Идиотка

       Окно в комнате девушки было полностью открыто. Белые ставни грохотали по стенам из-за дуновений ветра, но эти раздражающие звуки не мешали Дженни. Она суетилась словно ошпаренная и старалась как можно больше вещей запихнуть в одну коробку. Заправив прядь темных волос за ухо, она приложила палец к губам и начала осматривать обстановку резко опустевшей комнаты. Прикусив фалангу указательного, она подошла к камину и потянулась за картиной, встав на носки. Ловко сняв полотно с крючка, она плавно стерла с самодельной картинки пыль. Когда-то эта картина была гордостью родителей маленькой девочки, а сейчас она лишь воспоминание о былых временах.        Дженни быстро закинула картину поверх коробки и изо всех прижала выпирающую крышку, потому что слишком много разного хлама поместилось туда. Как только картонная емкость благополучно была замотана скотчем, девушка еще раз посмотрела на пустые полки, вздохнула и нахмурилась. Родное местечко, замок и личная крепость от монстров — останутся за тысячи километров от ее хозяйки. Выросшей принцессе очень трудно расстаться с этой маленькой, но очень важной комнатой, даже на пару недель.        Она подошла к окну, чтобы благополучно закрыть ставни и увидела своего отца, который складывал такие же коробки в свой автомобиль. Дженни быстро опустила ставни и выбежала из комнаты, спускаясь на первый этаж. Осмотревшись в такой же пустой гостиной, она удивленно и в то же время возмущенно шла навстречу своему отцу. Он как раз поднимался по ступенькам, как Дженни перегородила ему путь, недовольно сложив руки на груди. Однако он быстро отодвинул её руку и пошел вперед, заставляя дочь удивиться.        — Ты сказал, что я еду к маме всего лишь на месяц.        Девушка поправила воротник своей рубашки и поплелась за мужчиной. Ему уже порядком надоело «нытьё» дочери по поводу долгой поездки в другую страну. Сначала она никак не соглашалась вообще ехать, а сейчас он ее еле уломал на целый месяц. Но никто не знает, что за этими манипуляциями скрывается полноценный переезд на все последующие года.        — Все верно, почему ты спрашиваешь? — Мужчина старался не подавать виду и поднял большую коробку из-под кухонных приспособлений. Она была настолько большая, что скрывала его лицо. Мистеру Киму это было только на руку, ведь настырная дочь всегда могла докопаться до истины.        — Тогда почему ты увозишь все вещи? — Дженни снова возникла перед мужчиной, снова перегораживая ему путь. Девушка была не настолько зла, сколько насторожена. Все-таки она понимала, что что-то тут не так. — Мне что, понадобится кухонный комбайн в Корее? Или соковыжималка, чтобы целый месяц распивать свежевыжатый сок? — Дженни легкомысленно бросила пластмассовую емкость обратно в коробку, после чего испуганно глянула на выглядывающую сердитую макушку отца.        — Так, Ким Дженни, что за разговорчики? Это все вам с мамой.        Ким понял, что если сейчас рассказать всю настоящую ситуацию, то скандала или подростковых истерик с обилием слез не избежать. Поэтому он снова ловко подобрал коробку на руки и пошел к машине, чтобы до конца ее загрузить. Хоть он и был самым настоящим военным, дочь воспитывал без армейских законов. Может, поэтому Дженни была избалованной?        — Но папа!        Девушка никак не унималась и старалась использовать последние шансы, чтобы попросить оставить ее в родной стране. Она побежала за мужчиной и яростно кричала его, показывая, что совсем не настроена на дружелюбный разговор. Даже не заметив мимо проходящую соседку, она сбила ту с ног, коротко и резко извинилась, чтобы отвязаться, что показалось женщине моветоном. Правда, Дженни все равно продолжила свой путь, догоняя отца, стоящего у открытого багажника. А на громкое в ответ: «Невоспитанная» — отреагировал мистер Ким.        — Извините, она не хотела. — Выглянув из-за двери багажника автомобиля, он посмотрел как фыркнула противная соседка и постарался снова не влезать в перепалку с дочерью.        — Папа! Ты меня вообще слышишь? — Дженни пролезла навстречу отцу и снова возмущенно посмотрела на него из салона авто. — Пожалуйста, скажи, что я еду туда всего лишь на месяц, — она специально и сложила ладони вместе, изобразив жалобный взгляд.        — Дженни, — мужчина грустно вздохнул, передвигая аптечку в сторону, — ты не должна себя так вести. У тебя всё равно нет никаких дел здесь, в Австралии. Тебя ведь здесь ничего не держит, так что прошу, не расстраивай маму…        У отца Дженни был план, с помощью которого он сможет проводить дочь к матери, чтобы заняться своей карьерой. Если девушка так сильно хочет остаться здесь, на Родине, используя в качестве козыря внезапные приливы нежности, то нужно поступать так же. Нужно упомянуть страдающую от недостатка внимания мать, приговаривая о том, как она расстроится. Вся жизнь Мистера Кима — сплошная стратегия.        — Как это меня здесь ничего не держит, — девушка параллельно отцу вышла из салона автомобиля, следуя как хвост за отцом, который направлялся за последними коробками в дом, — ты не знаешь, сколько у меня здесь друзей, сколько дел и занятий. Я очень люблю маму, но не могла бы она приехать сама сюда.        Мгновение и девушка врезалась носом в широкую спину своего отца. Она испуганно взглянула в его серьезное лицо и незаметно выдохнула, понимая его намерения.        — Осталось два часа до самолета. Ты всё взяла? — Снова мужчина отвернулся, подхватывая последнюю коробку на руки. Кухня стала такой… пустой?        Дженни грустно осмотрела первый этаж и, проглатывая ком обиды, снова направилась за отцом. Третья стадия — торг…        — Папочка, пожалуйста, ты не врешь мне, это всего лишь на месяц? Я так не хочу отсюда уезжать…        Оба прекрасно понимали это чувство. Дженни свои законные девятнадцать лет прожила здесь и внезапно увозят в другую страну, даже на другой континент. А если потом и выяснятся подробности и желание отвезти дочь на всю оставшуюся жизнь в Корею, то отец точно станет самым главным врагом и обидчиком. Мужчина, поставив коробку в ноги, уже хотел закрыть дверь, вытащив связку ключей, как услышал всхлип. Такой тихий и тоскливый, что Мистер Ким ненароком возомнил себя монстром.        — Дорогая, — ключ остался в замочной скважине, а руки мужчины потянулись к плечам дочери, — это всего лишь на месяц, я обещаю тебе.        Больше всего не хотелось врать, очень не хотелось. Но у военного уже распределены все цели, задачи и университет тоже подобран подходящий. Пусть он будет недругом в будущем в глазах у Дженни, но точно знает, что дочь потом скажет ещё «спасибо».        — Поклянись, — девушка отстранилась, обиженно всматриваясь в черты отца уже поседевшего отца. Уже скучает по дому, по своему родному гнездышку.        — Клянусь, — после минуты молчания выдавливает из себя мужчина и, потрепав дочь по голове, справляется с замком.        Они пошли по направлению к машине. Все вещи собраны. Сумка с необходимыми вещами лежит на переднем сидении, куда как раз девушка и села. Они тронулись, и у Ким нарастало чувство тревоги. Девушка чувствовала, что все эти вещи не просто так будут вывезены, совсем не просто так. Ким всю дорогу, сдерживая слезы, общалась с близкими подругами и друзьями, рассказывая о том, что отлучается. Правда, когда произносила «на месяц», в голове будто раздавался звоночек.        Уже в аэропорту, они отдали весь груз, загрузили чемоданы, оформились и Мистер Ким, придерживая дочь за плечо, повел её к посадочной полосе. У него у самого кошки терзали сердце, а руки не отлипали от дочери. Ему непросто, очень непросто так отпустить дорогую Дженни. Но нужно, он желает ей только счастья и хорошей жизни.        Расплакавшись на плече у отца, Ким села на своё место в самолете, вытирая кулаком нескончаемые соленые слезы. Она смотрела в иллюминатор и видела, как отец, сжав губы так сильно, чтобы не расплакаться, махал. Пятнадцать минут, и борт отрывается от земли, взлетая так высоко, что облака давно заполонили весь обзор на город.        Дженни ещё очень долго и тихо плакала, потирая окошко пальцем от тоски. Четвертая стадия — депрессия…