Тайны дневника Гермионы

18 Октября. Драко отправил отцу сову, и только получив ответ, мы стали собираться в поместье. Я так волновалась! Ужасно интересно было, получат ли подтверждение мои догадки. Драко, конечно, не вдавался в подробности в письме, лишь просил отца нас принять, может быть поэтому Люциус ответил сдержанно, но не забыл упомянуть, что у него вообще-то были планы на сегодня. Я часто забываю, как много он делает для детей, для компании, которая вот-вот начнёт свою работу. Немного тревожилась, не будет ли он раздражён? К двенадцати мы прибыли через камин сразу в его кабинет. Люциус был в восторге от внучки, нас даже взглядом не удостоил, пока не насладился её объятиями и ласковой болтовнёй. Она всё целовала его гладковыбритое лицо и приговаривала:  — Деда, иди игай. Иди, деда!  — О! Моя принцесса! — обнимал он внучку. — Дедушка сейчас так занят, моя радость. Дедушка поговорит с твоим папой и с твоей мамой, это очень-очень важно, юная леди, а потом мы обязательно поиграем.  — Иди, деда! — снова настаивала Грейнджи, и было видно, что он бы предпочёл уйти с ней, чем возиться с нами. Это было так умилительно! Минут десять она его уговаривала, а он её, и в итоге Люциус начал нервничать.  — Драко, позови свою мать. Пусть заберёт внучку, иначе вам придётся ждать до вечера.  — Мы не торопимся отец, — ухмыльнулся Драко. — Можем подождать.  — Ну уж нет! — Люциус недовольно взмахнул рукой и снова прижал Грейнджи к своей груди. — Пришлось отложить дела, но они при этом никуда не делись. Иди же! Драко, скрывая ухмылку, вышел из кабинета, а Люциус тут же обратился ко мне.  — Что скажете о помещении для мастерской? Вы хорошо его осмотрели?  — Да, сэр. Замечательное здание, внутри всё продумано, очень удобно. Я набросала план работ, собиралась передать его вам в понедельник, но он у меня с собой, если хотите…  — Нет-нет, увольте! Эксплуатировать себя я не позволю! — усмехнулся он. — Все рабочие дела в понедельник. Я полагаю, сейчас дело не касается нашего изобретения?  — Не касается.  — Прекрасно. В этот момент вошла миссис Малфой. Она учтиво склонила голову, мы поздоровались, и Грейнджи с радостью пошла к ней на руки.  — Циси, игай! — тут же потребовала малышка.  — Похоже, бабушкой тебе не быть, мама, — с удовольствием улыбался Драко.  — Никто меня так не зовёт, — ласково отвечала Нарцисса. — Вот и внучка не называет. Идём, моя сладость, тебя уже ждут друзья. Вы ведь останетесь на обед? — с надеждой спросила она, бережно поглаживая Драко по щеке.  — Конечно, мама, — он элегантно перехватил её ладонь и трепетно прижал к губам. Ох, я всегда в такой восторг прихожу от того, какие между Драко и Нарциссой тёплые и нежные отношения. Она улыбнулась и понесла Грейнджи в детскую.  — Итак! — тут же заговорил Люциус. — Церемонии закончены, давайте сразу к делу. Драко, миссис Малфой… — он, разведя руки в стороны, предложил нам присесть. Мы послушно устроились напротив на двухместном диванчике. Мистер Малфой устремил взгляд на сына. — Так о чём ты хотел поговорить? Драко откинулся на спинку дивана, расслабился, вытянул ноги.  — Гермиона расскажет, — улыбнулся он. Люциус удивлённо приподнял бровь, я немного заволновалась. — Нет, я, конечно, и сам могу, но…  — Интересно-интересно, — ухмыльнулся свёкр и тоже как-то расслабился. Похоже решил, что я собираюсь говорить о какой-то ерунде. Это задело. Но с первых фраз стало понятно, что Люциус быстро изменил своё мнение.  — В вашей семье, сэр, хранился важный и очень тёмный артефакт, дневник Тома Реддла. Люциус изменился в лице. Оно как будто моментально обвисло и помрачнело. Драко начал волноваться, видимо, не ожидал, что я начну с личного, но мне показалось, что именно так я смогу быстрее всего подойти к сути.  — Это так, — не своим голосом прохрипел Люциус.  — Вам известна природа той магии, что он в себе содержал? Люциус отвёл взгляд, нахмурил брови и несколько взволнованно заговорил:  — Во времена отсутствия Тёмного Лорда — нет. Помню, он был в бешенстве, узнав, что некие принадлежащие ему магические предметы уничтожаются один за другим. Он повсюду был с Нагайной, берёг её. Все понимали, что она представляет невероятную ценность. Точно знать подробности могли только избранные. Возможно, Беллатриса. Она хранила его тайны и какие-то вещи в своём хранилище в Гринготтс. Что дневник был одной из тех вещей, я не предполагал.  — То есть, вы не знаете, что за проклятие было на этих вещах? — с сомнением спросила я.  — О, это было что-то очень тёмное, — задумчиво заговорил Люциус. — Этот дневник, словно заставлял чувствовать страх без всяких причин. Поднимал в душе… низменные чувства, злость. Люциус взглянул прямо мне в глаза.  — Хотите сказать, что тот дневник был одним из крестражей, о которых так много говорили после войны?  — Именно, сэр, — выдохнула я.  — И к чему же вы ведёте, дорогуша? — невесело ухмыльнулся Люциус. — Я не знал, что этот дневник является крестражем. Мне никто об этом не сообщал, а лично я не сталкивался с этой практикой. Тёмный лорд хранил это в тайне. Думаете, он хотел бы, чтобы хоть один волшебник в этом мире мог сравниться с ним? Его могущество было в бессмертии и делиться с другими…  — Вы знакомы с последствиями этого магического ритуала — создания крестража? — я становилась всё нетерпеливее. Люциус подозрительно вглядывался в моё лицо, потом перевёл взгляд на Драко и снова на меня.  — Чисто теоретически.  — Значит, вы знаете, что происходит с осколками души, когда крестраж уничтожается? Люциус задумчиво облокотился на стол, соединив кончики пльцев перед своим острым носом. Он закрыл глаза, думал какое-то время. Я взглянула на Драко. Он был даже не растерян, это был, как будто страх.  — Отец, — нерешительно позвал он. — Ты в порядке? Малфой-старший сурово взглянул на Драко.  — Не уверен. Вы, дорогуша… — взглянул он на меня. — Собираетесь проникнуть туда, куда не следует. Вы хоть представляете, насколько это тёмные материи, насколько это опасно?  — Безусловно, сэр. И поверьте, я знаю, что делаю. Беллатриса, вероятно, пытается собрать воедино осколки души Тёмного Лорда. Это очень серьёзно! Люциус медленно опустил руки на стол.  — Надеюсь, это лишь ваши предположения, — устало вздохнул он.  — Сэр, у вас есть книги, может быть какая-то ещё информация об этом? Нам важно разобраться. Свёкр настороженно взглянул на Драко.  — Отец, я сейчас обращаюсь к тебе не как мракоборец, — серьёзно произнёс он.  — По сути, — ухмыльнулся Люциус. — Ты обязан изъять имеющиеся у меня фолианты, передать их в Отдел Тайн…  — Это так. Но я не стану этого делать. Мне нужна помощь. Сделаем друг другу одолжение? Ты дашь мне информацию, и все реликвии останутся при тебе. Глаза Люциуса вспыхнули опасным азартом. Мне стало жутко не по себе. Но это был выход. Ведь нужно остановить Беллатрису, если она решила принести ещё жертвы. Люциус поднялся с кресла и медленно направился к камину.  — Выйдите, — потребовал он. Мы тут же поднялись, направились в коридор и молча ждали минут пятнадцать, пока Люциус не позвал нас. Войдя в кабинет, сразу наткнулись взглядом на узкий тёмный проход в задней стенке камина. Мы с Драко переглянулись.  — Ты там бывал раньше? — шепнула я.  — Нет, — взволнованно ответил он.  — Драко, запечатай дверь, — потребовал отец. Его голос звучал гулко, но отдалённо. Драко закрыл библиотеку, наложил защитные чары. А потом Люциус позвал нас. — Спускайтесь. Мы нерешительно вошли в тёмный проём. Перед нами была винтовая лестница, ведущая вниз. Узкий коридор был освещён небольшим факелом. Переглянувшись, я и Драко стали спускаться. Он пошёл первым, то и дело оборачиваясь.  — Ты в порядке? — волновался он, а я чувствовала себя просто потрясающе! Так давно я не сталкивалась ни с чем столь загадочным и интересным. Знаю, это поместье таит ещё столько секретов, что мне и не снилось. Оказавшись в просторной, прохладной, плохо освещённой комнате, мы огляделись. Кругом располагались стеклянные саркофаги. Их было много, и в каждом находилось всего по одному предмету. Это были книги или свитки, необъяснимого вида мумии незнакомых мне существ или их частей, золотые и серебряные сосуды и оружие, сплошь покрытые символами и письменами. Мрак и холод окутывал с головы до ног. Сердце замирало от необъяснимого ужаса.  — В вашем положении, дорогуша, лучше бы подождать снаружи, — немного настороженно произнёс Люциус.  — Ни за что! — с восторгом выдохнула я и заметила, как мужчины многозначительно переглянулись. Ухмылки растянули их губы.  — Не будем терять времени, экспозиция слишком велика, миссис Малфой, вам нельзя утомляться, — требовательно произнёс Люциус, и я с досадой оторвала себя от витрины с огромной рукописью, испещрённой древними рунами. Её страницы почти истлели, но символы всё ещё читались.  — Нельзя выносить эти древности наружу, — пояснил Люциус. — Свет и тепло убьют их. Поэтому вы здесь. Прошу. Он жестом пригласил подойти к столу, на котором, под стеклянным колпаком, лежала не менее древняя книга. Люциус взмахнул палочкой и внимательно смотрел, как плавно переворачиваются её страницы. Он пробегал по ним взглядом, перелистывал дальше, пока его взгляд не вспыхнул удовлетворением.  — Вот! — с трепетом произнёс он. — Я знал, что однажды придётся коснуться этой тёмной материи, но не предполагал, что это будет вот так и затронет мою семью. Значит, — он требовательно взглянул мне в глаза. — Вы считаете, что осколки души Тёмного Лорда, заключённые в крестражах, после смерти остались разрозненными, и это приносит Повелителю страшные мучения? Я почувствовала, как вспыхнула изнутри.  — Не называйте его так! — прошипела я. Люциус невесело ухмыльнулся, и мне показалось, что Драко как будто передёрнуло.  — Как вы щепетильны, дорогуша, — усмехнулся он и чуть склонился. — Как вам будет угодно. Вы правы. Цена крестража неимоверно высока. Пока его хозяин жив, он не ощущает, каково приходится осколку души в ином мире. Всё, что он чувствует, это потерю сил, потерю… могущества. Страх. Неудивительно, что мистер Поттер смог с ним совладать.  — Что же дальше, сэр? — нетерпеливо спросила я. Люциус самодовольно ухмыльнулся, он явно наслаждался своей осведомлённостью.  — А дальше, лишь предположения, моя дорогая невестка. Этот фолиант говорит о том, что очевидно, осколки души попадают в разные места потустороннего мира — мира мёртвых. Душа, отправляясь туда, обычно, растеряна, поскольку ей становится очевидно то, чего в этом мире она не понимала. Она постигает правду — все свои ошибки, и все благие дела, преступления и милости. Но если душа разорвана на части — то не способна постигнуть правду, она остаётся в безвестности, испытывает боль от непонимания происходящего. Это безумие. Вероятно Тёмный Лорд поглощён тьмой безвестности, непонимания, беспомощности. Даже если Беллатриса там смогла найти хоть одну его часть, остальные можно собрать только двумя способами.  — Двумя? — хором воскликнули мы с Драко и тут же переглянулись.  — Именно! — Люциус устремил взгляд в книгу. — Первый — ритуальные жертвы. Души врагов Тёмного Лорда должны кануть в темноте, — Люциус перевернул страницу взмахом волшебной палочки. — Каждая гибель, приводит к тому, что осколки соединяются. Сначала два, затем к ним присоединяется следующий. Сколько осколков, столько должно погибнуть врагов.  — Какой ужас, — прошептала я и почувствовала, как Драко сжимает мою руку.  — А второй способ? — не удержался Драко. Люциус расплылся в хищной улыбке.  — Воскрешающий камень! — торжественно произнёс свёкр. — Он собирает все осколки души воедино, даря их обладателю шанс воскреснуть. Но все мы знаем, каково будет воскрешённому в этом мире, — многозначительно приподнял он брови и тут же расслабился. — С другой стороны, если воскрешённый умрёт во второй раз, его душа уже не будет разбитой. Я устало опустилась в стоящее рядом кресло.  — Выходит… — заговорил Драко. — Как только Беллатриса объявит о своём желании посреднику, мы точно узнаем, к чему она стремится?  — Теоретически, да, — кивнул Люциус. — Если, конечно, ей не нужно что-нибудь совершенно иное.  — Но речь шла именно о душах семи врагов, — стала настаивать я. — Я уверена!  — Нужно дождаться, — выдохнул Драко. — Я уверен, что в новолуние всё решится. У нас почти две недели. Ещё немного и состоится слушание по проведению ритуала. Мне необходимо найти способ узнать, где проводился ритуал открытия входа из мира мёртвых.  — Боюсь, Драко, тебе это не удастся, — с сожалением покачал головой Люциус. — Беллатриса не ответит на вопросы.  — Но что если… она хотя бы задумается над ответом, — вдруг выпалила я, эта мысль пронзила совершенно внезапно. — Драко, если ты возьмёшь с собой Майлза и задашь вопрос Лестрейндж, он может успеть уловить её мысли. Сам ты не сможешь без помощи палочковой магии. Тебе нужно будет держать защиту, чтобы она тебя не раскусила в обличии Гойла.  — Это ещё, что за новости? Почему я не в курсе? — Люциус был крайне недоволен.  — Отец, я собирался с тобой об этом поговорить, — вздохнул Драко. — Мы как раз подошли к этой теме. Драко перевёл взгляд на меня.  — Привлечь Майлза хорошая идея. Только… согласится ли он? — с сомнением нахмурился он.  — Конечно, согласится! — воскликнула я.  — Хорошо, потом это обсудим, — приподнял брови Драко. Мне это показалось немного странным.  — Полагаю, вопрос исчерпан? — уточнил Люциус.  — Да, сэр, — кивнула я. — Думаю, всё очевидно. Нам остаётся только подождать. Мы ни в коем случае не должны дать возможность Беллатрисе осуществить её кровавый план. Никто не должен пострадать. Жертв было слишком много.  — Тогда, прошу вас покинуть моё хранилище. Надеюсь, я могу расчитывать на… ваше молчание?  — Конечно, сэр.  — Разумеется, отец. Мы с Драко поднялись в кабинет. Люциус вошёл минут через пять и снова велел нам выйти. Стоя в коридоре между холлом и кабинетом, долго молчали.  — Ты в порядке? — наконец спросил Драко.  — Да. Это было… впечатляюще. Знаю, это, возможно, неподходящий момент, но я иногда восхищаюсь твоим отцом. Он, конечно, неприятный человек, но у него достаточно мудрости, чтобы зная такие жуткие вещи, не использовать их.  — Кому надо подвергать свою душу вечным мукам? — ухмыльнулся Драко. — Только безумцу, который уверен в себе настолько, чтобы поверить в бессмертие. Я согласно кивнула. Люциус появился в коридоре.  — Драко, я хочу знать твой план в подробностях. Мне не нравится идея с Гойлом. Ты уверен, что сможешь достаточно убедительно его представить? Он… не особо-то умён.  — Знаю, отец. Но он мой друг. Надеюсь, что смогу. Беллатриса поверит. Пока мы дошли до гостиной, Драко уже успел рассказать отцу о последнем появлении Лестрейндж и своём плане дальнейших действий. Обед прошёл спокойно. Обсуждали в основном детей, их способности. Нарциссу с недавних пор стал волновать вопрос соперничества двойняшек.  — Они смотрят друг на друга очень внимательно, — рассказывала она мне и Драко. — С одной стороны, всё друг за другом повторяют, дружно играют, но в какой-то момент словно начинают соревноваться. Особенно в телекинезе, кто поднимет предмет силой мысли выше, а кто дальше, у кого предмет больше, — она начала переживать, немного волноваться. — Я не ожидала, что это будет так рано. Орион, очевидно, сильнее. Лео часто расстраивается, начинает нервничать. И ладно бы Орион не реагировал, но он, начинает дразнить брата, а это просто ужасно! Ведь они должны быть лучшими друзьями, не правда ли, Гермиона? Скажи, ты ведь хорошо знала близнецов Уизли? Они казались… очень дружными. Люциус закатил глаза, мне кажется он и сейчас недолюбливает их семью.  — К сожалению, я не знаю, насколько они были дружны, когда были маленькими, как Лео и Орион, но в Хогвартсе они были просто не разлей вода. Если у одного были неприятности, второй всегда рядом. Они были настоящими друзьями, — с грустью ответила я, но потом улыбнулась. — Хотя однажды, это было во время отборочного тура во время Турнира Трёх Волшебников, они прилюдно подрались из-за неправильно применённого зелья. Это было забавно, а ведь они были лучшими друзьями. Но, если хотите, я могу спросить у Молли, осторожно, какими они были в детстве. Она любит вспоминать те времена. Для Уизли память о Фреде — это самое прекрасное, что только может быть.  — Нет, не нужно, — тихо ответила она. — Я бы не хотела причинять матери боль. Наверное, это неизбежно, между ними обязательно должна быть конкуренция, как ты считаешь, Драко.  — Наверное, — с пониманием кивнул Драко. — Я всегда во всём хотел быть лучшим. Соперники были всегда, будь то друзья, сокурсники, даже… возлюбленная, — ухмыльнулся он, поглядывая на меня, и я почувствовала, что впадаю в краску. — Сильные люди ищут соперничества, это нужно для их развития, движения вперёд.  — Отлично сказано, — довольно ухмыльнулся Люциус. — Абсолютно согласен.  — То есть, вы считаете, что не нужно мешать им соперничать? — с сомнением спросила Нарцисса.  — Я думаю, — проговорил Люциус. — Главное, чтобы они не забывали, что они братья прежде всего и в трудную минуту были поддержкой друг другу.  — Верно! — кивнул Драко. — Именно так.  — А в остальном, пусть соперничают — это полезно для их роста, — заключил Люциус. Нарцисса вздохнула, а я порадовалась, что передо мной этот вопрос пока не стоит. Да и будут ли соперничать мальчик и девочка? Грейнджи и её будущий брат? Жизнь покажет. После обеда Люциус, как и собирался, покинул поместье. Мы решили вернуться домой, пока Грейнджи не заснула. Как же было приятно остаться вдвоём. Мы отдыхали в гостиной на диване, Драко прислонился к подлокотнику спиной, а я лежала на его груди. Лежать на животе я больше не могу, животик не позволяет, потому Драко стал моим креслом, а его длинные ноги подлокотниками. Обожаю сидеть вот так, тепло, уютно, чувствовать биение его сердца под своей лопаткой. Он наматывал мои кудри на пальцы. Чувствовала его трепещущее, выдающее волнение, дыхание.  — Что тебя тревожит? — тихо спросила я. — До новолуния ещё далеко. На работе что-то?  — Нет. На работе всё в порядке, насколько это возможно, — усмехнулся он и поцеловал мой затылок.  — Тогда, что?  — Думаешь, это будет удобно, если я обращусь к Майлзу? — неуверенно спросил он.  — Драко, ты же знаешь, что можешь, — вздохнула я. — Он очень хорошо к тебе относится.  — Ты ведь понимаешь, все эти ссоры, недоразумения… Мне кажется, наши отношения сошли на нет. Мы, конечно, не играем в молчанку, но и разговаривать особо не хочется. Я приподняла голову, посмотрела на его задумчивое лицо. Он устало ухмыльнулся.  — Но если никто из вас не начнёт нормально общаться, так и будет продолжаться, — тихо заговорила я. — Ему перед тобой стыдно, тебе перед ним неудобно. Так и будете в неопределённости. Вы же были друзьями. Дружба важнее, чем то, что между вами произошло. Мы с Роном тоже ссорились, и Гарри с Роном ссорились между собой…  — Гермиона, это было в детстве, — усмехнулся Драко.  — Тем более! А вы взрослые люди, неужели не можете найти общий язык, примириться?  — Да мы не в ссоре, — с досадой вздохнул он. — Просто это стало чем-то неестественным, понимаешь? Мы слишком много знаем друг о друге того, чего не следовало знать.  — Я могу сказать то же самое, — тихо произнесла я. — Я всё знаю и о тебе, и о нём, но мне это никак не мешает. То есть, да, бывает сложно подобрать слова, иногда возникает неловкость, но жизнь продолжается, нельзя стоять на месте. Когда вы говорили последний раз?  — Тогда, через портал.  — И всё? — удивлённо воскликнула я.  — Да не было поводов общаться.  — Но Майлз говорил, что у него к тебе есть разговор, он с тобой не связался? Драко помолчал немного.  — Нет. А что за разговор?  — Не знаю, мы говорили о Рэйчел, и он упомянул…  — Он говорил с тобой о ней? Ты серьёзно? — он перестал наматывать мой локон на палец и повернул к себе моё лицо, выглянув из-за плеча.  — Говорил! Ещё бы он не говорил, когда она явилась в центр, чтобы его увидеть. Снова молчание и море недоумения в серых глазах.  — Ого. Всё серьёзнее, чем я думал.  — Видимо, да. Она продолжает его преследовать. Он живёт в магловской гостинице, чтобы мадам Забини его не нашла.  — Ну, раз она так основательно настроена, значит добьётся своего.  — Майлз тоже настроен решительно, между прочим!  — Вы уже прям как подружки, — ехидно усмехнулся он.  — Не смешно, Драко. Ему точно не до смеха. Не знаю, о чём он хотел поговорить, но, видимо, уже передумал. Если тебе неудобно обращаться к нему за помощью, я могу попросить.  — Ну уж нет! — воскликнул Драко, убедительно заглядывая мне в глаза. — Только попробуй! Довольно парламентёров. Я сам разберусь. В конце концов, это я виноват в сложившейся ситуации. Где он живёт?  — Я не знаю, — дёрнула я плечом. — Он не сказал. Я снова устроилась на его груди.  — Где же мне его искать?  — На работе, где же ещё? Приходи в центр, он каждый день там.  — И вы нормально общаетесь? — с сомнением спросил Драко.  — Более чем. Знаешь, мне кажется, что Рэйчел действительно ему помогает. Отвлекает, притягивает всё его внимание, заставляет думать о чём угодно, но только не о том, что он страдал… из-за меня.  — Думаешь, она делает это нарочно? — снова сомневался Драко. — По-моему, она ничего не станет делать без личной выгоды.  — Конечно, но это работает. Я поднялась, перекинула ноги через его бедро, а спиной прислонилась к колену второй его ноги.  — Он даже смотрит на меня иначе. Доверительно, но спокойно. Без этой муки в глазах. Зато, когда говорит о ней, словно погружается в бездну усталости. Рэйчел выматывает его. Выматывает физически, заставляя прятаться, сопротивляться, искать выходы.  — Какие же вы женщины странные существа, — осторожно провёл он пальцами по контуру моего лица. — Вы можете дарить блаженство и выносить мозг. Я прыснула.  — Прям как вы!  — Ах, так! — приподнял он бровь и мягко опрокинул меня на спину, потянув за ноги. Я только взвизгнуть успела. Он тут же поднялся и навис надо мной.  — Итак, моя госпожа, чего изволите? Подарить вам блаженство или вынести мозг? Его чудесные глаза становились всё ближе. Не могла отвести взгляда от его губ, его игривой улыбки. Я прищурилась, изображая задумчивость.  — Думаю, я предпочла бы первое, — с улыбкой прошептала я.  — Попалась, Грейнджер, — шепнул он, еле уловимо касаясь губами моей щеки. Тёплое, нежное касание, робкое, но такое головокружительное.  — Обожаю, когда ты это говоришь, — вздохнула я, а его губы скользнули по подбородку, к ямке на шее, к ключице. Я ощутила лёгкую дрожь, трепетно обняла его, мягко притягивая к себе. — Мой мальчик… Наши губы встретились. Я и не думала, что так истосковалась по нему. Мы целовались с упоением, как студенты, как будто каждую секунду нас могут застать врасплох.  — Папа! — раздался нетерпеливый голосок Грейнджи, и мы тихо засмеялись, уткнувшись в плечо друг друга.  — Надо было ещё подольше поговорить, — усмехнулся Драко и прокричал. — Иду, моя принцесса! Твой рыцарь на огнедышащем драконе уже спешит!  — Лучше на крылатом коне, — смеялась я, поднимаясь с дивана и потягиваясь в сладкой дремоте. — Это романтичнее.  — Если учесть моё состояние, — многозначительно приподнял он брови. — То только на драконе! Огнедышащем!  — Придётся тебе побыть здесь, — ухмылялась я, кивая на его слегка оттопыренные брюки. — Сейчас ты только мой рыцарь! На драконе!  — Мама! — снова нетерпеливо позвала дочка.  — Иду-иду! — прокричала я. — Присядьте, мой рыцарь, расслабьтесь! Драко поймал меня за руку, порывисто прильнул к моим губам. Так не хотелось расставаться! Как же я люблю выходные!