Тайны дневника Гермионы

Письмо для Джинни я передала через Гарри. Предложила встретиться и поговорить там, где ей удобно, пока я ещё могу пользоваться камином. Ни Гарри, ни Рон не верили, что может что-то измениться. Я и сама в это не верила, просто надеялась, что она меня поймёт. Её состояние гораздо хуже моего, но я столько об этом прочитала. В общем, этим же вечером она прислала мне сову с ответом. После работы, на следующий день, я должна была отправиться в Нору. Драко очень не понравилась эта идея! Он сильно обеспокоился и весь оставшийся вечер пытался меня убедить изменить планы, чтобы Джинни прибыла к нам. Я редко противлюсь его воле. Но в этот раз настояла на том, чтобы отправиться самой. Моей подруге плохо! Что тут обсуждать?! Куда ей?! А я отлично себя чувствую, не смотря на срок. В общем… он надулся. Это так странно. Я только что распиналась, говоря, что у нас всё чудесно, и тут же ссора! Вот, нельзя хвастать хорошими отношениями — убедилась! Ну и плевать, решила я! Не всегда же мне уступать. Очень надеялась, что он поймёт меня позже. Сразу после работы я отправилась в Нору. Миссис Уизли встретила меня с восторгом! Крутила меня туда сюда, восхищаясь, как мне идёт беременность. Джинни даже не вышла меня встречать, и, вообще, в доме было слишком тихо.  — Гарри и Рональд сбежали, — заговорщески прошептала Молли. — Ох, она их и затюкала, детка! Хорошо, что ты пришла, может, она тебя послушает. Я поднялась в комнату Джинни. Теперь это, конечно, их с Гарри комната: большая кровать, кругом книги, печатная машинка, горы чистых и исписанных пергаментов, стопки газет. И Джинни, лежащая на краю кровати совсем не в себе. Что случилось с моей подругой? Я испугалась. Увидев меня она вздохнула, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.  — Ну, что ты, Джинни? Что с тобой творится? — у меня сердце разрывалось, глядя на неё. Она лишь наполовину выглянула из своего убежища.  — А-то Гарри тебе не рассказал… — шмыгая носом произнесла она.  — То была его версия. Мне нужна твоя, иначе картина будет неполной.  — Зачем она тебе вообще? Никому нет дела! — она была на взводе и очень сердита.  — Вот уж неправда! — возмутилась я. — Всем есть дело! Все переживают за тебя!  — За себя они переживают! — злобно выкрикнула она.  — Опять неправда! — спокойно возражала я. — Давай, вылезай! Смотри, что у меня есть, — и я достала из своего рюкзака то самое острое печенье, две коробки. Специально ездила на вокзал, чтобы его купить.  — Вот, почему Гарри не догадался так сделать?! — с обидой спросила она.  — Да, он совсем растерян, Джинни! Ему тоже трудно! Ты изменилась.  — У меня уважительная причина! — сказала она неуверенно.  — Да, уж конечно! С чего бы вдруг! У злости не бывает уважительных причин!  — Я не злая! Мне просто плохо! — возмутилась она.  — Тебе плохо и ты злая! Это же очевидно! Сама не видишь? — я тоже могу быть упрямой и сейчас это было то, что нужно! — На, вот! Съешь печеньку! — улыбнулась я. Она села, и стало видно, как она похудела за десять дней. Прям жалко стало!  — Я привезла тебе книги, которые читала, пока была в больнице. Тут куча полезных советов, — я вытаскивала их одну за другой и складывала на тумбочку. — Мне они уже не нужны. Пожалуйста, почитай, может что-то пригодится.  — Что мне с тошнотой делать? — с мольбой простонала она. — Это всё, что меня беспокоит! Я никогда не чувствовала себя так плохо! Ничего не могу делать, жизнь остановилась. Мама пережила это несколько раз! Но она, почему-то, относится к этому, как к должному. А я не могу! Почему?! Я растерялась и не знала, что ей советовать.  — Может тебе от чего-нибудь легче? Полежать, выйти на свежий воздух. Съесть что-нибудь?  — Нет, Гермиона! Ничего! Вообще!  — Может зелье попробовать?  — Во время беременности? Ни за что! У меня не осталось аргументов.  — Ты любишь Гарри? — тихо спросила я.  — Это здесь причём?! — прокричала она.  — Ответь, Джинни. Ты любишь Гарри?  — Конечно, люблю… — раздражённо выдохнула она.  — Ты это говоришь так, как будто знаешь, а не чувствуешь, — с досадой заметила я.  — Гермиона, — вздыхала она. — Ты хоть представляешь, как я себя чувствую? И так всё время! Вот уже две недели.  — Я не представляю, прости, — с сожалением сказала я. — И всё же… Понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.  — Мне было жаль, что я ничего не чувствовала.  — Поверь! — усмехнулась она. — Тут не о чем жалеть.  — А я жалела. Понимала умом — что-то происходит, но ничего не чувствовала. Я не чувствовала, что наш малыш уже во мне, что частичка нашей любви — моей и Драко — уже живёт, растёт. Я даже говорила с ним, но не чувствовала любви. Это было что-то неосознанное. Пока Гойл не напал на нас. Когда я чуть его не потеряла, когда пронзила боль. Почувствовала, что любовь, которая внутри, может просто исчезнуть. Навсегда. У меня ком стоял в горле. Джинни смотрела в окно, куда-то мимо меня.  — То, что внутри нас — это любовь. Воплощение нашей любви. Моей и Драко, твоей и Гарри. Вспомни, как ты ждала. Как любила — тихо, молча. Как ревновала, когда Гарри был не с тобой. Как больно, когда он был далеко. И что ты почувствовала, когда думала, что он умер. Как ты стояла рядом с ним у алтаря. Ваши дни и ночи. Всё, что было! Его частичка сейчас в тебе! Это чудо! Ты ждёшь вашего ребёнка. Что такое тошнота, по сравнению со всем этим?! Да, плевать на неё! Пусть будет! Она пройдёт! Но зато, ты по-настоящему чувствуешь, что внутри происходит что-то важное. И он будет такой! — я обняла свой животик, а Джинни взглянула на меня. — Очень скоро! Даже не заметишь! Я видела, что взгляд её потеплел, нет того напряжения и обречённости, которые были.  — Ты же боец, Джинни! Ты всегда была смелой, терпеливой. Умела ждать. Возвращайся. Она некоторое время молчала.  — Спасибо, — шепнула она. — Я хочу побыть одна.  — Конечно, — прошептала я и обняла её. — Я домой. Напиши мне, ладно?  — Хорошо, — кивнула Джинни. — Пока. Внизу меня ждала Молли.  — Ну, как? — встревоженно спросила она.  — Не знаю, — пожала я плечами. — Надеюсь, ей скоро станет лучше. Я ей книги принесла, может, они чем-то помогут. А вы, как справлялись с этим?  — Да… Я, по правде говоря, сама была такой, — усмехнулась она. — Бедный мой Артур. Столько лет прошло! Ох, сколько же у него терпения! Я улыбнулась. Не представляла, что миссис Уизли тоже может быть несносной и капризной. Мне она кажется идеалом жены и матери. Вырастить столько чудесных детей — это большая заслуга! Дома я была около девяти. Драко сидел в гостиной и был очень напряжён. Ему не удалось это быстро скрыть, он сделал вид, что абсолютно спокоен, и меня это насмешило.  — Привет! — улыбнулась я, подходя к нему.  — Привет. Что-то ты быстро, — раздражение в голосе было явным. Не помню, чтобы он себя так вёл. Может, только тогда, когда после травм потерял зрение. Меня это встревожило. Решила промолчать.  — Как твоя подруга? — ехидно спросил он. — Спасла её от токсикоза? Я не узнавала своего мужа. Что с ним произошло? Было не по себе.  — Нет. Я не смогла ей помочь, — тихо ответила я. — Ей очень плохо. Всё время лежит, не ест, плачет. Джинни так похудела всего за десять дней. Его взгляд смягчился.  — Она сама не своя. Как будто, вовсе не Джинни — другой человек.  — Как такое может быть? — голос Драко принял своё обычное звучание.  — Я не знаю. Мне это вообще не знакомо. Наверное, просто повезло. Интересно, как бы ты себя вёл, если бы мне было так плохо? — кажется, Драко воспринял мой вопрос, как риторический. Он молча смотрел в пол. Я решила не добиваться ответа, разве можно предсказать, как бы мы себя вели в той или иной ситуации.  — У неё же мать рядом, — задумчиво произнёс он. — Неужели ничего подсказать не может, тем более с таким опытом.  — Она сама такая же, — грустно улыбнулась я.  — Бедный мистер Уизли, — усмехнулся Драко.  — Бедный Гарри. Они просто ангелы, — вздохнула я. — Пойдём перекусим! А-то после работы сразу к Джинни, поесть не успела.  — Конечно, — он немного забеспокоился. — Тебе нельзя быть голодной, ты что!  — Да, ну! Ничего страшного, — улыбалась я. Пока я резала салат, мы ничего не обсуждали больше. Я задумалась. Неожиданно Драко обнял меня и прошептал:  — Прости. Я не думал, что это и правда серьёзно.  — Не за что, — улыбнулась я. — Это и несерьёзно, просто трудно и очень неприятно.  — Всё равно, я вёл себя, как эгоист.  — Я тебя торжественно прощаю! — усмехнулась я.  — Так рад, что ты не мучилась, как твоя подруга.  — Ох, я тоже! Но в тот момент мне казалось, что тошнота была бы кстати — усмехнулась я. — Я бы хоть осознавала, что беременная.  — Ну, ты даёшь! — улыбался Драко. После ужина я почувствовала резкую усталость, меня сморило просто моментально! Уснула в кресле в гостиной. А утром проснулась в кровати, как положено, видимо, Драко меня перенёс. Вечером прилетела сова от Гарри.  — Поттер тебе свидание назначает? — усмехнулся Драко.  — Конечно! Мне же сейчас в самый раз на свидания ходить! — улыбалась я. Письмо я не стала читать вслух. «Дорогая Гермиона! Спасибо тебе за то, что ты сделала! Не знаю, что ты ей сказала, но лучше бы мне узнать, на будущее. Джинни просила прощения у меня и Рона. Собралась, взяла себя в руки. Стала совсем такой же, как всегда. Видно, что ей плохо, но она терпит, молчит, как после травмы во время игры в квиддич. Отличная идея с печеньем! От него ей на много лучше! Сегодня был на вокзале, купил ей целую большую коробку. Рон тоже передаёт тебе благодарность. Думаю, теперь все его шишки заживут. Ты настоящий друг! Спасибо! Гарри и Рон.»  — Ну, как она? — спросил Драко, когда я оторвала взгляд от письма.  — Да, так же. Только перестала ныть и драться.  — Это самое главное, в данном случае. Драко хотел ещё что-то сказать, но не стал. Интересно, о чём он подумал. Как же я рада, что у ребят всё налаживается! Надеюсь, что это перемирие не на один день.