дурацкие сердечки.

Это, конечно, известная история, что у подростков из-за гормонов мозг перестает работать адекватно. Но Джемин никогда и подумать не мог, что все будет настолько печально. Точнее, это уже даже не просто печально, а катастрофически безнадежно, когда он каждый раз как бы совсем ненароком следит за Джено в раздевалке после тренировки по баскетболу, надеясь запечатлеть как можно больше деталей: родинки тут и там, острые скулы, мускулистые руки и- и в общем очень многое другое, от чего у него в голове каша, а на щеках – предательски расцветает румянец. Он с Ли Джено почти каждый день пересекается, но никогда даже толком не общается. Лишь редкие «привет-как-дела-пока» на тренировках по баскетболу или при случайных встречах; но этого не хватает. С недавнего времени теперь у них есть чуть больше возможностей пересекаться – это целая одна невероятная возможность (иногда жутко пронырливая и лезущая не в свои дела) в лице Ренджуна, нового одноклассника, который по (счастливому?) стечению обстоятельств дружит с Джено. И Джемин даже не знает, рад ли он этому или не особо, потому что с Ренджуном они сдружились довольно быстро. И теперь этот Ли Джено буквально заполнил всю его жизнь: на уроках, переменах, тренировках, на коже и под ней – в мыслях, в крови, во снах. Он чувствует себя отвратительно, думая о Джено таким образом, но ничего с собой поделать не может, потому что тот вызывает самые разные чувства: от преданности до самого отвратительного плотского вожделения. От этого На Джемин чувствует себя ребенком со странным «хочу чего-то, сам не знаю чего». Ему бы абсолютно точно хотелось быть ближе к Джено, но станет ли это решением проблемы? Они иногда общаются, перекидываются парой слов, но не более того; но Джемину хочется большего, намного большего. Чего-то запретного и безрассудного, отчего самому становится одновременно противно и сладко. У него чувство влюбленности на грани с подростковым желанием. Желанием, от которого колени подрагивают и ладошки потеют, а в животе разливается что-то теплое и столь дурманящее, сносящее крышу. И причиной этого дурацкого желания стал Ли Джено. И ведь с этим ничего не поделаешь, как бы сильно На Джемин не старался выбросить его из своей головы. Он стал тем единственным, который видится перед сном, во снах и после. Ему от этого одновременно жутко страшно, и оттого невероятно сумасшедше, будто на самых экстремальных американских горках катаешься. Джемину кажется иногда, что с ним все не так, как со всеми. Но признавать это жутко страшно и даже отвратительно. Наверное, он уже запутался в собственных мыслях, догадках и навязанных обществом стереотипах. Поэтому он просто отпускает на самотек эту проблему, которая вовсе и не проблема. — Ну, ты идешь уже или как? — заставляет вынырнуть из мыслей зависшего Джемина как раз тот самый Ренджун. Джемин и сам не заметил, как выпал из времени и пространства, сидя на лавке в раздевалке после тренировки, вновь залипая на Джено под прикрытием в виде листания ленты в телефоне. А теперь тут уже никого, кроме них двоих и иногда одиноко моргающей тусклой лампочки, не осталось. — Да, сейчас, — Джемин кидает свои вещи в рюкзак и бредет следом за Ренджуном вдоль длинного коридора школы. Он очень странно от собственных мыслей себя чувствует. Ему иногда хочется вывалить всю эту тонну информации на Ренджуна: о мыслях, наблюдениях, желаниях. Но чего-то боится. Может, реакции? Улица встречает их зимним холодом. — Ты сам не свой в последнее время, — начинает Ренджун, и Джемину этого разговора хотелось избегать как можно дольше, но: — Все в порядке? — Да, абсолютно, — вертит головой Джемин и улыбается так, как только он один-единственный умеет. — Здоровее и счастливее всех в мире. Ренджун кивает и тоже улыбается, вздыхая с облегчением. Джемин, конечно, ценит заботу Ренджуна, но тому вовсе не стоит знать о его заморочках и этой чертовой зацикленности на Джено. Не хватало еще морочить ему голову с этой дурацкой зависимостью от столь-невообразимого-и-прекрасного-Ли-Джено. Да и поймет ли он вообще эту зависимость? Поэтому они вновь замолкают на несколько минут, пряча свои носы в теплых шарфах, а ладошки в карманах курток. Разговор заводится снова уже через несколько минут, но уже не о дурацком состоянии Джемина, а о новом проекте, который нужно подготовить в группах через пару недель. — Уже выбрал с кем будешь работать над этой штукой? — Ты же знаешь, что мне больше не с кем его делать, кроме тебя, — ворчит Джемин. — Кажется, Джухен была бы совсем не против, — загадочно улыбается тот в ответ, а Джемин закатывает глаза. — Не интересно. Точнее, Джемину никто в мире не интересен, как Ли Джено; ну, и Ренджун тоже неплох, но только как друг. Джемин выдыхает облачко пара, которое стремительно рассеивается под легким дуновением зимнего холодного ветра. Ему хотелось бы, чтобы эта зацикленность на Джено так же быстро и стремительно рассеялась и забылась, как и теплый воздух. Но он накрепко примерз, приклеился и не отпускает. Как когда-то в детстве язык, прилипший к горке на морозе. И даже тогда Джемин не чувствовал себя так глупо. Ему кричать хочется: «Пусти!» — когда тот пожимает ему руку, хлопает по плечу после удачного броска мяча или смотрит быстро, не задумываясь даже о том, что этим взглядом может ранить чье-то сердце. Джеминово сердце в частности. ; На последней парте класса совсем другой мир, в который Джемин погружается каждый раз, смотря в окно. За ним крупными хлопьями падает белый-белый снег, разбиваясь о землю мягкой хрустящей периной. Февральские дни самые холодные. Во всех смыслах: стужа на улицах города, ледяная корка на сердце и раскрасневшиеся от мороза щеки и кончики пальцев. Джемину очень хочется верить, что этот снег последний, потому что у него в сердце уже самая настоящая весна. Весна такая, что с цветущими сакурами, теплым солнцем и освежающими дождями. От нее подрагивают руки, и в долгожданном предвкушении сердце ускоряет ритм. А еще – появляются самые сумасшедшие мысли, не подкрепленными никаким здравым смыслом. Когда Джемину становится вовсе нечего делать на уроке, кроме рассматривания заснеженного пейзажа за окном, ему в голову приходит невероятная идея – сумасшедшая во всех смыслах и интерпретациях – развести Ли Джено на дикпик, притворившись девушкой. На самом деле ни на какой дикпик Джемин и не рассчитывает всерьез, но попытаться все же стоит. Хотя бы какие-то фотографии выманить, чтобы молиться на них перед сном; потому что на страничке у Джено их всего пара, и Джемин их уже вдоль и поперек рассмотрел, каждую деталь выцепил и четко запечатлел в памяти. Он, как ребенок, загорается этой дурацкой идеей и не может дождаться окончания уроков, чтобы поскорее побежать домой, создать аккаунт и осмелиться написать ему. Джемин неосознанно грызет кончик карандаша и вновь смотрит на пейзаж за окном: небольшой школьный двор, укрытый снегом, постепенно превращается в серовато-лиловый в ранний зимний вечер. В сумерках он окрашивается в глубокий синий – холодный и необъятно поглощающий. Летом здесь царят медово-карамельные краски. У Джемина в сердце что-то екает, когда во дворе видит Джено, разгуливающего, как обычно, без куртки. «Простудишься же, дурак», – бормочет он себе под нос, пока учительница рассказывает что-то про логарифмы. Провожает того взглядом до момента, когда его силуэт не скрывается за зданием, и измученно выдыхает. Когда наконец-то звонит звонок с последнего урока, Джемин срывается с места, как олимпийский легкоатлет, и скорее несется домой, чтобы осуществить свою безумную идею. Там он сразу забегает к себе в комнату, не обращая внимания даже на радостно встречающего его щенка Тобэна, валится на кровать и утыкается в экран телефона. Нажимает на кнопку «создать аккаунт» уверенно и зависает затем на несколько секунд, потому что приходится придумать личность той самой девушки, с которой Ли Джено захотел бы общаться. Для начала – имя. Джемин в голове перебирает всевозможные варианты: знакомых, родственников, друзей и останавливается на варианте Ким Чеен. Звучит, вроде, неплохо. Следом нужно поставить фотографию на аватарку, но на этом моменте он окончательно тормозит, потому что как бы все умеют пользоваться гуглом (и Джено – не исключение) и могут запросто проверить, реально ли принадлежат эти фотографии некой Ким Чеен. Джемин этот момент никак не продумывал заранее. И тут его посещает еще одна идея – уже вторая блестящая за сегодня. Он решает поставить фото своей старшей сестры. Все равно у нее нет аккаунта, и свои фото она нигде не выставляет. Отличный вариант, разве нет? Тем более ее никто не узнает, а Джено – и в помине. Все готово. Джемин нажимает на кнопку «создать аккаунт» и победно улыбается своей гениальности. Он открывает злосчастную страничку Ли Джено по уже давно заученной ссылке и зависает над открытым окном диалога. Несколько раз набирает что-то вроде «привет», «приветики, я тут захотела познакомиться», «ты очень красивый» и все в таком роде, но не осмеливается отправить. В итоге лишь ставит лайк на одну из фотографий Джено и закрывает приложение. Джемин тяжело вздыхает и смотрит в потолок. Почему-то теперь его охватывает какой-то стыд и отвращение к самому себе. Кто бы мог подумать, что осуществление подобных идей дается так сложно? Он искренне не понимает, почему этот чертов Ли Джено привлек его внимание и довел до такой степени отчаяния, что теперь он создает фейковый аккаунт, чтобы выудить у того фотографии (возможно, даже непристойного характера). Может, совершенное лицо и крепкое тело? Или же редкие взгляды и неловкие разговоры, от которых тело сводит волнением? Джемину кажется, что в Ли Джено прекрасно все – в каждой, даже в самой непримечательной, детали. Иногда дурацкое подростковое желание накрывает с головой, и Джемин, откровенно говоря, ничего с собой поделать не может: только лишь воображает Ли Джено во всем его великолепии. Мечтает о неосуществимом. Недостижимом. Джемин понимает: что-то идет абсолютно не так, как у всех, лежа в кровати, со стыдливым румянцем на щеках и испачканной в вязкой жидкости рукой. Джемин понимает то, что все остальные в его возрасте вроде как должны увлекаться девушками и все такое, а у него на уме только Ли Джено. Но ничего поделать с собой никак не может, потому что его свели с ума без злого умысла. ; И все же Ренджун понимает все слишком скоро. Джемина всегда поражало его умение так хорошо разбираться в людях и абсолютное неумение тактично держать язык за зубами. — Ты запал на Джено? Джемин давится горячим чаем, почти опрокидывая чашку на себя. — Что? — пытается возмущенно произнести он, но выходит скорее беспомощно. — С чего ты взял этот бред? — Тяжело не заметить, — так же спокойно говорит он и пытается скрыть заливистый смех, но с треском проваливается и хохочет. Джемину прибить Хуана прямо здесь на месте хочется – в его квартире, где они собирались сделать домашку – но вместо этого только пытается держать на лице маску спокойствия, хотя на деле в душе ураган эмоций: «Как он узнал? Неужели так заметно?». И Джемин прекрасно понимает, что Ренджун людей читает, как открытые книги, а Джемина и вовсе, как детскую сказку. — Ну ты и влип, — он улыбается и хлопает все еще ошарашенного Джемина по плечу, мол успокойся. А тот даже и не отрицает ничего. Глупо это. Ему хочется сквозь землю провалиться прямо тут, раствориться в воздухе паром и вылететь через приоткрытое окно на кухоньке. — Я совсем уже поехал крышей? — Раз уж на то пошло – мы тут вдвоем поехавшие, — беззлобно произносит тот с теплой улыбкой. — Все нормально. Правда. Джемину, наверное, жизненно необходимо было услышать это самое «все нормально», которое действительно упрощает все сложности — как бы сглаживает все острые углы — и почему-то вдруг на душе становится легче. Как гора с плеч. Может, Ренджун и бывает абсолютно невыносим временами, но Джемин просто не смог бы прожить без него. Вот даже просто рядышком сидеть и молчать, а потом рассмеяться беспричинно, – это что-то такое, без чего вся его жизнь была бы совсем иной. ; Дома Джемин перед сном валяется в кровати, изредка поглядывая на телефон, в котором так заманчиво открыт новый профиль вымышленной и прекрасной Чеен. Целая куча новых возможностей взаимодействия с Джено: это могут быть не простые «привет», «пока», а настоящие разговоры, которых Джемин так жадно желает. И каждый раз, когда смотрит на телефон, желание написать разгорается все сильнее и сильнее. И Джемин его из разу в раз прогоняет прочь из мыслей. Он на самом деле ведь никогда и не лелеял никаких настоящих надежд вроде какой-то там дурацкой настоящей дружбы или любви. Это все ему чуждо, потому что «только в сказках». Ну, и очень-очень редко в настоящей жизни. И уж точно не в его собственной. Потому что ничего идеального не бывает. У всего есть взлеты и падения. И чем дольше ты летишь, тем больнее потом падаешь. Поэтому Джемин всегда страшится тех моментов, когда ему хорошо. Излишне беспокоится, когда рад. И почти параноидально боится счастья. Беспомощность перед самим собой убивает. Беспомощность перед Джено дрожью по телу пробегается. Джемин под его чарами теряет любую силу воли и радуется, словно ребенок, каждому незначительному разговору, улыбке, взгляду – это главный приз. И Джемин готов пойти ва-банк ради того, чтобы этот главный приз получать чаще. Он кутается в теплое одеяло, несмело берет телефон, открывает диалог с Джено и печатает быстро, бездумно то, что лезет в голову первым. «Привет. Ты красивый. Не хочешь познакомиться?». Джемин нажимает кнопку «отправить» и шумно выдыхает, будто бы совершил невероятный подвиг. Сердце бьется, словно после бодрой пробежки, а кончики пальцев нервно подрагивают. Ему даже дышать немного тяжело становится от накатывающих чувств, распирающих изнутри: волнение, эйфория, паранойя и многие другие, которые какими-то привычными словами ему тяжело описать. Он перечитывает отправленное сообщение несколько раз, почти его удаляет, но все же в последний момент останавливается, как раз тогда, когда возле сообщения появляется пометка «прочитано». И Джемин готов поклясться, что в ту секунду у него точно сердце почти выскочило из груди, а он сам издал какой-то скрипучий вой то ли от страха, то ли от чего еще. От нервозности Джемин выключает в тот же миг телефон, откладывает подальше, чтобы не видеть и не знать, что произойдет дальше, и дышит, дышит, дышит, пока у него на лице не появляется глупая улыбка от своих же собственных дурацких действий. Ему самому себя хочется побить за всю эту дурость, но в то же время похвалить и поздравить хотя бы с тем, что его сообщение не было отправлено в категорию спама. Джемин падает на мягкую подушку, дрыгает ногами, как ребенок, крепче укутывается в одеяло и впервые за долгое время почти моментально проваливается в сон.