Тайны дневника Гермионы

31 Октября. Почему так всегда получается, хочешь сделать всё правильно, так, как нужно, а получается… то, что получается. Так ждала, предвкушая нашу встречу с Драко. Грейнджи спала. День был дождливый, в такие дни она может проспать три-четыре часа и вообще ведёт себя спокойно. Я сидела в гостиной, листая книгу, но читать не получалось. Я вся трепетала. Считала минуты. Час. Половина второго. Без четверти два. Камин вспыхнул. Я вскочила. Наконец он в моих объятиях! Мой сильный, мой нежный, самый любимый на свете! Его губы овладели моими, не произнеся ни слова. Как я измучилась в ожидании! Мне казалось, ни за что его не отпущу! Не сейчас! А он и не хотел меня отпускать. Я быстро расстегнула его пальто, бросила его на диван, туда же полетела его сумка, пиджак. Тёплый. Нежный. Немного пахнущий летучим порохом.  — Где дочка? — шепнул он.  — Спит. Дождь… — прошептала я.  — Хорошо… Больше мы не говорили. Он сорвал с меня платье, прижал к стене прямо возле камина и ворвался резко, голодно, как будто не видел меня вечность. Казалось, мой стон обрушит стены. Впивалась пальцами в его плечи, спину. Он ловил мои губы, вдавливая спиной в стену, его руки везде, везде, где возможно. Драко не издавал ни звука, лишь шумно дышал, а я не могла сдерживать стонов. Он был таким быстрым, резким. Таким быстрым, что разрядка была почти сразу. Я крепче обняла его, а он впился в мою шею. Замерла, замолчала, а он зарычал, ещё три резких движения, Драко остановился, вздрогнул. Стон…  — Моя девочка… — выдохнул он. — Моя… Мы, словно одно целое. Обвила его ногами, рухнули на диван. Я лежала у него на груди. Мы просто молчали — это было блаженство. Наверное, прошло минут десять, пока мы восстановили дыхание, расслабились. Уже готовилась спросить, как прошла его поездка и хотела перейти к тому, что у нас здесь произошло, но тут Драко прошептал:  — Ну, расскажи, как вы? Как малышка? Сильно переживала? Плакала? — почти со страхом спросил он. Я села с ним рядом вполоборота.  — Ты даже не представляешь… — начала я, а он повернулся ко мне полностью, и я почувствовала, что моя нагота совсем не к месту. Драко это понял, снял с себя рубашку и накинул на меня.  — Что-то случилось? — серьёзно спросил он.  — Да. Грейнджи. Она начала трансгрессировать… — выдохнула я.  — Что? — Драко не верил, он был удивлён и скептическая улыбка это подтверждала.  — Наша дочь трансгрессировала, Драко! Ты представить себе не можешь, как я испугалась. Вошла в детскую, а её нет! Думала, её похитили, носилась по дому, чуть с ума не сошла от ужаса! А она оказалась здесь! — я кивнула на кресло.  — Но ей же… двух месяцев даже нет! — возмутился он. — Ты уверена?  — Я, по-твоему, ненормальная? — вздохнула я.  — Когда? Когда это случилось? — воскликнул Драко.  — На следующий день после твоего отъезда.  — Погоди, погоди! — его дыхание сбилось. Он потёр лицо ладонями. Я молчала, хотя ужасно хотелось рассказать всё в подробностях. Драко посмотрел мне в глаза, прищурился, явно ожидая чего-то.  — Потом, она перемещалась в нашу спальню, в библиотеку. Драко! Она так по тебе скучала! Я не знала, что делать! Это было жутко! Боялась, что она окажется на улице. Его взгляд стал холодным и напряжённым. Мороз пробежал по коже.  — Почему ты мне не сообщила? — металл в его голосе напугал, я растерялась.  — Подумала, что не стоит тебя беспокоить. У тебя были дела… важные.  — Ты шутишь? — он сказал это так сердито. Я потерялась окончательно.  — Я не знаю. Я… растерялась, не знала, что делать, — тихо произнесла я.  — И мне не написала даже! Ни разу! Как ты могла? — обида. Драко смотрел на меня так, как будто я предала его!  — Я думала, как обезопасить Грейнджи! Чем бы ты мне помог оттуда? Если бы я сообщила. Как бы ты отреагировал? Боялась, что ты разволнуешься, и всё сорвётся — твои встречи, дела.  — Ушам своим не верю! — он вскочил, натянул брюки и ходил кругами по комнате.  — Мы с Джинни перерыли библиотеку. Я твоей матери написала…  — Отлично! — зло воскликнул он. — У моего ребёнка в жизни такое важное событие, а я узнаю последним! Гермиона! Как же так? — он с болью смотрел мне в глаза. — Ведь… ведь это — МОЯ дочь! Да плевать на все эти дела, встречи! Ты должна была мне сообщить немедленно! Я не знала, что ответить. Мне стало так больно. Видела, как ему досадно, обидно.  — Но… я подумала, то есть, мне казалось, что так правильно. Твой отец передал мне манускрипт с заклинанием. Правда, не сразу.  — Ты должна была мне сообщить! — жёстко произнёс он. — Это можно было решить быстро, понимаешь? Мне приходится постоянно использовать эту магию, чтобы во время задержания никто не мог трансгрессировать из помещений! — его тон стал мягким, спокойным. — Я бы отложил дела. Ничего нет важнее семьи! Разве ты не понимаешь? Мне так хотелось расплакаться. Чувствовала себя такой виноватой. За всё это время я даже не подумала о том, что будет, если я сообщу ему? А вдруг, это важнее, и правда важнее встреч, важнее всех этих выступлений. Он так любит свою маленькую дочку! А я просто ничего ему не сказала. Слёзы застилали глаза. Он отвернулся. Стоял у окна, скрестив руки на груди, такой напряжённый.  — Прости меня, Драко! — тихо сказала я. — Я… виновата. Теперь я понимаю. Всхлипнула. Слёзы потекли. Хотелось рыдать в голос. Как исправить эту нелепую ошибку? Я вдруг поняла, что если бы оказалась на его месте, мне было бы так же досадно и обидно. Ведь, это мой ребёнок! Что может быть важнее! Я закрыла лицо руками и, кажется, у меня началась истерика. Меня затрясло. Пыталась остановить слёзы, рыдания застрявшие в горле. Но получился только стон. Один. Второй. Дыхание перехватило. Его руки. Он обнял меня, прижав к своей обнажённой груди.  — Нет, нет, нет… Не надо! — зашептал он. — Я… я не должен был выходить из себя. Это… досада. Как будто я упустил что-то важное. Ты понимаешь? — я кивнула. Стало спокойнее, но слёзы лились, и было… так жаль!  — Сколько ещё таких моментов я не увижу, не узнаю. Я буду далеко. Это не твоя вина! Но, пожалуйста! Прошу тебя! Только не так! Не скрывай от меня такие важные события! Для меня нет ничего важнее вас!  — А если ты занят? — всхлипывала я. — Ты на службе, может в опасности.  — Гермиона! Ну, при чём здесь это? — устало произнёс он.  — Ладно. Да, я понимаю. Прости. Я такая глупая. Я…  — Вот, только ерунду не говори! — усмехнулся он. — Была бы ты глупая, посмотрел бы я, думаешь, в твою сторону?  — Но… что касается нас, ребёнка. Я так часто ошибаюсь.  — Кто не ошибается, Грейнджер? — вздохнул Драко. — Покажи мне хоть одного такого. Я тоже ошибся. Что за обиды? На что? Ну, да. Я хотел бы быть в курсе всего, хотел бы… помочь тебе сам! Кто знает, может я бросил бы всё, примчался домой. Потом разбирался с властями Франции, были бы проблемы с пересечением границы. Не знаю. Может, было бы достаточно связаться через камин… Я тоже могу сотворить что-нибудь импульсивное.  — Нет, ты прав! Я бы тоже хотела всё знать, не взирая на причины и обстоятельства. Я… ошиблась.  — Ты расскажешь мне всё подробно, правда? — с надеждой спросил он.  — Конечно, — улыбнулась я. — Мне так этого хотелось! Знаешь, если бы ты не уехал, возможно, этого и не произошло бы никогда. Думаю, это стресс.  — Моя маленькая. Как же я хочу её увидеть.  — Она уже должна проснуться.  — Может, она уже испарилась? — усмехнулся он.  — Нет. Комната под защитой, оттуда она не сможет.  — Ты умница, — прошептал он, целуя меня в висок. Мы сидели обнявшись ещё минут десять. Я старалась ему всё в подробностях рассказать. А потом Грейнджи проснулась, Драко замер.  — Пойдём скорее! — он потянул меня за собой. Влетел в ванную, вымыл руки и быстрым шагом направился в детскую. Он вошёл осторожно, чтобы не напугать её.  — Грейнджи, — прошептал Драко, склоняясь над кроваткой. Как она обрадовалась! Задёргала ручками и ножками, стала издавать какие-то визжащие звуки. Драко нежно взял её на руки, а она улыбалась.  — Как ты подросла, моя маленькая! — восхищённо говорил он. — Четыре дня всего! — удивлённо посмотрел он на меня. Драко целовал её щёчки, каждый пальчик. Их счастью не было предела, и мне стало так хорошо! Он стал сам переодевать её, говорил с ней, журил за то, что напугала маму, просил быть благоразумной девочкой впредь. Не мог налюбоваться.  — Какие у моей принцессы красивые глазки! — говорил он. — Мамины глазки! Как блестят озорные глазки! — и улыбаясь бросал взгляды в мою сторону. — Берегись, Хогвартс! Скоро-скоро в твоих стенах окажется великая волшебница. Да? Она уже в два месяца родителей озадачивает! Маленькая колдунья! Сколько сердец сразят эти глазки?!  — Драко, перестань! — усмехнулась я. — Никого она сражать не будет!  — А это не от неё зависит, правда, крошка? Мама сама не знает, как это происходит! Мама себя недооценивает, — ухмылялся Драко. — Она же не знает, как эти искорки зажгли ледяное сердце Драко Малфоя. Он и сам не знает, — прошептал он. Я обняла его, прижавшись щекой к широкой спине, а он держал Грейнджи. Я была так счастлива! Как девчонка радуюсь каждому его слову, каждому взгляду, жесту. Тому, как он любит нас! Не верится, что всё по-настоящему. Наконец-то мы снова вместе! Был такой прекрасный вечер! Драко подробно рассказывал о поездке, встречах, лекциях. О том, что сначала на него смотрели с большим недоверием, как на мальчишку и его это жутко задевало. Ему всего-то двадцать. Но потом стало ясно, что он не в игры играет и очень серьёзно ко всему подходит. Перед отъездом с ним встречался глава Штаба Мракоборцев Парижа, и даже Министр Магии Франции. Драко не ожидал такого интереса, причём не столько к его программе, сколько к нему самому. Людей интересовала его биография, и как ему удалось добиться такого высокого положения в таком малом возрасте. То, что он — Малфой, решительно не играет никакой роли. И это самое замечательное! Министра магии поразило то, что Кингсли Бруствер рассмотрел в бывшем пожирателе большой потенциал, и не смотря на его прошлое, дал Драко шанс себя проявить. Драко не стал высокомернее или горделивее. Но, кажется, ему очень сложно. Он немного растерян. Кажется, на него свалилась непомерная ответственность. Я так надеюсь, что он со всем справится! К ночи папа с дочкой никак не могли расстаться. Грейнджи так и уснула у него на руках, а Драко ещё минут десять сидел с ней в гостиной. И потом была ночь. Наша чудесная ночь. Ночь нежности, ласки, любви. После разлуки ощущения такие яркие! Каждый дюйм тела, как оголённый провод. Где не коснись — искры. Даже не стали рисковать и заглушили спальню, чтобы не разбудить дочку. Это было верное решение! Мы больше не старались сдерживаться. Как я люблю слышать его голос, его стоны, шёпот — в этом есть что-то особенно чувственное, как подтверждение того, что ему хорошо со мной. Мы лежали обнявшись, переплетая наши пальцы. У него такие красивые руки, мои пальчики кажутся такими тонкими и изящными в его ладони. Его тепло, дыхание, биение сердца — музыка моей души.  — Мне снились такие странные сны, пока тебя не было, — прошептала я. — Наверное, это из-за Грейнджи.  — Странные?  — Да. Мы были друзьями… с детства, — улыбнулась я.  — Правда? — он посмотрел мне в глаза. — Это то, чего ты хотела?  — Не знаю, — поглаживая линии на его ладони, сказала я. — Ты был из другого мира, недоступного для меня.  — Как и ты для меня, — вздохнул он. — Может, это глупо прозвучит, но ощущение было такое, что это Я недостоин. Как будто наказан, и мне нельзя то, чего я по-настоящему хочу.  — А во сне мы сидели за одной партой и вместе зелье варили. Мы смеялись, а профессор Снегг нас наказал, лишил наши факультеты очков, — улыбалась я.  — Это забавно, — усмехнулся он. — Я теперь так легко могу это представить.  — Но потом… так жутко было. Ты хотел меня, но не любил. Это было страшно, — я крепко прижалась к его груди, а Драко сильнее обвил меня руками.  — Боишься этого? — серьёзно спросил он.  — Да, — шепнула я. — Ты был не ты. И напомнил мне твоего отца. И говорил такие странные вещи. Он немного приподнялся, так, чтобы видеть моё лицо и смотрел в глаза.  — Что же я говорил? Мне стало так неловко. Это же просто глупость, сон.  — Мы были в тёмной комнате. Из неё не было выхода, и трансгрессировать я не могла. Ты сказал, что я заманила тебя в ловушку, но не смогу удержать. Что это может только твой отец. Потребовал вернуть тебе отца. И у тебя глаза стали карие. Я… так испугалась. Проснулась.  — И, что ты об этом думаешь? — с интересом спросил Драко.  — Ну, я засомневалась, стоило ли запирать Грейнджи в детской.  — То есть, мои слова о том, что только отец может справиться, ни о чём тебе не сказали? — ехидно усмехнулся он.  — Ты намекаешь, что я должна была прежде всего тебе рассказать, и ты бы всё решил?  — Именно на это я и намекаю, — вздохнул он. Я уткнулась лицом в его шею и шепнула:  — Прости меня.  — Всё, перестань, — Драко гладил меня по голове. — Мы уже это обсудили. А сон оказался в руку, согласна?  — Ну, да… — выдохнула я.  — Не переживай. Главное, что мы снова рядом, наша дочка с нами. Что ещё нужно? Мне теперь спокойно. Но, как же трудно бывает порой поступать правильно. Сколько ещё будет ошибок и промахов. Наверное, это неизбежно.