Тайны дневника Гермионы

Нарцисса словно окаменела.  — Он был там, да? — недовольно бросила она.  — Мама, не волнуйся… — мягко заговорил Драко.  — Опять на «подвиги» потянуло!  — Мама, пожалуйста, не драматизируй. Отец отлично справлялся.  — Драко, ты же должен понимать, если с ним что-нибудь случится, твои братья останутся сиротами!  — Мама, ну что ты такое говоришь!  — Я знаю, что говорю! — отрезала она. — Я разместила Дэниела в зелёной комнате. Он спит. Резко развернувшись, миссис Малфой удалилась. Драко устало вздохнул.  — Уверен, что с отцом всё в порядке. Наверняка просто хочет один побыть. Надеется избежать моего допроса, — усмехнулся он.  — Значит, ты не знал?  — Конечно нет! Откуда? Отец сказал, что у него ничего не получилось. Что он так и не смог вспомнить самого счастливого момента в своей жизни.  — Похоже, смог. Но это что-то очень… очень личное, чем он не хочет делиться.  — Подождём немного. Думаю, к ночи он обязательно вернётся. Драко обнял меня за плечи, и мы медленно пошли на второй этаж.  — Ну и напугали же вы меня, — вдруг усмехнулся он. — Я собирался всё в клочья разнести в этой лаборатории, а тут две пары карих глаз. Чуть душа из тела не вылетела.  — Прости, — обняла я его. — Это такое невероятное событие! Сегодня я столько нового узнала о нашей дочке! Наша Грейнджи способна препятствовать трансгрессии — это первое! Второе. Змея на её ручке — это оберег, не просто родимое пятно. Третье — она вызвала Патронуса!  — Что? — Драко остановился, устремив на меня задумчивый взгляд. — Но этого не может быть! Она даже заклинание не может произнести.  — Ей и не нужно! Змея! Я уверена, дело в ней. И её Патронус — змея. Как у твоего отца. И это четвёртое! Между ними есть особая связь. Драко молчал и просто долго смотрел мне в глаза.  — Ты права, слишком много нового, — выдохнул он.  — Видимо, стресс сказался. Стоило только появиться твоему отцу, и она вызвала Патронуса.  — Без палочки? — с сомнением спросил он.  — В том-то и дело. У неё теперь есть своя палочка. Это ещё одна невероятная новость. Как она к ней попала? Дэниел её потерял. Мы её полдня искали, а она в детской под ковриком лежала. Знаешь, я за всю свою жизнь не испытывала таких взрывов шокирующих эмоций! Наш ребёнок — это… это… просто нет слов! Гремучая смесь!  — Но почему? Что мы с тобой такого сделали? — удивлённо усмехнулся Драко.  — Честно! Не представляю! — выдохнула я. Мы вошли в её комнату. Грейнджи сидела на ковре, перекладывала кубики из одной коробочки в другую. На первый взгляд обычная, прекрасная маленькая девочка. Она подняла на нас глазки и очень обрадовалась.  — Папа! — протянула она к нему ручку. — Мама! — и подняла вторую, указывая на меня.  — Наша маленькая волшебница! — Драко с наслаждением обнял её, и я обхватила их обоих.  — Как хорошо, что всё обошлось, — прошептала я. Мы сидели на полу обнявшись, и уже ничего не хотелось анализировать, обсуждать. Нам так хорошо втроём! Только, кажется, Грейнджи этого недостаточно. Она указала ручкой на дверь.  — Деда! — весело сказала она, и я вдруг впервые ощутила этот неприятный укол в сердце. Ревность. Никогда не ревновала дочку ни к Драко, ни к моей маме, ни к Нарциссе. Но почему Люциус? Почему я почувствовала эту неприятную досаду?  — Дедушка скоро придёт доченька, — ласково заговорил Драко. — Он решил немного отдохнуть. Ты ведь знаешь, дедушка сегодня спас тебя и маму. Твой дедушка очень хороший… Драко говорил, а мне вдруг стало так совестно. Ведь он и правда спас нас. Можно, конечно, утверждать, что мы бы и сами справились. Уверена! Мы бы справились! Но он всё же повёл себя смело и благородно. Ради внучки рискнул жизнью. Стало стыдно за то, что ещё минуту назад испытала. Наверное, Люциус прав был, когда сказал Нарциссе, что из-за него я не доверяю их дому. Все эти старые обиды не позволяют мне доверять ему по-настоящему. Пора уже смириться с тем, что было когда-то, жить дальше и принять тот факт, что Грейнджи любит его, а он любит её. Как это странно звучит: Люциус Малфой любит.  — Неужели она такая сильная волшебница? — задумчиво говорил Драко, наблюдая, как дочка пытается построить башенку из трёх кубиков, а она всё время разваливается.  — Представляешь? — усмехнулась я. — Только мне кажется, что всё это происходит неосознанно. Трансгрессировать она не хотела просто потому, что дедушку ещё не повидала. А всё остальное… Нужно обязательно изучить все возможные свойства подобных магических меток. Это не просто метка, я уверена. Она… двигалась. Драко невольно потёр своё левое предплечье.  — Думаешь, это связано с меткой Пожирателя? — с сомнением спросила я.  — Не думаю. Та метка была нанесена с помощью магии, а у неё врождённая. Это абсолютно разные вещи.  — А что если это фантом? Память о твоём прошлом на её ручке.  — Не хотел бы я так думать, — немного расстроенно вздохнул он. — А как палочка Дэниела оказалась в детской?  — Обязательно расспрошу Пэтти, но не сегодня. Она и так перенервничала бедняжка. В комнату вошла Нарцисса. Её лицо всё ещё было холодным и непроницаемым.  — Отец вернулся? — сразу же спросил Драко. Она отрицательно качнула головой.  — Ужин готов, — вздохнула миссис Малфой. — Дэниел спустится через пятнадцать минут.  — Мама, прошу, не волнуйся, — с участием произнёс Драко.  — Всё хорошо, — снисходительно улыбнулась она и вышла. Пока я кормила Грейнджи и укладывала спать, Драко, как в прежние времена, сидел с нами в комнате.  — Знаешь, со всеми этими делами совершенно забыл, какая ты красивая. Предстоит ещё столько уладить, а мне так спокойно, — прошептал он.  — Может дело в том, что ты обозреваешь мою грудь? — ухмыльнулась я.  — О, да! Она очень успокаивает, — усмехнулся он.  — На самом деле, ты сделал главное, устранил угрозу насилия. Теперь важно, чтобы пресса не разнюхала, иначе встреча с этой Роули может сорваться.  — Ты права. Мы спустились в столовую. Ужинали молча, напряжение было очень ощутимо. Уже поздно, Нарцисса ничего не ела, только пила чай. Дэниел тоже молчал. Он нехотя ковырялся в тарелке.  — Мне жаль, что я всех подвёл, — неожиданно бросил он. Мы даже вздрогнули.  — Дэн, всё в порядке. Никого ты не подвёл. Наоборот, ты всем помог, — добродушно улыбнулся Драко.  — Конечно, — скептически вздохнул Дэниел.  — Сам посуди. Кто вдруг ни с того ни с сего просыпается в пять утра? Если бы не твоя чувствительность, мы бы и не узнали о разведке дементоров. Не подготовились бы. Джек и Том не научились бы вызывать Патронуса. Если бы мракоборцы не дежурили в центре, я не узнал бы о нападении. Сегодня могло погибнуть несколько человек. Дементоры выполнили бы свою миссию. С каждым словом Драко, лицо Дэниела постепенно прояснялось. Я восхищаюсь тем, как Драко может очень кстати подобрать нужные слова. Дэн так воодушевился, что не успев закончить ужин, решил вернуться в центр, в свою квартиру. Никто не стал его задерживать. Нарцисса уже была готова встать из-за стола, когда Драко произнёс:  — Мама, ты знала, что отец сумел вызвать Патронуса? Она медленно подняла на сына изумлённые глаза.  — Правда?  — Да. Он сегодня спас Гермиону и Грейнджи от дементоров. Знаешь, я был рядом, мог бы подстраховать, но так рад, что он сам справился.  — Но зачем он вернулся?  — Думаю, хотел помочь.  — Где же он может быть? — вздохнула она. Кажется, её раздражение и тщательно скрываемая злость переросли в настоящую тревогу. Меня вдруг осенило.  — Ой, я, кажется, свою палочку из лаборатории унесла! — и стала хлопать ладонями по карманам юбки.  — Значит, мы можем попытаться с ним связаться? — с надеждой выпалила Нарцисса.  — Если мистер Малфой взял свой образец с собой, то, может быть, получится.  — Не хочу вас расстраивать, леди, но вы собираетесь нарушить закон, — усмехнулся Драко.  — Драко… — простонала Нарцисса, и он лукаво улыбнулся. Мы все немного взволновались. Я была больше чем уверена, что Малфой-старший просто напросто не примет вызов, если решил побыть один. Оставалось надеяться, что с ним ничего плохого не случилось. Я сделала вызов. Мы ждали долго. Ответа не последовало. Нарцисса вздохнула, я отменила вызов.  — Думаю, не стоит его тревожить, — предположил Драко.  — Давайте попробуем ещё раз, — с мольбой в глазах попросила Нарцисса. Разве можно было отказать? Я повторила вызов. Тишина была долгой. Но в итоге портал открылся. Нарцисса с облегчением вздохнула. Люциус выглядел на удивление несобранно, мне не приходилось видеть его в таком виде. Он был немного взлохмачен, волосы рассыпаны по плечам, рубашка расстёгнута на три пуговицы, серебряная цепочка на груди. Он полулежал на кожаной кушетке с бокалом красного вина.  — Я уже начинаю ненавидеть ваше изобретение, — лениво произнёс он.  — Простите, сэр, но вы исчезли, и ваша семья волнуется.  — Вижу, вы не в лаборатории. Тоже стащили свой образец? — ехидно ухмылялся он. Мне стало неприятно.  — Это случайность, сэр. В суматохе…  — Естественно! Мисс Грейнджер ни за что не станет нарушать закон… нарочно… Только случайно!  — Люциус! — начала миссис Малфой. — Что случилось? Где ты? Я, кажется, припоминаю эту кушетку, ты в садовом доме?  — Цисси, я всего лишь хотел уединиться, отдохнуть.  — Прости! Я понимаю, день был тяжёлый. Я не настаиваю, но может… ты вернёшься домой?  — Дорогая, я не готов ко всем этим разговорам…  — Отец, обещаю, никаких допросов.  — А-а-а! И ты здесь! — ухмыльнулся Люциус, отпивая из бокала.  — Да, и я здесь. Поговорить хотелось бы, у меня много вопросов. Но если ты не хочешь…  — Не сегодня, Драко.  — Ты хотя бы к ночи придёшь? — с надеждой спросила Нарцисса.  — Думаю, да. Здесь, конечно, неплохо, но не слишком удобно. Только учти! Сегодня никаких разговоров, я устал, как навьюченный кентавр. Я зажала рот рукой, чтобы не засмеяться, как представила это зрелище.  — Ну что ты! Ни слова! Я так рада, что у тебя всё в порядке. Люциус отвёл взгляд, какая-то тоска на секунду промелькнула в глазах, и он снова натянуто улыбнулся.  — Конечно, дорогая. Всё в порядке. Я скоро буду.  — Финита Номин Портус, — произнесла я. Нарцисса грустно вздохнула.  — Спасибо, Гермиона. По крайней мере мы знаем, что Люциус дома. Она поднялась с кресла.  — Ложитесь отдыхать. Спокойной ночи.  — Спокойной ночи, мама, — Драко поцеловал её в щёку, и Нарцисса удалилась.  — Ну, вот и начинается, — проворчал он.  — Что начинается?  — Недомолвки, прятки…  — Может, тебе всё-таки поговорить с отцом? Мне кажется, ему одиноко, — почувствовала, как загорается лицо.  — Тебе тоже показалось? — озадаченно потёр лоб Драко. — Конечно, нужно поговорить. Только как-то осторожно. Точно не сегодня. Мы вместе приняли душ, просто освежились, ни на что уже сил не было ни у него, ни у меня. Было так приятно намыливать друг друга, стоять под тёплыми струями воды обнявшись. Осознавать, что мы вместе пережили этот трудный день, что никто серьёзно не пострадал. Пока расстилали постель, всё-таки не удержалась.  — Можно тебя спросить?  — Конечно, — устало вздохнул Драко.  — Это очень больно, проникать в сознание дементора? Он некоторое время думал.  — Ты ведь знаешь, что проникать в сознание человека сложно и болезненно.  — Конечно.  — Особенно, если он противится.  — Да.  — Сознание дементора странная нестабильная субстанция. Оно разделено на части, как составные части мозаики. Представь, что творится в сознании, которое поглощает чужие чувства, эмоции, воспоминания. Очень трудно, не то что добраться до его собственного сознания, так ещё и бороться с его сопротивлением, скрывающим истину чужими образами. Это не просто болезненно, это мучительно.  — Драко, — шепнула я со слезами на глазах. — Неужели не было другого способа?  — Это ещё не всё, — тихо сказал он.  — Не всё? — с ужасом выдохнула я. Он отрицательно покачал головой.  — Нужно ещё и своё сознание обезопасить. А моя задача была причинить адскую боль. Поэтому я должен был транслировать в его сознание самое страшное, что случалось в моей жизни, всю боль, что я испытал. Но и этого было мало, поэтому мне нужен был Майлз. И это сработало.  — Как же ты выдержал? — крепко прижимаясь к его груди шептала я.  — Я же понимал, что не имею права при всех проявить слабость. Пришлось заранее принять пару зелий. Правда, побочный эффект есть.  — Какой? — испугалась я.  — Пару дней побуду практически безэмоциональным бревном, — усмехнулся он.  — А я-то думаю, почему ты всё воспринимаешь так спокойно?! Думала от усталости.  — Нет. Я просто бревно. Это интересно. Я испытываю радость, волнение, даже страх, но все проявления какие-то размытые. Словно всё притупилось.  — Надеюсь, ты не станешь применять это постоянно.  — Не стану. Мне дороги все переживания, они же настоящие, а сейчас… всё как будто бумажное.  — А Грейнджи? А её чудесные способности?! — с досадой воскликнула я.  — Я рад! Серьёзно! Просто… не могу это выразить, проявить как-то.  — Очень жаль, — вздохнула я. — Скорее бы это прошло. Стоило только головой коснуться подушки, и я провалилась в сон. Мне снилось, что на меня напал дементор, а я не смогла вызвать Патронуса. Он припал к моему лицу, и я видела, как мои воспоминания перетекают в его рот, как дементор пожирает их жадно и безжалостно. Проснулась в ужасе и холодном поту. Не знаю кричала ли. Я оказалась одна в спальне, Драко не было. Записки тоже, значит он где-то здесь, в поместье. Накинула пеньюар, пошла по коридору, подсвечивая путь своей палочкой. Вздрогнула от неожиданности, наткнувшись взглядом на зияющий в стене тёмный проём, которого раньше не было. Конечно, в этом доме должны быть потайные ходы. Только, кому он сейчас понадобился? Недолго думая вошла в тёмный коридор. Пройдя всего лишь несколько шагов, остановилась у витой каменной лестницы, ведущей вниз. Логично же, что если кто-то открыл этот вход, то он там, внизу. Я была уверена, что это Драко. Кто же ещё? Может, он решил пошпионить за отцом? Но зачем? Мысли одолевали, любопытство просто зашкаливало. Волнение волнами проносилось по телу. Спустившись примерно на два этажа вниз, снова пошла по коридору. В какой-то момент он разделился на два, и это мне показалось очень плохим признаком. Ещё заблудиться не хватало! Но какая-то упрямая сила повела меня в тот коридор, что уходил вправо. Через несколько ярдов меня схватила за плечи холодная рука, а другая зажала рот.  — Тихо! — прошептал в ухо женский голос, и руки ослабили хватку. Передо мной в белом пеньюаре и ночных туфлях стояла Нарцисса.  — Простите, мадам, я лучше пойду, — зашептала я.  — Щ-щ-щ… — она прижала палец к губам и дёрнула меня за локоть, прижимая к стене. Только подойдя вплотную, я услышала тихий мужской голос:  — Это значит, что между вами очень-очень близкая душевная связь. Вы, как части чего-то целого. Ваши Патронусы почти одинаковые.  — Я это понимаю, Драко. Поверь, мне это, как деду, очень приятно. Твоя дочь удивительное создание. Я был уверен, что никто не может быть ближе для неё, чем ты.  — Но ты отбил её у меня, — усмехнулся Драко. — Ты всё-таки это сделал, отец.  — Не говори ерунды. У меня не было такой цели.  — Тем не менее, её Патронус появился в тот момент, когда пришёл ты. Понимаешь, что это означает?  — Прекрати, Драко. Я понимаю, к чему ты ведёшь. Я ведь сказал тебе, это не имеет значения.  — Тогда, почему ты сам не свой? Зачем спрятался? Неужели думаешь, что я не пойму? Или не доверяешь мне? Я почувствовала, как дрожит Нарцисса. Всё это время она продолжала сжимать мой локоть, как будто ища поддержки. Мужчины молчали, и я уже была уверена, что нужно бежать обратно, пока наше отсутствие не обнаружили.  — Мадам, лучше вернуться.  — Подожди. Люциус не может хранить свои тайны вечно. Он скажет, я уверена.  — Но, зачем вам…  — Гермиона. Неужели ты не хочешь знать о Драко абсолютно всё? — удивлённо смотрела она мне в глаза. — Впрочем, тебе лучше уйти. Зачем тебе секреты Люциуса?  — А что там за стеной? — не удержалась я.  — Кабинет Люциуса. Раньше отсюда можно было наблюдать, но однажды я обнаружила, что стену отреставрировали. Жаль, — с досадой вздохнула она.  — А второй коридор? — Он ведёт к библиотеке. Мы подождали ещё минуту. И не напрасно.  — Ты не задавался вопросом, почему все эти разговоры о чистоте крови вела с тобой мать, а не я? — спросил Люциус.  — В детстве я был уверен, что ты слишком занят. Потом, чуть позже, что тебе нет до меня дела, — спокойно ответил Драко.  — Спасибо за откровенность, — усмехнулся Люциус. И снова воцарилась тишина. Какая-то гнетущая, страшная. Мне по-настоящему хотелось уйти.  — В юности я был… влюблён, Драко.  — Ты? Влюблён? — немного насмешливо произнёс Драко, и Нарцисса с ужасом зажала рот обеими руками.  — Нет-нет, Драко, пожалуйста! — прошептала она, крепче прижимаясь ухом к стене.  — Прости, отец. Я хоть и под зельем, но всё равно.  — Мне понятна твоя реакция, — усмехнулся Люциус, и Нарцисса с облегчением вздохнула, закрывая глаза.  — Значит, воспоминание о твоей первой любви и есть самое счастливое? Тишина. Тишина продолжалась какое-то время, и я уже пыталась представить себе Люциуса юным. Я видела их семейный альбом. На тех фотографиях ему и Нарциссе около двадцати лет, может чуть больше. Но их юношеских фото я не видела.  — Нет, Драко. Это воспоминание нельзя назвать счастливым. Я хочу, чтобы ты понял и не осуждал меня. Знаю, ты сможешь. Ты… сам был на моём месте.  — На твоём месте? Серьёзно?  — Абсолютно. Разница лишь в том, что она была на два курса старше. Её звали… Вирджиния.  — Что? — воскликнул Драко.  — Что? — с ужасом прошептала я, а Нарцисса смотрела на меня огромными от шока глазами.  — Я говорил твоей матери, что это имя не годится. Протестовал как мог, но главный аргумент остался при мне. Надеялся, что твоей жене имя не приглянется. С другой стороны, это ведь просто имя, мало ли Вирджиний на свете.  — Что-то я не понимаю, если эта девушка не самое счастливое твоё воспоминание, то почему…  — Драко, ты слишком торопишься. Ты настоял на разговоре.  — Прости, отец, ты прав. Это всё дурацкое зелье. Оно не только подавляет ощущения, но и чувство такта отбивает.  — Ты уверен, что стоит сейчас это обсуждать? Тебе нужно спать.  — Я не могу спать. Прошу тебя, продолжай. Снова наступила тишина. Нарцисса очень волновалась. Ждала с нетерпением, чуть покусывая губы.  — Мне было четырнадцать, — заговорил Люциус. — Даже не помню уже, как вышло, что она привлекла моё внимание. Может, она была слишком… В ней всего было слишком. Весёлая, громкая, дерзкая… красивая. Она всегда была лучшей на своём курсе. Но видел я её редко, только в Большом зале и во время матчей по квиддичу. Она была охотником Гриффиндора. Она вела себя вызывающе, такую девушку нельзя назвать леди. Вирджиния была воплощением всего того, что я считал недопустимым в женщине. Но хуже всего было не это. Люциус помолчал.  — Она была грязнокровкой.  — Отец… — выдохнул Драко. У меня сердце забилось, как бешеное. Нарцисса обессиленно прижалась спиной к стене.  — Не перебивай! — возмущённо и громко произнёс Люциус. — Эти ваши понятия! Мне тогда было плевать! Грязнокровка — это непреодолимое препятствие. Никто не догадывался. Никогда! Потому что это было невозможно представить. Я жил, тихо и незаметно обожая ту, что никогда не будет со мной. Ты должен это понимать! Как никто!  — Я понимаю, отец, — еле слышно произнёс Драко.  — Я ждал. Каждый день ждал, когда же закончится эта пытка. Мне уже было шестнадцать, конец пятого курса. Её выпускной. Мои сокурсники уехали по домам. Я нашёл идиотскую причину, чтобы остаться, порезал себе ногу, якобы случайно. Это было глупо, нелепо. Я опоздал. Когда утром вошёл в Большой зал, стало ясно, что все уехали. Абсолютно все. Знаешь, я испытал облегчение. Было больно, одиноко. Но казалось, что эта обречённость приносила покой. Я хромая поплёлся к Чёрному озеру. Сидел на берегу, смотрел на воду. И когда услышал своё имя, не поверил. Не стану описывать, что почувствовал.  — Это была она? — с волнением спросил Драко. Молчание. Нарцисса тяжело дышала. Она отвернулась. Я не видела её лица. Знаю, я должна была уйти, но не могла даже вздохнуть. Это было такое безумное волнение, я находила теперь столько объяснений поступкам Люциуса! Это было слишком. Но дальше стало хуже.  — Она просто села рядом и молчала. Как будто ждала чего-то. Я знал, чего она ждёт. Её появление объясняло всё. Это было очевидно. Но я… Я тоже ждал. Ждал, что этот сон сейчас закончится. Забыл, кто она. Вирджиния — храбрая гриффиндорка, честная и решительная. Она сказала, зачем пришла. Призналась, что ещё в прошлом году догадалась о моих чувствах, что всё видела, но знала, что я так и не решусь. Люциус снова замолчал. Тишина просто убивала. Рвала душу. Мне было так страшно! Каково же было Нарциссе всё это слышать.  — И что же? — тихо спросил Драко. — Ты… решился? Ком застрял у меня в горле.  — Я… рассмеялся ей в лицо. Да! — воскликнул Люциус. — И не смотри на меня так, Драко! Я сделал то, что должен был и не сомневался, что это правильно! Я смеялся, называл её самонадеянной грязнокровкой!  — Люциус… — шёпот Нарциссы заставил меня вздрогнуть, слёзы покатились по щекам. Она прижалась лбом к стене, с нежностью гладила её ладонью, очевидно совершенно забыв о том, что не одна, и шептала: — Мой бедный мальчик…  — Отец, успокойся, прошу тебя, — тихо говорил Драко. — Я знаю, знаю, что это тяжело.  — Нет, Драко. Ты не знаешь, каково это! — его голос изменился. — Я смеялся, поливал её грязью, а она смотрела мне в глаза, пока я не заткнулся. Я себя ненавидел, а она… Она подошла так близко… так близко…  — Отец…  — Нет… подожди! Я хочу, чтобы ты понял. Она положила ладонь на мою щёку, такую маленькую, тёплую ладошку и сказала: «Прости, Люциус. Значит, я ошиблась. Но я… люблю тебя». Нарцисса заплакала. Тихо, молча. Её плечи дрожали. Я была потеряна, не знала, что делать.  — Это не счастливое воспоминание, Драко. Это миг самой сладкой боли в моей жизни. Миг, когда прежний Люциус Малфой умер. Миг, когда он последний раз в жизни был искренним. Она ушла, и я отпустил. Молча. Задушив железным сапогом свою искренность навсегда. Я тихо выл там, у Чёрного озера. Один. Она любила меня, та, что не могла быть со мной. Та, которую я убил. Убил те чувства, что могли быть между нами. Ради чего? Ради чего? Потому что. Так. Надо! Я думал, что умру там, что сердце просто остановится. И оно остановилось. Это сердце… стало камнем. И я был уверен, что это правильно. Тридцать лет, Драко! Тридцать лет холода. Зачем? Да чтобы не умирать больше!  — Но, отец. Ты ведь… вовсе не такой! Ты не камень, — мягко заговорил Драко. — Ведь вы с мамой…  — Ты прав. Твоя мама — я отношусь к ней по-особенному. Это любовь. Настоящая, зрелая любовь. Бескорыстная. Твоя мама, словно неотъемлемая моя часть. Она понимает меня. Но мне жаль, что она всю жизнь лишена того, что по-настоящему важно. Искренности. Того, чего во мне просто нет. Я запер её, зарыл глубоко, забыл о ней, потому что… это самая жуткая боль в моей жизни. И я никогда, ни единым словом не мог тебе помешать быть с той, которую ты ждал. Признаюсь, я надеялся, что всё это просто пройдёт. Ты успокоишься, поймёшь, что ошибся. Но после того, как я угрожал твоей будущей жене, уже знал, что всё бессмысленно, что ты не отступишь, и поступишь мудрее, чем я. Прости, но я должен сказать. Твоя жена… она заставила вспомнить. Она напомнила мне её, мою искренность. Я замерла. Сердце рухнуло. А Нарцисса смотрела на меня очень странно. Без осуждения, но с какой-то обречённостью.  — Ваша дочь, — продолжал Люциус. — Я не знаю, наверное, дело вовсе не в её имени и не в цвете глаз, а в том, что с ней мне не нужно притворяться. В ней есть то, чего нет ни в одном человеке рядом. Искренность. Она любит меня просто так, по непонятным мне причинам. И мне не нужно ей что-то навязывать. Я могу просто любить её. Делать то, что давно разучился. Но я никак не мог вызвать Патронуса, даже вспоминая радостное личико внучки, то, как она произносит: «Деда!» Это всё равно не то. Я не мог вспомнить, пока ты не напомнил мне о том, что я что-то запретил себе. Тогда я вспомнил ту боль, те мучения, то счастье. Последнее искреннее счастье.  — Идём, Гермиона! Нарцисса резко схватила меня за руку и потащила наверх. Я торопилась, но она буквально волокла меня, до боли сжимая руку.  — Забудь обо всём, — быстро шептала она. — Мы спали. Ничего не слышали. Они ничего нам не скажут, я знаю. Прошу тебя, просто забудь.  — Хорошо, мадам, — послушно отвечала я. Оказавшись в коридоре, я перевела дух.  — Иди скорее! — кивнула Нарцисса в сторону нашей комнаты. Я кивнула в ответ и побежала в спальню. Уверена, миссис Малфой хотела закрыть потайной ход без лишнего свидетеля. Влетев в комнату, я тут же нырнула под одеяло.