряя терпение, и Азирафаэль успокаивающе похлопал его по руке, но демон отдёрнул её, хмуро на него глянув. – Какое это имеет значение? Неужели вам, людям, больш-ш-ше не о чем поговорить? – Азирафаэлю показалось, что он утратил нить разговора.
– Верно, – медленно произнесла мадам Трейси с жалостью в голосе. Она переглянулась с Шедвеллом – ну, она попыталась, но мужчина выглядел почти таким же смущённым, как и Азирафаэль. – Конечно, дорогой, прости меня.
– Извините, – сказала Анафема, обведя всех странным взглядом. – Извините, просто Агнес сказала… ну, я должна была спросить перед тем, как дать вам ту комнату, я просто решила…
– Они не хотят об этом говорить, – прервал её Адам с несвойственной его возрасту твёрдостью в голосе. – Давайте поговорим о чём-нибудь другом.
– Мой папа разбил нашу машину, – сказал Брайан. – Она не взорвалась, как я думал, но мама всё равно очень разозлилась.
– Как нас-счёт подарков? – спросил Кроули, шипение понемногу уходило из его речи. – Все закончили? Отлично, хорош-шо, тогда подарки. – Он взмахнул руками, и остатки еды на столе исчезли, а тарелки, чудом очистившись, влетели обратно в шкаф Анафемы.
Все четверо детей вскочили и бросились в гостиную, где тут же нырнули под Йольское дерево, разыскивая коробки со своими именами. Взрослые встали медленнее, неловкость повисла в воздухе. Азирафаэль попытался поймать взгляд Кроули, чтобы поделиться своим весёлым – конечно же, вот что это за трепетное, приятное, но болезненное чувство, – раздражением от их молчания, но Кроули не смотрел на него, и ангел последовал за ним в гостиную, чувствуя себя несколько не в своей тарелке.
Подарки немного сумбурно, но очень быстро раздали – спасибо детям, – и когда Азирафаэль передал свой подарок Кроули, тот нахмурился.
– Что это?
– Твой подарок, конечно, – ответил ангел, одарив его яркой улыбкой.
– О, – сказал Кроули. Он принял его осторожно, как будто внутри было что-то хрупкое – или, может быть, взрывоопасное – и улыбка Азирафаэля померкла.
– Что-то не так? – нерешительно спросил он. Ангел знал, что их разговор в другой комнате был неловким, но он не собирался отказывать демону в подарке, над которым так усердно работал. Он даже не был уверен, почему именно всё получилось так неловко. Их приняли за пару люди, не понимающие, каково это: знать кого-то так долго и узнать настолько хорошо, как они успели узнать друг друга уже тысячу раз. Иначе и быть не могло.
– Нет, – сказал Кроули, и впервые за пять тысяч лет его лицо было нечитаемым. – Думаю, я просто рассчитывал на Рождество только для нас двоих.
– О, – ответил Азирафаэль. – Прости, дорогой, я думал, что мы проведём его с… – семьей, как сказал бы человек, но они не были людьми, и у них на самом деле не было семьи. Только они. – С остальными.
– Да, – сказал Кроули. – Точно. Прости, ангел.
– Не за что, дорогой, не за что, – ответил Азирафаэль. – Если хочешь, я могу оставить его у себя, пока мы не вернёмся в Лондон…
– Этого я не говорил, – сказал Кроули, выхватывая коробку. – Я открою сейчас.
– Не думаю, что это честно, – заявил Азирафаэль, – если я получу свой подарок потом.
– Дело не в подарках, ангел, а в духе праздника, внимании, и так далее, и тому подобное, – ответил Кроули и надорвал бумагу.
Азирафаэль снисходительно закатил глаза, раздавая остальные подарки и поглядывая на Кроули, сражающегося с коробкой. Пришлось постараться, выискивая подходящую пряжу в лучших магазинах Лондона. Азирафаэль даже однажды часами сидел и ждал готовой пряжи прямо у станка, потому что одного мотка нужного цвета не хватило, а он знал, что Кроули захочет только лучшего и заметит даже мельчайшее отличие оттенков.
– Ангел, – позвал Кроули, и Азирафаэль развернулся к нему. Демон вытащил свитер из коробки и положил на колени, разглаживая.
– Тебе нравится? – с тревогой спросил Азирафаэль. Все остальные – кроме друзей Адама – оторвались от своих подарков, устремляя взгляды на них двоих. Кроули щёлкнул пальцами, и его рубашку сменил свитер. – Это мохер, лучший, который я смог найти. – Пряжа была абсолютно чёрной, ореол пуха, казалось, размывал очертания Кроули, отчего он выглядел как-то мягче. Бестелесным. Почти эфирным.
– Вот что ты прятал? – спросил демон, изогнув губы в улыбке. – За этим крался из комнаты, когда думал, что я не обращаю внимания?
– Ну… да, – признался Азирафаэль, краснея. – Я думал, что вёл себя вполне сдержанно. Он подошёл?
– Как перчатка, – сказал Кроули и улыбнулся ему. – Спасибо, ангел.
– Не за что, дорогой, – пробормотал Азирафаэль. – Адам, ты ещё не открыл мой подарок?
Остальные продолжили разворачивать подарки. Азирафаэль подарил Адаму тёплый синий свитер – к сожалению, не связанный вручную, потому что ангелу не хватило бы времени связать всё – белый шарф, который он связал сам, и полную серию книг о Перси Джексоне. Хотя сам Азирафаэль не был фанатом большинства современных художественных произведений – и язычества, разумеется – после всех их бесед о книгах он знал, что Адаму, скорее всего, понравится история обычного мальчика, рождённого с необычным наследием, который оказался совершенно не готов ко всему, что на него свалилось, но поразительным образом идеально подошёл для той роли, что ему пришлось сыграть.
Кроули подарил Адаму неприлично дорогую и, как он заверил Азирафаэля, столь же неприлично крутую кожаную куртку, которая, по мнению ангела, сама по себе выглядела довольно нелепо, но потом Кроули с ленивой и злой улыбкой сказал: «Проверь карман», и Адам вытащил маленький ключик с брелком «Триумф».
– Кроули, дорогой мой, – медленно произнёс Азирафаэль, – что это?
– Ключ от мотоцикла Адама, конечно, – с усмешкой ответил Кроули, и Азирафаэль ахнул, но никто его не услышал за радостными криками детей, сгрудившихся вокруг Адама.
– Где он? – воскликнул Адам.
Кроули взмахнул рукой, а потом показал на окно.
– Там, снаружи, – сказал он. – У Бентли.
Дети выбежали на улицу, и Азирафаэль суетливо поспешил следом, ударив Кроули по руке, когда нагнал их.
– Ты, злобный старый змей! – воскликнул он. – Мотоцикл? Ему одиннадцать.
– Он маленький, Адаму подойдёт идеально, – заверил его Кроули. – А когда понадобится, он станет побольше.
– Он убьётся! – Азирафаэль уставился на возмутительную вещь, блестящую, чёрную, и буквально источавшую безобразия и дурачество (за исключением небольшой коляски, которая, казалось, была как раз по размеру для маленькой собаки и смотрелась просто мило).
– Расслабься, ангел, ты серьёзно думаешь, что я просто вручу ему мотоцикл без всяких мер предосторожности? – вздохнул демон. – Он никогда не разобьётся, никогда, и даже если это всё-таки случится, он чудесным образом не пострадает.
Азирафаэль покачал головой, щёлкнул пальцами и сотворил белый шлем, повисший на руле.
– Да уж, я об этом позабочусь, – пробормотал он. Шлем был снабжён строжайшими инструкциями по обеспечению безопасности мальчика любой ценой, иначе его настигнет ужасное божественное возмездие, подобного которому Земля не видела тысячи лет. – В самом деле, Кроули.
– В самом деле что, ангел? – спросил Кроули, обернувшись к Азирафаэлю. – Посмотри на него, он счастлив и всегда будет в безопасности, все в выигрыше.
– Тебе повезло, что я не человек, – фыркнул он. – Не то я давно бы скончался от всех волнений, которые пережил по твоей милости.
– Будь ты человеком, ты бы умер примерно пять тысяч девятьсот тридцать лет назад, – ответил Кроули, на что Азирафаэль поджал губы.
Какое-то время они наблюдали за детьми, облепившими мотоцикл, а остальные взрослые снисходительно улыбались этому зрелищу, но Азирафаэль не мог не бросить взгляд на лицо Кроули. Его украшала едва заметная, но самая довольная улыбка из всех, какие Азирафаэль видел раньше, как будто всё, чего демон хотел за эти шесть тысяч лет – это видеть Адама, сверкающего дикой ухмылкой, как ребёнок, у которого нет никаких забот, кроме одной: как спрятать свой новый и, безусловно, запрещённый подарок от родителей. Потом Кроули посмотрел на Азирафаэля, и его улыбка смягчилась. Ангел просто не мог не улыбнуться в ответ, а его неодобрение растаяло, как снег под весенним солнцем.
Вот для чего всё это, отвлечённо подумал он. Этот момент. Эта улыбка.
Он только хотел бы видеть глаза Кроули.
После того, как все открыли подарки, было только больше еды, а разговор потёк плавнее, вращаясь вокруг подарков детей… и Шедвелла: стопки писем от множества ведьмоловов, которую Азирафаэль переплёл как книгу для чудного старика (и во избежание неловких моментов, без которых обычно не обходится ни один семейный ужин).
К тому моменту, когда они с Кроули наконец удалились, Азирафаэль окончательно расслабился: ужасное напряжение, возникшее на обеде, после целого дня празднований совершенно рассеялось, и он мурлыкал себе под нос, готовясь ко сну.
Переодевшись в пижаму, он посмотрел на Кроули, который был до сих пор одет, сидя на краю кровати в своих нелепо отвлекающих узких джинсах и новом свитере.
– Ты ложишься, дорогой? – спросил Азирафаэль. – Я могу сотворить нам наш собственный свет, если хочешь.
– Нет, нет, я сейчас, – пробормотал Кроули, щелчком пальцев облачаясь в свою шёлковую чёрную пижаму. – Ты действительно связал этот свитер сам? Весь?
– Ну, да, – нахмурившись, ответил Азирафаэль. – Я не придумал толком, что тебе подарить, чего ты не мог бы сотворить для себя сам, поэтому я решил пойти длинным путём. Если подумать, сейчас это уже не так важно, у тебя в любом случае есть ещё один чёрный свитер…
– Это другое, – сказал Кроули и улыбнулся, как днём на улице, мягко и почти незаметно, но Азирафаэль сделал бы всё, чтобы видеть эту улыбку снова и снова. – Спасибо, ангел.
– Всегда пожалуйста, Кроули, – ответил он, похлопал демона по руке и залез под одеяло. Кроули махнул рукой, гася лампу, и ангел услышал, как он снял очки.
– Кроули? – тихо спросил Азирафаэль после долгого молчания.
– Да, ангел?
– Знаешь, тебе не нужно всё время носить очки, – сказал он. – Не… не когда мы наедине.
– Я не ношу их всё время, – ответил Кроули. Это прозвучало напряжённо. И даже не видя в темноте, Азирафаэль мог представить, как напряглась его челюсть и нахмурился лоб.
– Ты снимаешь их, когда мы пьём, – уступил он. – Но всё остальное время ты всегда ждёшь, пока не наступит темнота.
Кроули застыл неподвижно.
– Может быть, я просто не хочу, чтобы ты их видел.
– Почему нет? – Азирафаэль нахмурился. – Я знаю, как они выглядят. Я знаю, что ты демон, меня не шокирует их вид.
– Нет, так и ес-с-сть, – прошипел Кроули. – Я видел твоё лицо, когда с-с-снимал их, как будто ты… как будто ты…
– Как будто я что, Кроули? – огрызнулся Азирафаэль. – Да будет свет, – сказал он, и над ними завис шар бледно-жёлтого света. Ангел приподнялся на локте, неотрывно глядя в жёлтые глаза Кроули. – Как будто я что? Как я на тебя смотрю? – Он не знал, почему так… так разозлился, он почти никогда не злился, ангелы не должны были злиться, если только не от имени Небес и Всевышнего, но гнев переполнял его, как не бывало уже очень долго, и он даже не понимал, на что именно так зол. Не на Кроули, конечно, но какую-то неотъемлемую его часть. – Скажи мне, о чём я думаю, Кроули, потому что я, очевидно, совершенно не в курсе, и мне, безусловно, хотелось бы знать.
Кроули моргнул, словно не ожидал такой реакции. Он отвернулся и посмотрел на потолок.
– Ты думаешь, что они… отвратительные, – сказал он, и это прозвучало так побеждённо. – Злые. – Слабая, невесёлая улыбка изогнула его губы. – Нечестивые.
Азирафаэль нахмурился, весь его гнев моментально испарился.
– Нет, – тихо возразил он. – Кроули… – и замолк, слова, как всегда, застряли в горле. Мучительно долгую минуту борьбы с самим собой он гадал, что сделать, что сказать – и стоит ли вообще что-то делать или говорить – а потом наконец протянул руку, притворяясь, что она не подрагивает, и обхватил ладонью щёку Кроули, поворачивая его лицом к себе. Он держал его нежно, но твёрдо, не позволяя отвести взгляд. – Я не думаю, что они злые. Я не… – Азирафаэль снова замолк, совершенно растерянный. Как вообще Кроули мог такое подумать? Он всегда думал, что демон знал его, видел насквозь, как он мог так ужасно промахнуться?
Кроули уставился на него, приоткрыв рот и не мигая, как часто бывало в тех редких случаях, когда он снимал очки. Азирафаэль не был уверен, сколько времени они просто молча смотрели друг на друга, но Кроули первым нарушил тишину.
– Я не виню тебя, ангел, – он убрал руку, снова отворачиваясь. – Мне они тоже не слишком нравятся.
– Кроули, – отчаянно позвал Азирафаэль, его рука бесполезно лежала на кровати между ними. – Я не… они нравятся мне, как ты можешь…
– Знаешь, раньше они были золотыми, – сказал Кроули, и в лёгкость его тона можно было бы даже поверить, если бы не пробившаяся в голос хрипотца. – До… до того, как я пал. Сияющие и золотые, как… ну, как золото. У других ангелов этот цвет был на лице, на волосах, на… – он сморщил нос, – зубах. Меня никогда это особо не заботило, но остальные… Я думал, выглядело здорово. Волосы Вельзевул раньше сверкали и переливались, а Люцифер выглядел так, словно отлит из золота. Ты видел Михаил, у неё есть немного на лице. У меня были только глаза, и я думаю, они мне нравились. Знаешь, не у многих тогда вообще были глаза. Я знаю, что ангелов не должна волновать их внешность, но их всех она волнует, ты знаешь, что даже у Гавриила есть его проклятый портной.
Азирафаэль кивнул, переборов знакомый порыв не соглашаться с чем-то кощунственным, но, фактически, верным.
– Наверное, мои глаза нравились мне больше всего, чисто внешне или… или как-то ещё. А потом я пал, и первое, что я увидел, когда посмотрел на себя – это огромные жёлтые знаки, напоминающие мне и всем остальным, что я демон. – Его лицо исказилось. – И не просто демон, Эдемский Змей, создатель всех грехов, как будто Ева не хотела есть яблоко. Как будто я не просто напомнил ей, что у неё есть выбор, что бы ей ни сказал Бог.
Это был старый, избитый спор, но Азирафаэль доблестно удержался от того, чтобы войти в привычную колею.
– Это… что ж, – ангел прервался и глубоко вздохнул, успокаиваясь (хотя, конечно, ему это было не нужно), и попытался продолжить, несмотря на болезненную тяжесть в груди, как будто Кроули проник сквозь рёбра и крепко сжал его сердце в руках. – Ну, не будь ты Эдемским Змеем, мы бы не встретились.
Кроули изумлённо фыркнул.
– Нет, ангел, думаю, нет.
– Но… ну, наверное, это не так важно, что я хотел сказать, это… о, Кроули, – он прервался со вздохом, покачав головой. Азирафаэль не знал, что он имел в виду, или что именно пытался сказать, хотя сам завёл разговор. – Я не думаю, что твои глаза выглядят злыми, я думаю… ну, я всегда думал, что они очень красивы.
Кроули моргнул, нахмурился и снова моргнул. Он повернул голову и посмотрел на Азирафаэля.
– Что?
Лицо ангела настолько раскалилось, что он невольно задумался, не услышал ли его Всевышний и не поджёг ли ему голову в наказание.
– Я хотел сказать… ну, я всегда думал, что они такого прекрасного, тёплого цвета, как нарциссы весной, и ты знаешь, как я люблю нарциссы – ну, это не важно, – но они всегда просто выглядели как… ты.
– Как я? – переспросил Кроули. Он казался сбитым с толку, будто пропустил ступеньку на лестнице и пытался обрести равновесие.
– Я не знаю, как ещё это сказать, – ответил Азирафаэль, краснея – невероятно – ещё сильнее. – Они просто всегда выглядели как ты, и это… ну, это хорошо.
– Ты, – начал Кроули и прервался. Он облизнул губы и попробовал снова, изобразив подобие своей обычной злобной ухмылки. – Хочешь сказать, ты считаешь, что я хорошо выгляжу?
– Я хочу сказать, что я считаю твои глаза… – он замолк, вздыхая. – О, Кроули, можешь ты хотя бы минутку послушать?
– Я слушаю, ангел, – нежно заверил демон.
– Я просто хочу видеть твои глаза, – наконец сказал Азирафаэль. – Мне нравится их видеть. Я скучаю по тем временам, когда ты не носил постоянно эти проклятые штуки, и я мог видеть твоё лицо и твои чувства, и… и не мог бы ты просто убрать их, Кроули, пожалуйста, – ангел не признался бы в этому даже Господу Богу, но под конец он почти умолял. – Только когда мы наедине или с теми, кто нас знает. Может быть, ты хотя бы попробуешь?
Кроули мучительно долгое мгновение просто смотрел на него, а потом наконец кивнул.
– Да, Азирафаэль, – тихо сказал он, отводя взгляд. Ангел практически услышал воображаемую точку в разговоре. – Я постараюсь.
– Спасибо, мой дорогой, – пробормотал Азирафаэль и махнул рукой, гася свет, который так драматично вызвал. Он услышал в темноте, как Кроули ворочается – разворачивается к нему – и осторожно устроился лицом к демону. В том слабом свете, который проникал через окно, Азирафаэль едва мог различить жёлтые глаза Кроули: его зрачки расширились, стали огромными. И он смотрел, не отрываясь, и ни один из них даже не притворялся, что спит.
Наконец, спустя время, показавшееся ангелу вечностью (что, конечно же, было не так), он почувствовал, как вымотал его их разговор, и его глаза закрылись. Азирафаэль мог бы поклясться, что холодная рука Кроули накрыла его собственную: ту, что лежала между ними; ту, что коснулась его щеки этой ночью; ту, что он схватил перед лицом конца света всего несколько месяцев назад… но, наверное, это был уже сон.
Он проснулся, обнаружив, что каждый его дюйм снова прижат к Кроули, а руку, на которой лежал демон, покалывало. И на этот раз уже его собственное лицо вжалось в чужую шею, – Азирафаэль с полусонным, слабым ужасом заметил, что ухитрился даже немножко его обслюнявить, – а свободная рука его обвилась вокруг талии Кроули. Это было неуклюжее и слабое объятие, Азирафаэлю следовало бы смутиться, снова оказавшись в таком положении, но он просто не смог заставить себя тревожиться. Ангел крепче прижал Кроули к себе, уткнувшись лицом в воротник его изношенной пижамной рубашки Queen, и мгновенно провалился в сон.
Когда он проснулся как следует, Кроули – уже в своём новом свитере, с тёплым чувством в груди заметил Азирафаэль – укладывал волосы, смотрясь в зеркало на внутренней дверце шкафа. Он обернулся, встречая взгляд ангела с неуверенностью в жёлтых глазах, не скрытых солнечными очками, до сих пор лежащими на подоконнике – и Азирафаэль просиял.
– Ты прекрасно выглядишь, мой дорогой, – тихо сказал он, и Кроули легко улыбнулся. – Я имею в виду, твои волосы.
Кроули улыбнулся шире.
– Разумеется, ангел, – ответил он, разворачиваясь к зеркалу и возвращаясь к причёске, сейчас особенно напоминающей какаду. – Разумеется.
В день, когда Кроули с Азирафаэлем решили вернуться обратно в Лондон, сперва демон отправился навестить мистера и миссис Янг, чтобы «убедить» их позволить Адаму оставить мотоцикл. Азирафаэль не одобрял эту затею настолько, что не хотел даже участвовать в этом, но не настолько, чтобы вмешаться.
Вместо этого он провел день за чаем и болтовнёй с Анафемой о достоверности необъяснимых явлений. Ангел нашел её компанию довольно приятной, и хотя он долгие, долгие годы пытался воздерживаться от чрезмерной личной привязанности к людям, на сей раз, похоже, он сделал неразумное, но неизбежное исключение для этой маленькой компании.
– Послушай, – сказала она, когда в разговоре наступила уютная пауза, – прости, что так вышло... ну, с комнатой. Что я подумала, будто вы с Кроули вместе.
– Всё в порядке, – ответил Азирафаэль, неловко поёрзав. Он решил, что необъяснимое желание всё время говорить привила людям их короткая жизнь. – Это не в первый раз.
– Просто, – начала она, затем остановилась. – Извини.
– Просто что? – Он неловко отпил чая.
– Ну, просто Агнес сказала, что это так, – наконец выпалила она. – И Агнес никогда не ошибалась, но я думаю… ну, наверное, я что-то не так поняла. Её пророчество казалось таким ясным.
– Что? – попытался спросить Азирафаэль, но получилось сдавленно и неразборчиво. Он прочистил горло и попробовал ещё раз: – Что конкретно гласило её пророчество?
Он прочитал всю книгу от корки до корки и не видел там ни слова о них с Кроули вместе.
– Услышь меня, Анафема, и открой разум свой, ибо Ангел и Демон, соединившиеся в чистейшем союзе, станут твоими самыми дорогими друзьями и союзниками, – проговорила она. – После всего, что случилось, я была уверена, что всё поняла верно.
Азирафаэль смутно помнил это пророчество, но он понятия не имел, что это значит, и тогда это не показалось важным.
– Ну, – ответил он, по какой-то причине ощутив нечто, похожее на разочарование. – Думаю, под союзом имелось в виду наше Соглашение. Мы иногда... помогали друг другу в нашей работе.
– Да, верно, – сказала Анафема, хотя она не выглядела убеждённой. – Конечно.
