Философия счастья

— Знали бы вы, как круто гулять по крышам… Здесь и солнце ярче, и воздух чище, и даже звезд больше, — произнёс парень на видео, улыбнулся и перевел камеру прямо перед собой. — Вы посмотрите, какой закат, а какое небо, какой вид открывается, — некоторое время на видеозаписи маячили лишь длинные ноги в белых кроссовках. — Сейчас-сейчас вам с другого ракурса покажу, — высокий светловолосый парень вновь появился на экране и, довольно щурясь, закурил. — Красота… А вы любите гулять по крышам? — некоторое время на экране садилось солнце, свистел ветер, растворяя сизый дым на фоне заката. — Шаст, не наебнись там, — послышалось где-то за камерой, и запись прервалась. Вот уже несколько часов видео под названием «Закат над Питером» бродило по инстаграму и твиттеру, собирая с каждым часом сотни лайков и комментариев пользователей сети. Вот уже пятый раз подряд это видео прокручивал на репите темноволосый мужчина в белой рубашке и галстуке. Поглядывая на телефон и на дорогу одновременно, Арсений Сергеевич Попов крутил руль, хмурился и, кажется, был происходящим недоволен. «Лучше бы ты так, Шастун, у доски отвечал, чем по крышам бегал, философствуя на тему заката», — кажется, его язвительный коммент вслух был единственной ложкой дегтя среди сотни других восторженных, оставленных под постом. Минуту спустя мужчина все же напечатал его, нажимая «опубликовать». Кто-то даже лайкнул, кое-кто осмелился даже ответить что-то в духе «Шухер, пацаны, Арс не с той ноги встал». «Или просто не с той», — шутники нашлись и тут, впрочем, на таких Попов внимания особо не обращал, некогда, ведь есть дела поважнее. Телефон вновь отозвался сигналом уведомления, но Арсению уже было не до него, машина преподавателя философии под пристальными взглядами студентов сворачивала на широкий двор универа. — Доброе утро, Арсений Сергеевич, — стайка девчонок с четвертого курса поздоровалась с ним хором, с восхищением не сводя глаз с молодого темноволосого мужчины. — Добрый, — Арсений коротко кивнул, захлопывая дверцу, поудобнее перехватил папку с документами, второй рукой сжимая телефон и пытаясь открыть оповещение о новой публикации в инстаграме Антона Шастуна. О том, что у него стоят уведомления на своего студента, лучше никому не знать; о том, что он зависает во всемирной паутине под ником Граф и чаще с него комментирует и просматривает все посты доморощенного блогера, вообще упоминать не стоит. — Доброе утро, Арсений Сергеевич, — кто-то вновь окликнул его, и мужчина нахмурился, убирая телефон в карман. — Доброе, доброе. Гаджет в кармане коротко завибрировал и Арсений вздрогнул. — Доброе утро, Арсений Сергеевич, — раздавалось со всех сторон, пока Попов пересекал залитый солнцем двор. — Я уже в этом не уверен, — процедил сквозь зубы преподаватель философии, тут же мило улыбаясь проходящим мимо студенткам, которые остановились, провожая мужчину восторженными взглядами.

***

Он появился в их университете всего год назад. Высокий, красивый, сдержанный, в идеально выглаженном черном костюме и галстуке, что так шел его глазам. Чего только стоили эти вечно скрещенные на груди руки с закатанными до локтя рукавами белоснежной рубашки, когда он зачитывал лекции, расхаживая по аудитории и поглядывая на студентов сквозь оправу своих строгих очков. Добавьте к этому красивый бархатный тембр голоса — и вы получите того, кто называл себя преподавателем философии, Поповым Арсением Сергеевичем. Когда Арсений в первый раз вошел в аудиторию для знакомства со своей группой, вся ее женская часть дружно испустила восхищенный вздох, а самые уверенные в себе красавицы стали потирать руки в предвкушении дармовых зачетов и благоволения на экзаменах. Мужская же половина как-то на интуитивном уровне поняла, что халява кончилась и за красивые глаза плюс пару сотен в зачетке и бутылку коньяка зачет никто не поставит. На первые несколько лекций Попов приходил с воодушевлением, что-то увлеченно рассказывал, то и дело оглядывая аудиторию в поисках светящихся интересом глаз своих студентов, и каждый раз замечал, что бо́льшая часть группы совсем его не слушает, рассматривая что-то на экране своих гаджетов. Студенток в откровенных нарядах, бесстыдно строящих ему глазки, Попов вообще не замечал. Все его внимание было приковано к высокому светловолосому парню, мирно спящему на задних рядах. Он, кажется, единственный не делал вид, что ему интересно, а просто спал. Тогда-то Попов и узнал, что так увлекает студентов в телефонах вместо его лекций — отобрав гаджет у ближайшего парня, преподаватель философии наткнулся на ролик в сети, участником которого и являлся Антон Шастун, руфер не по призванию, а по велению души. Студент четвертого курса, капитан университетской команды КВН, лазающий по крышам Шастун, параллельно забивающий на учебу и конкретно его предмет, Арсения заинтересовал, и на первом же зачете он сделал все, чтобы Антон спустился с этих самых крыш на грешную землю. — Пидорас, — рычал позже высокий парень, громко хлопая дверью кабинета, в котором проходил зачет. Оказывается, и такое бывает: на первом же экзамене преподаватель философии завалил своего студента, единственного из всей группы. Последующие попытки сдать зачет за деньги, коньяк и пьяным в драбадан потерпели фиаско. Видео в интернете с крыш о похождениях Шастуна по-прежнему гуляли по сети, но только до тех пор, пока Антон вновь не вышел из кабинета философии, закурил прямо в коридоре и на немой вопрос в глазах лучшего друга, стоявшего тут же, произнес: — Отшил. Сказал, что если еще раз предложу ему денег, то вылечу из универа к чертям собачьим. Посоветовал по крышам не лазить, а больше учиться. — Точно пидорас, — констатировал товарищ, и Антон утвердительно покивал головой. А Попов был неумолим, как будто человек из другого мира: взятки не брал, на просьбы всей группы о «помиловании» студента Антона Шастуна не реагировал, не обращал внимания и на симпатичных студенток, то и дело пытающихся подкатить к нему с неоднозначными намеками. А ведь у него даже обручального кольца не было. Вот тогда-то Антон очнулся, заинтересовался предметом и непосредственно наглым неподкупным преподавателем философии, которого он теперь видел чаще, чем закат на крыше своего дома. Сдать зачет Попову и не вылететь из универа стало делом принципа, а отступать Шастун не привык. Видео в интернете с крыш на несколько дней прекратили свое существование, и через неделю Антон вновь сидел в кабинете философии один на один с темноволосым мужчиной в идеально сидящем на нем костюме. Солнце клонилось к закату, из приоткрытого окна слышались пение птиц и звуки проезжающих машин. — Тяните билет, — наконец нарушая тишину, произнес Арсений и, поправив очки на переносице, вздохнул. — Пятый приход, юбилейный. — А смысл? Чтоб вы меня снова завалили? Меня и так и так отчислят, — выдохнул парень, но все-таки протянул руку за бумажкой и отсел за свой стол. — Если вы учили — а я знаю, что вы учили — то все получится, Антон, — мягко произнес Арсений и взглянул на дисплей телефона. — Крыши подождут. — Я понял, точно! Перевоспитать меня решили, авторитетом задавить, — парень прищурился. — Ни девушки, ни выпивка, ни деньги вас не интересуют. А что вас интересует, Арсений Сергеевич? Может, правду говорят про вас наши? Вы по тем самым делам, да? — Шастун, вы, кажется, забыли, где находитесь, — Попов нахмурился и откинулся на спинку стула, в его глазах мелькнула растерянность, и парень даже привстал с места, осознавая свое превосходство. — А что, если я в деканат на вас пожалуюсь? На мгновение стало тихо, а после Арсений, видимо, взяв себя в руки, произнес: — И что ты им скажешь? Что твой преподаватель философии не дает тебе лазить ночами по крыше, а заставляет учиться, волнуе… — мужчина запнулся, выдерживая испепеляющий взгляд зеленых глаз напротив. — Это ради вашего же блага, Антон. — Чего? — брови парня удивленно поползли вверх, кажется, он ослышался. — Вы поймете, может быть, позже, — Арсений откашлялся. — Время вышло, вы готовы отвечать?

***

— Самые романтичные места в Санкт-Петербурге — это крыши. Город с высоты и с земли совершенно разный. Выше — только птицы и шальной ветер, — на видео показался высокий парень с бутылкой алкоголя в руках. Он присел на пологий спуск и обернулся на камеру. — Тут чувствуешь себя по-другому, жаль, не все это понимают. Кстати, в комментариях жду ваши поздравления, я сдал эту конченую философию, — парень вновь глотнул из бутылки, похоже, он был пьян. — За вас, Арсений Сергеевич. Через минуту видео улетит в сеть, еще через мгновение посыпятся лайки и комментарии, среди сотен комментариев, пожалуй, выделится только один: «Тройка — еще не повод напиваться и лезть на крышу, Антон, это опасно». «Заботливый Арсений Сергеевич», — ответит позже Антон, а затем с крыши все-таки спустится и будет долго бродить в одиночестве по темным улицам, засунув руки в карманы штанов. На лекциях по философии он теперь не спал, в памяти пять пересдач и угроза отчисления еще отдавались тяжкими воспоминаниями, и рисковать еще раз студенту больше не хотелось. К тому же, Арсений Сергеевич Попов оказался весьма неплохим человеком, даже с юмором. Антон все чаще смеялся с его редких, но искрометных шуток и историй, и всем говорил, что не такой уж Арсений Сергеевич Попов пидорас, главное — найти подход. Даже старался на его пары не опаздывать, так как Попов и преподавателем оказался замечательным, интересно рассказывал, заставляя слушать себя, и в конце концов на годовом зачете Антон получил твердую четверку, кажется, не поверив в свою удачу. — А что, приходить больше не нужно? — оставшись после пары, Антон замялся в дверях, и мужчина поднял на него глаза. — А вы хотите пересдать? Простите, Шастун, на высший балл вы пока не способны, тут даже десять юбилейных приходов не спасут. — Жаль, — после небольшой паузы произнес Антон и улыбнулся. — Хороших выходных, Арсений Сергеевич. Попов обернулся, но в дверях уже никого не было.

***

Этот разговор случился несколько дней назад. Все выходные Арсений провел за тем, что просматривал видео на ютубе о похождениях группы питерских руферов, среди которых выделялся один высокий светловолосый парень, что ходил буквально по краю, выкладывая свои подвиги в сторис. Телефон в кармане завибрировал, кажется, пришло еще что-то. Арсений не выдержал, оглянулся по сторонам и ужом проскользнул за огромную кадку с фикусом у лестницы в подвальное помещение, излюбленное место заядлых курильщиков их универа. Вот смешно будет, если его обнаружат здесь его же студенты. Но тайная курилка оказалась пустой, и мужчина спешно вынул телефон. — Я к Вам приду. Сегодня. Этим вечером, — раздался вкрадчивый голос на видео, почти шепот, и озорные зеленые глаза засветились на весь экран. — Приду, и мы пойдем гулять по крыше. Сегодня это будет самая высокая крыша Питера, с нее виден весь мир, дождитесь, — Антон улыбнулся на камеру. — Жду вас, — видео, уже успевшее набрать бесчисленное количество комментариев, стремительно набирало популярность. Что-то закололо в груди, внезапно захотелось курить, мысли роем завертелись в голове. Арсений, закусив губу, выскользнул из своего укрытия, вновь растворяясь в гуле снующих туда-сюда подростков и обернулся по сторонам в поисках знакомых лиц. Кажется, сегодня у его студентов зачет по литературе, осталось найти нужного ему. Антон обнаружился в одной из аудиторий. Дождавшись, когда парень останется один, мужчина проскользнул в кабинет, выдохнув, закрыл дверь, провернув замок на два щелчка, а ключ положил в карман. Обернулся. Высокий парень, оторвавшись от своего телефона, с интересом разглядывал молодого мужчину в идеально выглаженной белой рубашке с закатанными до локтя рукавами. — Здрасьте, — легкая ухмылка проскользнула по лицу Шастуна, и Арсений кивнул. — Да, здравствуй, Антон, мне нужно… э-э… вернее, нам нужно поговорить. — О чем? — брови парня иронично взметнулись вверх. — Может, позже, у меня зачет, а потом планы. — О твоих планах я и хотел поговорить, тебе не нужно… — мужчина запнулся, прошелся вдоль пустых столов, скрестив на груди руки, затем добавил, — идти на ту крышу. Тебе вообще не стоит гулять по крышам, это опасно, запрещено. Тебя же могут поймать или того хуже… — Арсений Сергеевич, почему дверь закрыта? — донеслось до него, и Попов обернулся. Антон стоял у двери, дергая за ручку. — Ты меня не слушал, да? — Арсений вздохнул и устало потер переносицу. — Антон, наши с тобой взаимоотношения нельзя назвать безоблачными, ты не сильно интересуешься философией, может, я где-то перегибаю, но с точки зрения… — Арсений Сергеевич, вы что, курили? — Антон вновь дернул дверь. — Откройте. Это же вы закрыли, да? — Не открою, прости, — мужчина вздохнул. — Это странно, но не открою. Это для твоего же блага. — Вы не имеете права, отдайте ключ! — Антон сделал шаг вперед и протянул руку ладонью вверх. Браслеты на тонком запястье звякнули, и Арсений заворожено перевел на них взгляд. — Антон, это неправильно, и я поступил как мальчишка. Это поступок не взрослого человека, но когда я тебя вижу… Нет, не так. Когда я тебя впервые увидел, я подумал о тебе не в лучшем свете, но потом после череды наших встреч на зачете и на парах я осознал. Видимо, тогда все и началось, — Арсений запнулся, натыкаясь на взгляд напротив. — Началось, — согласно кивнул парень, — кажется, вам нужно вызвать скорую, — Антон хмыкнул. — Что вы несете? — Я пытаюсь сказать, подойти к сути, — мужчина вздохнул. — Антон, ты не понимаешь, тебе не нужно туда ходить. Заниматься этим опасно. — Нет, я звоню не в скорую, а в полицию, — произнес Антон и едва успел поднести трубку к уху, как Попов сделал шаг вперед, вырывая из его руки телефон. — Нет-нет, не нужно никуда звонить, прости, ты не понимаешь… — Да вы охуели! — отбросив все рамки приличия, Антон толкнул мужчину в плечо. — Отдайте телефон, откройте дверь! Какого черта вы мне указываете, что делать? Тяжело дыша, парень сделал шаг вперед, выхватывая из рук преподавателя свой телефон, да Арсений и не сопротивлялся. Попов молча вынул следом и ключ, со стуком положил его рядом с собой на стол, наблюдая за тем, как его студент протягивает за ним руку, но в последний момент перехватил ее, прижимая к столу своей. Антон находился так близко, запах сигарет и жвачки мешался с тонким ароматом его одеколона. — Пусти… те, — прошипел парень, и Арсений шумно вдохнул носом воздух. — Потому что ты мне нравишься… Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты однажды сорвался с этих чертовых крыш, — на одном дыхании произнес Попов, не смея оторвать глаз от лица парня. — Ты мне нравишься, я не знаю, взаимно ли это, но видеть тебя на этих видео на крышах невыносимо. Каждый чертов раз ты можешь умереть, и эта мысль приводит меня в отчаяние, — Арсений шептал что-то еще, без запинки, не останавливаясь, пока высокий парень внезапно не притянул его к себе за воротник рубашки, крепко-крепко обнимая и прижимая к себе, заставляя замолчать. Тяжело дыша, Арсений уткнулся лбом в чужую толстовку, прошипев: — Господи, какой позор. — Арсений Сергеевич, — Антон запнулся, а после небольшой паузы прошептал: — Взаимно, все взаимно, Арс, ты даже не представляешь как. Как они докатились до жизни такой, преподаватель и его студент, а главное — когда? Столько вопросов проносилось в глазах напротив, еще о многом было нужно рассказать. Теперь хотелось рассказать все. — А я ведь скрывал, повода не давал, не сразу осознал, хотел тебя заинтересовать. — А вы меня вначале так бесили, жутко просто. — А ты мне понравился сразу. — А я злил вас специально, ходил на крыши видео снимал, знал, что вы смотрите. — А я так хотел… — А я боялся, что кто-то узнает… Перебивая друг друга, они шептали внезапные признания, которые страшили их, еще не до конца осознавших происходящее с ними. Сминая в длинных пальцах белоснежную рубашку, Антон внезапно первым прижался губами к чужим губам, коротко, порывисто, а после отстранился. — Антон, — мужчина выдохнул имя парня, а затем сам прижал его к себе, накрывая его губы своими.

***

Звезды казались настолько яркими и большими, что на мгновение захватило дух. Темная ночь, ветер, звезды. Антон на миг замер, рассматривая их отражения в стеклах тонкой оправы очков стоящего рядом мужчины. Арсений, сменивший деловой костюм на удобные штаны и толстовку, рассматривал звездное небо, усыпанное звездами. — Арс, — Антон тронул Попова за плечо, протягивая ему стаканчик с кофе, — я подумал, ты хочешь, здесь прохладно. — Спасибо, — мужчина улыбнулся, протягивая руку за стаканчиком. — А здесь действительно красиво. — Я знал, что тебе понравится, — счастливо улыбнувшись, Антон встал рядом, и в полумраке их глаза встретились. — Только здесь очень высоко и опасно, пойдем отсюда, — добавил Арсений и кивнул на распахнутые двери чердака. — Уже поздно. — Ты гонишь. — Что прости? — Арсений недоуменно посмотрел на парня, кажется, он действительно не понимал. — Ты обломал весь кайф. Я был счастлив показать тебе это место, хотел, чтобы ты был в этот момент рядом, — Антон распалялся все больше и больше, сминая в руке пластиковый стаканчик. — Я этого добивался последние полгода, чтобы ты пришел сюда со мной на эту чертову крышу! — Завтра рано вставать, у меня первая пара, — стараясь скрыть растерянность, Арсений отвернулся, а затем обернулся вновь. — Ты серьезно хотел?.. — Какой ты тупой, — обреченно простонал парень, разворачиваясь в сторону открытого чердака. — Шастун, как вы разговариваете со своим преподавателем? — громкие перепалки двоих все еще были слышны на пустой крыше, а после и вовсе затихли, превратившись в негромкую возню двух теней. — Обещай, что больше не пойдешь сюда, это же безумие, — раздалось в тишине, и Антон, прижавшись ближе, произнес: — Только если с тобой. — Антон, я высоты боюсь, — виновато добавил мужчина и притянул парня к себе. — Писец, — выдал Антон, и вновь наступила тишина, прерываемая свистом ветра, гуляющего по высоким крышам теперь уже в одиночку.

***

Два года спустя — Арс… Арсений Сергеевич! — высокий светловолосый парень несся по университетскому коридору, лавируя между студентами, а некоторых просто бестактно расталкивал, то и дело распахивая ту или иную дверь. — Арсений Сергеевич! — вновь завел он в тщетных попытках разыскать преподавателя философии. Наконец, рванув очередную дверь, Шастун замер, обводя глазами пустующий кабинет и мужчину в идеально выглаженной белой рубашке и брюках, который, оторвавшись от проверки конспектов, глянул на него из-под тонкой оправы строгих очков. Все такой же подтянутый, красивый, только немного уставший. — А, вот ты где, — Антон с шумом захлопнул дверь и, преодолев расстояние до стола преподавателя философии в несколько шагов, со стуком припечатал своей зачеткой об этот самый стол. — Здравствуйте, Шастун, вы что-то хотели? — Издеваешься? — Антон нахмурился. — Арс, поставь мне зачет. — И не подумаю, — мужчина поправил очки и перевел взгляд с зачетки на парня. — Зачет я ставлю за знания, если ты помнишь, а не за красивые глаза. — Арс! — Я предупреждал, что у нас сегодня экзамен и мне нужно готовиться, как и тебе, собственно говоря. — Арс, — Антон, сбавив тон, взял в руки зачетку. — Ну ты чего, а? — Я ничего, а вот кое-кто меня вчера ночью так заездил, что билеты мне пришлось готовить в пять утра, пока кое-кто спокойно дрых в кровати. — Ага, а ничего, что ты кричал, что хочешь еще, и просил меня не останавливаться? — Антон присел на край стола и последнее предложение прошептал мужчине на ухо. — Я занят, освободите кабинет, — Арсений запнулся, снял запотевшие очки и начал спешно протирать их полами пиджака. — Зачет все равно не поставлю. — Арс, ты с ума сошел? Мне диплом писать нужно, а не к тебе бегать зачеты пересдавать, — Антон вскочил с места, расхаживая по кабинету вперед-назад. — Не сошел, просто пары, Шастун, пропускать не нужно, — Арсений усмехнулся и потянулся к открытому журналу. — У меня все записано: вот, месяц назад, пятое число. — Я не пропускал ничего, — Антон на мгновение завис, видимо, вспоминая это несчастное пятое число, а после его словно током ударило. — Арс, ну это же… это же было как раз сразу после того, как мы… вернее, я позволил тебе… — парень многозначительно покашлял. — У меня, между прочим, уважительная причина была, у меня задница болела, я сесть не мог, не то что прийти. Имейте совесть, Арсений Сергеевич, — понизил голос до злобного шепота Антон. — А мне все равно, что у вас там болело, Шастун! Пары пропускать в любом случае нельзя! — бесстрастно произнес Попов, выдерживая на себе испепеляющий взгляд зеленых глаз. — Ну все, ты доигрался, — Антон ринулся обратно к двери, несколькими движениями проворачивая ключ в замке, — будем разговаривать по-другому. — Антон, что ты делаешь? — кажется, мужчина почувствовал неладное, так как рывком поднялся с места. — Верни ключи, у меня пара через двадцать минут. — Сейчас я тебя научу зачеты ставить, принципиальный ты наш, — отбросив ключи на пол, Антон медленно двинулся к столу преподавателя. — Ты не имеешь права, — Арсений запнулся, тонкая кисть с браслетами оказалась совсем близко. Антон одним движением намотал на кулак идеальный галстук преподавателя, и теперь они стояли друг к другу вплотную. — Арсений Сергеевич, поставьте зачет. — Шастун, это вам с рук не сойдет, — едва заметная ухмылка скользнула по губам мужчины, и Антон кивнул, делая шаг вперед, тем самым заставляя Арсения отступить назад. — Пожалуйтесь на меня в деканат, — милостиво разрешил он, прижимая мужчину к столу. — Интересно, что вы им скажете. Что ваш студент трахал вас на вашем же столе ради зачета? — Ты не окончишь этот университет, — жарко прошептал Арсений, когда со стола на пол полетели конспекты по философии и другие не менее важные документы. — Не закончу, — счастливо улыбаясь, согласился парень прежде чем чужой язык ворвался в его рот, а его рука легла на ширинку идеально выглаженных брюк. — Я тут навечно останусь… С тобой.