Село "Смешарики"

Ужин выдался приятный у всех: Бараш смотрел на Нюшу, а Нюша смотрела на Бараша; рядом с ними сидели Ёжик, обеспокоенный отсутствием Кроша, и человек, видимо работавший на корабле; Кар-Карыч рассказывал Лосяшу, Копатычу и Совунье, сидевшим за столом, удивительную историю про его путешествие вокруг света за 81 день, а те с изумлением слушали рассказы члена Географического сообщества. После ужина многие поднялись на верхнюю палубу. Пока Лосяш ставил телескоп, объясняя Ёжику и Кар-Карычу что-то астрономическое, Бараш с Нюшей присели на лавку около борта "Щепочки". Девушка посмотрела в бесконечное ночное небо, в далёкий космос. Звёзды приветливо сияли ей. Она, не отводя глаз от неба, сказала Барашу: «Я в этих звёздах ничего не понимаю.. Если меня спросили бы, то я врядли бы отличила Большую медведицу от Малой.» Юноша хотел было что-то сказать, но замялся и сказал совсем другое: «Я тоже не силён в звёздах и созвездиях.» Тут из колонок заиграла умиротворяющая музыка- медленный танец. Бараш немного поколебался, а потом произнёс с волнением: «Нюша, а ты танцуешь?» Девушка потупилась и ответила смущённо: «Честно говоря я в танцах тоже не сильна, но когда-нибудь надо попробовать, верно?»       -В таком случае позвольте пригласить Вас на танец!- произнёс Бараш с надеждой в голосе. Нюша радостно заулыбалась и, отбросив свои распущенные волосы назад, ответила : «Конечно! Но имей ввиду, что я не разбираюсь в красивых танцах!» Она положила свою руку в руку парня и они начали танцевать. Девушка не знала, куда девать руки, как шагать ножками, а Бараш не знал, как смириться с такой радостью перед ним. Он приобнял Нюшу и они медленно кружились под музыку.

***

-Пин,- сказал капитан, обращаясь к механику,- прошу Вас успокоиться и понять, в какой ситуации я нахожусь! В какой ситуации мы все находится, и Вы в том числе!       -Нельзя!- махал руками взволнованный механик,- я не могу подвергать в опасность наших пассажиров! Это Вы войти в их положение!       - Сейчас же успокойтесь!!- крикнул капитан.- Прошу! По-человечески прошу! Я же вам объяснял, что нас догоняет шторм, а до берега мы доплывём только после бури при таком темпе корабля! Слушайте приказы, увеличьте скорость!!       -Нельзя!,- говорил механик.- Мы идти на полных парах, самых полных!! Если прибавить скорость, то двигатели взорваться, и наступить капут! Тогда мы застрять посреди воды, и наступать ураган!       - А мы не можем вызвать спасателей?- поинтересовался помощник капитана. Капитан нервно произнёс: «Да не ловятся сигналы, понимаешь? Нет связи!! Мы не можем рассчитывать на помощь, понимаешь?» Пин засомневался: «Даже сигнал SOS не работать?» Капитан мрачно посмотрел на механика, а потом на помощника капитана и сказал: «Вряд-ли этот сигнал услышат вовремя. Слишком поздно». Но Пин не сдавался: «Надо хотя бы попытаться!» После тяжёлых раздумий капитан кивнул помощнику и тот побежал отправлять сигнал. Пину он сказал так: «Не верю я, что к нам подоспеют вовремя. На всякий случай приготовьте несколько спасательных шлюпок и жилеты». Пин кивнул и побежал исполнять приказ.

***

- А это, любезный мой, та самая Венера! Посмотрите хорошенько, сейчас она в самом выгодном положении!- говорил Лосяш Карычу. Тот посмотрел в телескоп и ахнул: «Такого на заседании Географического сообщества не увидишь!» Совунья сидела на лежаке около большого бассейна и рассказывала Ёжику как готовить удивительные котлеты из кактусов. «Говорят, индейцы любили кактусы!- сказала добродушно доктор.-Только я люблю смотреть на кактусы, а не есть их.» Ёжик соглашался с умелой дамой- доктором и, как оказалось, су-шефом в прошлом. Копатыч тоже слушал эти" вкусные" разговоры и иногда вставлял что-нибудь про свои баклажаны, помидоры и тыквы. Больше на верхней палубе никого не было.       Лосяш смотрел на звёзды без телескопа. Он думал о своей работе, делах и обо всём, что с ним произошло за эти почти 2 дня. Круги под глазами были уже не такими яркими, взгляд не мутнел, а наоборот стал более отдохнувшим и жизнерадостным. А это был всего почти 2-ой день. Учёный настроил телескоп на Марс для нового знакомого и посмотрел на море. Море, море! Каким красивым ты было днём и какое ты сейчас: мрачное и тёмное. Лосяшу, к слову, это не очень понравилось, но он отвлекся на смех Совуньи и больше не задумывался про море.       Бараш и Нюша медленно и плавно танцевали. Девушка очень смущалась: она покраснела и была очень счастлива. Но потом стала ещё счастливее, когда Бараш начал говорить ей.       -Нюша, милая,- говорил он с запинками,- я.. я.. чувствую себя счастливым,- Нюша покраснела ещё гуще, тоже чувствуя себя абсолютно счастливой,- я н.. написал кое-что.. тебе. С этими словами он опустил глаза и начал читать по памяти стихотворение, не останавливая танец. Бараш улыбнулся и произнёс: «Я много, что видал на свете, Но я не видел красоты. Видал я море, солнце, ветер, И вдруг случайно появилась ты. Сначала очень я боялся С тобою слово говорить, Но ты меня не испугалась, За что хочу "спасибо" говорить. Твоя прекрасная улыбка, Твои чудесные глаза, Коса твоя и стан твой гибкий Меня терзают без конца."       Нюша чуть не заплакала. Ей ещё никто не посвящал стихотворений. Она была тронута и на вопрос: «Как тебе?» всё-таки расплакалась. Бараш радостно засмеялся, и они обнялись. Они были счастливы и думали, что дальше всё будет хорошо и радостно. Точнее, они не думали ни о чём плохом. Но, к сожалению,...

***

Крош играл в телефон в своей каюте. Он чуть было не победил жуткого дракона в игре, но тот в последний момент выплюнул из пасти обжигающее пламя и у принца, за которого играл Крош, не осталось сердечек.       -Ёлки-иголки!Да как же?- расстроился Крош и потянулся за морковный палочкой. Тут он заметил, что за окном выл не слабый такой ветер. Крош посмотрел немного в чёрное окно и решил прогуляться по коридору. Большинство людей было на средней и нижних палубах: там были развлекаловки типа анимации и спектаклей. У парня не было настроения для этого всего, поэтому он просто ходил по коридорам. Но даже здесь был слышен рёв ветра. Крош решил пойти куда-нибудь вглубь корабля, чтобы уж этот пугающий звук не донимал его. Спустившись, юноша попал в машинное отделение. Он приоткрыл дверь и услышал оглушительный хлопок, а точнее даже взрыв! Детали двигателей разлетелись по всему машинному отсеку, но Крош на инстинктивном уровне закрыл дверь и укрылся за ней. И сделал это правильно: по ту сторону двери в железную дверь прилетело что-то тяжёлое. Крош ошарашенно стоял и боялся зайти. Когда он всё-таки заглянул за дверь снова, он увидел, что моторы и двигатели выглядели, как куча железяк на свалке. Тут сзади кто-то подбежал со словами: «Пропустить! Пропустить!!» Юноша посторонился, и мимо него пробежал Пин, ругаясь на немецком. Крош юркнул следом за механиком и спросил: «Что случилось?» Пин побледнел, увидев перед собой всю картину, и тихо произнес: «Капут.» ( Пин догадался, что это капитан добавил скорости "Щепочке", пока он сам готовил спасательные шлюпки и жилеты. За что боролись, на то и напоролись). Крош и Пин заметили струи воды, соединяющиеся в единую лужу. Они попытались чем-то закрыть или заклеить дырки, а по всему кораблю зазвенела тревога и активно пошла эвакуация. Крош и Пин еле справлялись с напором воды, но тщетно. Они тонули. Пин растерянно смотрел на воду, а Крош набрался храбрости и, схватив за рукав механика, потащил его к выходу. Пину удалось взять себя в руки только в коридоре, хотя это стоило ему массы усилий. Коридор пустовал, все уже успели куда-то деться и, скорее всего, эвакуироваться. Пин крикнул Крошу: «Сюда! Здесь есть спасательный капсул!» Юноша ринулся за механиком. Они подбежали к одной спасательной капсуле, но на её двери светилась красная лампочка. "Она переполнена!"- крикнул Пин Крошу. Да, нужно было кричать, потому что где-то внизу громко струилась и бултыхалась вода, а снаружи ветер гудел и рвал своим рёвом "Щепочку".       - Что же нам делать??? Мы что, утонем?!- крикнул ему в ответ юноша. - Нет, должен быть капсула со свободный мест! Надо только искать! Они побежали дальше по коридору, вдоль которого и находились спасательные капсулы. И везде, везде горела злостчасная красная лампочка. Вода потихоньку подбиралась снизу, было ужасно страшно. Тогда Крош и Пин семимильными шагами добрались до 2 этажа. Они бежали, бежали, бежали, и свет красных ламп заставлял их бежать ещё скорее. Все капсулы были заполнены до предела и здесь, в то время, как вода уже покрыла 2-сантиметровым слоем 2(!)этаж. На следующем этаже ситуация повторилась. Крош с отчаяньем взглянул на Пина. Тот бледнел от страха, ужаса и безысходности и тихо-тихо произнёс: «Капут.» Крош затряс его за плечи, крича: «Что нам делать? Куда бежать?» Пин грустно посмотрел ему в глаза и ничего не говорил. Юношу переполнял страх, неизвестность и ещё много чего. Но Крош постарался не терять голову и затряс механика снова: «А куда эвакуировались те, кто был на верхней палубе?» Пин на секунду задумался и воскликнул: «Эксельсиор!» И с этими словами он побежал вверх, к двери, ведущей на верхнюю палубу. У Кроша появилась последняя надежда выжить, увидеть вновь своего дорогого друга Ёжика, и он ринулся за немцем.

***

Верхняя палуба

Бараш и Нюша радостно обнялись и тут подул сильный-сильный ветер. Волны потихоньку стали подниматься всё выше. Кар-карыч оторвался от телескопа и посмотрел за борт. Лосяш сделал тоже самое: «Что думаете, друг мой обеспокоенный?» Ветер удивительно быстро усиливался, а волны росли с паразительной быстротой. Карыч сделал серьезное лицо и произнёс: «Я думаю, что будет ужасная непогода. Смотрите, какие волны!А как разгулялся ветер!» И тут будто в доказательство его слов с головы Ёжика слетела кепка: ветер поднял её и унёс куда-то в море. Копатыч придерживал свою соломенную шляпу рукой на голове, чтобы ветер не унёс и её. Учёный начал быстро собирать свой телескоп, а Карыч и Ёжик помогали ему. Очень скоро к ветру, темноте, страшным волнам присоединился и дождь. Нюша с Барашем находились рядом с навесом, где стояли колонки и иная техника; там было не так мокро, поэтому девушка встала под него. Дождь становился всё сильнее и уже через несколько минут лил как из ведра. Бараш подбежал к Совунье и старался помочь удержаться на шатающейся палубе и провести её к навесу. Лосяш, Ёжик и Карыч старались как можно скорее разобрать телескоп, а когда они более-менее закончили, то вымокли до нитки, не говоря уже о телескопе. Рёв ветра наростал. Лосяш крикнул Ёжику и Кар-Карычу: «Надо отнести это под навес!» Кар-Карыч крикнул ему в ответ: «Моя каюта ближе навеса! Туда, туда!» Тогда они побежали в VIP- каюту Карыча. И когда они бежали, корабль сильно тряхнуло, что Ёжик не удержал равновесие, подскользнулся и упал спиной на мокрую палубу. «Ёлки-иголки!»-крикнул от боли юноша и к нему подоспел Копатыч; он взял подмышку штатив для телескопа, который нёс Ёжик, и потащил юношу к VIP-каюте. Бараш и Совунья в принципе не сдвинулись с места, но хоть не упали, поэтому отвести и докторша к каюте Кар-Карыча казалось Барашу более обдуманным решением, чем вести под дальний навес. Они медленно направились туда. Нюше под навесом становилось страшно: волны чуть не переливались за борт! Тут все услышали из колонок сирену и голос капитана Черепаша: «Уважаемые пассажиры!! Тревога, повторяю, тревога!! Просьба всем немедленно проследовать в спасательные капсулы с зелёными лампочками! Повторяю! С зелёными лампочками!!» Его слова не всегда были слышны из-за ветра и волн. Девушка со страхом посмотрела на Бараша, балансирующего на морской палубе вместе с Совуньей. Тут Нюша заметила на двери VIP-каюты зелёный огонёк и крикнула: «Туда!» Все посмотрели на каюту Карыча и постарались попасть внутрь. Лосяш и Карыч уже отнесли телескоп и заносили туда бедного Ёжика, в то время, как Копатыч направился помогать Совунье и Барашу. Тут "Щепочку" снова сильно тряхнуло: Совунье крайне повезло - они с Копатычем кое-как удержались, а Бараш не смог удержать равновесие и поскальзил по мокрой палубе в сторону борта. «Нет!»- крикнула Нюша и ринулась к нему. Она несколько раз чуть не упала, но всё-таки добралась до поэта, державшагося за скользкий бортик. Они взялись за руки и направились к спасительной каюте.       Волны поднимались всё выше и переливались за борт, идти в каком-либо направлении было вообще сложно, но они всё равно шли, точнее, старались идти. К счастью, Копатыч пришёл на помощь: он схватил за руку Бараша и потащил его к каюте. Нюша держалась за юношу и чуть не плакала от страха. Наконец, они добрались до спасательной каюты. Все были мокрые, уставшие и перепуганные. Ёжик порядочно так ударился спиной, рядом с ним была Совунья и что-то спрашивала про боль, но её слова терялись в звуках ветра и воды. Тут Ёжик громко закричал: «А где Крош?- все переглянулись.- он был у себя в каюте!»       - Должно быть, друг мой заботливый, он успел эвакуироваться в другую спасательную капсулу?- спросил Лосяш.- Ведь это там, в коридорах много капсул, а здесь только одна.       Ёжику и остальным оставалось надеяться только на это.       -Эй,- воскликнул вдруг Кар-Карыч,- а это там не Крош ли? Все рванули к окнам каюты и увидели около навеса двух людей. Ёжик всё порывался встать и посмотреть в окно, но он очень больно пришибся и не мог даже сесть безболезненно. Бараш присмотрелся хорошенько и крикнул: «Это Крош! Он здесь! И с ним ещё кто-то!»

***

Пин открыл дверь, ведущую на верхнюю палубу, и Крош с механиком оказались под навесом, хотя везде всё равно было мокро, и навес не спасал. Механик присмотрелся и увидел горящую зелёным огнем лампочку. «Нам ходить туда!»- крикнул он и сделал шаг. Вдруг волна ударилась об борт "Щепочки", и Пин начал падать, но успел подставить руки и кое-как подняться. Тут дверь VIP-каюты распахнулась, и Пин с Крошем увидели Лосяша, что-то кричащего им. Естественно они ничегошеньки не услышали! Ветер, волны, страхи!! Потом они увидели, как Копатыч оттолкнул учёного и направился прямиком к прибывшим. Пин схватился за перила и мало-помалу начал идти к Копатычу. Крош последовал его примеру, хотя это было не так просто: корабль качался на волнах как щепка, волны переливались за борт.. Копатыч протянул руку Пину и "передал" его Лосяшу с Кар-Карычем, стоящим у дверей, которые буквально втолкнули механика в каюту. Дождь не щадил своих тяжёлых капель для этого шторма: Крошу было темно, мокро и холодно, не говоря уже о том, что ему было страшно! Копатыч протянул руку и ему. Юноше было нелегко протянуть свою руку: как же удержаться одной рукой за мокрые перила, да ещё при такой тряске! Перепуганный юноша старался собраться с духом, а пока он собирался, Копатыч сделал несколько шагов вперёд и схватил его за руку сам. Потом мужчина, можно сказать, бросил Кроша к Лосяшу и Кар-Карычу, те его поймали и помогли войти внутрь, а потом сделали тоже самое с отважным Копатычем. Потом они втроём пытались закрыть несчастную дверь каюты-капсулы, которую не давал закрыть сильный ветер. После нескольких неудачных попыток Пин попросил поменяться с Лосяшем. Тот согласился и эта дурацкая дверь наконец-то закрылась. Тут лампочка загорелась красным и все заметили какое-то движение капсулы: пол пошатнулся и все тут же покатились в один угол, а потом в другую сторону. Было понятно, что капсула ни к чему не присоединена, она отсоединилась от палубы и от всего корабля. Тут ужасная и черная волна поднялась высоко-высоко и хлынула на несчастную "Щепочку". Все в капсуле дружно закричали от ужаса, и волна пошатнула всю капсулу так, что она поскользила по мокрой палубе прямо к борту. Корабль страшно наклонился, и капсула вылетела с 3-ей верхней палубы в черную воду. Высота была порядочная, снаружи гудел ветер, в одном окне можно было увидеть чёрное небо, а в другом черную воду. Точнее нет, ничего нельзя было увидеть- всё было черным- черно! Везде была полная темнота. Нюша вцепилась руками в кого-то, кто был рядом: это оказалась Совунья ( девушка узнала её по голосу). Она тоже крепко обняла перепуганную девочку и, хотя и сама была перепугана не меньше, говорила ей: « Всё будет хорошо! Мы в безопасности! Всё будет хорошо!» В капсуле творился настоящий хаос: всех бросало из стороны в сторону, и притом не было понятно, летишь ты на кого-то или нет и прилетит ли кто-нибудь на тебя или нет. Все что-то говорили, кричали друг другу и барахтались в темноте. Совунья нащупала какой-то укромный уголок и, усадив туда плачущую Нюшу, села сама, не переставая говорить: «Всё будет хорошо, мы в безопасности, всё будет хорошо!» Нюша обнимала добродушную и бесстрашную Совунью и плакала. Девушку переполняли страхи. Она боялась этого ветра, этих волн, этой темноты; боялась, что им не получится спастись, что она больше не увидит маму, милую, очень милую маму и свой родимый дом. Нюша попыталась вспомнить, где она оставила свой телефон, но с ужасом поняла, что оставила его на одном из лежаков около большого бассейна. Она заплакала ещё горьче, а Совунья начала гладить её по голове и приговаривать: -Всё будет хорошо!Мы в безопасности, девочка моя! Эти слова послышались Нюше колыбельной, и она скоро заснула в объятиях тётушки-доктора, думая о маме и о своей жизни.