Тайны дневника Гермионы

11 Апреля. В тот вечер Драко не пришёл вовремя домой. Грейнджи уснула не дождавшись папу. Она была беспокойная, но слёз удалось избежать. Я взволнованно ждала его в гостиной. Камин зашумел, и я поспешила навстречу. Но это оказался не Драко. Я в ужасе отпрянула. Сердце чуть не выпрыгнуло, когда в гостиную шагнул Люциус. Даже не предполагала, что настолько боюсь этого человека.  — Прошу… простить за столь поздний визит, — немного удивлённо произнёс Малфой старший. — Я могу увидеть сына?  — Его ещё нет, сэр, — с трудом выдавила я. — Он задерживается.  — В таком случае, я ухожу. Простите, что напугал вас, Гермиона. Никак не ожидал, что Драко до сих пор нет.  — Он часто задерживается, — тихо произнесла я. Люциус опустил глаза. Мне кажется, что с тех пор, как произошла эта ужасная ситуация между мной и им, ни Люциус, ни я в глаза друг другу смотреть не можем. Он решительно направился к камину, возле него обернулся.  — Передайте, пожалуйста, Драко, чтобы посетил поместье. Мне нужно с ним переговорить. Всего хорошего, миссис Малфой. Он уже зачерпнул летучий порох, когда я решилась сказать то, что хотела.  — Спасибо, сэр. За письмо. Люциус резко обернулся, и я очень пожалела о своих словах.  — Зачем вы впутали миссис Малфой? — бросил он. Я жутко растерялась.  — Драко был уверен, что это она.  — Знаете, это весьма неприятная ситуация. В мои планы не входили объяснения с супругой.  — Но, сэр, разве ваш поступок не требует объяснений? — терпеть не могу эту свою бесстрашность. Внутри всё дрожит, но всё равно лезу на рожон. Люциус смотрел на меня почти с гневом. Но вдруг, его взгляд смягчился.  — Вы смелая особа, — протяжно и учтиво заговорил он. — Только одна женщина за всю мою жизнь удостоилась восхищения. Миссис Малфой. И меня совершенно не устраивает, что этот список пополнился. Я вспыхнула. Как же мне хотелось, чтобы он просто ушёл.  — Все объяснения я дам сыну, — уверенно произнёс он. — Не хочу быть причиной наших с ним разногласий. Люциус решительно вошёл в камин и исчез. Я с облегчением рухнула на диван. Как же мне хотелось, чтобы Драко скорее вернулся домой. Я взяла видеокамеру. Открыла маленький экран и перемотала кассету назад на тот момент, когда начала снимать его. Я смотрела и смотрела на него, с каждой секундой всё больше ощущая мучительную тоску, потому что он далеко. Я не знаю, где он, что с ним, вернётся ли… Мой Драко, сердце моё… Как же это трудно — ждать! Как страшно! Но я буду ждать не смотря ни на что. Верить, что всё будет хорошо и скоро обниму его, коснусь его губ, его лица, буду смотреть в его бездонные глаза, растворяясь в нём словно соль в океане. Мы одно целое, я свято в это верю! Однажды нас свёл закат, звёздное небо, холодное озеро, и ничто нас не сможет разлучить. В этом экране он казался немного другим. Но этот взгляд, улыбка, каждый жест — всё это для меня. Моё! Я прокручивала фильм снова и снова, пока не села батарея. В какой-то момент поняла, что начинаю засыпать. Было три часа ночи. Знаю, он может прийти и утром, и даже на следующий день, но так хотелось дождаться. Всё равно я уснула, сидя в кресле с книгой. Мой чай замёрз на столике. Я проснулась от того, что его рука медленно скользила по моему бедру вверх. Я не открыла глаза, только улыбнулась.  — Почему ты не в спальне? Мы же уже это обсуждали, — прошептал он.  — Я хотела дождаться, — с улыбкой шептала я.  — Шесть утра, малышка. Я открыла глаза. Все волосы сосульками, грязный, пахнет дымом, только глаза сияют на закопчённом лице.  — Ты такой красивый, — простонала я и порывисто обвила его шею руками, прижавшись к чёрной щеке.  — Я грязный, — усмехнулся он.  — Ну и пусть! Для мракоборца это нормально! — шептала я. — Иногда я боюсь того, что чувствую, Драко! Я… как одержимая! Ты для меня всё! Понимаешь?! Он молчал минуту, может больше. Тяжело сглотнул, как будто с трудом, и посмотрел мне в глаза.  — Может, потому я ещё жив, — прошептал он. — Потому что ты ждёшь… Я мягко коснулась его губ, вдыхая запах дыма смешанный с его одеколоном, чувствуя вкус гари на его губах.  — Ты не ранен? — чуть отстранившись спросила я.  — Нет. Но я хочу тебя. Сейчас. Я почувствовала, как широко распахнулись мои глаза. Он тихо засмеялся.  — Разве ты не устал? Ты же всю ночь…  — Был далеко от тебя. Иди сюда. Он резко потянул меня к себе и, подхватив за бёдра, тут же перенёс в душевую. На нас сверху хлынула вода, и я взвизгнула от неожиданности. Драко прижал меня к холодной кафельной стене, стал порывисто стягивать с меня прилипшую к ногам юбку, бельё, оставив обтянувшую тело мокрую футболку. Вода смыла с него всю копоть, волосы и кожа снова стали белыми, как снег. Я с трудом стянула с него рубашку и брюки, успевшие вымокнуть до последней нитки. Он целовал меня так жадно, как будто не видел целую вечность.  — Это не ты одержимая, Грейнджер, а я, — прохрипел он, вдавливая меня в холодную стену и проникая глубоко и резко. Стоны разносились эхом, отражаясь от кафеля. Драко впивался губами в шею. Мои руки скользили по его мокрым плечам и спине, ощущая каждый напряжённый мускул. Вода струилась между нами не давая вздохнуть. Он щелчком пальцев выключил её и чуть отстранился. Его затуманенный взгляд пожирал мою грудь, облепленную мокрой футболкой.  — Ты такая красивая, — хрипел он, моментально ускоряясь, прижимая меня обнажённым животом. Я прикусила губу и получила такой разряд, что всё скрутилось в животе.  — Драко, подожди! — простонала я, но он не остановился, и тут же вторая разрядка. Ощущения усилились, я сжала его как никогда сильно, он почти не мог двигаться. Драко запрокинул голову.  — Да, малышка. Ох, Грейнджер… Да! Он так стонал! Вздрагивал всем телом, впиваясь пальцами в мои бёдра почти до боли. Драко затих, прижавшись своим лбом к моему. Я смотрела на его сомкнутые ресницы, морщинку между бровей. Тяжёлое дыхание медленно затихало. Он отпустил меня вниз. Ноги дрожали. Хотелось упасть и уснуть прямо здесь в душевой. Он стянул с меня мокрую футболку.  — Акцио полотенце, — шепнул он.  — Драко, палочки нет, — усмехнулась я.  — И ладно, — выдохнул он, и мы рухнули на кровать прямо так, мокрые. Обнялись, завернулись в одеяло и провалились в сон. Я проснулась, услышав Грейнджи. Девять утра. Драко нет и записка на подушке. «Прости, что не попрощался, но мне пора. Важный допрос. Люблю тебя, нежность моя! До вечера» Я вздохнула, он ведь поспал всего час от силы. Меня закружили воспоминания нашего бурного утра. Грейнджи упорно звала папу, но где же его взять… Переживала, что не успела рассказать Драко о приходе его матери и отца. Опять он будет думать, что я скрываю что-то. Это тревожило. Как я была рада, когда во время обеда он вернулся домой. Он ещё ни разу этого не делал. Сказал, что безумно по нам соскучился. Мы были в восторге! За обедом я во всех подробностях рассказала о визите Нарциссы, а затем и Люциуса. Его мать была права. Драко разозлился. Он старался держать себя в руках, но было видно, что вся эта ситуация вывела его из себя.  — Отец просил тебя прибыть в поместье, чтобы поговорить, — под конец уже несмело говорила я. — Сказал, что объясняться будет только с тобой.  — Мне как-то не хочется с ним сейчас общаться, — раздражённо говорил Драко. — Сколько же ещё будет продолжаться этот контроль? Зачем ему это?  — Но ты не поймёшь, пока не поговоришь с ним. Нарцисса уверена, что он всё это делал из лучших побуждений. Ты ведь его сын! Это сейчас есть Лео и Орион. Но тогда ты был единственным! Это такая ответственность!  — Да я понимаю, — с досадой вздохнул он.  — Сам знаешь, порядочностью твой отец не отличается. Но может, что-то изменится.  — Ты во всех пытаешься увидеть хорошее? — подозрительно спросил он.  — А ты, разве нет? На самом деле люди меняются со временем. Например ты. Твоё письмо — наглядный пример. Может, и Люциус на это способен.  — Ладно. Подумаю над этим. Мне пора возвращаться.  — Если ты задержишься, значит у родителей?  — Не знаю. Я даже не знаю, что будет через пять минут. Может быть какой-нибудь умник вздумает насылать на кого-то проклятия, и придётся забыть о личных делах. Я только понимающе кивнула. Пошёл мелкий дождь. Он моросил и моросил весь день и вечер. Грейнджи была вялая и капризная. Не знаю, почему дождь так на неё действует? Уже около девяти она легла спать. Скоро вернулся Драко. Он был немного напряжён, видно, что бессонная ночь дала о себе знать. У родителей он не был. Сказал, что не в силах спокойно пережить разговор с отцом. Он уже собирался закрыть на ночь камин, когда вспыхнуло зелёное пламя. Малфой-старший был очень холоден, ну просто глыба льда.  — Ты игнорируешь меня, Драко? — бросил он с порога, чем только раздразнил сына.  — А ты не хочешь спросить, как у меня дела? Не устал ли я? Может, был занят? — стал выговаривать Драко. Люциус глубоко вздохнул и прилепил свою коронную снисходительную улыбку.  — Ты прав. Извини. Я крайне неучтиво себя веду. Драко немного смягчился.  — Нам нужно поговорить. У меня есть пара вопросов, отец.  — Я готов ответить на все. За тем и пришёл.  — Пройдём в библиотеку. Гермиона, приготовь нам, пожалуйста, чай. Мужчины спустились вниз. Ох, как же мне было интересно, о чём они будут говорить! Любопытство просто распирало! Знаю, Драко и так бы мне всё рассказал, но это было сильнее меня. Я ужасно поступила, но видно, я такая. Увы! Я принесла в библиотеку чай и, незаметно поставив в укромный уголок радионяню, вышла. Уселась в нашей спальне со своим устройством. Чувствовала себя настоящей шпионкой. Это такой дикий адреналин! Я, наверное, чокнутая. Сначала была тишина. Я даже начала думать, что сели батарейки. Но в какой-то момент Люциус заговорил.  — Полагаю, я, прежде всего, должен принести свои извинения.  — Всё в порядке, отец. Нет необходимости, — спокойно ответил Драко.  — В таком случае, что тебя интересует? Повисла пауза.  — Ты читал все мои письма? Тишина.  — Да.  — А дневники?  — Да. Снова тишина.  — Тотальный контроль, — усмехнулся Драко.  — Можешь назвать и так.  — Ладно. У тебя ещё что-нибудь моё осталось?  — Нет. Это всё. Я не смог бы сохранить твой архив от Тёмного Лорда нераскрытым.  — Но почему именно это? Люциус ответил не сразу.  — Ты ведь знаешь меня, Драко. Хорошо знаешь. Меня трудно удивить. Мне… понравилось это письмо. Впечатлило твое отношение к жизни, ко мне, твой характер. Несмотря на влюблённость, ты вёл себя правильно. Знал, что делаешь и зачем, не взирая на боль и разочарования. Ты ни разу не упрекнул меня, но показал своё почтение. Меня это… тронуло.  — Тронуло? — в голосе Драко чувствовалось искреннее удивление.  — Да. Именно это слово подходит в данном случае. Этот гиппогриф, по сути, никакого значения не имел. Добиваясь казни, я хотел показать, насколько мой сын важен для меня. Заодно продемонстрировать свои возможности. Но ты не смог оценить этого по достоинству. Мы не близки с тобой. Ты больше похож на мать. И это хорошо. Сейчас, став более зрелой и уверенной, она позволяет себе проявлять чувства и делать то, что хочет. Прежде твоя мать всё держала в себе, словно старалась быть похожей на меня. Ты поступал так же. Вы не были искренними, притворялись мне в угоду. Долгие годы мне это… льстило. Люциус замолчал. Я нетерпеливо ждала, что же будет дальше.  — Твоя жена никогда этого не делает. Меня словно горячей лавиной опалило. Даже дыхание сбилось. Никак не ожидала, что речь ещё и обо мне зайдёт.  — Она не притворяется, но это никак ей не мешает. Гермиона… Люциус сделал такую длинную паузу, что жутко стало.  — … добивается всего, чего хочет не изворачиваясь, не лицемеря, меняет всё вокруг не прилагая усилий, просто высказывая то, что думает. Но ей хватает ума и такта. Пойми меня правильно. Вернув тебе письмо, я лишь хотел показать своё одобрение. Твой выбор — лучшее, что ты мог сделать. Да, ты пренебрёг вековыми ценностями, семейными традициями. Но оно того стоило. Может быть, благодаря ей твоя мать снова стала… настоящей, той девочкой, которая когда-то меня покорила. Драко молчал. Как же мне хотелось знать, что он чувствует?!  — Но почему сейчас? — с явным недоумением спросил он. Снова тишина.  — Можешь мне не верить, но это был порыв. Я не собирался возвращать это письмо. Зачем вспоминать прошлое? Много лет назад, четвёртого апреля, ты потерял всё, что было дорого. Мои взгляды и поступки рушили твой мир, и долгие годы я не хотел думать об этом. Не хотел признавать, что не прав. Слова Сильвера о твоей жене. Мне это показалось хорошим поводом, чтобы напомнить тебе и себе, что выбор сделан правильно.  — Мне это не нужно, отец, — выдохнул Драко. — Я уверен в правильности своего выбора. Ещё с той минуты, когда Поттера и его друзей приволокли в наш дом.  — Но мне это нужно, понимаешь? И твоей жене нужно! Я хочу, чтобы она знала тебя настоящего!  — Она знает, поверь.  — Слова — это одно! А это письмо — искренние чувства! Или ты думаешь, для меня это ничего не значит?  — Отец, с каких пор тебя это волнует? Какое имеет значение, что чувствую я, она… — воскликнул Драко.  — Мне сорок семь, Драко, — усмехнулся Люциус. — Может, ещё лет десять…  — Отец, это ерунда! Ещё скажи, что ты чувствуешь себя старым, — усмехнулся Драко. Последовало долгое молчание.  — Ты ничего не скрываешь? — взволнованно произнёс Драко.  — Нет, нет! — сдержанно засмеялся Люциус. — Просто твой дед, сам знаешь, он не дотянул и до шестидесяти. А я хочу сколько возможно пожить спокойно, без камней на плечах.  — Это хорошее решение, — одобрительно ответил Драко.  — У тебя ещё есть вопросы? Ненадолго воцарилось молчание.  — Скорее пожелание, — произнёс Драко.  — Я слушаю. Снова тишина.  — Не приближайся к ней…  — Драко… — устало выдохнул Люциус.  — Я не шучу! — потребовал Драко. — В твоём присутствии ей некомфортно. Она тебя боится!  — Твоя жена боится не меня! Она боится прошлого! То, что случилось уже не повторится. Я виноват и признал это. Принёс свои извинения. Чего ещё ты хочешь? Вчера я ушёл немедленно, узнав, что тебя нет дома. Почему я должен оправдываться? — возмущался Люциус.  — Просто держись от неё подальше, — спокойно проговорил Драко. Вдруг, что-то стукнуло. Я вздрогнула и уже хотела бежать вниз. Тут Люциус медленно и размеренно заговорил.  — Твоя жена не раз доказала, что достойна почтения и уважения. Я веду себя соответственно. Знаю, совершённые ошибки напрочь лишили меня твоего доверия, с этим я ничего не могу поделать. Но ты неправ в одном.  — В чём же? — раздражённо бросил Драко.  — Ревность. Ревность губительное чувство, Драко. Когда твоя мать была такой, как твоя жена сейчас, она была первой красавице Британии, поверь! Я боготворил её. Её пожирали глазами, ею восхищались, оказывали знаки внимания, самые безумные даже ухаживать пытались. Но мне хватало ума понимать, что ревность не сплотит наш брак. Ей дарили букеты, я дарил бриллианты, её осыпали комплиментами и признаниями, но мои для неё были важнее. И ни разу я не вступал в диалог с её поклонниками, ибо твоя мать вела себя достойно! Мне было на них абсолютно плевать! Мой мальчик! Твоя жена станет политиком. Она войдёт в общество мужчин. Смирись с этим. Успокойся! Пока ты для неё лучший, тебе не о чем тревожиться. А лучший ты будешь, пока доверяешь. Можешь не доверять мне, её друзьям, своим друзьям, всем и каждому. Но не показывай ей этого ни-ког-да! Не будь слаб! Раздались удаляющиеся шаги. У меня сердце рвалось из груди от волнения.  — Спасибо, отец, — вдруг произнёс Драко.  — Обращайся, — послышалось издалека. После того, как шум камина стих, я проскользнула в кухню. Судорожно пыталась что-то сделать, чтобы успокоиться и сделать вид, что всё в порядке. Но всё было не в порядке! Меня трясло и это было невозможно скрыть. Драко вошёл, сел на стул и смотрел на меня очень внимательно.  — Ну, что? — тихо спросила я.  — Это ты мне скажи, что? — усмехнулся он. — Ты же всё слышала! Я вздохнула.  — Прости.  — Какая же ты любопытная.  — Драко… — простонала я.  — Да нет, я тебя понимаю! Ты всегда должна быть в курсе всего.  — Ты не сердишься? — виновато спросила я. Драко отрицательно покачал головой.  — Как ты себя чувствуешь? — тихо произнесла я. Он подумал немного.  — Мне просто спокойно. Я увидел его с другой стороны. И она мне понравилась. Может, он и не совершенен, но мудрости накопил достаточно. Это вселяет надежду.  — А что это был за удар? Я испугалась, — шепнула я.  — Отец вышел из себя, ударил тростью в пол. Потом, правда, быстро взял себя в руки. Считаешь, он прав? Я ревную?  — Наверное, да… — нерешительно произнесла я. — Но могло быть и хуже.  — Это утешает, — усмехнулся он.  — Я могу тебя утешить ещё кое-чем.  — Чем же?  — Я ревнивее тебя. В разы! Так что советы Люциуса больше пригодятся мне. Он прав. Ревность — губительное чувство. У нас не осталось причин для сомнений и тревог. Я рада, что всё прояснилось. Рада, что Люциус Малфой меняется к лучшему.