He's on my mind

Это была вечеринка наших общих знакомых. Я не знаю что заставило меня прийти. Возможно, вероятность снова увидеть его. Того, кто был смыслом моей жизни достаточно долго, чтобы вот так просто забыть.

***

Время близится к полуночи, вечеринка в самом разгаре. Я пытаюсь вести какие-то светские беседы и поддерживать разговоры ни о чем и об общих знакомых. От выпитого вина кружится голова и хочется остаться наедине с собой. Поднимаюсь на этаж выше, попутно вспоминая расположение хоть одной гостевой спальни. Случайно заглядываю в открытую дверь и мой взгляд выхватывает профиль, тёмный на фоне открытого окна, с заострёнными чертами лица и тонкой сигаретой в зубах, который кажется нарисованным каким-то гением. В открытое окно тянется струйка серого дыма, и от понимания, что это Роджер, что-то сладко сжимается в груди, не смотря на всё произошедшее между нами. Я не замечаю, как останавливаюсь и начинаю любоваться на него. Обычно я стараюсь не заглядываться на Роджера, чтобы не было больно, но сейчас алкоголь отнимает у меня силу воли. Когда я наконец отворачиваюсь от него и открываю ближайшую дверь, Роджер, видимо заметивший моё присутствие, кладёт окурок в пепельницу, которой ему служит какой-то надтреснутый стакан, и незаметно проходит за мной. Я не возражаю. Чувствую, как волнение поднимается морской волной, но списываю это на действие алкоголя. Он подходит практически бесшумно и встаёт за моей спиной, щекоча шею своим дыханием. Мы стоим у окна и молча смотрим в ночь, которая кажется только темнее от большого количества света в саду. Откуда-то снизу слышна рок-н-рольная музыка, вплетающаяся в тишину ночи. Роджер первым разрушает невесомую преграду между нами: — Ты красивая. — Ты тоже, — отвечаю я, стараясь не поворачиваться. Я чувствую, как такие родные тёплые ладони обнимают меня за плечи. Продолжаю смотреть в окно, но уже не вижу ничего, кроме темноты, а потом разворачиваюсь к нему лицом и начинаю перебирать его волосы. Я и забыла какие они мягкие. Он, кажется, не возражает, только я чувствую, как его сердце начинает биться сильнее, а пальцы непроизвольно сжимаются. — Присядем? — голос почему-то стал хриплым. Я молча отхожу от окна и, подобрав под себя ноги, сажусь на большую кровать, опираясь на спинку. Он устраивается на краю, сцепив руки в замок и стараясь не смотреть на меня. Какое-то время мы молчим, и я успеваю погрузиться в состояние лёгкой дремоты — всё же шампанское сказывается. Прозвучавший вопрос застаёт меня врасплох. — О чём думаешь? — открываю глаза и замечаю внимательный взгляд, направленный на меня. Я ни о чём не думаю, я просто наслаждаюсь моментом. Единственное желание сейчас — поцеловать этого человека. Плевать, что мы расстались почти два года назад. Плевать, что завтра я буду жалеть об этом. Я слишком часто думаю о его губах, что бы сейчас не сделать этого. Я приближаюсь к его лицу и тихо отвечаю, скользя взглядом по родным чертам: — Если я сейчас этого не сделаю, то буду жалеть до конца жизни. Наши губы соединяются одновременно. Тёплая рука оказывается на моём затылке и явно не собирается отпускать, а другая прижимает меня за талию. Мы опрокидываемся на кровать и, закрыв глаза, целуемся, кажется, целую вечность. Я прижимаюсь к нему всем телом, его руки ни на минуту не ищут покоя. Он проводит языком по моим зубам, я кусаю его за нижнюю губу, чувствуя, как в груди разрастается состояние эйфории. Наконец, мы разрываем поцелуй. Я открываю глаза и смотрю на его раскрасневшееся лицо. А потом что-то щёлкает, я утыкаюсь головой ему в плечо и начинаю бесконтрольно рыдать. Он крепче обнимает меня, гладит по голове и как заведённый шепчет: — Ну что ты, не надо, всё хорошо, не надо, успокойся, я рядом… Меня начинает трясти. Я слишком резко сажусь, отворачиваясь и вытирая запястьем слёзы. Он берёт меня за плечи и поворачивает к себе, стараясь заглянуть в глаза. — Всё нормально? — в его голосе искренняя забота. Ему правда интересно. Удивительно. Я уже не плачу и просто молча смотрю перед собой, не видя ничего, крепко сжав губы. — Давай поговорим, — Роджер старается развернуть меня к себе, я позволяю ему это. — Мне плохо без тебя, — в моем голосе проскальзывает едва ли не истерика Молчание, которое кажется красноречивее часов разговоров. — А сейчас тебе хорошо? — Да. Я ложусь и кладу голову ему на колени. Он убирает растрепавшиеся волосы с моего лица и целует в лоб. Смотрит на меня сверху вниз. В его глазах даже есть нежность. Мы молчим ещё минут пять, а потом я поднимаюсь и начинаю говорить. Я не думаю, я просто транслирую в пространство то, что давно занимает мои мысли. Я рассказываю о том, как мне одиноко. Какой ненужной я себя чувствую. Как я сомневаюсь в себе. Как временами плачу от безысходности, уложив детей спать. А в конце произношу сакраментальное: — Прости, я не должна была это всё говорить. Это мои личные трудности, которые больше тебя не касаются. Роджер прикусывает губу, но мне этот жест кажется чем-то ненастоящим, словно рефлекс. — Нет, тебе нужно было об этом рассказать… Можно я ещё раз тебя поцелую? Я киваю: отдаваться безумию — так до конца. Ещё несколько минут мы страстно и яростно целуемся, словно он просто уезжал на гастроли. Затем он запускает руки под мою блузку. Где-то на краю сознания бьёт набатом мысль о том, что стоит остановиться, пока не поздно, но я отгоняю её. — Жаль, бюстгальтер… — шёпот куда-то в шею, от которого бегут мурашки и все мысли отметаются прочь. — Я могу снять, — только лишь способна произнести я, и дрожащими руками срываю с себя блузу и лифчик. Роджер водит руками по моему телу, время от времени прижимаясь губами к шее и груди, слегка прикусывая. В какой-то момент я нахожу силы и задаю мучающий меня вопрос: — Родж, кто я для тебя? — Ты… Ты Доминик, — он явно не ожидал вопроса, глаза затуманены и находится он явно не здесь. — Очень содержательно… — я горько усмехаюсь, сама удивляясь себе. Зачем спросила? Правда хочу знать ответ на этот вопрос? — Ну… — он прижимает меня к себе и аккуратно целует в губы. — Почему ты такая? — мне показалось, или его голос правда стал мечтательным? — Какая? — всё же решаю уточнить я и стараюсь поймать его ускользающий взгляд — Ну, такая, — Роджер пытается помочь словам руками, но у него это не очень получается, и он просто смотрит на меня этими своим огромными глазами, в которых я не могу ничего прочесть. Снова странно. Выходит, мы настолько отдалились. Я молча утыкаюсь лицом ему в шею. Несколько минут он гладит меня по волосам, как ребёнка, а потом берёт за обе руки, и наши пальцы переплетаются. Я поднимаю на него глаза. — Знаешь, что меня больше всего восхищает? Ты сейчас такая красивая, безумно прекрасная, а знаю об этом только я, — в его словах искренняя нежность, но сейчас это ничего не может поменять. Я ничего не отвечаю, только сглатываю подступивший комок и крепче сжимаю его руки. Проходит ещё минута. — Знаешь, Родж, мне с тобой хорошо. Но я не понимаю, кто я тебе… — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно. — А какая разница? — кажется, он действительно не понимает. Мне хочется ответить, что разница большая, даже открываю рот, но я знаю, что не получу ответа, и просто качаю головой и решаю промолчать. Постепенно понимаю, что, если я не захочу, больше ничего не будет. А я не хочу. Я надеваю обратно бюстгальтер и блузу. И встаю. Роджер просто наблюдает за мной. На его лице не отражается ничего. Когда я уже собираюсь выходить из комнаты, Роджер окликает меня: — Дом… Ты правда ничего не понимаешь? Я люблю тебя. Просто… Просто я не знаю, за что ты меня так любишь, — я даже готова поверить. — И я не знаю, — говорю я как-то слишком резко. Мне вдруг становится наплевать, любит он меня или нет. В голове оказывается на удивление пусто и спокойно. Какая разница, кто, что и как, если я сделала то, что хотела? Я целовалась с ним и была счастлива. Не стоит надеяться на большее. Уходя, я стараюсь не хлопать дверью. Иначе это уже будет похоже на дешёвую мелодраму.

***

Я возвращаюсь в комнату часа через полтора. Старалась отвлечься, смеялась. Выпила с какой-то компанией, покурила, послушала чьи-то стихи и, уже еле держась на ногах, ложусь на кровать, не снимая одежды. Через пару минут я понимаю, что в комнату кто-то вошёл. Я стараюсь не шевелиться, надеясь, что он уйдёт приняв меня за крепко спящую. Но вместо этого слышу как он подходит к кровати и садится рядом. Я чувствую запах Роджера. Он так и не поменял одеколон. — Дом, я знаю, что это ты. Спишь? — я не отвечаю. Он начинает перебирать мои волосы. Во мне что-то сжимается, и я молча отодвигаюсь к середине. Он ложится рядом, и я чувствую, как его руки обвивают меня, стараясь прижать как можно ближе. Зарывается носом в волосы. По телу разливается тепло, и я погружаюсь в сон без сновидений.

***

Утром Роджера уже нет рядом. Я омерзительно трезва и, как ни странно, не жалею о том, что было ночью. Спускаюсь вниз и нахожу чай с мятой. Договариваюсь насчёт такси. Возвращаюсь, чтобы забрать свои вещи. Вдруг в дверь гостиной просовывается голова Роджера. — Я уезжаю, можно тебя на минутку? Сердце начинает биться чаще. Выхожу из комнаты. — Я поеду в город с другом. Хотел попрощаться. Иди, обниму тебя. Он прижимает меня к себе, но не целует. — Ночью… Это было по пьяни? — я чувствую, ему действительно важно знать ответ. — Ну… Кто знает… — я не хочу говорить ему всей правды. Зачем? Он выпускает меня, и я смазано прохожусь губами по его щеке, задевая уголок губ. Он отворачивается. — Пока. — Пока.

***

Как много можно сказать всего одним словом. Я откидываю голову на подушку подголовника, закрываю глаза, и стараюсь запереть воспоминания о прошедшей ночи в самый дальний уголок сознания. Кажется, всё было не зря.