«...»

      Я проснулся от звуков выстрелов и запаха пороха. Присмотревшись к темноте я заметил, что передо мной лежит труп того мощного мужика. Увау, неужели, мой шантаж оказался правдой? Я ясновидящий? Но мои мысли прерывает вскрик из-за двери. Выстрелы затихли, а в комнату ворвался какой-то до боли знакомый человек… Погодите-ка…       — Артём? Ты идиот? — я безрадостно усмехнулся, глядя на тёмную фигуру, стоящую возле дверь и держащуюся за своё плечо. Он подошёл ко мне и обрезал веревки.       — Кто знает, кто знает… Но во всяком случае… Я тебя здесь не оставлю. Это не наша война, — раздался хриплый голос Тёмы. Он, как всегда, слабак. Ради меня гасить целую базу да ещё и в одиночку? Совсем больной, похоже. Как его ещё не убили… — Кстати, я связался с твоими союзниками. Скорее всего, меня убьют, но ты сможешь спастись.       — Тёма, чё ты за хуйню несешь? Никто тебя не убьёт, пока я рядом. По своим же огонь не откроют, — как же хочется дать ему подзатыльник. Артёмка, ты слишком самоотверженный. Подумай о себе, тупица.       Парень грустно улыбнулся и спросил, могу ли я идти. Я ответил положительно и поднялся на ноги. Голова болела, да и немного шатало, но жить можно. Мрачную комнату освещал тусклый свет, исходящий от распахнутой двери. Тёма, Тёма, Тёма… Ну вот снова ты забыл замести следы! Скоро сюда прибудет подкрепление и всё станет ещё хуже. Я подхватываю его за руку и тащу в сторону выхода, а после останавливаюсь, кидая взгляд в разные стороны. Намекнув на то, что вести должен он меня, а не наоборот, мне всё же удалось вернуть его на землю с облаков. Никогда не понимал, как он может «отключать» свои мозги в такие ответственные моменты? Вот же. Артём, глупый мальчишка.       Я снова слышу выстрелы и вижу ещё нескольких пленников, которых, по всей видимости, едва ли не убили. Некоторых сослуживцев я видел в дверных проемах. Они были привязаны к стульям, как и я ранее, но они сидели так, будто они уже не были живыми. Очевидно, враги переборщили с пытками. Выйдя на порог я вижу, как наши отстреливают прибывшее подкрепление. Мы снова побеждаем… Наконец-то. Вдруг кто-то из союзников поворачивается в нашу сторону, словно почувствовав, как кто-то вышел из здания, и каак заорёт: «Сзади!». Тут же половина солдат оборачивается и начинает огонь по Артёму. Еле-как я успеваю его свалить на землю и накрываю своей тушей. Идиот, какой же я идиот. Что вообще тогда на меня нашло? Мне ненароком простреливают бок, и стрельба в нашу сторону тут же прекращается. Феня прикрикивает на солдата и отсылает парочку других нам на помощь. Пф, как к беззащитным щенкам обращаются. Меня поднял мой друг-сослуживец, Алекс, как его называла вся рота, а Тёме помог встать другой. Кажется, и его тоже задело той пальбой. Вдруг раздаётся взрыв и нас аж откидывает назад. Я ударился затылком об какую-то хрень сзади и вырубился. Да, опять… Мне самому надоело.       Проснулся я уже снова в госпитале. Ох, дьявол, я тогда думал, что всё закончилось и сейчас узнаю, что Артёмку к нам взяли. Но мои надежды рухнули, потому что в госпитале его не было. От симпатизирующей мне мед-сестрички я всё-же смог узнать, что Артема готовили к расстрелу, но потом передумали и решили просто взять, как пленного. Меня от этой мысли чуть наизнанку не вывернуло. Я сам не понял тогда, из-за чего, но что-то во мне явно изменилось за время службы. В тот же вечер я ушёл из госпиталя, навестить того пленника, который меня спас. Даже говорить стыдно, что меня спас какой-то трус, вроде Тёмы. Еле-как я обошёл всех тех, кто мог затащить обратно в госпиталь, а именно мед-сестёр и своих особо заботливых друзей, знакомых. Зашёл к полковнику и начал его упрашивать. В конечном итоге мне удалось выпросить у него разрешение чуть ли не подлизыванием задницы, но теперь я мог навестить этого придурка. К тому же, полковник решил, что я могу отлежаться в госпитале ещё недельку и пойти снова на фронт, «раз я так бегаю-прыгаю». Он всё-таки написал письмо, где разрешал мне пройти к Тёме.       Наконец я добрался до подвальчика, в котором сидел, как назло, один из моих знакомых. Я подошёл к нему.       — Я это, к Артёму. Полковник разрешил, если что, — кратко сказал я, проходя дальше и слегка прихрамывая на одну ногу.       — Э? Письменное разрешение где? — как же ты меня тогда выбесил, приятель.       Я дал другу сложенную бумажку, а он мне взамен ключ с номером «3». После этого я пошёл дальше. Подойдя к одной закрытой комнатушке с номерком «3», я открыл замок и передо мной предстал замученный жизнью Артёмка. УХ, КАК Я ПО НЕМУ СОСКУЧИЛСЯ.       — Ну чё… Чё там наши с тобой делали? Я попробую это как-нибудь решить…       — О! Так ты меня не кинул? Спасибо, — странно, но мне почему-то стало тепло на душе после его благодарности. Мне, человеку, на плечах которого лежит не мало убийств, который даже жалость уже начал утрачивать… Что это вообще значит?       — Пока ты не дерешься со мной или ещё с кем-то, я тебя не брошу.       — Зачем мне это делать?       — Ну, а вдруг приспичит, и что тогда мне делать с тобой?       Артем уверенно помотал головой, типа, этого всяко не будет. В воздухе снова повисло молчание. Мой голос опять прозвучал в этой гробовой тишине.       — Ты подожди ещё недельку, я тебя вытащу, но это не точно. Когда выберешься смотри не лезь в такие отчаянные ситуации, балбес, — я дал ему подзатыльник и поднялся, тяжко вздохнув.       Тот дёргается и открывает рот, как будто желая что-то сказать, но я уже закрывал комнату. Этот разговор я запомнил надолго и всё думал, получится-ли у меня. Я прошёл мимо друга, игравшего роль «сторожа», махнув рукой на прощание. Уже не скрываясь я прошёл в госпиталь и вернулся в койку под возмущенные возгласы дежурной мед-сестры, а после закрыл глаза и, когда это всё стихло, наконец смог уснуть.

***

      Прошла неделя. Я уже договорился с подполковником, чтобы он передал мою просьбу Фоме Сергеевичу и сейчас шёл встречать Артёма, которого должны были уже выпускать. Да, так и было. У подвала стояло чуть больше народа, чем обычно. Раза в два-три, ведь обычно там один-два человека сидят, и то только потому, что им так сказали. У них даже что-то вроде графика есть. Сегодня-завтра дежурит тот, завтра-послезавтра этот. Ну, короче, вы поняли. Зайдя в то самое стремное сыроватое помещение, называемое подвалом, я увидел, как кто-то разговаривает с Тёмкой. Мой дружок был явно недоволен этим разговором и неохотно его поддерживал, чтобы просто на всякий случай зарекомендовать себя хорошо. Ну, я так думал в то время. Завидев меня, он, по-моему, постарался быстрее закончить диалог, после чего спешно подошёл ко мне, глянув прямо в душу своими светло-серебристыми, преданными глазами. Фу, блять, ненавижу эту его нежность…       — Ну чё, пёс, пошли, — насмешливо бросил я и развернулся лицом к выходу из подвала, пошагав туда. Я поманил Артёма за собой. — Ты теперь будешь со мной в одной комнате жить. Нехер радоваться, я так-то против.       Кажется, он уже не особо был рад, что со мной жить будет. Почему-то мне стало его жалко. Странно, очень странно. Ну ладно, собственно. Сейчас думать надо не об этом, а как бы отбить захваченную вражеским войском деревушку, которая теперь концлагерь. И зачем он вообще меня спасать полез? Неужели по старой дружбе, после того предательства? Или всё-таки серьёзно решил перейти на сторону родины?       Пока я думал над этим, мы уже дошли до комнаты, а Артёмка уже начал осматриваться. В комнату сквозь старые, ещё довоенные шторки, пробивался слабый солнечный свет. Давненько мы его не видели. Холодная и мрачная весна выдавалась. Под всю эту атмсоферку я помогал раскладывать вещи и расстилать простыни на соседней кровати Артёму. Снаружи тоже была суматоха, но у нас здесь были свои заботы. Когда же мы закончили со всем этим цирком, начали беседовать, чисто налегке, обо всём: о жизни, о семьях, о событиях и правительстве. Тёма как-то странно себя вёл. И вот, совершенно неожиданно, мы завели разговор о семье, о девушках. Я, естественно, рассказал ему про свою любимую, а он с грустной улыбкой это всё выслушивал и как-то притих. После моих слов про то, что скорее бы добраться домой и встретиться с ней, Артём кивнул и на одном выдохе, опустив взгляд, сказал, как будто самому себе:       — Думал, что ты свободен. Ну ладно, хех, — что он имел ввиду? Я сначала не понимал, поэтому тоже негромко усмехнулся, бросив на него непонимающий взгляд. Тёмка отмахнулся.       Мы продолжили наши разговоры, вплоть до конца свободного времени. Нужно было и мне сходить на дежурство в подвал. Как раз было время это всё обдумать и понять, что этот идиот имел ввиду.