«...»

      — Саша, Саша! Смотри, что я принес! — раздался веселый писклявый голос у меня за спиной. Я обернулся и посмотрел на блондинистого мальчишку ростом чуть ниже меня. Он смотрел прямо на меня светло-серебристыми глазами и протянул мне совершенно новенькое эскимо. — Это мама купила! Специально для тебя!       Я понимал, что мне не очень хочется съедать то, что давал мне Артем, но все-таки принял подарок, и через пару секунд вскрыл упаковку мороженного.       — Хех, спасибо, Тёма. — я ненавязчиво улыбнулся ему, на что мне ответили радостным кивком. Из-за одного киоска с мороженным вышла худая и высокая женщина с бледными белыми волосами. Мой друг побежал к ней, радостно подпрыгивая и слегка размахивая руками. Я с небольшой улыбкой посмотрел ему в след и побрел на детскую площадку, но вдруг услышал оглушительный грохот и какой-то странный гул. Возле дороги стали собираться люди, и я, конечно же, тоже пошел посмотреть, что же там произошло.       Кое как мне все-таки удалось пробраться через отпихивающих меня людей, я увидел прежде всего какую-то красную и вязкую жидкость на асфальте у себя под ногами. Посмотрев чуть дальше я увидел парочку лежащих людей на земле. Двух из них подняли какие-то люди в белых халатах, и в следующий миг я увидел лицо своей матери. Она лежала на земле, в луже алой жидкости. Я попытался подойти к ней, чтобы попытаться разбудить ту, но меня вдруг кто-то остановил, перегородив своей рукой путь. Полицейский посмотрел на меня, а потом на женщину, лежащую в луже крови. Он взял меня за руку и отвел на детскую площадку, сказав чтобы я посидел тут некоторое время. Руки дрожали, а сердце билось, как бешеное. Когда работник полиции отошел, ко мне подбежал Артем. По всей видимости, он не знал, что там произошло. Я смутно помню, о чем он говорил… Но сейчас это не важно. Подняв взгляд, я увидел, как полицейские о чем-то беседуют с матерью Артема.       Через несколько дней, проведенных в приюте, меня забрала семья Артема. По началу все было, как у обычной семьи, но как только мы с Тёмой пошли в школу — все резко поменялось. Почему-то нашим одноклассникам очень нравилась фраза «Ты приемный», и они постоянно пытались говорить её в моем присутствии. В конце концов это дошло до того, что меня стал раздражать этот балаган и в итоге я избил одного из них после школы. На какой-то момент их шуточки прекратились, но в средней школе они продолжили издеваться. Благо, терпения тогда у меня была хренова куча и вплоть до конца средней школы ничего криминального не случилось. Конечно, ничего бы не произошло, не будь они такими идиотами.       Это был обычный день. Я возвращался после школы. Да, меня записали на дополнительные занятия по английскому. Уже вечерело, но домой мне спешить не хотелось. Уж слишком я любил посмотреть на то, как небесная лазурь из светло-голубого цвета переходит в темно-синий, на котором со временем появляются маленькие бледно-белые пятнышки — звёзды. Мне приходилось идти дворами, так как школа была не выставлена посреди улицы, а просто скрывалась среди потрепанных городских двориков. Сзади я услышал глубокие шаги и два знакомых голоса.       — О, смотри-ка, это же тот приемыш! Ну и как тебе живется? Как в сказке, да? — я никогда не понимал их юмора, но сегодня меня это почему-то задело до глубины души. — Ну че молчишь? Сказать нечего или уже трясешься от страха, как трусливая сучка?       Я остановился и посмотрел на них через плечо. Просверлив их взглядом примерно полминуты, мне это с концами надоело и я продолжил прогулку, однако они не собирались оставлять все, как есть. Мои одноклассники все ещё шли за мной, раскидывая свои шуточки про мою жизнь в качестве пасынка.       Вокруг виднелись темные силуэты домов и деревьев. Медленно, но верно, я приблизился к пустующей дороге и стал её переходить, но услышал пару насмешливых фраз в свой адрес и какой-то едва ли различимый гул машины, что приближался. Остановившись возле самого края дороги, я развернулся. Буквально сразу же в мой адрес послышалась насмешка.       — Ой, наш малыш испугался, что заблудится в лесу и решил пойти обратно? — Похоже, так ничего и не поняв, оба стояли на дороге, но один вдруг дернул другого за плечо, как будто попытавшись о чем-то предупредить, однако его друг так и не послушал его, а продолжил перепалку со мной. Смотря на это я подумал, смеяться тут или плакать было бы уместнее? Но мой импровизированный план мести не свершился бы сам собой, поэтому мне нужно было поскорее сообразить, что бы ответить ему.       — Твой дружок боится ещё больше меня, видишь, как уговаривает уйти. — усмехнулся я и мельком глянул на медленно приближающуюся машину с излучающими тусклый свет фарами. Кажется, её водитель был пьян, потому что она изредка подергивалась из стороны в сторону.       Тот пацан открыл рот, чтобы ещё что-то тявкнуть в мою сторону, но в итоге отшатнулся прямо на середину дороги от удара по лицу. Как раз в этот момент его и сбила машина. Его друг подскочил к нему, как ошпаренный, но тот уже не двигался. Видать, я постарался на отлично, но… Я не мог оставить в живых того паренька, так как он мог все рассказать полиции и мне бы пришлось не сладко. Я закусил губу и стал перебирать все возможные мысли о том, как бы избавиться от него, и в итоге нашел идеальный вариант. Тогда уже было совсем темно, и он не мог видеть ничего, кроме моего зловещего силуэта. Тот парень не заметил и того, что я достал из рюкзака остро отточенный карандаш и стал к нему приближаться. Но вот то, что я стал к нему ближе, он уже заметил и отшатнулся. Мои глаза привыкли к темноте и я сумел разглядеть на его лице гримасу ужаса. К слову, в моем рассказе не упоминаются их имена только потому что я не знаю их. Продолжим. В тот момент он уже поднимался на ноги, и уже было собирался бежать… Но немного не успел. Я обхватил его шею левой рукой и схватился ладонью за правое плечо. Быстрым движением карандаш, что был в моей руке, проткнул его шею и из неё хлынула кровь. Почти сразу же я выпустил его из своей хватки и вытащил из шеи окровавленный карандаш, а тот медленно рухнул на землю. Он запачкал меня своей грязной кровью. За это я ударил его ещё несколько раз в ту же точку, но по-сильнее. Фонарей на той улице не было, поэтому бояться мне было нечего. Когда он прекратил дёргаться, я схватил его и его друга за рубашки и потащил в лес, чтобы кинуть в пруд. Примерно через десять минут я благополучно это сделал и кинул орудие убийства (карандаш) туда же.       С момента пропажи тех ребят меня стали слегка побаиваться, а задирания и вовсе прекратились. Меня даже слегка это удивило. Я думал, что они знали, что это сделал я, но оказалось, что нет. Они просто подозревали что я в этом замешан, хотя полиция признала меня непричастным к убийству тех двух ублюдков.       Школа закончилась и почти сразу же мне пришлось уехать в другой город. Про Артема я уже и не знал, да и не очень то надо мне это было. Итак забот хватало, надо было подзаработать хорошенько, чтобы аренду оплачивать и не бомжевать. Примерно через пару месяцев мне прислали вызов на службу стране. Выбора особо не было, поэтому я прошел все анализы и меня сочли годным. Также примерно в эти годы я встретил свою даму сердца. У неё были коротко подстриженные каштановые волосы и металлического цвета глаза. Кожа её была нежной и бледной, будто хрупкий цветок яблони. Знаю, что поступил глупо, но через пару месяцев после нашего знакомства мы обручились. Отъезд в армию дался мне сложно, но был коротким и я вполне спокойно его пережил.       Прошло всего лишь два месяца перед объявлением войны. В тот вечер, во время вечерней прогулки роты, прогремело сообщение о начале боевых действий. С того дня началась серьезная подготовка и примерно ещё через месяц нас отправили на поле боя. Воевали мы с соседним карликовым государством. Это было и страшно, и волнительно. Да, вы правильно поняли. Я боялся, что не вернусь к любимой мне девушке. Мне не хотелось умирать.       Началась перестрелка, в которой мне попали в колено из-за того, что я не скоро среагировал. Хорошо ещё, что хотя бы не в голову, тогда бы меня бы уже ждал свет в конце туннеля. Я отпрыгнул за баррикаду и стал отстреливаться. К сожалению моей бдительности снова не хватило и на этот раз, из-за чего острая боль пронзила моё плечо. Я схватился за плечо и укрылся за своим прикрытием. Алая жидкость, как и в день, когда моя мать умерла… Как и в тот самый день, когда я избавился от двух крыс… Неужели пришел мой конец? Нет. Не может быть. Я ещё мог двигать рукой, а значит, и отстреливаться тоже. Поэтому мне пришлось слегка поменять положение и продолжить перестрелку. Вдруг я увидел движение слева от себя. На этот раз мне хватило реакции скрыться за баррикадой и там, где могла бы быть моя голова, пролетела очередь из автомата. Правильно. Кажется, я начал приспосабливаться к ведению настоящего боя. Вражеская армия несла большие потери, как и наша, но из-за чего-то они начали отступать. Но напоследок кто-то из их бойцов кинул что-то в нашу сторону и один из моих сослуживцев завопил: «Граната! Ложитесь!». В тот же момент я уронил голову на землю и закрыл затылок руками и буквально после этого послышался оглушительный взрыв. К счастью, я не почувствовал боли нигде, кроме ушей. Когда я открыл глаза, увидел ошметки от какого-то солдата (кроме них никого на поле боя не было). В горле сформировался ком, а тело охватила дрожь. Я резко приподнялся на локтях и схватил свою слегка обгоревшую пушку, а затем стал стрелять вслед вражеским солдатам. Мне удалось пристрелить парочку из них и ранить примерно двух или трех.       — Отставить, рядовой! — раздался басистый и чуть хрипящий голос командира. Он глянул на меня, чтобы дать понять, почему не стоит стрелять, но я так и не понял. Меня поглощало желание отомстить за сослуживца, но, к сожалению, я не мог этого сделать. И в самый неподходящий момент я уронил голову на землю и провалился в небытие. Кажется, меня все же слегка задело… Либо это были последствия сильного кровотечения. В общем, проснулся я уже в госпитале. Яркий свет ослепил меня, так что я не сразу сумел осмотреть помещение, в котором находился. Когда же мне это удалось, я увидел, что нахожусь в помещении со стенами цвета бетона, заставленным идеально чистыми белыми больничными койками. Почти на каждой из них такие же раненные, как и я сам. Я попробовал пошевелиться, но тут же почувствовал ноющую боль в плече. Кинув на него взгляд, я увидел слегка окровавленный бинт и капельницу. Ненавижу их с детства. В комнату вошла молоденькая девушка в косынке с алым медицинским крестом, она подходила к каждому из раненных и спрашивала, как их самочувствие, а что самое важное — раздавала пайки. И наконец она подошла ко мне и задала тот же вопрос. Я ответил честно:       — Хреново, но жить можно. — после этого я болезненно улыбнулся. Она спросила, насколько плохо, но я отмахнулся, сказав, что могу и потерпеть. Медсестра нехотя прошла дальше. Она встревоженно накручивала волосы на указательный палец ещё с того момента, как только зашла в комнату. Кажется, она очень за всех нас волновалась… Или просто не хотела тратить препараты.       Через пару дней меня и ещё несколько других солдат выписали из госпиталя, решив, что мы итак сможем повоевать. Вечером того дня нас стали готовить к следующей схватке с врагом. Первым делом проверили, насколько ухудшилась наша способность стрелять. Кажется, меня хотели отправить ещё на пару дней в госпиталь, но что-то все-таки остановило командира. Стрелять я стал хуже. Это было очевидно. Но если все-таки привыкнуть к этому… То можно даже свою тактику ведения боя придумать. Пару минут послушав замечания по этому поводу и уговоры просто самому сказать командиру, что «лучше уж отлежаться в госпитале до полного выздоровления», я отказался и продолжил подготовку. Через ещё пару проверок по типу этой нас отпустили в казарму, но на фронт не брали ещё несколько дней.       И вот, когда нас снова потащили на поле боя… Ай, ладно. Пафосное начало у меня никогда не получалось, поэтому расскажу «по простому». Наш полк продвинулся чуть ближе к противнику почти с самого начала боя. Казалось, мы уже выигрываем и удача на нашей стороне, но на деле все было не так. Наши бойцы несли большие потери, но все же мы продирались вперед, как говорится, через силу, через боль. Краем глаза я заметил, что кто-то, как мне показалось, из наших солдат, продвинулся ближе к баррикаде, за которой прятался я, а именно назад. Я решил, что лучше не переговариваться на поле боя и не мешать друг другу. «Как в игрушки играет, черт возьми», — пронеслось у меня в голове, и тут же за моей спиной послышался шорох, как будто кто-то перебежал. Я тут же обернулся и спасибо моей реакции, что заблокировал удар, который должен был меня, так сказать, отключить. Оттолкнув своего противника от себя, я уже собирался стрелять, но вдруг разглядел знакомые черты лица.       — Чт-… Артём? — спросил я, окончательно прекратив понимать, что происходит с моей жизнью.       Мой друг детства удивленно вытаращил глаза и приподнялся на локтях, чуть ли не уткнувшись в ствол автомата, который я сразу опустил.       — Саша? Ты откуда тут, черт тебя подери? — его голос… Как же я давно его не слышал. На этот раз он был слегка хрипящим, так как Тёма был ранен.       — Именно это я и хотел у тебя спросить… Кхех, ладно, сначала сам отвечу. Мне повестку прислали. А какого хрена ты уехал из страны? — меня это с самого начала нашего диалога интересовало, в прочем, как и Тёму, по всей видимости.       — Мать послала туда… Да и я до сих пор не решил, кем хотел стать, ну и вот… Поехал, куда сказала мама. — вот же маменькин сынок. Мне ведь теперь надо его убить… Черт побери, я не могу этого сделать.       — Как всегда, нелепые причины. — я взялся свободной рукой за голову и нахмурился. Как только я открыл глаза, увидел, как он кому-то кивнул, а позже понял, что ослабил бдительность слишком сильно и это меня и погубит. Мне не хватило времени на то, чтобы что-либо предпринять или хотя бы обернуться, потому что я сразу почувствовал, как кто-то ударил меня по голове. Кажется, из-за этого я и отключился.       Проснулся я в какой-то полутемной комнате, привязанным к стулу. Я хотел уж было доставать рацию, но понял, что мои руки связаны, а карманы по ощущениям пустуют. Когда развяжут (если вообще развяжут), надо будет проверить. Я вздохнул и окинул комнату взглядом. По структуре напоминает комнату допросов из детективов, но одностороннего зеркала там не было. Кажется, я был им для чего-то нужен… Странновато, а хотя… Ну да, лагеря пленных, как я сразу не додумался.       Звук открывающегося замка, а потом уже и двери отвлекли меня от своих мыслей. Вошел какой-то странный мужик крепкого телосложения. В полумраке я не видел ни его волос, ни глаз. Для меня он был просто силуэтом в сумраке комнаты. Я приподнял одну бровь, как только понял, что ко мне подошли. Следом за тем мужиком зашло ещё примерно 3-4. Трое встало у входа, и ещё один принес пару стульев. Они оба уселись на них передо мной и о чем-то поговорили на своём языке. Я, к слову, так и не понял, на каком они говорили. Один из них, а именно тот, который был типа весь такой «мощный», повернулся ко мне, а потом к своему соседу.       — Итак… Ты же хочешь освободиться и вернуться на родину? Тогда будь добр, отвечай на наши вопросы. Где расположился ваш лагерь? — спросил меня «переводчик».       — Пошел ты к черту, паршивец… — вслед моим словам я почувствовал несильный удар током. Как я мог не заметить? У меня на шее висел электронный ошейник. Меня уже за псину считать стали? Ух~х, будет потом повод их всех поубивать, да по-жестче.       — Где расположен ваш лагерь? — повторил свой вопрос переводчик. Кажется, у него в руках было то, что управляло этим ошейником. Я поставил себе цель раздобыть эту хрень.       — Мне тебя хорошим русским матом покрыть? — я усмехнулся, но моему злорадству снова помешали. Гребаный ошейник. В этот раз удар током был сильнее настолько, что меня даже передернуло.       — Где расположен ваш лагерь? — он не собирался сдаваться, как и я, впрочем.       — Слушай сюда, глухой уебан, я не стану тебе отвечать. Иди нахуй, к своим трусливым союзничкам, решившим послать двух крыс на одного солдата, либо наш полк разъебет тут каждого и накормит оставшихся в живых кишками их сослуживце-… — К слову, я и не особо умел матерится, так как давно уже старался забыть это все. Красноречие, жизнь с чистого листа и так далее-и так далее. После моей пафосной речи о мощи нашего полка последовало ещё примерно два-три удара током. Они были на совсем немного мощнее предыдущего, поэтому я смог это выдержать. Сам в шоке, если честно.       — Не хочешь отвечать? А если мы посадим тебя перед одним из сослуживцем и заставим смотреть, как вытекают его глаза, как мы вырываем его волосы, отрезаем куски от ушей? — Похоже, он решил действовать по моей же схеме, угрозами.       — Тх, хорошо… Наш лагерь расположен там, где… Там, где тебя нет. — я хрипло ответил на его вопрос и усмехнулся. Партизаном быть болезненно. Меня снова шибануло током. Не удивительно, но они, по всей видимости, готовились к активному сопротивлению с моей стороны. Последовала ещё парочка коротких ударов током. Я слегка закашлял. — Пошел наху-… — ещё удар, но на этот раз сил они не рассчитали, как я понял, и я отключился.