Тайны дневника Гермионы

6 Апреля. Как же я взволнована! Даже не знаю, как передать тот восторг, который испытываю. После поездки сумка с вещами Грейнджи лежала неразобранной. Драко был в министерстве, а дочка спала после дневной прогулки. Наконец, я занялась раскладыванием одежды и игрушек по местам. Открыв сумку, я обнаружила свёрток — небольшой квадратный бархатный тёмно-синий мешочек, похожий на упаковку от украшений. Ясно, что раз сумка стояла в детской поместья Малфоев, то подложить свёрток мог только кто-то из своих. Я осторожно взяла в руки бархатный конверт. Внутри оказался сложенный вчетверо лист пергамента. Обычный лист, на каких мы писали в Хогвартсе. Это было так странно! Я волновалась. Что может быть на этом листе? И когда развернула, сердце замерло, а потом забилось часто-часто. Это было письмо, адресованное мне. Письмо из прошлого, из 1994 года. Его письмо. «Привет, Гермиона. Хоть так могу называть тебя по имени. Очередная глупость от меня. Но ты же всё равно не прочитаешь, поэтому без разницы, глупость это или нет. Думаешь, я хочу смерти этого дурацкого гиппогрифа? Откуда я знал, что отец будет этого добиваться? Всё чего я хотел, чтобы ты прекратила так влюблённо смотреть на своего очкастого дружка. Я знаю, что сделал не так, почему эта тварь ударила меня. Хочу, чтобы ты поняла, я ни перед кем кланяться не стану, только если будет угроза жизни. Но я и в этом не уверен. А тут, какое-то низшее, бездумное существо. Я видел, ты испугалась, когда эта тварь напала на меня. Может, только ради этого и стоило влезть под его копыта. Плевать, что больно. Плевать, что этот вонючий леший ко мне прикоснулся своими грязными лапами. Ты переживала, даже если немного и недолго. Всё равно. На завтра назначена казнь. Отец устроил мне «подарочек» ко дню рождения. И я буду смеяться и говорить, что так ему и надо. Но мне до того тошно! Думал, они уволят этого неотёсанного идиота, а вышло всё иначе. Хоть бы он прогнал этого крылатого болвана, дал ему сбежать. Но косматому кретину не хватит мозгов. Знаю, ты переживаешь за этого зверя. Я смотрю на тебя часто, почти всегда, когда ты где-то близко. Уверен, что всё делаю правильно. Так, как надо, чтобы ты меня ненавидела. Но какого же рожна это так больно? Почему? Я же всё так и спланировал, мой план работает. Только радости я что-то не испытываю от этого. Каждый раз твой презрительный взгляд. Я молодец! Я гений! Мастер перевоплощений! Ты сможешь так, Грейнджер? Иногда я тебя ненавижу. Почему ты? Мало что ли симпатичных девчонок? Да полно! Нет же! Ты всё время лезешь впереди всех. Самая умная! Самая правильная! Идеальная! И я тебя ненавижу, потому что всё это не для меня. Поттер даже может к тебе прикоснуться. Жалкий, поганый уродец! И рыжий оборванец всё время с тобой рядом. Меня тошнит, когда ты ему улыбаешься. Радуюсь, как дурак, когда вы ссоритесь. Как бы вырвать тебя из своих мыслей? Эти твои наполненные презрением глаза. Знаю, это всё я. Я сам это делаю. Но ты не представляешь, чего это стоит. Хочу взять тебя за руку, а вместо этого называю грязнокровкой. Если отец узнает обо всей этой глупости, будет вне себя от гнева. Поэтому рано или поздно я тебя вытравлю. Научусь по-настоящему ненавидеть, как что-то грязное, мерзкое. Пока не получается. И я опять пишу эту чушь. Просто мне не с кем говорить. Может, ты простишь меня когда-нибудь. Только я не попрошу прощения. Лучше умру. Драко Малфой 5 июня, 1994 год» Я не могла дышать. Руки дрожали. Чувствовала себя такой растерянной и счастливой! Его слова проникли в самые глубинные уголки души, вынимая оттуда память о том дне, когда Гарри летал на Клювокрыле, когда это гордое существо ударило Драко. Вспомнила, как он лежал на земле и стонал. А я ведь и правда испугалась. В тот момент, внутри себя, я ругала его последними словами за глупость и безответственность. Он так хотел всегда во всём быть первым. Соперничал с Гарри. Но если дело не в Гарри, а в том, о чём он написал? Дело во мне? Все эти выходки, выкрики, подколки и оскорбления, чтобы привлечь моё внимание? Поверить не могла. Перечитывала эти сокровенные строчки снова и снова, испытывая безмерную нежность. Он молодец! Он гений! Драко Малфой всё сделал идеально, чтобы я не догадалась. Откуда взялось это письмо? Как оно уцелело? Как попало в сумку? Ведь он говорил, что всё сжёг! Абсолютно всё, и остались только мелочи, которые можно было спрятать. До самого вечера я не могла в себя прийти. Его слова звучали внутри меня, как будто Драко говорил со мной. Как же жаль, что я не слышала его тогда, не знала ничего, не подозревала… Он был совсем мальчиком, а жил двоедушно. Как это страшно и трудно! Я нарочно оставила Грейнджи в детской, чтобы встретить Драко. Когда он появился и вошёл в гостиную, я как будто увидела его того! Четырнадцатилетнего парня, который получил от меня по лицу в день казни Клювокрыла. Я просто смотрела на него, а он стоял посреди гостиной растерянный.  — Что случилось? — тихо спросил он. Меня окутала такая нежность!  — Драко… — начала я, но ком застрял в горле.  — Что-то с Грейнджи? — встревожился он. Я быстро замотала головой.  — С ней всё хорошо!  — Где же она?  — Я просто хотела… тебя увидеть. Наедине. Он улыбнулся.  — Я тоже по тебе соскучился, малышка! Я бросилась к нему, обняла крепко, прижалась к его груди. У меня было такое невероятное чувство, как будто хотела раствориться в нём, слиться в одно целое с его душой, его сердцем, чувствовать то, что чувствует он.  — Гермиона, что произошло? Ты дрожишь, — зашептал он.  — Драко, я получила твоё письмо, — прошептала я.  — Какое письмо? — удивился он. — Я не писал тебе. Это чья-то шутка.  — Нет, Драко. Это письмо нашло меня через семь лет.  — Гермиона, ты меня пугаешь, — он слегка отстранился и посмотрел в глаза. — Ты заболела? Он был по-настоящему обеспокоен.  — Я сейчас покажу! — выпалила я и вытащила из кармана юбки сложенный вчетверо листок. Драко замер. Он смотрел на него почти с ужасом.  — Откуда это? — выдохнул Драко.  — Я нашла его в сумке Грейнджи. В её вещах. Было ещё это, — и я протянула ему бархатный конверт. Драко медленно протянул руку ладонью вверх, и я положила на неё упаковку и письмо.  — Мама, — еле заметно шепнул он.  — Нарцисса? — с трудом разобрав переспросила я. Он кивнул. Очень-очень медленно развернул листок, бросил взгляд на первые строчки, и на его щеках проступили розовые пятна. Дыхание сбилось. Драко сел в кресло и читал. Сколько чувств отразило его лицо! Он так сильно волновался, переживал, как будто окунулся в прошлое. И когда поднял на меня глаза, словно проснулся.  — Я был так… смешон, — грустно усмехнулся он.  — Да ты что?! — возмутилась я. — Не говори так! Я встала перед ним на колени, взяла за руки, которые обессиленно висели между его коленей, сжимая в пальцах лист пергамента.  — Это такое искреннее, нежное письмо! Тебе было так трудно!  — Это слова слабака, Грейнджер! Неужели ты не видишь? — возмутился он.  — Драко! Тебе только исполнилось четырнадцать! Ты был совсем ребёнком! И ты… был наполнен чувствами! А казалось, что ты просто надменный и наглый папенькин сынок! Это… невозможно тяжёлая ноша! Ведь никто не догадывался.  — Кроме мамы, — тихо произнёс он, бережно сжимая в руке бархатную упаковку. — Значит… она выкрала его? Я не понимаю! Он зажмурился, взъерошил волосы.  — Почему сейчас? Почему она его вернула? — Драко вопросительно смотрел на меня, как будто я могу знать.  — Это был день рождения твоего отца. Драко напряжённо думал.  — В тот день был полный дом Пожирателей. Тётка. Тёмный Лорд. Они устроили… псевдо-праздник. Обыскивали поместье. Мать сказала, если у меня есть хоть что-то опасное для меня, это нужно уничтожить. Значит, она знала всё, знала о моих дневниках и письмах. А это, — Драко с тоской взглянул на листок. — Наверное она взяла его раньше и сохранила. Неужели она знала о моих чувствах к тебе. Я не моргая смотрела на него.  — Но ведь она говорила, что ты всегда презирал меня!  — А что ещё она должна была сказать, — горько усмехнулся он. — Знаешь, сколько было разговоров? О чистоте крови, помолвке, подходящей партии для брака. Но она никогда не намекнула даже, что знает. Драко положил письмо на подлокотник и потёр лицо ладонями.  — Не понимаю эту женщину, — вздохнул он. — Решила напомнить мне, кто я на самом деле?  — А кто ты на самом деле? — недоумевала я. Он взял в ладони моё лицо. Его взгляд медленно скользил от глаз к носу, губам и обратно.  — Влюблённый подросток, — шепнул он и нежно прильнул к моим губам. Я обвила его шею руками. Меня окутало невыразимым пламенем волнения, какого-то необыкновенного, совершенно нового! Драко обнял меня, приподнял с пола и посадил к себе на колени. Весь мир вокруг исчез. Мы были вдвоём, одни, как раньше. Это был такой восторг! Я скучала по этому чувству.  — Па-па… — раздалось из детской, и мы невольно улыбнулись, отрываясь друг от друга.  — Плод нашей любви требует внимания, — прохрипел Драко.  — Да, — шепнула я. — Но она молодец, дала нам время поговорить.  — Она чувствует больше, чем мы можем понять. Идём?  — Конечно… И всё встало на свои места. Драко сложил письмо в бархатный конверт, и я спрятала его в свою шкатулку с документами. Хорошо, что я его переписала. Его строчки, этот торопливый, но красивый почерк, застыли перед глазами. И я слышу его голос внутри. Мой любимый голос: «Как вырвать тебя из своих мыслей? Хочу взять тебя за руку. Может, ты простишь меня». Я не могла спать. Даже после его ласк, его губ и рук, его нежности. Смотрела на него спящего и не могла отвести взгляда, отвернуться. Он вдруг вздрогнул и проснулся. Я невольно улыбнулась. Он такой милый, когда сонный.  — Ты чего не спишь? — прошептал он.  — Не могу.  — Из-за письма? — немного разочарованно проворчал он.  — Наверное.  — Тебя так впечатлило? Ты даже как будто была другой.  — Другой? Это плохо? — усмехнулась я.  — Нет, ты была такой нежной, такой страстной.  — Драко, меня не оставляет ощущение, что если бы я знала тогда, всё могло быть иначе!  — Ты же знаешь, это было невозможно. Мне не хватило бы ни мужества, ни сил… Это плохо бы закончилось. Я не мог противиться воле родителей. Пока они не наделали кучу ошибок.  — Но наши отношения могли быть лучше, я уверена!  — Гермиона! Ну как ты себе это представляешь? — он приподнялся на локте. — Мы были детьми. Отец просто перевёл бы меня в Дурмстранг, как и хотел! Вот и всё! Я не смог бы больше видеть тебя, знать, что с тобой.  — Ты и так не знал! — выпалила я. — Последний курс…  — Не важно! Важно, что в конце концов мы сблизились тогда, когда это стало возможным! Будь я тем мелким полудурком…  — Не говори так! — я крепко обняла его.  — Я был трусом! — возмутился Драко. — Неужели не понимаешь? Я был уверен, что моё чувство, это что-то неправильное! Что это ошибка! Насмешка надо мной. Думаешь, мне было что-то можно? Думаешь, было всё позволено? Нет! Я был скован по рукам и ногам. «Драко, правильно выбирай друзей! Драко, не общайся с отребьем! Драко, иди туда, иди сюда, туда нельзя, сюда нельзя! Так не говори, так не думай!» Это была моя жизнь! Хогвартс давал хоть какую-то свободу, но всё равно! «Нельзя терять лицо! Ты сын своего отца!» Я всегда жил в клетке! Мы ни за что не могли быть вместе, понимаешь?  — Драко, — простонала я. Даже представить себе не могла, что буду так переживать.  — Я хотел бы, как вы! Делать, что хочется! Но не мог. Только когда все эти деланные ценности рухнули, я понял, как сильно заблуждался. Эти… глупые письма, всё, что я мог себе позволить! Но и тут! Оказывается меня контролировали, постоянно! А я понять не мог, почему мать всё заводит и заводит эти разговоры, читает нотации, давит и давит…  — Драко, она любит тебя! Она мать! Считала, что так правильно!  — Да, я знаю, — вздохнул он.  — Это всё уже неважно! — я крепко прижалась к его груди. — Просто я так тебя люблю! А это письмо…  — Жалко меня стало, да? — с досадой выдохнул он.  — Да нет же! Я просто… Я восхищаюсь тобой! — выпалила я.  — Чегооо? — усмехнулся Драко. — Чем?  — Да твоей выдержкой! Твоим… упрямством! Твой план был идеален! И тебя ничто не останавливало! Ты ничем себя не выдал!  — Грейнджер, ты говоришь какую-то ерунду… — усмехнулся он, неожиданно встал и отправился в кухню.  — Ты чего? — испугалась я.  — Да я понять не могу. Зачем мать это всё устроила? Чего хотела добиться? Ну и держала бы дальше это письмо у себя. Чувствую себя идиотом.  — Знаешь, что в нём хорошо? — Драко выжидательно смотрел на меня. — Оно искреннее, от всего сердца. В нём правда!  — Это, да! — скептически усмехнулся он.  — И я рада, что узнала тебя с другой стороны! Что бы ты не говорил, а я буду рада всё равно. Особенно за то, что ты переживал за Клювокрыла и не хотел его смерти. За меня волновался, хоть и старался избавиться. Драко налил себе воды, выпил.  — Идём спать. Мне на службу через три часа. Не хватало концентрацию потерять. Тебе спокойнее?  — Немного, — улыбнулась я. Устроилась на его плече, и Драко быстро заснул. Почему это письмо сделало меня такой счастливой? Почему Нарцисса так поступила? Я обязательно с ней об этом поговорю. 9 Апреля. Я не была уверена, что это нужно, но всё-таки решила поблагодарить Нарциссу за то, что она сделала. Сохранить частичку души своего сына, такую важную! Это дорогого стоит. Отправила ей сову. Ответа даже не ждала особо. Через час вспыхнул камин. Я испугалась и выбежала в гостиную с палочкой в руке. Миссис Малфой степенно вошла в комнату, но была как будто взволнована немного.  — Здравствуй, Гермиона.  — Добрый день, мадам.  — Позволь мне взглянуть на письмо, — сдержанно произнесла она. Я, если честно, растерялась, но решила не возражать и ни о чём не спрашивать. Принесла бархатный конверт. Она бережно осмотрела его и с трепетом достала листок. Нарцисса так странно себя вела, как будто видела его впервые. Мне стало очень не по себе. Она села в кресло и читала, читала. Кажется, за это время его можно было прочесть раз десять. Миссис Малфой всё время смахивала набегавшие слёзы. Когда она наконец взглянула на меня, я осмелилась спросить:  — Так это не вы положили письмо в сумку Грейнджи? Она отрицательно покачала головой.  — Это Люциус, — шепнула она. У меня внутри всё оборвалось. Не знала, что и думать.  — Он всегда всё держал под контролем, — тихо заговорила она. — В том числе сына. Когда Драко исполнилось семь лет, отец стал проявлять особое рвение. Он знал каждый его шаг, каждый вздох. Хотел уберечь его, вырастить достойного наследника.  — Драко был уверен, что это вы, — неуверенно произнесла я.  — Люциус часто поручал мне проводить беседы с Драко. Но никогда не высказывал опасений. Ни разу не намекнул, что знает о его чувстве к вам. Я не смогла бы рыться в вещах сына, считаю это непорядочным. Но Люциус… Полагаю, он не видел в вас угрозу. Скорее стимул, благодаря которому Драко хотел быть лучшим. Я понимаю, почему он взял именно это письмо. А вот, почему вернул? Она задумалась. Я тоже.  — Попробую осторожно выяснить, почему он так поступил. Ведь хранил письмо столько лет, берёг его. Оно пережило все обыски. Мой мальчик, — нежно прошептала она. — Драко очень переживал?  — Да. Но не так сильно, как я.  — Я понимаю. Ему было четырнадцать, он был совсем ребёнком. Спасибо, Гермиона. Она сложила письмо и протянула мне.  — Ты не могла бы пока не говорить об этом Драко?  — Я не хотела бы тайн, мадам. Это всегда плохо заканчивается.  — Боюсь, что он разозлится на отца. Будет конфликт. На меня он, всё же, не так серьёзно обижается. У меня есть предположение, почему именно сейчас Люциус вернул письмо. Но хочется быть уверенной. Я промолчала. Не хочу больше так поступать с Драко и не буду! Не представляю, что будет. Постараюсь помягче всё рассказать, но он должен знать. Почему-то мне кажется, что это важно.