Тайны дневника Гермионы

Наша большая семья собралась в столовой за огромным столом. Большая комната была роскошно украшена огромными еловыми ветвями, усыпанными волшебным снегом. Ужин, надо с удовольствием признаться, был на удивление традиционно приготовлен, как это положено в Рождество у маглов: индейка под крыжовниковым соусом, сосиски запечённые в беконе, говядина «Веллингтон» в слоёном тесте, разнообразные запечённые овощи и свежие салаты на любой вкус. Разумеется, фрукты. Конечно, в нашей семье — семье Грейнджеров — никогда не бывало такого разнообразия, мясное блюдо всегда было только одно и этого, как мне кажется, достаточно. Но Люциус, по всей видимости, решил поразить гостей, и ему это удалось. Мама совершенно искренне восхищалась обилием блюд и хвалила Нарциссу за красоту и изысканность сервировки. Миссис Малфой с особым удовольствием их принимала, хотя я-то точно знаю, что всё это заслуга исключительно эльфов, служащих в этом доме, но об этом лучше просто помалкивать. Люциус, естественно, занимал своё традиционное место во главе стола, и в этом году место напротив него было отдано моему папе. Нарцисса и Драко сидели по обе стороны от главы семейства, рядом с Драко я, далее Грейнджи, Норма, Дельфи и Тео. По ту сторону стола рядом с Нарциссой усадили Лео и Ориона, далее Андромеда и Тедди, которые, как оказалось, прибыли намного раньше, но Тедди задремал, и встретить нас у них не получилось. Рядом с папой — мама. Неспроста детей разместили подальше друг от друга, я уверена, чтобы не шалили. Хотя, признаться, Тедди и Дельфи это не останавливало, они весь ужин пытались разговаривать друг с другом и даже пару раз запустили друг в друга салфеткой, вызвав неизбежное замечание от Люциуса. Жаль, конечно, что я оказалась отделена от своей семьи, но, похоже, мама и Андромеда отлично поладили. Ведь они обе привыкли жить в мире маглов и у них, разумеется, нашлись точки соприкосновения. Когда все уселись за стол, Люциус в своей манере огласил начало трапезы. Но тут же послышался голос моей мамы, и воцарилась тишина.  — А как же рождественская молитва, сэр? — совершенно наивно воскликнула она, и у меня внутри всё сжалось от волнения. — В нашей семье чтится эта традиция.  — Джин совершенно права, — подхватил папа. — Вы ведь не против, мистер Малфой? Люциус снисходительно улыбнулся.  — Просто Люциус, прошу вас. В конце концов, мы с вами одного возраста, Герберт. Что ж, раз уж за нашим столом собрались люди со столь… религиозным воспитанием, почему бы и нет.  — О, что вы! — засмущался папа. — Какое там религиозное! То есть, мы, конечно, чтим традиции и даже посещаем церковь, но… — папа взглянул на меня немного озадаченно. Чувствовала, как вся горю внутри. Мои родители всегда скрывали ото всех мои магические способности. Для них это тяжёлая ноша… и для меня тоже. И тут внезапно заговорил Драко:  — Прошу вас, не смущайтесь, мистер Грейнджер. Я, конечно, не умею молиться, но верю, что Мария помогала Гермионе во время родов. Это очень большая поддержка.  — О, спасибо, Драко! — воскликнула мама. — Не представляете, как это для нас много значит! Спасибо! Тепло разливалось в моей душе. Это было тихое, умиротворяющее счастье, словно наша семья, действительно объединилась в этот вечер. Как я была благодарна Драко!  — Ну, что ж, — подытожил Люциус. — Раз мы во всём разобрались, прошу вас, Герберт. Папа прочистил горло, взволнованно вздохнул, закрыл глаза, и я по старой нашей семейной традиции сделала то же самое, как будто погружаясь в детство, ещё в те времена, когда не знала о том, что я — волшебница. Мерный, спокойный голос папы распространял мурашки по телу, слёзы непрошенно наворачивались под веками. Это было так прекрасно, что-то давно забытое, но такое необходимое.  — Благодарим тебя, Господь и Бог наш, — говорил он. — За ещё один год счастья. Благодарим за сохранение мира и добра в нашей жизни. Славим Твоё Рождество в надежде, что оно осветит наш путь. Аминь.  — Это чудесно! — учтиво вздохнула миссис Малфой. Молитва была очень короткой, такой лаконичной и тёплой. Понимаю, папа решил очень сильно сократить свою речь, дабы отдать дань уважения дому, в котором традиции совершенно иные. Но главное, что он не отступил от своих. Хотелось плакать от нежности. Я с трудом вздохнула. Затем Люциус щёлкнул пальцами, и аппетитная, сверкающая поджаристой корочкой индейка стала нарезаться на кусочки и разлетаться по тарелкам. Папа, как ни старался, не мог скрыть всегда возникающего смущения и восхищения происходящим. Первое время за столом царила тишина. Гости наполняли свои и детские тарелки, была слышна только тихая болтовня Лео и Ориона, которые хвастались тем, у кого какой кусочек больше, Дельфи и Тедди улыбались друг другу и, судя по их странным позам, пытались дотянуться друг до друга ногами под столом. Грейнджи уплетала свой сливочный пудинг, пытаясь есть самостоятельно, как большая, и дедушка Люциус, как и бабушка Нарцисса, не сводил с неё умилённого взгляда. Тео и Норма, кажется, чувствовали себя немного неловко, зато мама и Андромеда всё время о чём-то шептались. Драко в какой-то момент нежно тронул мою руку лежащую на столе. Его глаза лучились теплом и радостью. Праздник проходил замечательно.  — Итак! — внезапно выдохнул Люциус, и все взгляды обратились к нему. — Я понимаю, семейное торжество, и всё же не могу не заметить, что у нас открытие послезавтра. Я уже посвятил в это событие ваших родителей, Гермиона, они ведь не читают «Ежедневный пророк».  — Да, это восхитительная новость, — отозвалась мама. — Люциус показал нам заметку. Какая красивая реклама!  — Это заслуга Падмы, — улыбнулась я. — Она замечательный художник.  — Да, мисс Патил произвела впечатление, — усмехнулся Люциус. — Однако, мне немного не понятно, почему вы решили сделать это так рано? Первое января выглядело бы гораздо более эффектно.  — Я понимаю, сэр, — почтительно улыбнулась я, — но дело в том, что у нас огромная очередь из родителей, желающих отправить детей после каникул в школу уже с новой возможностью для общения. Мы бы и раньше начали, но…  — Да, я понимаю, некоторые организационные моменты разрешились лишь сейчас. Но шести дней всё равно очень мало, чтобы удовлетворить всех. Это просто невозможно.  — Мы сделаем всё возможное. Майлз ведь не зря столько времени обучал своих подмастерьев. Ребята делают большие успехи. С Майлзом, конечно, никто не сравнится, но…  — Ну, хорошо. Главное, что дело наконец-то пойдёт, — довольно потёр ладони Люциус. Мне нравится его азарт. Некоторое время Люциус рассуждал о том, насколько замечательное и успешное предприятие мы затеяли. Нарцисса и мои родители с удовольствием поддерживали эту тему. Норма заметно нервничала, и скоро стало ясно, почему. Семейная беседа и обсуждение планов на будущее не обходит семейство Малфой стороной.  — Вы определились с датой, юная леди? — наконец обратился Люциус к Норме, и её напряжение, наконец вылилось наружу.  — С датой, к сожалению, пока нет. Но, кажется, определились с местом.  — Интересно, — усмехнулся он делая вид, что весь внимание.  — Церемония пройдёт в Саатутте, — выдохнула она и улыбнулась. Пять секунд тишины.  — Вы, наверное, шутите, — скривился дядюшка. — Вы в курсе какая там сейчас температура воздуха?  — Приблизительно, — смело приподняла она подбородок. Иногда от того, как сильно она напоминает Беллатрису, мурашки бегут по телу. — Но это не имеет ровным счётом никакого значения. Приглашения будут разосланы всем, кто нам дорог, — она на секунду обернулась к Тео, и он смущённо улыбнулся. — Принимать приглашение или нет — личное дело каждого. Вряд ли церемония пройдёт под открытым небом. Да и приглашённых будет не так уж много — друзья Тео и моя семья. Люциус ехидно ухмыльнулся.  — Значит, милочка, отсутствие тётушки на свадьбе вас абсолютно не смутит? Нарцисса еле заметно взволнованно вздохнула, робко положив руку поверх запястья мужа. Люциус бросил на неё хитрый взгляд. Норма зарумянилась, виновато посмотрела на миссис Малфой.  — Мне будет… очень жаль, если вы не примите приглашение, — вздохнула она. — Но дедушка был единственным человеком, который с самого рождения, долгие-долгие годы, заботился обо мне. Только он может отвести меня к алтарю. Он никогда бы не потребовал от меня этого, но я так хочу. Тео согласен со мной. Люциус устало вздохнул, ещё немного и закатил бы глаза.  — Ну, что поделаешь, — со скорбью заговорил он, сжимая пальцы Нарциссы в своей ладони. — Это ужасно неприятная ситуация. Жаль, что вы приняли такое расточительное решение. Придётся купить тебе новую шубу, милая, — усмехнулся он, поднося к губам пальчики супруги. Андромеда и мама расплылись в широких улыбках, Нарцисса с трудом сдерживала эмоции, лишь ласково улыбнувшись Люциусу. Затем бросила нежный взгляд на племянницу.  — Всё будет прекрасно, милая! И даже в таких суровых условиях твоя свадьба будет прекрасна! Норма, словно всё ещё не веря своему счастью, огромными от удивления глазами смотрела на развеселившихся родных и гостей.  — О, я… так рада, что вы меня поддержали! — наконец выпалила она. — Сегодня же напишу дедушке!  — Не стоит тревожить старого лорда. Сова прибудет туда ранним утром, не спешите, дорогуша. Это лучше сделать завтра, на свежую голову, — заметил Люциус.  — Да, вы правы, сэр, — смущённо улыбалась она. — Я так и поступлю. Тео был очень взволнован, его лицо горело, и он с трудом сдерживал улыбку. Дельфи крутилась из стороны в сторону, не понимая, что происходит.  — Норма, мы куда-то поедем? — с любопытством спросила она, и сестра весело ответила:  — Да, детка! Скоро мы поедем в настоящую зиму!  — В настоящую? — засомневалась Дельфи.  — В самую настоящую, туда, где много снега и льда.  — Снега им мало! — усмехнулся Люциус. А ведь в самом деле. Этот год был не просто скуп на снег. За всю зиму снега ещё не было ни разу — дожди, дожди, дожди. Ужин постепенно подходил к завершению. Разговоры текли плавно, мягко, тактично. Была такая добрая семейная атмосфера. Мне казалось, что Драко словно погрузился в какое-то мирное забытье. Его не было слышно, он не участвовал в разговорах и был немного отстранён, пока Люциус не объявил, что пришло время выйти на свежий воздух.  — Будет фейерверк?! — с восторгом спросила Дельфи.  — Да! Фейерверк! — обрадовался Тедди.  — Не торопите события, леди и джентльмены, — усмехнулся Люциус, а потом взглянул на меня. — Гермиона, соберите-ка мою принцессу на прогулку.  — Да, сэр, конечно, — улыбнулась я. Выходя в парадные двери, мы ожидали чего-то подобного: фейерверка или какого-то представления. Но всё было непредсказуемо иначе. Дедушка взял на руки любимую внучку.  — Мне понадобится ваша помощь, юная леди, — тихо произнёс он. — Только вы способны совершить это чудо. Миссис Малфой загадочно улыбалась, мои родители были в предвкушении. Тедди и Дельфи, конечно, не могли устоять на месте и скакали вокруг, как два неугомонных зайца, что уже начинало заводить и двойняшек. Мы вышли в центр обширной площадки перед домом. Люциус, держа на руках Грейнджи, направил в небо свою волшебную палочку и прошептал какое-то заклинание. Над нами образовалось большое тяжёлое облако необыкновенной формы, оно скрыло от нас небо, и вдруг сверху повалил снег. Дети завизжали от восторга, захлопали в ладоши и стали носиться вокруг ещё быстрее, ловя в ладошки падающие мохнатые хлопья.  — Снег! Снег! — наперебой кричали они, а я не сводила глаз с восторженного взгляда Грейнджи, сидевшей у дедушки на руках, и было очевидно, что именно ради этого взгляда Люциус создал это чудо. Он любовался ею, с нежностью бросая взгляд на сыновей, которые радостно вопили:  — Папа сделал снег! Мама, смотри сколько снега! Мы все были в восторге. Драко, не сдерживая улыбку, смотрел в небо, временами щурясь, как в тот день, когда снова смог увидеть свет. Моё сердце трепетало от нежности. Волшебная рождественская сказка стала ещё прекраснее. Вокруг вспыхнули сотни огоньков — это на доме зажглись гирлянды, превращая белоснежные хлопья в золотые. Они медленно опускались на землю, но удивительно быстро заполняли всё пространство мягким покрывалом. Старинное поместье стало таким приветливым и тёплым, как никогда прежде.  — Невероятно! — вдруг воскликнула Норма. — Разве снег не должен быть холодным? Она сминала в руках белую массу, любуясь, как она превращается в упругий снежок.  — Это волшебный снег, дорогуша, — усмехнулся Люциус и поставил Грейнджи на землю. Она стала с интересом трогать волшебный снег ладошками, мять его и швырять. Дети уже собирали хлопья горстями и с визгами устраивали снежный салют. Норма бросила свой снежок в заворожённого зрелищем Тео. Он вздрогнул от неожиданности.  — Ах ты… — наигранно возмущённо воскликнул он, и Норма бросилась бежать от его снежка. Драко громко рассмеялся. Несколько бросков, и снежок прилетел мне в плечо.  — Эй! Беременных не трогать! — выкрикнул Драко, и Тео получил от него снежком прямо в лицо. Тео, с трудом опомнившись и разлепив глаза, крикнул:  — Прости, Гермиона!  — Мееесть! — взвизгнула Норма, попадая снежком в лицо Драко.  — Ну, всссё! — прорычал Драко и стал носиться за визжащей сестрой по уже успевшим вырасти сугробам. Я, мои родители, Андромеда и Нарцисса весело смеялись. Я не могла налюбоваться моими любимыми. Драко так ловок, изящен, как молодой снежный барс. Кажется, мне ещё ни разу не доводилось видеть его таким, играющим в снежки с друзьями. Люциус почти сразу «спас» Грейнджи из этой кутерьмы, и теперь она весело смеялась вместе со всеми, наблюдая за папой. Люциус так необыкновенно открыто улыбался, как никогда прежде:  — Терпение, юная леди, — говорил он, поправляя её шапочку с двумя помпонами по бокам, — вам нужно ещё чуточку подрасти, чтобы угнаться за папой и тётей. Но Грейнджи рвалась из рук. Драко подбежал к ней, румяный, счастливый. Она тянула к нему ручки и дедушка был вынужден отдать её папе.  — Осторожней! — строго бросил он, и Драко снова рассмеялся, унося дочку, устроив её на своих широких ладонях, как маленький игрушечный самолёт. Дети носились, валялись в снегу, зарывали в него друг друга. Драко лепил для Грейнджи снежки, а потом она их бросала куда придётся, но Драко всегда хвалил её, говоря, что она очень ловкая и меткая амазонка, при этом бросая на меня игривый взгляд. Тео и Норма с блаженством обнимались, потираясь носами — это было так нежно, у них просто замечательные отношения. Мои мама и папа с удивлением изучали волшебный снег, поражаясь тем, как он похож на настоящий, но только не холодный и не тает в руках. Навсегда запомню их такими удивлёнными и счастливыми, словно двух юных подростков. Нарцисса и Андромеда живо обсуждали игры детей и смеялись над их шалостями. Мне бы и самой хотелось побегать вместе со всеми, волнение и радость переполняли душу, но я просто тихо стояла в сторонке, наслаждаясь лёгкими движениями малыша внутри. Он наверняка ощущал всеобщее счастье этого праздника. Какой был чудесный рождественский вечер! Снег всё сыпал и сыпал, переливался искорками в разноцветном сиянии гирлянд. Было тепло и в то же время чувствовался аромат зимнего воздуха, необыкновенно сладкого здесь, в отдалении от многолюдного города, наполненного транспортом и шумом. Мы гуляли долго, до тех пор, пока дети не навозились в снегу вдоволь, пока они не стали прислоняться ко взрослым, Орион просился на руки, а Тедди откровенно зевал. Грейнджи и вовсе задремала у дедушки на руках, и он тихим монотонным голосом велел всем возвращаться в дом. Драко и я стояли на крыльце, когда он снова произнёс заклинание, и белая туча постепенно растворилась, а снегопад прекратился. Небо озарилось россыпью звёзд. Поместье переливалось разноцветными огоньками. Мистер Малфой молча вошёл в дом, кивнув сыну. Это означало, что он сам уложит внучку. Признаться, так не хотелось уходить! Драко обнял меня со спины, обхватив плечи и сложив ладони на моём животе, а острый подбородок воткнул в моё плечо. Как же хорошо и уютно!  — Сказка, правда? — прошептал он, и я только кивнула, любуясь пышными сугробами, покрывшими всё обозримое пространство. — Хотела бы здесь жить? Я невольно удивлённо усмехнулась.  — Ты шутишь?  — Почему нет?  — Нет, Драко! Я не хочу жить в одном доме… с родителями. Неважно твоими или моими.  — Но так тебе будет легче, когда родится Эдди, — целуя мою щёку шептал он.  — Прошу, Драко, — простонала я. — Такой чудесный вечер, не будем…  — Хорошо-хорошо! — тихо засмеялся он. — Больше не подниму эту тему.  — Разве нам не лучше будет вчетвером — мы и наши дети. Всё правильно!  — Конечно, Грейнджер! — улыбался он. — Не смею настаивать!  — Перестань! — засмеялась я. — Не делай вид, что я всё решаю в одностороннем порядке.  — Решай! Я же не против! Я обернулась, уперевшись животом в его пах, и ткнула указательным пальцем ему в нос.  — Драко, не зли беременную женщину! И он тут же прильнул к моим губам, впился так страстно, что дыхание перехватило. От него пахло снегом и одеколоном, его длинная чёлка щекотала лицо. Мой слизеринский хулиган… как же я его люблю! Вечер становился жарким. Мы, как юные влюблённые, почти вбежали в спальню, Драко быстро стянул пальто с меня, с себя, усадил меня на кровать, сам расстегнул и снял мои сапоги. Он был такой взбудораженный, азартный, очевидно, эта весёлая игра в снежки так его накрутила, но это было так возбуждающе. Но когда мы остались без одежды и слились в страстном поцелуе, я ощутила мощный пинок изнутри, и Драко засмеялся, потому что этот пинок пришёлся как раз ему в живот.  — Похоже, у меня появился конкурент, — улыбнулся он, снова целуя, лаская мою шею, но стоило мне на секундочку забыться — второй сильный пинок заставил меня вздрогнуть и прыснуть со смеху. Драко закатил глаза.  — Отлично! Парень решил поиграть. Сейчас.  — Ну что же я могу сделать? — хихикала я, уже набрасывая на себя пеньюар.  — Класс! — Драко скривился, проходясь рукой по своему напряжённому достоинству, потом резко присел и громко произнёс прямо мне в живот: — Простите, сэр, мы с вашей мамой, вообще-то, немного заняты. Я рассмеялась, он тоже. Тут снова мощный толчок, Драко даже увидел его.  — Похоже, сын возражает, — усмехнулся он.  — Папин будущий помощник, — улыбалась я.  — Или соперник! — многозначительно приподнял брови Драко.  — Вы подружитесь, я уверена, просто он соскучился и хочет поиграть. Драко наконец пришёл в обычное состояние, сел на кровать и усадил меня на своё колено, положив ладонь на животик.  — Ну, извини, приятель. Ты прав, папа не должен быть таким беспечным. С дочерью поиграл, а сына обделил — непорядок. Он улыбался, весело болтал с моим животиком, и мы вместе смеялись. Потом лежали на кровати, обсуждали события прошедшего вечера, пока малыш не успокоился. В доме царила тишина. Казалось, что все уже улеглись спать. Неудобно было, что мы так и не пообщались толком с моими родителями. В надежде кого-нибудь ещё застать, спустились в гостиную, чтобы положить под рождественскую ель подарки. Очень хотелось сделать это самим, а не звать на помощь эльфов. Мы перешёптываясь шли по коридору, Драко обнимал меня за плечи, спустились в гостиную. Доставали уменьшенные коробочки из моей зачарованной сумочки, предавали им изначальный вид, на это ушло некоторое время, было весело представлять, как малыши будут реагировать на подарки. Вдруг на лестнице послышались шаги и тихий спор. Это точно был спор, потому что мои родители говорили одновременно и немного возбуждённо. Увидев нас у подножья ели оба замерли. Папа чуть нахмурился, а мама наоборот сделала вид, что всё хорошо.  — Как замечательно, что мы вас встретили! — воскликнула мама.  — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Драко.  — Камин в нашей комнате погас, — смущённо произнёс папа, — ещё час назад. Холодает быстро. Я бы разжёг, — папа ещё больше смутился, — но эти волшебные камины… унесёт куда-нибудь… Видела, как Драко за долю секунды собрался, чтобы подавить усмешку. Знаю, для него маглы и их поведение всегда кажутся странными.  — Вы всё правильно сделали, сэр, — очень почтительно заговорил он, поднимаясь с ковра и направляясь к выходу. — Идёмте, я вам помогу и всё объясню. Камины сейчас закрыты для путешествий, а ваш совсем не подключён к сети… Их шаги стихли на лестнице, и мама, вздохнув, устало опустилась в кресло.  — Я говорила твоему отцу, что можно просто разжечь, — усмехнулась она, — но разве его убедишь. Перестраховывается всю жизнь…  — Папу можно понять, — улыбнулась я. — В магическом мире любая вещь может повести себя странно, что уж о каминах говорить, правда без летучего пороха никуда не улетишь…  — Об этом я и говорила, — почему-то начала раздражаться она. — С годами твой отец всё невыносимей становится, всё подозрительнее. Иногда до абсурда доходит! Я слушала её и не верила своим ушам. Никогда не предполагала, что они могли быть недовольны друг другом. Мне кажется, я впервые в жизни задумалась, что мои родители не только мама и папа. Они — муж и жена, у которых тоже в жизни могут быть свои маленькие секреты, конфликты, то, что совершенно не касается детей. И это отдалось необыкновенным теплом в сердце.  — И давно это с ним? — несмело спросила я, боясь, что мама опомнится и не станет делиться со мной своими тревогами. Мама снова вздохнула.  — Наши миры так отличаются друг от друга, Гермиона. Магический мир живёт своей жизнью, о которой мы не знаем, но ведь и вы не знаете о нашем. Драко, возможно, как служитель закона, в курсе дел нашего мира, но я знаю, как он тебя бережёт, и правильно, надо сказать, делает. Ни к чему тебе погружаться…  — Но это важно! — тихо, но уверенно произнесла я. — Для меня важно всё, что с вами происходит. Мама улыбнулась, ласково погладила мои кудри.  — Моя девочка! Ты такая счастливая — всё у тебя правильно, замечательно. Папа просто переживает из-за того, что происходит в мире, того, что происходит всегда, тебе не о чем беспокоиться, мы разберёмся.  — Значит, вы не ссоритесь? — подозрительно спросила я. Мама тихо засмеялась.  — Ну, как не ссоримся! Бывает, конечно. Так у всех бывает — повздорили, поговорили, помирились. Всё в порядке, уверяю тебя. Не стоит в такой чудесный вечер…  — Спасибо, Драко… — послышалось издалека. — Теперь всё в порядке. Папа вошёл в гостиную уже вполне спокойный и довольный, Драко следом.  — Джин, дорогая, идём. Что-то мы припозднились, — неловко усмехнулся папа. — Отвлекли молодёжь от приятных занятий.  — Сэр, не стесняйтесь, — улыбнулся Драко. — Если что, наша комната через две двери направо. Папа кивнул. Мама пожелала нам спокойной ночи, и родители ушли. Мы уселись в огромное кресло, в котором нам на двоих хватило места, и сидели обнявшись, наблюдая, как медленно и ненавязчиво переливаются огоньки на огромной ели, слушали потрескивание поленьев в камине. Драко рассуждал о том, что волшебный снег просто восхитительная вещь и зря он не подумал использовать его для украшения нашей гостиной. Когда я начала дремать, Драко ласково, но настойчиво повёл меня в спальню. И даже сны этой ночью были волшебно зимними. Мне снова снились его глаза, широко распахнутые в белое небо, с которого, кружась, осыпались пышные снежные хлопья. Его трепещущие ресницы и детская счастливая улыбка. Мы долго шли по заснеженным улицам, а вокруг тишина, покой и ни души вокруг. Утро было ослепительно солнечным. Мы проснулись от топота детских ножек по коридору, и тут же вскочили, чтобы успеть насладиться этим зрелищем. Мы вбежали в детскую, забрали Грейнджи, которая, похоже, от этого же топота и проснулась. Быстро спустились в гостиную, застав Дельфи, Тедди, Лео и Ориона, окруживших рождественскую ель. Они весело кричали: «С Рождеством! С Рождеством!» и обнимали взрослых. Нарцисса, Люциус, Андромеда и мои родители уже были здесь. Норма и Тео пришли почти сразу за нами, и вид у них был совсем не праздничный, похоже эти двое не спали всю ночь, что не могло не забавлять. Драко, разумеется, не удержался от шпильки:  — Я вижу, вы прекрасно отдохнули, мой дорогой двоюродный зятёк! — расплылся он в широченной улыбке.  — Ха-ха-ха! — скривился Тео. — Отвали, Малфой…  — Драко, ты опять? — тише шёпота прошипела Норма.  — Что я сделал? — почти искренне воскликнул Драко, но эта шаловливая улыбка, разумеется выдавала его с потрохами.  — Деда Юцис! — стала рваться с рук Грейнджи. Папа тут же поставил её на пол, и малышка побежала к дедушке.  — С Рождеством, моя принцесса! — ласково улыбнулся он, поднимая её на руки. Но она тут же отвлеклась на разноцветное сияющее дерево, которое даже в солнечном свете казалось очень ярким. Они долго рассматривали ветви, увешенные игрушками, пока мальчики не начали совершенно бесцеремонно рвать упаковки своих подарков.  — Разрушители, — усмехнулся Драко. — Помнится, я тоже был крайне нетерпелив.  — Это правда, — улыбнулась Нарцисса, сидевшая в кресле. Драко наклонился, поцеловал её в щёку.  — О, нет! Гермиона всегда была очень аккуратной, с самого детства! — с гордостью произнёс папа. — Она требовала маникюрные ножницы и открывала подарки очень бережно, хоть и долго. У меня бы не хватило терпения. Мама засмеялась:  — Точно-точно!  — Она и сейчас такая, — усмехнулся Драко. В это время к Грейнджи осторожно придвинули небольшую коробку. Что в ней, наверное, никто не знал, только дедушка. Даже миссис Малфой с интересом наблюдала, как Грейнджи стала играть с коробкой, не понимая, что её нужно открыть. Тем временем Лео и Орион распаковали свои первые в жизни детские мётлы. Они сразу же их оседлали и стали бегать по комнате, веселя взрослых своей игрой. Тедди достался потрясающе красивый железнодорожный набор — дорога и красивый маленький Хогвартс-экспресс. У мальчика от восторга даже руки задрожали, он стал тут же строить железную дорогу прямо возле ели. Дельфи присоединилась к нему, намереваясь покатать в поезде своих новых маленьких крылатых фей, которые моргали глазками и, если дотронуться до их крылышек, издавали нежные звуки приветствий и комплиментов. Мы очень хотели её порадовать. Очевидно, угадали. Наконец дедушка Люциус помог Грейнджи распаковать её подарок. И когда из коробки что-то выползло, я в ужасе бросилась к ней.  — Тише-тише, дорогуша! — усмехнулся Люциус. — Всё в порядке. Неужели думаете, что я наврежу своей любимой девочке?  — Нет, сэр, просто… — я шумно выдохнула. — Она мала ещё для живых игрушек.  — Только не для этой, — самодовольно улыбнулся он. Маленькая золотая змея проскользила по руке Грейнджи. Её сияющие чешуйки тихонько позвякивали при движении. И дочка радостно засмеялась, когда змейка обвила её ручку как раз в том месте, где свернулась колечком её собственная змея — родимое пятнышко. Грейнджи взяла её в руки, стала крутить и вертеть, уронила на пол, змейка поползла по её ножке обвиваясь кольцами. Грейнджи снова смеялась.  — Удивительная вещь! — с изумлёнными глазами выдохнула мама. — Правда как живая. Но, почему змея? Она требовательно смотрела на Люциуса, как и все взрослые.  — Видите ли, миссис Грейнджер. Змея олицетворяет собой мудрость и возрождение. Каждый раз, сбрасывая кожу, она обновляется. Салазар Слизерин — великий волшебник, основоположник нашего досточтимого факультета Хогвартса — очень чтил это существо. Мы отдаём ему дань уважения, нося этот символ при себе. Знак на руке моей внучки совсем не случайность. Вы не находите? — он тут же бросил на меня насмешливый взгляд.  — Я бы не стала делать преждевременных выводов, — постаралась улыбнуться я.  — А её патронус? — ещё шире улыбнулся он. — Помяните моё слово, — и он устремил на Грейнджи, ползающую по полу за своей змеёй, самый нежный на свете взгляд, — моя девочка станет королевой Слизерина.  — Согласен! — довольно усмехнулся Драко, скрещивая руки на груди. Мне осталось лишь вздохнуть и ответить:  — Посмотрим. Мне очень не нравится такой настрой на Слизерин, и я решила поговорить об этом дома, а не устраивать пространную полемику в праздничный день. Лишь когда дети вдоволь наигрались, состоялся поздний завтрак. Мама села рядом со мной и Грейнджи, она с удовольствием её покормила, мы поболтали о её успехах, ведь дочка уже говорит так много слов, но за болтовнёй старших детей её почти не слышно. Особенно маму поразило отношение к внучке Люциуса.  — Я так удивлена, — шептала она, бросая взгляд на мистера Малфоя. — Даже на дне рождения Грейнджи он был намного сдержаннее. Что случилось? Люциус просто обожает её!  — Это так, — улыбнулась я. — Но ответа на этот вопрос я сама до конца не знаю. Возможно, дело и правда в змее. Она их… объединяет. У них даже патронусы одинаковые. Мне кажется, что Грейнджи любит его даже больше, чем нас.  — Ох, и избалует он её… — настороженно покачала головой мама, но в этой настороженности была и доля восхищения. Затем обсудили письмо Нормы, которое она уже успела отправить лорду Лестрейнджу, кое-какие планы по поводу будущей свадьбы. Папа рассказывал о том, что происходит в магловском мире в области технологий. О том, что интернет становится доступнее с каждым годом, но ещё далеко не каждый имеет возможность обзавестись собственным компьютером. На что Люциус недовольно морщился, очевидно совершенно не понимая о чём идёт речь. В итоге дети стали баловаться за столом, и мистер Малфой решил, что настало время главного сюрприза Рождества.  — Сейчас, — торжественно произнёс он, обращаясь непосредственно ко мне и Драко, — мы посетим нашего великолепного питомца. Мистер Саламандер около недели назад письмом сообщил, что в Рождество с единорогами происходят удивительные метаморфозы. Но не со всеми единорогами, а только с жеребятами, такими как наш. Он достаточно подрос за эти месяцы, потому не удивляйтесь, когда его увидите. Хотя… о чём это я, удивление неизбежно, — многозначительно усмехнулся он. — Все идём к Малышу, пока он ещё готов принимать всех гостей.  — Что значит, пока? — уточнил папа.  — Очень скоро он перестанет доверять мужской половине человечества, — усмехнулся Люциус. — Тогда к нему можно будет приближаться только леди.  — Любопытно, — улыбнулся папа. — И как же он будет… реагировать?  — Непредсказуемо, — закатил глаза Люциус. — От побега, до нападения. Лучше не проверять. Все оделись и отправились за главой семейства. Выйдя на улицу, мы были ослеплены потрясающим белоснежным зрелищем. Снег удивительно натурально скрипел под ногами, хотя температура воздуха была около плюс пяти градусов. Настоящий снег должен был уже давно растаять, что снова вызвало восторг моих родителей. Дорожки были расчищены, и мы быстро продвигались через укрытый снегом сад. Деревья, одетые в тонкий иней, серебрились и переливались на солнце. Как же это красиво! Такой потрясающей зимы я и представить себе не могла. Даже в Хогвартсе эта красота долго не сохранялась. Разумеется, маленькая владелица единорога возглавляла шествие вместе с дедушкой. Я держала Драко под руку, прогулка была замечательной. Пройдя сквозь снежный лабиринт мы наконец добрались до огромного крытого манежа. Внутри было тепло и красиво — каменистые укрытия, похожие на пещеры, высокие кустарники и зелёный газон на земле. Это просто удивительно, входить из зимы сразу в лето. Высокий полупрозрачный потолок напоминал купол неба, через который в достаточном количестве просачивался солнечный свет. То, что мы проходили на уроках в Хогвартсе, не шло ни в какое сравнение с тем, что предстало перед нами. Малыш вышел из своего укрытия. За четыре месяца он очень вырос и из жеребёнка с крохотным уголком-рогом превратился в молодого, полного достоинства стригунка. Красивый, стройный, с длинными тонкими ногами, единорог был необыкновенного цвета, не серебристый и не золотистый, а словно перламутровая жемчужина еле заметно отливал всеми цветами радуги, а его грива светилась лёгкими искорками. Я чувствовала, что не могу дышать, наблюдая за этой величественной красотой. Люциус поставил Грейнджи на траву, сделал два шага назад, и Малыш пошёл прямо к ней. Мне стало страшно от того, как быстро она побежала к своему питомцу. Как же медленно она растёт по сравнению с ним! Она уже смотрит на него снизу вверх запрокидывая голову. Дочка сразу протянула к нему ручки, и он склонился до самой земли, чтобы Грейнджи обняла его красивую, словно созданную из слоновой кости голову. Его голубые глаза с длинными светлыми ресницами просто источали добро и свет. Она гладила его, обнимала, а Малыш согнул ноги и опустил переднюю часть туловища вниз, встав перед ней на колени. Я вдруг мгновенно представила, как наша девочка — красивая, юная, с распущенными волосами до пояса, в развевающемся на ветру белоснежном платье — без седла скачет по необъятным угодьям Малфоев на своём единороге, держась за его роскошную серебристую гриву. Улыбается той же чудесной, искристой улыбкой, что её отец, и карие глаза горят счастьем. Эта секундная картинка осветила мою жизнь тысячами огней нежности. Я взглянула на Драко. Он, присев на корточки не сводил взгляда со своей принцессы. Моя мама откровенно лила слёзы умиления. А Люциус… это Люциус. Он был преисполнен такого удовлетворения, что просто уму непостижимо. Всё его существо говорило лишь об одном — ещё ни один волшебник в мире не делал такого восхитительного подарка. Никто и никому.  — Мерлин всемогущий! — вдруг запищала Норма. — Какой он потрясающий!  — Норма, можно мне?! — почти жалобно простонала Дельфи.  — Все можете подойти, — улыбнулся Люциус. — Он не опасен для девочек. И они нерешительно двинулись к Малышу. Лео и Орион стояли как вкопанные. Тедди весь издёргался, постоянно тряся бабушку за руку, очевидно таким образом выпрашивая разрешения подойти к этому невиданному чудесному существу.  — Люциус… — многозначительно произнесла Андромеда. Он несколько надменно взглянул на свояченицу, устало вздохнул, окинул взглядом с трудом сдерживающихся мальчиков. Сделал несколько шагов к Малышу. Тот приподнял голову. Люциус остановился, через секунду шагнул снова, единорог отвернулся к своей маленькой хозяйке, и дедушка вздохнул с облегчением.  — Идите, — спокойно скомандовал он. Лео, Орион и Тедди рванули к единорогу. Девочки уже гладили его со всех сторон и мордочку, и спину, Норма, как главный любитель летающих коней особенно хорошо знает, как с ними обращаться, и Малыш с удовольствием принимал ласку. Стригунок вздрогнул, когда подбежали мальчики, но снисходительно вытерпел их притязания. Он ещё полежал немного на траве. Потом Люциус распорядился принести лакомства — свежие яблоки и овощи. Малыш с удовольствием ел из детских рук, принося море восторга всем присутствующим. Но покататься Люциус позволил только Грейнджи, объясняя это тем, что она просто напросто его лучший друг. Я вижу к чему он приучает нашу дочь, меня это пугает, и я уже думаю о том, как воспрепятствовать этому пагубному влиянию вседозволенности. Да, она ещё маленькая - это утешает. До слёз умилительно видеть крохотную девочку, сидящей на спине у величественного животного. Люциус лично прогуливался возле внучки, держа её за ручку, пока Малыш спокойно обходил свои владения, катая Грейнджи на своей перламутровой спине. Дедушка не переставая рассказывал внучке о том, что скоро Малыш вырастет и станет сильным и прекрасным, а Грейнджи будет его единственным другом и должна будет о нём заботиться и любить. Что мне нравится в их общении — Люциус говорит с ней, как со взрослой, всё на свете понимающей волшебницей. Было так волнительно, когда Малыш подошёл к нам и осторожно ткнулся своей большой красивой мордочкой в мой живот. Обнюхал мои руки, смотрел прямо в лицо своими удивительными голубыми глазами.  — Вы ему очень понравились, — довольно улыбнулся Люциус. — Он чувствует, что вы не обычный человек, а самый близкий для его друга.  — Всё же называете Грейнджи другом, а не хозяйкой? — шепнула я.  — Разумеется! — вкрадчиво произнёс он. — Единорог — свободолюбивое существо. Он загадочно усмехнулся и решил, что пора завершить наше общение с Малышом. Грейнджи ещё раз обняла его на прощание, и единорог с удовольствием отправился в свои заросли, элегантно размахивая гладким серебрящимся искрами хвостом.  — Удивительно красивое животное, — вздохнула мама. — Это такое чудо, что нам удалось его увидеть, правда милый? Папа только улыбнулся. Он был задумчив. Я знаю, для него волшебный мир очень сложен. Папа привык во всём всегда разбираться, изучать, и если природу каких-то явлений постичь не может, его это немного огорчает. Малыш, очевидно, один из таких непонятных ему моментов, ведь когда тебе с детства говорят о том, что чего-то не существует, и вдруг ты видишь это своими собственными глазами, невольно начинаешь сомневаться во всём, что тебя окружает. Мы прекрасно провели время все вместе. Кажется, единственный человек, кому некомфортно в доме Малфоев — это Андромеда. Её сдержанность, наверное, можно объяснить отношениями с Люциусом. Он не любит свояченицу, да и она сама от него не в восторге. Но ради сестры и Тедди она готова снова становиться частью семьи. Она не из тех, кто запросто смирится. Потому эти праздники не для неё. К ужину мы вернулись домой, и Грейнджи, тут же оставив свою волшебную золотую змею на диване, бросилась распаковывать огромную коробку, стоящую под елью. Драко помог ей разобраться с лентой и крышкой. Малышка с восторгом снова изучала свой ярко-розовый велосипед и, разумеется, папа с удовольствием катал её по гостиной, пока я размышляла, сидя в кресле. Смотрела на свою маленькую девочку и тревожилась.  — Гермиона, всё прекрасно! — почти возмущённо воскликнул Драко, делая очередной круг по комнате. — Что за выражение лица? Как будто беда случилась. Я вздохнула.  — Пока не случилась, Драко. Грейнджи ещё маленькая, но мне совершенно не нравится, как настроен твой отец. Во многом я с ним совершенно не согласна.  — Например.  — Например с его отношением к Хогвартсу. Разумеется, мы не можем исключать того, что Грейнджи может попасть на Слизерин. Конечно, может! Но есть и другие варианты, понимаешь? Если ей с детства внушать, что она — королева Слизерина, Грейнджи будет свято в это верить. И что же случится, если Распределяющая Шляпа отправит её на Гриффиндор? Мой любимый факультет станет для неё разочарованием, а слова дедушки досадными и обидными, словно её обманули. Я даже не знаю, что может расстроить больше! Драко задумчиво возил Грейнджи туда-сюда вдоль моего кресла. Он тоже задумался, и это очень обнадёживало.  — Мне с детства говорили, что мой факультет Слизерин. Я не сомневался ни секунды. Уверен, это сыграло роль в распределении.  — Драко, ты — чистокровный, но Грейнджи не такая! Она полукровка…  — В Слизерине полно полукровок! — усмехнулся Драко.  — Да! Но не исключены и другие вероятности, согласись! Я так надеюсь, что Грейнджи будет ко всему относиться лояльно, неважно, какой факультет — все они по-своему прекрасны. Нельзя один из них ставить на пьедестал выше, иначе она повторит твой длинный трудный путь, понимаешь? Не хочу, чтобы твой отец внушил ей, что она лучше других, что у неё привилегии. Она — королева Слизерина, она — единственная в мире владелица единорога, она — Малфой! Твоё имя — это честь, но нельзя сделать из неё маленького монстра. Это очень опасно! Ведь он может просто любить её, а не взращивать свою маленькую копию, Драко! Ведь ты его сын, прошу, поговори с ним. Драко слушал очень внимательно. Грейнджи снова ползала по ковру за своей золотой змеёй, и мы смотрели на неё с ещё большей надеждой.  — Я поговорю с ним, обещаю, — прошептал Драко, садясь у меня в ногах и обнимая их, укладывая голову на мои колени. — Ты права, малышка. Во всём права. Я тоже хочу, чтобы наша девочка была доброй и искренней. Мы постараемся сохранить в ней всё это. Пусть ей нравятся змеи, но ведь и единороги ей симпатичны, — улыбался он.  — Спасибо, что ты меня слышишь! — прошептала я и поцеловала его светлую макушку, что оказалось не так уж просто учитывая маленький шарик, который отделяет нас друг от друга и одновременно невероятно сближает.