Тайны дневника Гермионы

6 Января 2002 г. Итак, открытие состоялось! Это были сумасшедшие две недели, и у меня совершенно не было времени на записи. Ирвин вошёл в наш коллектив стремительно и успешно. Честно признаться, парни были немного разочарованы, что администратором будет не девушка, но очень быстро привыкли к юмору и лёгкости, с которыми Ирвин подходит к делу, к общению, ко всему! Лучше администратора и придумать нельзя. В первый же день он принял удар на себя и выполнял основную работу, ведя запись клиентов, желающих установить Кристалл связи. Мне лишь на третий день удалось нормально с ним поговорить. Он с удовольствием делился впечатлениями:  — Рубби так счастлива. О! Поверь! Тревог и волнений у неё только прибавилось: если Александр мало спит — у неё паника, если долго спит — у неё опять паника! — смеялся он. — Говорю ей, поспи, пока ребёнок спокойный — нет! Она сядет с ним рядом и любуется.  — Ох, Ирвин, это так мило! — улыбалась я. — Поверь, я её очень хорошо понимаю! На кого он похож?  — Совершенно непонятно. Волосы, кажется, как у Рубби, тёмные, глаза странные какие-то…  — Это нормально, скоро станут такими, как у кого-то из вас.  — Интересный он, жаль, что не поговоришь, ничему не научишь…  — Погоди! Всё ещё впереди! — многозначительно протянула я. Как же здорово, что у наших друзей всё замечательно! Мы открываем двери мастерской на час раньше запланированного времени, чтобы не создавать очередь, но это не помогает. Люциус был прав — невозможно удовлетворить такой огромный спрос нашими усилиями. Но волшебники терпеливы и готовы ждать своей очереди сколько потребуется. Десятки счастливых лиц прошли за эти дни через нашу мастерскую. Люди приходят семьями, ведь Кристалл связи обретает смысл лишь тогда, когда у всех близких и самых нужных людей он есть. Тем, кому повезло стать первыми его обладателями, пришлось много общаться с прессой на выходе из мастерской. За всё это время у нас не появилось ни одного посетителя пожилого возраста. Среди волшебников зрелого возраста очень мало заинтересованных, но зато очень много молодых и ровесников наших родителей. Уже в первый день, мне кажется, я повидалась со всеми знакомыми, с кем только возможно. Забини забрал свою палочку одним из первых. Знаю, он очень к этому стремился и, разумеется, он был тем человеком, на которого набросились журналисты. И поскольку он очень активно хлопотал за свою подругу, Эльмина тоже стала счастливой обладательницей Кристалла связи одной из первых, не могла же я отказать такому напористому посетителю. Не знала, что Блейз так стремится к славе. Но, надо признать, они с подругой отлично смотрелись в статье «Ежедневного пророка». Рождественские каникулы позволили Невиллу и Луне прибыть в Косой переулок. Как же я рада была их увидеть. Но они решили повременить с установкой Кристалла, лишь заняли очередь, которая подойдёт не раньше, чем к середине января. Повидалась с Финниганом и Томасом. Закадычные друзья тоже записались на будущее, пообещав привести с собой своих спутниц жизни. Удивительным и неожиданным стал визит моих дорогих Артура и Молли. Я сразу предложила им установить Кристалл, но они, разумеется, отказались и решили ждать своей очереди. Скромнейшие люди. Как же я их люблю! Мы старались как можно тщательнее отбирать клиентов в надежде, что студенты Хогвартса раньше других получат возможность общаться со родными. В таких случаях нам оставляли свои волшебные палочки целые семьи. Мистер Малфой занимается исключительно финансами. Вчера он пригласил меня в свой кабинет, якобы для того, чтобы дать отчёт о доходах. Но на самом деле, я уверена, просто хотел похвастать. И в принципе есть чему радоваться.  — Вы взгляните на цифры, Гермиона! — самодовольно усмехался он, выкладывая передо мной бланк за бланком. — Дела настолько хороши, что за квартал окупятся все мои затраты, а далее — только прибыль! Я, конечно, ожидал, что предприятие будет успешным, но чтобы настолько…  — Я очень рада, сэр, что ваши вложения себя оправдывают, — сдержанно улыбнулась я. — Вы знаете, моей основной целью была разработка. Цифры, разумеется, важны, но намного больше — видеть счастье в глазах людей.  — Ваш альтруизм впечатляет, дорогуша, — усмехнулся он. — Но для того и нужен ваш преданный слуга, — чуть склонил он голову. Это было забавно и даже мило.  — Благодарю вас, сэр. Знаете, я рада, что это ваш удел, а не мой.  — Ваше имя — важный аспект.  — Это ваше имя, сэр, в первую очередь.  — Вы навсегда останетесь Грейнджер, — усмехнулся он. — Кредит доверия вам безграничен.  — Пока я не сотворю какую-нибудь глупость?  — Уверен, этого не произойдёт, — улыбнулся он, и я покинула его кабинет, снова отправившись помогать Ирвину и Тому в приёмной. Что поделать, наплыв посетителей так велик, что пришлось задействовать ещё двоих. А у Тео внезапно появились новые задачи. Пару дней назад пришла к нам одна леди, которая захотела, чтобы её Кристалл был необычного цвета, такого, чтобы не было ни у кого. Пришлось проводить её в кабинет нашего химика. Лично присутствовала при разговоре, ведь было ужасно интересно. Леди просила показать ей все возможные варианты и предложила новый цвет, но с условием, что это будет эксклюзив. Тео объяснял ей, что кристалл нужно вырастить довольно крупный и останется много отходов после обработки, но она решила, что оплатит его полностью, лишь бы кристалл был не такой, как у всех. Недолго думая, Тео согласился, несмотря на то, что цвет довольно сложный — циановый. Не голубой, не бирюза — это нечто среднее, но очень яркое. Она даже не могла толком объяснить, где в природе можно его встретить, но обещала найти образец. Тео так загорелся этой идеей — экспериментировать с цветом ему ещё не приходилось, прежде он пользовался готовыми наработками. Что касается их с Нормой — мы получили приглашение на свадьбу. По словам Нормы старый лорд Лестрейндж так расчувствовался, что смог ответить на её письмо только через два дня. Он так счастлив, что внучка приняла такое непростое, но благородное решение. Теперь осталось дождаться февраля. Да! Это один из самых холодных месяцев в Гренландии. До родов останется каких-то полтора-два месяца и мы, если честно, сомневаемся, стоит ли так рисковать. Норма уверяет, что Паркинсон не появится на свадьбе. Дедушка сам так решил, желая угодить внучке, чтобы все её гости чувствовали себя комфортно, насколько это возможно в пятидесятиградусный мороз. В общем, мы ещё пока не решили, сможем ли поздравить друзей лично. Когда я сказала об этом Тео, он расстроился, но постарался не подавать вида.  — Да что ты, Гермиона! — воскликнул он. — В твоём положении уже рискованно путешествовать. Хотя, конечно, я был бы безмерно рад вас видеть. Мне иногда кажется, что, если бы не вы, я не обрёл бы своё счастье.  — Это не так, — улыбалась я. — Уверена, ваша встреча с Нормой запланирована уже давно! Тео засмеялся.  — Это всё Люциус с его изобретениями. Я просто был ему нужен… Он вдруг осёкся. Глаза забегали. Сколько уже раз он упоминал какую-то секретную работу, о которой должен помалкивать. Как же я надеюсь, что когда-нибудь или он расколется, или Малфой-старший сам поведает о своих планах. Но пока все мы здесь, в мастерской «Фианита», и на нас лежит большая ответственность. Осуществить задуманное непросто. В работу погрузились буквально все ребята, ученики Майлза и Падма. К слову, после того как Майлз блестяще осуществил задумку Падмы и оснастил её палочку Кристаллом по созданному ею проекту, между ними наладилось взаимопонимание. Падма повторяет — она всегда верила, что у него всё получится, твердит, что он очень талантлив, искренне восхищается и продолжает создавать новые разработки. Он так изменился! Стал спокойным, уверенным, от былой обречённости не осталось и следа. Кажется, только сейчас он по-настоящему осознал, насколько важна его работа и даже сумел немного ускорить процесс. Падма каждый вечер присоединялась к его ученикам, чтобы постичь искусство инкрустации, и теперь помогает в работе, выполняя не слишком сложные действия, подготавливая и ограняя фианиты. Времени на общение сейчас, конечно, совсем мало, но всё же нам с Падмой удаётся перекинуться парой слов в перерывах. Мне стало казаться, что она о чём-то беспокоится — задумывается, уходит в себя. Сначала она отнекивалась, говоря, что это неважно. Но сегодня, видимо, не выдержала.  — Ты знаешь, — шёпотом начала она, — Майлз для меня некий… предел совершенства. Он удивительно тонко всё чувствует. Мне кажется, что я не успею ещё подумать о чём-то, а он уже знает ответ! Мне стало тревожно. Ведь я обещала ему, что не не выдам его секрет, а в итоге могу разочаровать девушку, которая мне доверяет. Очень щекотливая ситуация.  — Например? — с интересом спросила я.  — Ну, например, я приношу новый набросок, а он, не глядя на него, уже смеётся и говорит, что я его угроблю своими фантазиями. А потом показывает на чертеже все недочёты и так быстро, как будто видел его прежде, — говорила она, широко распахнув удивлённые глаза. — Как это можно объяснить?  — Профессионализмом? — неуверенно предположила я.  — Не думаю, — с сомнением прищурилась Падма. — Дело не только в работе. Например, вчера во время работы я была так увлечена, что не хотела прерываться, но мне ужасно хотелось пить и не чего-нибудь, а кофе с миндалём. Ну, приспичило, бывает. И вдруг появляется Майлз и приносит несколько стаканов с кофе — мне, Дэниелу, Джеку и себе. Но именно мне попался напиток со вкусом миндаля! Ты можешь поверить в то, что это совпадение?  — Простая учтивость, — улыбнулась я, осознавая, что Майлз, похоже, не на шутку увлечён Падмой. — Разве ребятам он принёс другой кофе?  — Не знаю, — вздохнула она. — Мальчики ничего не сказали. Но кофе с миндалём предпочитают не все. Раньше никто такой не приносил. Она задумалась, а потом вдруг выпалила:  — А что, если он может… У меня внутри всё замерло, и тут в её кабинет без стука влетел Майлз. Мы обе вздрогнули. Я уставилась на него, потом бросила взгляд на неё. Падма очень смутилась опустила глаза, а потом совсем отвернулась.  — Гермиона, можно тебя на минуту? — как-то хрипло произнёс Майлз и в ту же секунду исчез за дверью. Мы с Падмой переглянулись.  — Сейчас вернусь, — тихо сказала я, Падма согласно кивнула, и я отправилась за ним следом. В его мастерской было тихо, подмастерья тоже отправились обедать.  — Что мне делать? — почти простонал он. — Она догадалась!  — Майлз, что за паника? — усмехнулась я. — Она умная девушка. А подслушивать нехорошо! Когда ты прекратишь? — перешла я на возмущённый тон.  — Гермиона, скажи лишь одно. Если… я поговорю с ней, она сбежит? Ушам своим не верила.  — Ты же слышишь её мысли! Тебе ли не знать?! — прошипела я. Он потёр лицо ладонями, взъерошил волосы, запрокинул голову, уставившись в потолок.  — Я не могу понять, что она чувствует, — вздохнул Майлз. — Она странная. Такая… необычная.  — Майлз, — выдохнула я. — Просто поговори с ней. Так проще всего. Ты должен это сделать сам, не дожидаясь, пока она убедится в своих догадках. Вдруг это будет даже проще? То есть… это нелегко, я по себе знаю, но ты ведь сам терпеть не можешь жить во лжи, разве нет?  — Вот в этом и проблема. А если она отвернётся из страха, что будет сложно. Я не знаю, хочу ли быть с ней, но почему-то опасаюсь… потерять. Ох, он был таким растерянным и трогательным. Взрослый мужчина, словно влюблённый мальчишка, боящийся своих чувств. И я уже была готова настаивать на его разговоре с Падмой, когда дверь приоткрылась, Падма коснулась моего плеча и вошла в мастерскую. Её лицо было взволновано, грудь вздымалась от глубокого прерывистого дыхания.  — Майлз, я могу…  — Да, — севшим голосом ответил он. — Нам нужно поговорить. У меня мурашки побежали по спине, а сердце окутало какой-то фантастической нежностью. Я просто удалилась за дверь. Но Падма почему-то не закрыла её, наверное, волнение сказалось.  — Ты только скажи, — тихо начала она. — Я правильно поняла? Он молчал несколько секунд.  — Да, ты правильно поняла, — спокойно ответил он.  — И ты всегда… каждую минуту читаешь мысли других людей? Молчание длилось так долго, что мне стало очень страшно. Неужели то, чего он боялся и правда случится? Она не поймёт? Сбежит?  — Не всех, — тихо ответил он. — Только тех, кто мне… интересен.  — Можешь это контролировать?  — Могу.  — Почему скрываешь? Твои друзья знают? Снова тишина. Майлз глубоко вздохнул.  — Я просил их не распространяться. Люди боятся таких как я.  — Ещё бы! — невесело усмехнулась она. — И что же я обо всём этом думаю?  — Падма, прости. Понимаю, это непросто…  — Да. Непросто. Думаю, ты понимаешь и то, что… мне нужно подумать. Обо всём.  — Конечно, — шепнул он. Я отошла подальше от двери. Падма вышла из комнаты, бросила на меня задумчивый взгляд и устало улыбнулась.  — Побуду одна, хорошо? — тихо спросила она.  — Да, разумеется, — кивнула я. В тот вечер в мастерской было так непривычно тихо. Только погрузившись в эту тишину я поняла, что Падма стала огромной частью нашей команды — лучиком радости, центром общения. Наверное, так всегда бывает, когда в мужском коллективе появляется девушка. Мне понадобилось собрать всю решимость, чтобы в конце рабочего дня, когда Падма и остальные ребята покинули мастерскую, прийти к Майлзу. Была уверена, что ему нужна поддержка. Конечно, он задержался. Мы напару задерживаемся каждый день. Работаем, пока хватает сил, я регулирую списки заказчиков, поскольку приходится составлять один общий из трёх, а Майлз старается оснастить Кристаллом связи как можно больше палочек, оставленных волшебниками в мастерской. Не успела я подойти к его кабинету, услышала стук отодвигающегося стула, потом и сам Майлз вышел мне навстречу, на ходу надевая пальто.  — Не тревожься, — сразу же заговорил он. — Знаю, тебе не по себе, но ты ни в чём не виновата. Я просил, ты молчала. Я всех просил. Она поймёт.  — Ты продолжаешь, да? — устало усмехнулась я. — Продолжаешь слушать её мысли?  — Нет, — совершенно искренне улыбнулся он. — Кажется, я понял кое-что.  — Что же ты понял? — с интересом спросила я.  — Мои люди — всегда рядом. Те, кто приняли меня таким, какой я есть. Тот, кто не принимает меня, просто не мой человек.  — Принципиально, — улыбнулась я.  — Очень просто. Только ей решать — её я человек или нет. Я знаю, насколько это непросто принять.  — Ты ей нравишься, — вздохнула я. — Надеюсь, что она примет правильное решение. Майлз смущённо улыбнулся.  — Спасибо, Гермиона. За всё. Пока. Он быстро направился к выходу, а я вернулась в свой кабинет, снова за села за бумажки. Внезапно я опомнилась. День был настолько насыщен событиями и сложностями, что я совершенно забыла о своих планах. С того самого дня, как открылась наша мастерская, заметила, что Драко стал молчаливым и каким-то отстранённым. Он, разумеется, понимал, что сейчас очень трудный период становления моей компании, работы невпроворот, я задерживаюсь до восьми, а то и до девяти вечера, и всё, что успеваю сделать дома — это уложить Грейнджи, а потом просто молниеносно заснуть. Я говорила ему каждый вечер, что такой режим ненадолго, что очень скоро всё устаканится, первая волна ажиотажа спадёт, и я стану намного свободнее. Потом и вовсе отойду от дел, буду заниматься семьёй, домом, детьми. Он скептически кивал, говорил, что всё понимает, но на самом деле совершенно ясно, что думает совершенно иначе. Я решила исправить ситуацию, хоть как-то компенсировать своё отсутствие, и приготовила ему сюрприз. Моменты близости между нами стали так редки, что даже я уже ощутила это тянущее томление одиночества. Купила красивое соблазнительное бельё, новые чулки, строгое платье, но с так любимой им застёжкой на спине — она всегда у него вызывает ностальгию — и прямо во всём этом отправилась в мастерскую. Планировала уйти пораньше и явиться в Министерство, в его кабинет… Но что-то пошло не так. Наплыв посетителей, выяснение отношений между Майлзом и Падмой, беспокойство за них обоих — всё это каким-то удивительным образом захватило моё внимание. И когда я вспомнила о своём смелом плане, было уже поздно воплощать его в жизнь. Драко не только должен был уже покинуть Министерство, но и быть с Грейнджи дома. Меня накрыло разочарование. Что я за жена, если муж оказался где-то на задворках моей памяти? Знаю, он меня не ждал, мы ни о чём не договаривались, но я чувствовала себя прескверно. Бросила взгляд на часы — уже восемь пятнадцать. Торопится было некуда, но решила отправиться домой. Закрыла журнал. Показалось, что вдалеке прозвонил колокольчик над дверью, но для посетителей уже слишком поздно. Может, показалось? За целый день он звонит столько раз, что звучит в голове даже во сне. Но вскоре раздались шаги по коридору. Дверь в мой кабинет была распахнута. Я на всякий случай приготовила свою палочку — мало ли кто забрёл в мастерскую в такое время. Наконец в дверном проёме возник Драко, пальто распахнуто, волосы взлохмачены, какой-то немного неопрятный — белая рубашка торчала из-под синего джемпера. Мало того, ещё и взгляд какой-то… дикий, глаза прищурены, игривая усмешка на губах. Могла бы подумать, что он пьян, если бы его не знала.  — Какой приятный сюрприз! — с улыбкой выдохнула я, и Драко по-хозяйски облокотился на дверной косяк по обе стороны. Его тонкие пальцы расслабленно и соблазнительно свисали вниз, и он удивительным образом казался ещё выше и мощнее, чем обычно.  — Знал, что найду тебя здесь, моя маленькая директорша, — улыбнулся он.  — Прости, я снова задержалась, — с сожалением вздохнула я и быстро сложила необработанные списки. — Можем отправляться.  — Вот, значит, где вы обитаете, миссис Малфой! — улыбался он, входя и осматривая мой кабинет, устраивая пальто на вешалке рядом с моим. — Неудивительно, что не торопитесь домой.  — Брось, Драко! — закатила я глаза. — Сейчас самое тяжёлое время, много клиентов. Ирвин с трудом справлялся, мне пришлось подключиться, ещё и Тома попросили, обслуживаем сразу по три человека. Это знаешь ли…  — Моя жена весьма важная особа! — многозначительно приподнял он бровь. — Драгоценный кристалл. Фианит, да?  — Ага! — усмехнулась я.  — Как думаешь, какого ты цвета? — спросил он, я даже как-то растерялась.  — В каком смысле? — улыбнулась я.  — Если бы ты была фианитом, то какого цвета? Это был странный вопрос, игра в ассоциации? Любопытно. Подумала немного.  — Наверное, ярко алый, — вздохнула я. — А ты? Драко загадочно улыбнулся.  — Угадай. Я смотрела на него и видела лишь один вариант.  — Ты, был бы как алмаз, Драко, прозрачный, бесцветный, но искрящийся в ярком освещении, — он подошёл ко мне ближе, положил ладони на подлокотники кресла, смотрел в глаза, а я продолжала: — Ты чистый, простой, но благородный, переливающийся десятками граней…  — Хм, это звучит впечатляюще, — он расплылся в очаровательной улыбке.  — Я разбираюсь в кристаллах, — прошептала я, не имея сил отвести глаз от его губ. Его взгляд неспешно изучал моё лицо, останавливаясь то на глазах, то на губах, на щеках, подбородке, снова на губах. Его голос стал хриплым, вкрадчивым:  — Мой маленький алый рубин, распаляющий сердце, рождающий желания. Не рассчитывай на чистоту бриллианта. Он грешен, как любой другой камень. Рубин поглотит его насыщенностью, яркостью… Я не заметила, когда Драко успел приблизиться к моему лицу. Секунда, и его губы трепетно коснулись моей щеки, почти у самого рта.  — Мой маленький, горячий фианит, — шептал он оставляя невесомые поцелуи на лице, подбородке, на носу, веках, где угодно, но избегая губ. От этих прикосновений кружилась голова, а его запах погружал в состояние безумия. — Я всегда знал, что лишь цвет алой крови — твой цвет. Цвет страсти, цвет желания…  — Драко, пожалуйста… — я глубоко вздохнула, желая лишь одного — чтобы его губы наконец коснулись моих. Но он медлил, нежно касаясь моей шеи, ключицы, снова возвращаясь к подбородку. Его ладонь внезапно скользнула по моей груди. Дыхание замерло. Веки сомкнулись.  — Ты дразнишь, мой алый прозрачный кристалл, — шептал он. — Горячий… — он сжал мою грудь, и я не смогла сдержать стон. — Сладкий, как спелая черешня…  — Драко, умоляю… — стон слетел с моих губ, и его вторая ладонь накрыла вторую грудь, пальцы, дразня, сжали затвердевшие соски, и я широко развела бёдра подаваясь к нему всем телом. — Поцелуй… пожалуйста! Невесомый поцелуй в уголок губ, искры перед глазами, дрожь во всём теле. Не помню такой трепетной ласки, мучительной, сладкой. Его пальцы дразнили, стискивая соски, а губы продолжали играть на струнах моего тела. Это головокружение разрывало связь с реальностью, я больше не могла сдерживать стоны. И он сжалился надо мной, горячие губы робко коснулись моих, захватили, обожгли сладкой влагой. Его стон был словно выстрел, убивший во мне рассудок. Запустила пальцы в его длинные, почти до плеч пряди, притягивая его лицо ближе, жадно впиваясь в его губы, наслаждаясь этими тянущими, сладкими звуками, смешанными с его дыханием, тихими хрипами, исходящими из глубины его груди. Драко проскользнул ладонями к моим плечам, сдавил их сильно, но так аккуратно, нашёл застёжку платья на спине. Я чуть приподнялась, отклоняясь от мягкой спинки, и это жужжание змейки между лопатками обнажило кожу. Я ощутила в открывшемся пространстве тепло кончиков его пальцев, мурашки пронеслись по телу, и я дрожащими пальцами расстегнула ремень его брюк, пуговицу, молнию, ощущая его напряжение, наслаждаясь им, сжимая его в ладони.  — Ох, девочка… — он запрокинул голову, и я нежно ласкала его ладонью, наслаждаясь его голосом, вздохами, осознавая, что готова идти дальше. Медленно поднялась, не выпуская его из рук. А потом повернулась спиной и встала коленями на кресло, прогнула спину. Так хотелось почувствовать его всем телом, чтобы между нами не было препятствий. Драко издал блаженный стон: — Какая ты красивая! Он огладил мои бёдра, медленно приподнял платье, открывая вид на кружевные ярко-красные трусики с чёрными розами, чёрные чулки.  — Кого ты ждала, мой соблазнительный кристалл?  — Тебя, мой бриллиант, — прошептала я, вздыхая от прикосновения его пальцев к намокшей ткани между бёдер. Эти нежные поглаживания сводили с ума. Он отодвинул трусики в сторону, и я почувствовала его у входа.  — Ух, какая ты влажная, моя крошка… — вздохнул он, прижимаясь всем телом к моей спине, плечам, обнимая одной рукой чуть выше живота прямо под грудью. Он вошёл, и я вскрикнула от блаженства, цепляясь руками за спинку кресла. Драко стал двигаться медленно, осторожно, сладко выдыхая в мою шею, в затылок, целуя мои волосы, вдыхая меня, а его руки медленно стягивали платье с моих плеч, обнажая руки, грудь. Стоны оглушали, я впивалась пальцами в своё кресло, а он двигался, двигался. Размеренно, всё глубже и глубже, наслаждаясь каждой секундой. Это было мучительно безнадёжно, но так потрясающе приятно. И когда его длинные пальцы отпустили мою грудь и опустились между бёдер на самую чувствительную точку, мои стоны стали протяжными, безудержными. Он ласкал меня сначала медленно, плавно наращивая темп, ускоряя движения внутри и снаружи. В груди полыхал пожар удовольствия, которого я не помню, не знаю. И когда электрические разряды пронзили меня, заставляя всё тело содрогаться, услышала его победный, самодовольный голос:  — Да, девочка… Соскучилась моя крошка… Он резко ускорился, с безумной силой сжимая мои бёдра, заставляя меня вопить от блаженства, впиваться ногтями в эту спинку, прогибаться сильнее, подаваться к нему, находя нужный ритм, ловя последние крохи наслаждения от того, как он вздрагивал, стонал, снова проскальзывая по моей груди, приподнимая меня и осторожно разворачивая к себе моё лицо, опаляя жадными поцелуями губы, подбородок. Мы замерли на мгновение. Ноги дрожали, но мне так хотелось, чтобы он оставался во мне, хотя бы чуть-чуть.  — Ты не можешь быть камнем, Грейнджер, — прошептал он. — Ты — моя любимая, нежная алая роза. Всегда была и всегда будешь. Не могла сдержать улыбку.  — И ты не можешь быть камнем, Малфой. Ты — мой падший ангел… Потеря была неизбежна. Драко разжал руки, отстранился, я вздохнула, ощутив пустоту, но потом он осторожно помог мне спуститься с кресла и, поправив брюки, сел, притянув меня к себе на колени. Мы прижались головами друг к другу и молчали. Драко ласково поглаживал мой животик, прерывисто вдохнул.  — Неужели теперь, чтобы получить хоть капельку нежности своей жены, я должен буду похищать её из логова зубастого дракона? — с усмешкой прошептал он.  — Драко… — с сожалением протянула я.  — Нет, это очень даже интересно. Представь. В твой кабинет очередь посетителей, в соседних комнатах работают твои друзья, Патил, Ирвин в приёмной… отец в соседнем кабинете, а ты здесь, на этом столе, с силой закусив свою алую губку, сдерживаешь стоны…  — Малфой…  — Потому что только здесь, в этом логове, моя маленькая принцесса может остаться со своим рыцарем наедине и не заснуть…  — Умоляю, Драко! — простонала я, чувствуя, что его слова снова распаляют, но в то же время давят. — Думаешь, я не понимаю, что ты страдаешь? Знаю, я слишком увлеклась, но…  — Ради таких минут, — прошептал он прямо мне на ухо, — я готов ждать, мучительно терпеть, невзирая на трудности. Ведь тебе это нужно, тебе это нравится. Ты счастлива, а значит и я буду.  — Без тебя счастья не может быть, — прошептала я, пряча лицо на его шее. К радости или к сожалению, я искренне верю в то, что говорю.