Тайны дневника Гермионы

Гарри кругами ходил по кабинету и молчал. Драко терпеливо ждал, что было очень странно. Я смотрела на них в надежде, что смогу чем-то помочь. Наконец Гарри остановился и набрал побольше воздуха.  — Итак. У этой женщины есть приёмная дочь. Такое ощущение, что эта миссис Роули вспомнила о ней только что. Внезапно. Я сам видел, как изменилось её лицо. Как будто был один человек, и вдруг, стал другой. Она всполошилась, заплакала, спросила, сколько уже времени здесь находится.  — Ужас какой! — невольно шепнула я.  — И не говори, — бросил Драко.  — Стала умолять отпустить её, потому что ребёнок уже почти сутки один дома голодный сидит.  — Ладно, допустим. А дементоры? Зачем ей всё это было надо? Она ведь только посредник, кто настоящий организатор? — монотонно говорил Драко.  — Вот, тут и проблема. Она отказывается говорить, пока не убедится, что с её дочерью всё в порядке. Драко с досадой хлопнул себя по бёдрам.  — Да что за наказание! Мы никуда не продвинулись! Столько дней!  — Придётся отправиться по этому адресу, — Гарри протянул Драко небольшой клочок пергамента.  — Что-то знакомое… — нахмурился Драко.  — Это недалеко от поместья Роули, в двух милях деревушка.  — Точно, — кивнул Драко. — Значит она всё время была у нас под носом и могла всё контролировать.  — Выходит так, — дёрнул плечом Гарри.  — В любом случае, нужно выдвигаться. Ребёнок оставленный в опасности — это очень плохо. Сгоняйте с Уизли, заберите девочку и сюда.  — Хорошо, — кивнул Гарри и направился к выходу.  — Хотя, подожди! — окликнул Драко. — Возможно, ребёнок — это приманка. Может оказаться, что там засада. Возьмите ещё Стоуна и Морриса.  — А ты не пойдёшь? — неуверенно спросила я.  — Забрать ребёнка? — усмехнулся Драко. — Не вижу необходимости. Я прикусила губу. Гарри ушёл. Драко сел в кресло, задумался. Было ощущение, что он забыл о моём существовании.  — Я пожалуй пойду, — тихо произнесла я, и он опомнился.  — Конечно, прости, — виновато улыбнулся Драко. — Что-то я уже в свои заботы ушёл. Он поднялся, обнял меня.  — Можно я как-нибудь ещё приду? По делу… — усмехнулась я и почувствовала, как он беззвучно смеётся.  — Интересно, кто посмеет тебя остановить, — прошептал он, целуя меня в висок.  — Даже ты не посмеешь, Малфой, — прошептала я, поднимая голову. Он с нежностью смотрел мне в глаза, бережно поправляя выбившиеся кудряшки.  — У меня теперь ещё одно потрясающее воспоминание.  — И у меня, — улыбнулась я. Как бы мне ни хотелось остаться с Драко, нужно было вернуться в Исследовательский центр, предупредить ребят о проверке и кое-что подготовить. В лаборатории оказался только Майлз. Я совершенно спокойно начала ему рассказывать, как прошла встреча с миссис Нортон, но быстро поняла, что он страшно напряжён и, скорее всего, меня не слушает.  — Майлз, как вы себя чувствуете? — немного встревоженно спросила я, пытаясь заглянуть ему в глаза. Он ещё больше нахмурился, отвернулся. Почувствовала неприятную досаду. Вроде, я ничем его не обижала. Сделала ещё попытку разобраться, что с ним.  — Майлз, — тихо начала я. — Если я вас… чем-то обидела…  — Нет. Ничем. Просто… не говорите со мной, — проворчал он.  — Но, почему? — возмутилась я.  — Так лучше. Он резко развернулся и вышел из лаборатории. Я впала в ступор. Через пару минут ребята пришли из столовой. Тео на мои вопросы о Майлзе ответил, что ничего особенного не заметил, что Трэверс почти не бывает в хорошем настроении, но вроде всё как обычно. Честно признаться, я расстроилась. Не знаю… Я не привыкла, чтобы меня игнорировали или просили игнорировать кого-то. Это ненормально. Постаралась просто выкинуть неприятные мысли из головы. Убедилась в очередной раз, что Майлз очень странный и непонятный для меня человек. Мы подготовились к завтрашней проверке, и я отправилась за Грейнджи, так и не попрощавшись с Майлзом. Он просто исчез. Оказалось, что моя принцесса отказалась днём спать. Нарцисса немного волновалась, и Люциус ушёл с ней в сад, чтобы она не рвалась в детскую к мальчикам, и не мешала им спать. Я, недолго думая, пошла их искать. Зря я это сделала. Летом их сад похож на лабиринт. Закоулочки из кустарников, уединённые беседки. Чувствовала себя ужасно глупо, плутая в этих коридорах и зарослях. В какой-то момент за спиной раздался хрипловатый шёпот.  — Я уже решил, что тут воры. Обернувшись, наконец обнаружила в тени деревьев и кустов маленькое укрытие, с висящим внутри гамаком. На нём, положив ногу на ногу, плавно раскачивался Люциус, а Грейнджи спала у него на груди.  — Чем вы её кормили? Она так возбуждена весь день, — недовольно проворчал Люциус.  — Всё было как обычно. Вряд ли дело в еде. Она растёт, становится активнее, — спокойно ответила я.  — Драко говорил, что вы до сих пор кормите её своим молоком, — я вспыхнула, какое ему дело? — Если вы плохо себя чувствуете или нервничали…  — Сэр, у меня всё в порядке, — уверенно бросила я.  — Как знаете, — дёрнул он плечом. — С документами разобрались?  — Да.  — Идите в дом. Как только она проснётся, мы вернёмся. Я поплелась обратно. В голове творилась какая-то кутерьма. Мгновения страсти с Драко. Обеспокоенный Гарри. Какой-то ребёнок. Угрюмый Майлз. Вечно недовольный свёкр. Не знаю почему, но на душе было тяжело, муторно. Нарцисса тоже озадачила. Какая-то она необыкновенно загадочная. Вся в себе. Эта застывшая на лице полуулыбка. Её компания за полдником, который для меня приготовили, скорее пугала, чем вдохновляла. Старалась вообще не смотреть в её сторону, ковыряясь в своей тарелке.  — Гермиона, не волнуйся, — вдруг сказала она, и я взглянула ей в глаза.  — Я не волнуюсь, — тихо ответила я. Мы молчали.  — Драко… так ничего и не рассказал об отце? — нерешительно спросила миссис Малфой.  — Нет, мадам.  — Так я и думала. У меня ком подкатил к горлу.  — Мадам, я… не знаю, что мистер Малфой имел ввиду…  — Гермиона, — резко прервала она и тут же смягчилась. — Не надо. Не надо ни в чём копаться. Я ничего не хочу знать. Что бы ни было. Однажды… очень давно, Люциус упоминал что-то. Этого довольно. Важно то, что происходит сейчас. Жизнь так быстротечна. Каждая минута проведённая вместе — драгоценна. Главное, суметь это сберечь. Мы всегда были друзьями, — Нарцисса отвела взгляд, словно погружаясь в пошлое. — Мы настолько близки, что представить сложно. Я видела всё, и счастлива этим. Никто и никогда не узнает его лучше, чем я. Спасибо, что ты… неравнодушна. Я лишь кивнула. Ощущение, что я храню страшную тайну, мучит. И боюсь это останется со мной навсегда. Сейчас уже вечер. Драко до сих пор нет. 16 Августа. Ночь. Утром я должна быть в центре, а голова переполнена мыслями до самых краёв. Поздним вечером Драко вошёл в гостиную, сел в кресло и спрятал лицо в ладонях. Тишина тревожила, но я-то знаю, что расшевелить его не получится, поэтому просто ждала, пока он наконец не взглянул на меня.  — Они нашли ребёнка? — выпалила я.  — Да, — спокойно ответил Драко. — Нашли. Странная девочка. Очень странная. Ей всего три с половиной года, но она… словно не в своём теле. Такая… злая. Роули рассказала, что однажды эту девочку принесли ей Пожиратели смерти. Одним из них была женщина, точно тётка Беллатриса, судя по описанию. Она была в маске, но одежда, волосы… Её ни с кем не перепутаешь. А второго Юфимия не узнала. Она получила огромный кошелёк галлеонов за молчание. Пожиратели велели беречь ребёнка, как зеницу ока, и обещали вернуться за ним. Но так и не вернулись.  — И… чей же это ребёнок? — с замиранием сердца спросила я.  — Роули сказала, что женщина не хотела отдавать ребёнка. Вцепилась намертво, второй пытался уговорить её. А потом, что-то произошло. Второй отдал ребёнка Роули, а Пожирательница впала в какое-то оцепенение, словно подверглась Империо.  — Какой ужас… — прошептала я. — Неужели эта девочка дочь Беллатрисы? Кто же тогда отец?  — Неизвестно. Возможно, тот, кто был вместе с ней.  — Их точно было двое? Вдруг были… телохранители?  — Кто-то ждал их на улице, но Роули не разглядела.  — И когда же это было?  — Незадолго до битвы в Хогвартсе.  — Ведь твоя тётка жила в вашем поместье. Если она была беременна, это было бы видно. Подумай! Ты видел у неё живот?  — Она всегда носила корсет, сколько её помню. Под чёрными мантиями тем более ничего не видно.  — Беременность скрыть почти невозможно, — рассуждала я. — Нужно поговорить с твоими родителями.  — Им не доверяли. Сама тётка пытала моего отца.  — Что? — я была поражена. — Но ведь он…  — Он ей никто. Предатель. Родство не имеет значения.  — Даже если так. Если эта девочка дочь Беллатрисы, зачем Роули заключать договор с дементорами? Чего она добивалась? Просто мести? Без всякого смысла?  — Юфимия Роули утверждает, что выполняла приказы Дельфи, так зовут девочку.  — Дельфи? — выдохнула я. Мной овладел ужас. — Созвездие дельфина. Традиция Блэков. Беллатриса точно её мать! Я уверена!  — Гермиона… — устало вздохнул Драко.  — Ты ещё сомневаешься? Мы ведь сами подбирали ребёнку имя, помнишь?  — Конечно помню. У нас в тот день… розы зацвели на потолке.  — Ты помнишь? — обрадовалась я и с восторгом наблюдала, как улыбка озаряет его лицо. — Драко. Ты сам знаешь, это можно определить также, как мы это делали для Нормы. Ох, это просто невероятно! У Нормы есть сестра!  — Гермиона, я не пойму, чему ты радуешься? — наморщил он лоб.  — Драко! Любимый мой! Если это вытворял ребёнок, значит легко взять всё под контроль!  — Но нам ещё нужно разобраться. Ты можешь себе представить, что младенец смог через посредника договориться с дементорами?!  — А ты мог представить, что наша дочь, наша дочь!!! вызовет Патронуса? Ей даже года нет! Это… удивительные дети! Очень сильные волшебники!  — Не нравится мне всё это. Столько бед из-за одного маленького ребёнка? Это неправдоподобно. Мы немного помолчали.  — И где сейчас эта девочка? — нерешительно спросила я.  — Пока её отправили в Мунго. Обследуют, накормят. Завтра продолжим допрос Роули. Придётся применить легилименцию или добыть Омут памяти. Многое из того, что делала, она просто не помнит.  — Драко… Он устало посмотрел мне в глаза.  — Ты хоть понимаешь, что эта девочка — Дельфи — может быть твоей сестрой? Она чуть старше твоих братьев.  — Это очень-очень сомнительно. Но ты права. Проведём экспертизу, и картина прояснится. Юфимия Роули сейчас ведёт себя так, как будто два дня назад была другим человеком. Сейчас это милейшая женщина, готовая помогать чем только возможно.  — И вы позволили ей увидеться с дочкой?  — Да. Но девочка была с ней груба. Женщина… разрыдалась, когда ребёнка увели. Сказала, что малышка была чудесным ребёнком, но в одночасье превратилась в маленького монстра. Перестала называть её мамой и начала манипулировать её сознанием.  — Ох, ну и каша! — я потёрла глаза ладонями. — Как же всё это странно!  — Поверь, мы все в недоумении. Поттер вообще в шоке от всей этой истории. Говорит, что ребёнок кого-то ему напоминает, но понять не может, кого.  — Уверена, вы во всём разберётесь. Девочка хоть и маленькая, но с ней уже можно попытаться поговорить.  — Она ни с кем не хочет общаться, даже с приёмной матерью. Если честно, я её опасаюсь. Взрослые предсказуемы, а ребёнок…  — А ты можешь… применить к ней легилименцию?  — Нет! — отрезал Драко. — Этого нельзя делать. Для её психики это может быть губительно. Буду надеяться на Роули. Утешает, что у них нет сообщников — она и ребёнок. Но почему дементоры слушались приказов Дельфи, приёмная мать сама понять не может. Узнать бы, кто её отец…  — Если мать — Беллатриса, девочка родилась незадолго до битвы в Хогвартсе… Значит, её отцом может быть… Тёмный Лорд? Мы смотрели друг на друга и было не по себе.  — Я должен выспаться, — обессиленно вздохнул Драко. — Есть готовое усыпляющее зелье.  — Да, но может попробуешь…  — Я не засну.  — Хорошо, конечно. Драко был прав. Спать после того, что мы узнали, просто невозможно. У меня такой фонтан мыслей, предположений и выводов, что невозможно успокоиться. Наверное, мне придётся принять то же зелье. У нас проверка в центре. Нужно выспаться. 17 Августа. Ночь. Я проснулась внезапно, словно меня толкнуло что-то. Села на кровати и ощутила жуткий тошнотворный ком в груди. Резко вскочила и бросилась в туалет. Меня прополоскало. Напала такая слабость!  — Гермиона, что случилось? Тебе плохо? — встревоженно произнёс Драко из-за двери.  — Всё в порядке! — постаралась поувереннее крикнуть я. — С животом что-то. Умылась холодной водой. Немного пугала бледность. Тошнота подступала снова, но было терпимо. Неужели перестаралась с дозировкой усыпляющего зелья? Не помню, чтобы такое было раньше. Есть совсем не хотелось. Съела яблоко и стало легче, тошнота прошла. Но Драко смотрел на меня очень взволнованно.  — Ты такая бледная. Может, стоит сегодня остаться дома? — с участием говорил он.  — Да нет, всё нормально, — улыбалась я. — У меня ответственный день, министерская проверка, ты же знаешь.  — Знаю, но ты… явно нездорова. Отец справится. Там Тео, Майлз…  — Нет-нет, ты что! Как без меня? Даже не говори ничего. Так была приятна его забота, но я даже мысли не допускала, чтобы не явиться в центр в такой ответственный день.  — Сегодня у вас будет дежурить Анна, — заговорил он. — Теперь каждый день будете под охраной. Поттера, конечно, не стану такой пустяковой работой озадачивать, а вот Уизли в самый раз.  — Ты так говоришь, словно Рон какой-то недотёпа. Ты его очень недооцениваешь, — обиженно говорила я.  — Это вынужденная мера, только и всего. Эта миссис Шнапс накатала жалобу в Отдел магического правопорядка, самому Сильверу.  — Вот грымза, — выдохнула я.  — Встречаются такие, что поделаешь. Думаю, всё наладится. Её удовлетворит то, что его пришпилили к одному месту.  — Но это же скука! — простонала я.  — Ну, будет в следующий раз деликатнее с дамами. Я только закатила глаза. Трансгрессировав в поместье Малфоев, поняла, что тошнота меня не покинула. Уж не знаю, что не так с этим зельем, но точно не стану больше его принимать. Малфой-старший уже отправился в центр. Мне осталось только попрощаться с Грейнджи. Я смотрела на Нарциссу, держащую её на руках, и в голове роилась сотня вопросов. Так хотелось хоть что-нибудь выяснить о том времени, когда Беллатриса Лестрейндж, возможно беременная, жила здесь, в поместье. Неужели сестра ничего не заметила? А вдруг она в курсе? А может ей стёрли память? Пришлось буквально заставить себя уйти, чтобы не начать задавать эти навязчивые вопросы. В Исследовательском центре царил покой, тишина. Люциус закрылся в своём кабинете. Мои ассистенты возились в лаборатории, занимаясь мелкой подготовкой к демонстрации документов и образцов. После трансгрессии тошнота снова усилилась, она очень отвлекала. Но я сразу заметила отсутствие Майлза.  — Ну, и где он? — немного раздражённо бросила я. Тео пожал плечами.  — Не пришёл.  — Знаешь, где он может быть?  — Приблизительно.  — Отправляйся за ним немедленно! Во время проверки все должны быть здесь. Потом может делать, что хочет. Что за капризы?  — Гермиона, его не поймёшь…  — Да уж, я вижу! Я нервничала. Снова начала сковывать слабость.  — Яблоки есть? — выдохнула я. Теодор смотрел на меня, как на ненормальную.  — Яблоки? Зачем?  — Хочу яблоко, — с трудом сдерживая раздражение ответила я.  — На кухне надо узнать.  — Так. Немедленно отправляйся за Майлзом. Он должен быть здесь, а я в кухню. Тео кивнул, и я пошла к поварам. Они моей просьбе почему-то нисколько не удивились. Получив своё яблоко ощутила облегчение. Тошнота отступила. Майлз и Тео явились минут через пятнадцать. Трэверс был зол. Даже не знала, стоит ли с ним говорить, объяснять, что его присутствие обязательно, потому что он выполняет всё это время очень важную, ювелирную работу. Он сел в дальнем углу, нахмурился, замер, как скульптура. Меня это жутко раздражало, но что я могла сделать? Миссис Нортон, с двумя коллегами, явилась точно к назначенному времени. Она несколько минут только высказывала своё восхищение убранством дворца. Люциус не без удовольствия её выслушивал, поддакивал. Потом долго водил её по зданию, лично всё рассказывал о том, какие были повреждения после нападения. За это время мы с парнями уже извелись от скуки. Наконец, добравшись до лаборатории, миссис Нортон уже была утомлена. Осматривала оборудование и документацию краем глаза. Не понимаю, зачем Люциус так её выматывал, ведь у нас всё чётко, никаких упущений нет. Привычка что ли? На демонстрацию наших разработок она решила выделить отдельно время и условия. Я долго ей объясняла, какие доработки ещё требуются, чтобы подготовиться к презентации нашего устройства. Её впечатлило, что оно само по себе очень маленькое и простое. Уверяла, что ей не терпится увидеть нашу разработку в деле, но для этого комиссия должна быть собрана в полном составе. Конечно, о презентации говорить ещё слишком рано. Поэтому никаких сроков пока не оговорено. Потом миссис Нортон решила поговорить со всеми моими ассистентами, выясняла, кто чем занимается. Ребята с удовольствием отвечали на её вопросы. Даже Майлз на это время взял себя в руки, общался спокойно и по-деловому. Немного беспокоилась, не станет ли она припоминать их «тёмное» прошлое. Но обошлось. Постепенно возвращалась тошнота. Меня это очень тревожило. Не помню, чтобы когда-нибудь испытывала такое. Когда миссис Нортон с коллегами наконец покинула центр, я рухнула в кресло в коридоре. Было очень-очень не по себе. Я закрыла глаза, стараясь справиться с этим тянущим неприятным ощущением.  — Вам плохо? — вдруг прозвучал суровый голос Майлза.  — Немного, — честно ответила я, открывая глаза. — Где мистер Малфой?  — Вернулся в поместье.  — А остальные?  — Кто где. Дэниел ушёл к себе. Тео…  — Спасибо, что вы взяли себя в руки, Майлз, — перебила его я. — Не знаю, что вас беспокоит…  — Вы бледны. Почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу, как холодеют лицо и руки.  — Это… передозировка снотворного, — с трудом проговорила я.  — Не похоже, — с сомнением произнёс он и, присев на корточки, взял моё запястье, пощупал пульс. — У вас упадок сил. Вам нужно домой.  — Мне нужно яблоко. Он сдвинул брови. Тут же поднялся и ушёл. Почему-то захотелось плакать от этого бессилия, от холода окутавшего тело. Я стала понимать, что вернуться домой сама, наверное, не смогу, а ведь мне ещё нужно забрать Грейнджи. Майлз вернулся минут через пять. Протянул мне яблоко. Взяла его, с трудом подняв руку. Смотрела на зелёный плод, как на врага, не могла больше их есть.  — Вам хуже, — бросил Майлз. — Возможно, это отравление.  — Я не знаю, — выдохнула я. В глазах потемнело. Голова закружилась. Почувствовала, как Майлз подхватывает меня на руки. Последнее, что я почувствовала — рывок трансгрессии.