Тайны дневника Гермионы

4 марта. Это, наверное, были самые странные события, произошедшие в последнее время. Когда волшебная палочка подала сигнал о вызове, я даже испугалась — меня никто никогда не беспокоит, обычно я сама со всеми связываюсь. И когда золотые буквы высветили имя свёкра, сразу стало ясно, что это точно по делу. Но по какому? Что он не может решить без моего вмешательства?  — Добрый день, сэр, — сразу же начала я, — что случилось?  — Миссис Малфой, — учтиво кивнул он. — День, если честно, не совсем добрый. Я немного обеспокоен. Ваша протеже положила мне на стол заявление об уходе. Гарантировала, что отработает свои две недели…  — Падма? — не веря своим ушам, выпалила я. — То есть, как об уходе? Почему?  — Написала «по личным причинам». Я так понимаю у них с мистером Трэверсом вышла размолвка.  — Да неужели всё настолько серьёзно! — всплеснула я руками. В этот момент прибежала Грейнджи, бросив на полу свои игрушки.  — Деда Юцис! — радостно вскрикнула она.  — О, добрый день, мисс Малфой! — радушно улыбнулся дедушка.  — Деда, игай! — тут же потребовала она, и Люциус тихо засмеялся.  — Дедушка на работе, сердечко моё! Мы увидимся с тобой очень скоро, — заверил он, и кто-то постучал в его кабинет. — Великий Салазар! — закатил он глаза. — Я жду наших партнёров. Гермиона, если вы желаете принять меры, прошу вас, сделайте это, поскольку мне лично совершенно безразлично, останется ли здесь ваша подруга.  — Да, сэр, конечно, — вздохнула я. — Спасибо, что предупредили.  — До встречи, юная леди! — улыбнулся он внучке, и она тут же помахала ему обеими ручками. Если честно, я была растеряна. Это насколько серьёзно нужно было поссориться, чтобы Падма решила бросить работу, которая ей нравилась? Неужели Майлз позволил себе обидеть её? Как это возможно? Мне сразу вспомнились многие моменты нашего общения, когда он рубил с плеча, решительно высказывался, доставляя этим немало неприятных впечатлений. Правдоруб… Что же он мог натворить? Или это Падма? Она ведь тоже не из робкого десятка и бывает довольно категоричной. Не знала с чего и начать, и начинать ли вообще. По сути, Драко прав — взрослые люди, пусть сами разбираются. Это было сложно, но я решила не вмешиваться. И всё же, было очень неприятно. Во время последнего разговора Падма, хоть и косвенно, но обвинила меня в том, что у них с Майлзом ничего не получается. Не могла я в это поверить, мы с ним давно уже преодолели эти сложности. Как мне казалось. Руки так и тянулись к палочке — так и крутилась на языке сотня вопросов и к ней, и к нему. Но я держалась стойко и по-честному. В конце концов я обещала Драко, что не стану вмешиваться, и я бы выполнила обещание, но среди дня палочка снова оповестила о вызове. Как было страшно его принимать! Майлз вызвал меня прямо из своей мастерской, и я порадовалась, что Грейнджи уже спит, и мы сможем спокойно поговорить. Он был встревожен — это бросилось в глаза с первой секунды.  — Здравствуй, Гермиона, — выдохнул он, и я постаралась улыбнуться.  — Привет.  — Как ты себя чувствуешь? Не ожидал, что Люциус вздумает втягивать тебя в рабочие моменты…  — В рабочие? — усмехнулась я. — Ты же знаешь, вы для меня не просто сотрудники.  — Извини, я неправильно выразился, — смущённо улыбнулся Майлз, — я имел в виду, что они для Люциуса рабочие. Но, похоже, он неплохо себе представляет, что для тебя важно. Потому я здесь — решил поговорить, когда услышал его мысли. Хочу, чтобы ты знала, что в этом нет твоей вины. Меня объяла глубокая благодарность, наверное это отразилось на моём лице, потому что Майлз тут же улыбнулся.  — Так и знал, что ты всё опять взвалила на себя.  — А как иначе? — вздохнула я. — После разговора с Падмой…  — Ей так проще, — Майлз опустил глаза. — Мои объяснения вряд ли может кто-то понять.  — Она почти уверена…  — Это не так. Ты здесь ни при чём, — и он посмотрел мне в глаза, — но вы обе сыграли в моей жизни огромную роль. Я кое-что понял, и это очень важно. Падма не смогла понять, может быть, ты сможешь, и нам станет легче.  — Хочешь поделиться? — нерешительно уточнила я. — Уверен, что мне это нужно?  — Может, даже больше, чем мне. И твоего мужа это успокоит. Я вся зажглась изнутри, дыхание перехватило. Не думала, что упоминание Драко так меня взволнует.  — Не стоит его впутывать, — шепнула я.  — Я всех впутал, — невесело усмехнулся он. — Но, давай сразу к делу. Падма — удивительная девушка — предел мечтаний. Но беда в том, что я уже ощущал настоящие чувства — сильные, всепоглощающие. Возможно, со временем я испытал бы это к ней. Но она не хочет ждать, не верит, что если чувства не вспыхнули сразу, то разовьются со временем. Я сам не уверен, что это возможно, но полагал, что так и будет. Но она нетерпелива, хочет всё и сразу. Думает, что дело в тебе, мне пришлось ей рассказать о том, что испытывал к тебе прежде. Это моя беда — не смог скрыть, раз она спросила и захотела узнать подробности. Чувствовала, как полыхают мои щёки. Тяжело и больно вспоминать ту ночь, когда Майлз просил стереть ему память. Все его признания, страдания. То, что Падма могла узнать обо всём — было тяжёлым осознанием. Представляю, каково ей было.  — И всё же, — продолжал Майлз, — расставание не было моей инициативой. Я предлагал продолжать общаться, встречаться, просто не спешить. Но она сочла это потерей времени. Убеждена, что мои чувства к тебе неистребимы. А ведь всё давно уже изменилось. И знаешь, — он снова опустил глаза и улыбнулся с какой-то особой, спокойной радостью, — я рад, что она приняла это решение. Я почувствовал такую свободу, ведь я теперь совершенно никому ничего не должен. Только себе. Я хочу быть один.  — Что, прости? — прошептала я. — То есть как? Совсем один?  — Меня окружает множество людей…  — Но ты ведь сейчас не об этом? Ты ведь хотел семью, чтобы рядом была женщина…  — Если рядом не может быть та, что мне нужна, то мне никто не нужен.  — И ты будешь утверждать, что я здесь ни при чём? — с досадой произнесла я. — Падма права…  — В том-то и дело, что она ошибается. И ты ошибаешься. Я в полном непонимании смотрела ему в глаза. В голове была какая-то сумятица.  — Попробую объяснить, — вздохнул он, — попытайся понять, хорошо? Он вдохнул поглубже, потёр лицо ладонями.  — То, что я испытывал к тебе — это словно умопомрачение, ты сама говорила — страсть. Убивающая, разрушающая не только меня, но и всё вокруг. Время и размышления привели к тому, что я понял — дело в моём желании иметь то, что есть у Драко. Зависть — омерзительнейшая страсть. И справиться с этим помогла Падма. Она, словно лучик света, принесла в мою жизнь надежду, что я вполне могу иметь всё это — семью, детей, жизнь в покое и радости. Но мне не хватало чувства, словно я готов умереть за неё. Это было что-то пустое, понимаешь? Холодное чувство, расчёт. Повторюсь. Возможно, со временем что-то изменилось бы, но я относился к ней слишком ровно, спокойно — не ждал встречи, не скучал, это было странно. Она ведь женщина и чувствует это. И когда она предложила расстаться, я испытал такое облегчение на душе. Понял, что моя прежняя одинокая жизнь — это то, чего я хочу. Посвящать всего себя другим людям, самопознанию, анализу и созерцанию жизни — это то, чего я по-настоящему хочу. Это всё. Глядя ему в глаза, я видела того Майлза, с которым когда-то познакомилась. Но с одним огромным отличием — он больше не был угрюм. Он словно стал светом. Даже не знаю, как это описать, как передать. Он казался счастливым, и у меня на душе было так хорошо от того, что я видела.  — И ты уверен, что этого хочешь? — с сомнением спросила я. — В самом деле? Хочешь остаться один?  — Кто знает? — пожал он плечами. — Возможно, что-то изменится в будущем. Я легилимент, а не провидец, — усмехнулся он. — Но Падма не смогла это понять, может, не захотела. Сочла меня сумасшедшим, и решила стереть из своей жизни. Потому и уходит. Зря, я считаю. Надеюсь, она передумает и останется в мастерской. Не думаю, что её чувства были так уж сильны, чтобы нужно было их истреблять так кардинально. Её гордость пострадала, это точно.  — Мне кажется, — заметила я, — что когда любишь, борешься до конца. Преодолеваешь все препятствия на пути.  — Так и есть. Я согласен. Падма очень импульсивна, очевидно, её кровь слишком горяча. Мне жаль, но я не могу на неё повлиять. И не уверен, что ты сможешь её переубедить. Но у меня есть надежда на Дэниела.  — На Дэниела? — удивилась я, вспоминая наш с Драко разговор. Майлз загадочно улыбнулся.  — Ну да. Конечно, шанс пятьдесят на пятьдесят, но это в его же интересах — поговорить с ней, убедить остаться.  — Плетёшь интриги? — устало улыбнулась я, чувствуя, что совершенно обессилена.  — Считай, что так. Я хочу, чтобы она была счастлива. Пусть и не со мной. Со мной тяжело быть счастливой, я всё время в себе и не хочу выходить оттуда. Может, в этом моя беда, а может — спасение. Я же понимаю, как со мной трудно. Не хочу никого мучить.  — Ты удивительный человек, Майлз, — улыбнулась я. Наверное, восхищение сквозило в моём голосе. — Я не встречала таких людей как ты.  — Я знал одного такого человека. Сложного, одинокого. Очевидно, он не смог до конца осознать прелесть своей жизни.  — Ты меня заинтриговал, — даже как-то заволновалась. — Я знаю этого человека? Он утвердительно кивнул.  — Мы не раз говорили о нём. Профессор Снегг.  — О! Это плохая аналогия! — усмехнулась я. — Ты совершенно на него не похож.  — Надеюсь, — улыбнулся он. — Надеюсь, что мне удалось найти то, что он не смог. Не успел.  — Я рада за тебя, — шепнула я. — Правда — очень рада.  — Спасибо за твоё терпение. Ты замечательная, Гермиона. Знаю, Драко захочет узнать о нашем разговоре, надеюсь, он наконец успокоится. Окончательно. И снова упоминание мужа прокатило волну мурашек по телу. Неужели всё это время он продолжал ревновать, но тщательно скрывал это? Мы с Майлзом попрощались, и мне показалось, что в груди образовалась пустота, будто вся тяжесть этих странных отношений, которая меня мучила, исчезла. Это свобода. Настоящая. Не думала, что пойму его. Но это произошло, и я так счастлива! За себя и за друга, которым он стал для меня. Наверное, Падма поступила верно. Её сердце сделало выбор, но я надеюсь на её благоразумие. Надеюсь, что она не станет бросать мастерскую из-за не сложившихся отношений. Я, не сдерживая слёз, рассказала обо всём Драко. Он, кажется, был настолько поражён, что молчал всё время. И только когда я закончила рассказ, обнял нежно и крепко. Молчал, долго думал. А потом вздохнул:  — Мне его не понять. Но, может быть, когда-нибудь… В одном он прав — мне почему-то… стало легче. На самом деле лучше быть одному, чем с нелюбимым человеком. И так люди живут. Я устало улыбнулась, прижалась к его груди, и Драко ласково запутывал пальцы в моих волосах. Эдди проснулся, он почти всегда играет перед сном. Он сильно толкнулся, ударив Драко. Как же он радуется каждый раз, когда удаётся пообщаться с сыном, словно какому-то чуду.  — Мой сынок, — прошептал он, присев передо мной на корточки, положив ладони на живот. — Мамин защитник и опора! Скоро увидимся, наш герой. Он поглаживал мой живот, а внутри всё двигалось и переливалось волнами.  — Никогда не устану восхищаться, — говорил Драко, глядя мне в глаза снизу-вверх, — ты рождаешь новую жизнь. Вот где настоящее волшебство. Драко волнуется. Так сильно волнуется — я это вижу. Он будто готовится изменить что-то, будто рождение сына как-то по-особенному повлияет на нашу жизнь. Это немного пугает и восхищает одновременно. Мой любимый мальчик! Кажется ещё вчера он сам был совсем ещё ребёнком, и я с таким теплом вспоминаю наш первый поцелуй в развалинах Хогвартса, его взгляд, его отчаяние и неопределённость. Какими же мы были маленькими! Ведь прошло совсем немного времени, и вот мы уже муж и жена, тонем в объятиях, ласке. Вдвоём. Взрослые. Это так удивительно и потрясающе. И я вижу, как он целует мой животик, смотрит в глаза такой трепетный и нежный — совсем не такой, каким я видела его во время битвы с дементорами — азартного, сильного, настоящего мужчину, способного свернуть горы и положить к моим ногам, только бы мы были счастливы, любимы, в безопасности. Мой любимый. Мой единственный мужчина — моё счастье. 11 марта. Я уже смирилась с тем, что происходящие рядом события совершенно меня не касаются. Меня не беспокоили работой, никакими личными вопросами, а потому внезапный вызов от Тео стал настоящим сюрпризом, и я разволновалась гораздо больше, чем ожидала. Но это было очень приятное волнение.  — Гермиона, у нас ЧП. Извини. Привет.  — Так уж и ЧП? — усмехнулась я. — Привет.  — У нас серьёзная недоработка, которая выявилась только сейчас.  — Любопытно, что же мы не учли? — озадачилась я.  — Движение! — воздев руки к потолку, воскликнул он. — Мы не учили, что будут желающие использовать портал в движении, например при перемещении в карете на крылатых конях или в Магическом такси. Я только рот разинула. Действительно, мы не думали об этом.  — И-и-и… как же это работает? — спросила я.  — А никак, — пожал плечами Тео. Вызов просто не отправляется. То есть надпись с именем высвечивается, а потом сразу исчезает. Портал не может привязаться к месту, когда оно смещается в системе координат.  — Ох, да как же так? — воскликнула я.  — Представь! Кристалл пытается построить портал, но из-за того, что смещается в пространстве, связь с другим кристаллом не устанавливается. Мы уже получили несколько жалоб. Ну, как жалоб, — закатил он глаза, — пожеланий. Люди хотят, чтобы портал открывался при движении, скажем, в Хогвартс-экспрессе, в карете, в такси, понимаешь?  — Всё предельно ясно, — вздохнула я, потёрла виски пальцами, пытаясь собрать мысли в кучу. — Как мы могли это упустить?  — Сам не понимаю, — растерянно усмехнулся Тео. — Интересно, что вопрос встал только сейчас. Уже столько времени прошло.  — Что ж, — выдохнула я, — есть над чем работать.  — Прости, что я тебя загружаю, просто подумал, раз это твоё изобретение, может быть, у тебя и решение есть. Но если…  — Да что ты! Ты поступил совершенно верно! — воскликнула я. — Это же весьма интересно. Но у меня нет готового решения. Боюсь, нам придётся подумать вместе. Подключи всех ребят. Нужен мозговой штурм. А насчёт клиентов… Думаю, придётся сообщить прессе о том, что работа над Кристаллом связи продолжается, и новая функция находится в разработке. Нам нужен представитель, который будет связываться с прессой и держать волшебников в курсе.  — Ирвин? — с сомнением спросил Тео.  — Нет-нет! — запротестовала я. — У Ирвина и так работы полно! Плюс семья…  — Тогда Падма. Она симпатичная и…  — Разве Падма не увольняется? — неуверенно уточнила я.  — Да вроде нет. С чего бы. Ну, то есть… если честно, мы думали, что она уйдёт, когда они с Майлзом… — Тео тяжело вздохнул, — ты же знаешь, что они расстались? В общем, она, наверное, передумала. Майлз учит её работать с кристаллами, и у неё отлично получается инкрустировать.  — Серьёзно? — обрадовалась я. — Так они снова…  — Нет, они не сошлись, это точно. Но, кажется, остались друзьями в итоге, — и тут Тео расплылся в широкой улыбке. — Теперь наш Дэниел сходит с ума. Не смогла скрыть усмешку.  — В общем, я поговорю с Падмой насчёт прессы, да?  — Да, пожалуй, — согласилась я. — Люциуса поставите в известность, когда…  — Да он в курсе всех дел, просто предпочитает давать нам возможность самим разобраться. Знаешь, мне это нравится.  — Мне тоже, — улыбнулась я.  — Поговорю с парнями насчёт нового функционала, может кого-то озарит. Но я и от тебя жду какого-то решения, — и Тео в шутку погрозил мне пальцем.  — Всё, что в моих силах, — поклонилась я. — Как дела у Нормы?  — Да всё в порядке. Передавай Драко привет. Было так здорово провести вечер в библиотеке, покопаться в новой информации. Непростая перед нами стоит задача. Грейнджи как раз вытаскивала книги с нижней полки и аккуратно складывала в стопку, когда Драко вернулся домой.  — Ммм! Мои умницы заняты делом! — довольно протянул он, входя в библиотеку и одаривая самым нежным взглядом. — Решили пыль убрать?  — Папа, титай! — тут же заявила дочь и потащила ему самую лёгкую книгу, какую смогла поднять, но всё равно уронила не донеся.  — Ох, принцесса моя, папа должен прийти в себя немного. Я оставила свои фолианты и подошла к нему. Драко ласково обнял меня за плечи, коснулся губ с таким блаженством, будто мы не виделись очень давно.  — Прости, пришлось вернуться к работе, — улыбнулась я.  — Работа? — тут же встревожился он. — Что-то серьёзное? И я в двух словах рассказала о проблеме. Драко тут же согласился, что такой функции, действительно, не хватает. Самому ему не приходилось попадать в такую ситуацию, но от Министра Магии слышал досадные высказывания.  — Почему ты мне не сказал? — возмутилась я. — Это же очень важно!  — Но ведь Нотт в курсе и уже занимается, — как ни в чём не бывало дёрнул плечом Драко.  — Можно было начать раньше! Давно ты в курсе?  — Да успокойся, всего каких-то пару дней. Министр сам собирался связаться с вашей мастерской. Скорее всего этим его помощник занимается.  — Ладно, — вздохнула я. — Чего уж теперь. Работа, на самом деле, непростая. Нельзя было рассчитывать на то, что мы учли абсолютно всё. Разберёмся потихоньку.  — Ты удивительная, Гермиона! — усмехнулся Драко, наблюдая за дочкой, которая уже строила из книг длинную дорогу. — Знаешь, я смотрю на дочь и почти уверен, что она твоя копия. Тоже будет целеустремлённой и настырной.  — Сомнительный комплимент, — усмехнулась я.  — Исключительно мой восторг! — улыбнулся он, целуя меня в щёку. 28 марта. До дня рождения Джеймса оставалось несколько дней. Трудно передать, насколько мне стало тяжело! Живот просто огромный, и я чувствую себя, если не китом, то слоном точно. Удивляюсь, как меня ещё ноги носят. Честно, не хотела бы увидеть себя со стороны, но Драко совершенно бессовестно и в огромных количествах меня фотографирует и снимает на видеокамеру. Одну, вместе с Грейнджи, и каждый раз у него такое невероятно счастливое и весёлое выражение лица, что я просто не нахожу возможности сопротивляться. Мне кажется, я ещё никогда не была настолько обожаема, он буквально сдувает с меня пылинки. И постоянный вопрос: «Ты не устала? Может, присядешь?» Сначала меня это страшно раздражало, а теперь так умиляет и смешит, что он даже теряется. Драко ужасно не хотел отпускать меня на день рождения крестника. Просто до протестов и ворчания. Как это?! Его жена куда-то поедет вот… такая! Большая! Я понимаю, конечно, что уже похожа на огромный шар для боулинга, но ведь я же не беспомощная! Я даже вполне справляюсь с дочкой. Грейнджи просто умничка! Всякий раз, когда возникает сложная ситуация, если она что-то хочет, а я не в состоянии исполнить, просто разговариваю с ней, и малышка всё прекрасно понимает, прислушивается, и мы находим компромисс. Например, хочет побегать в парке. Ну как я буду её догонять? Это же невозможно, и она вполне соглашается просто походить за ручку по бордюрам или поиграть с другими детьми. Мне очень нравится, что она благоразумная девочка несмотря на возраст. Она ведь совсем малышка — год и семь месяцев всего-то. Почти. Но я просто горжусь тем, каких успехов мы добиваемся в общении друг с другом. Драко замечает, как по-взрослому мы разговариваем и договариваемся. Отметил улучшение её поведения с тех пор, как Грейнджи реже посещает поместье дедушки. После выходных целый день она может капризничать и пытаться помыкать, но быстро понимает, что со мной этот номер не пройдёт, и снова становится собой. Но, признаться, я никогда не упрекаю дедушку Люциуса — знаю, насколько он обожает баловать внучку. Он позволяет ей буквально садиться на шею — в прямом смысле. Драко даже возмутился, когда пытался её снять с дедушкиной шеи, а она вцепилась Люциусу в волосы и вопила, как будто её лишают волшебного коня. Драко и Люциус потом так смеялись, когда Грейнджи не видела. А вообще-то они были с ней очень строги. И всё же, несмотря на вполне спокойную обстановку и моё сносное самочувствие, Драко ни в какую не хотел, чтобы я ехала в Нору на день рождения Джеймса. Уму не постижимо — пропустить первый день рождения крестника! Так нельзя! Я буквально с боем ему доказывала, что со мной всё будет в порядке, тем более он будет со мной. Но Драко боялся, что из-за присмотра за Грейнджи не сможет уделить мне должного внимания.  — Ты просто не хочешь ехать к Уизли, признайся! — требовала я. — Не хочешь общаться с семьёй Рона? Так не езди со мной!  — Гренджер, ты впадаешь в детство, — усмехнулся он. — Я не на первом курсе. Как будто я с ними не общался.  — Тогда в чём дело?  — Может, в том, что ты родишь на днях? — многозначительно приподнял он брови. — А если ты в дороге рожать начнёшь?  — Развернёмся и поедем к доктору Брауну.  — Вот! Кстати! К нему мы и обратимся за советом, ясно? Как он скажет, так и будет! — заявил Драко. — И не спорь! Я сдалась, и на следующей день Драко лично повёз меня в клинику доктора Вуда, прежде перенеся Грейнджи в поместье. Доктор Браун выслушал меня очень внимательно, удостоверился, что родовая деятельность ещё не начиналась.  — Не вижу причины пропускать такое важное событие, — вымученно улыбнулся он. — Первый день рождения крестника — это важно. Лаванда мне рассказала, что будет большой праздник. Драко с трудом сдерживал раздражение.  — Единственное, что меня немного смущает, — уточнил доктор, — это длительность поездки вместе с ребёнком. Ваша дочь может начать капризничать, вы разволнуетесь…  — Вот, я об этом и говорю! — прямо-таки обрадовался Драко — нашёл себе союзника.  — Я думаю, вам придётся поехать порознь. Мистер Малфой с дочерью может переместиться каминной сетью, а вы, миссис Малфой, на магическом такси. Или у вас есть кони?  — Нет, такси лучше, — усмехнулась я. — Не в Гренландию всё-таки перемещаемся. И когда мы покинули кабинет, я тут же зашептала:  — Ты заметил, какой он? Снова как прежде, такой грустный.  — Да, я заметил, Гермиона. Но ты же понимаешь, что сейчас не время.  — А когда будет время? — вздохнула я. — Люди страдают из-за наших секретов.  — Если им так важно удостовериться в том, что Сивый в Азкабане, пусть сделают запрос в Министерство. Даже номер камеры узнают, навестят, если желание есть.  — Очень остроумно, Драко, — вздохнула я, беря его под руку.  — Ну, а что ты от меня хочешь? — невесело усмехнулся он. — В «Ежедневном пророке»…  — Ты сам знаешь, далеко не всегда «пророк» излагает правду. Там много ещё всякого… разного.  — Гермиона, поздравляю, ты неисправима! — вздохнул он, целуя меня в висок. Мы зашли в кабинет Алекса, чтобы поздороваться, так давно не виделись с нашим дорогим доктором Вудом. В самом деле, после всего, что с нами происходило, он стал нам настоящим другом.  — О, приветствую молодое семейство Малфоев! — он радостно вскочил из-за своего письменного стола. — Давненько-давненько… как вы прекрасны, Гермиона! Кажется, я начинаю завидовать вам, Драко.  — Благодарю, сэр, — с довольной улыбкой чуть поклонился мой муж.  — О чём вы, Алекс, — усмехнулась я. — Ваша супруга подарила вам столько детей!  — Да! — мечтательно вздохнул он. — Вы совершенно правы! Но все они взрослые, а так хочется, знаете ли, снова увидеть любимую женщину такой вот сказочной и восхитительной. Чтобы по дому снова носились крохотные ножки… Конечно, возраст уже. Остаётся ждать, когда наши замечательные дети подарят нам внуков. Посетили доктора Брауна? — тут же сменил он тему.  — Спрашивали разрешения поехать в гости, — усмехнулась я.  — Это правильно! — серьёзно нахмурился Алекс, я даже удивилась. — На вашем сроке, Гермиона, нужно бы поберечься, но не стоит впадать в крайности. Лечь на диван и не шевелиться тоже неправильно.  — Очень хорошо, что вы это подметили, — улыбнулась я, бросая взгляд на Драко, который в свою очередь закатил глаза. Очевидно, ему и правда хотелось бы, чтобы я превратилась неподвижную статую, пока не рожу.  — Как вы себя чувствуете, Драко? Со зрением не возникало проблем?  — Всё в порядке, Алекс, — выдохнул он. — Думаю, мы полностью устранили проблему.  — Прекрасно, — с облегчением вздохнул доктор. — А ваши старые раны? Не бывает болей? А то, знаете ли, порой тревожусь за своих пациентов.  — Благодарю, сэр. В самом деле, всё вполне сносно, — улыбнулся Драко. Напомнив нам о том, что он всегда рад нас видеть, и желательно без поводов, доктор Вуд моментально умчался, получив вызов. Насколько всё-таки замечательный человек! Счастлива, что и ему наше изобретение приносит пользу. В день рождения Джеймса Драко буквально весь извёлся. Он не сводил с меня глаз и, кажется, до последней секунды надеялся, что я передумаю и не сяду в такси. Когда я взглянула на него из окна, думала он просто расплачется.  — Драко, пожалуйста! — простонала я. — Всё будет хорошо! Не так уж и далеко ехать, правда, Лиам?  — Всё будет в порядке, сэр, — заверил таксист, с трудом сдерживая улыбку.  — Ты просто невыносима, Грейнджер, — выдохнул он.  — Я ещё на дне рождения свёкра побываю, — усмехнулась я. Он успел состроить возмущённое лицо, и машина тронулась. Я помахала ему в окошко, а Драко лишь с досадой хлопнул себя по бёдрам и вернулся к Грейнджи, ждавшей его дома вместе с Пэтти, которую Люциус заставил взять с собой, чтобы Драко мог быть всё время при мне, но отправить её одну с эльфом мы так и не решились. Люциус опять был недоволен, что выходной день проведёт без внучки, но мы сочли, что детский праздник у друзей пропускать нельзя, и он смирился в итоге. В этом была особая прелесть — немного побыть одной, без опеки и хлопот. Понимаю, за меня тревожатся буквально все! Мой огромный живот пугает и настораживает, и каждый уверен, что я начну рожать в любую секунду, как будто это дело двух минут. Малфои старшие не дышат в мою сторону, родители приезжают каждый день, удостовериться, что я справляюсь. А Драко всё время прогуливает службу, сбегает среди дня и, бывает, вовсе не выходит из дома, оставляя вместо себя Стоуна или Гарри. Это всегда так здорово, когда он проводит с нами время — Грейнджи в восторге, и я чувствую себя в безопасности, но порой он бывает чрезмерно встревожен, стоит мне на секунду замереть или задуматься, у него уже начинается паника, которую он тщательно маскирует заботой. И в те чудесные полтора часа я хоть ненадолго побыла в полном покое, и мой водитель был совершенно молчалив. Я попыталась провести эксперимент, о котором говорил Тео. Он оказался прав, и я всю дорогу размышляла над тем, как усовершенствовать нашу разработку, да так, чтобы любой волшебник мог легко сам добавить новую функцию своему Кристаллу связи. Даже смешно было от того, что мне рожать через пару недель, а я всё никак не отойду от работы, потому что пока мы не нашли решения проблемы. Когда такси приземлилось недалеко от дома моих друзей, Драко уже ждал меня. Такой взволнованный и красивый, в своём тёмно-синем бархатном костюме и бабочке. Он буквально просиял, когда я наконец подала ему руку, со смехом выкарабкиваясь из машины.  — Выкатывайся, моя дорогая, — усмехнулся он, — не зря они постелили ковровую дорожку. Я расхохоталась.  — Тише-тише, осторожнее! — с поддельным ужасом запричитал он, поддерживая низ моего живота. — Сейчас выпадет!  — Прекрати! — сквозь зубы рыкнула я, еле сдерживая смех, и шлёпнула его клатчем по плечу. — Я и правда рожу, прекрати смешить!  — Эх, именинника никто и не заметит, — вздохнул Драко, — все глаза будут прикованы к крёстной.  — Не надо давить на совесть, — улыбалась я, — уже слишком поздно. Ничто меня не остановит.  — Даже кроличья нора? Я снова засмеялась. Намёк на Винни Пуха был очень кстати, удивилась, что он знает эту сказку. Мне так нравился его настрой! И мы весело, хоть и медленно, пошли к дому, откуда звучала приятная музыка.