Село "Смешарики"

Нюша приоткрыла глаза. Она почувствовала объятия Совуньи и оглянулась. Доктор нашла, пожалуй, самый хороший уголок, в котором трясло меньше всего: они сидели, опираясь спиной к стене, с одной стороны была тумба, а с другой- кровать. В этой вот выемке и провели ночь Нюша и Совунья. Девушка сразу начала искать глазами Бараша и нашла его спящего на коробке из-под телескопа. Она посмотрела на остальных: где-то под завалом книг была видна нога Ёжика (и вообще, везде царил ужасный беспорядок, сразу было понятно, что море не было таким спокойным в прошедшую ночь), Копатыч спал где-то на полу рядом с перевёрнутым вверх дном столом, Крош лежал рядом с чудом не упавшим книжным шкафом, подложив руки под голову, Пин спал как-то сидя, обняв вместо мягкой игрушки какую-то коробку, видимо тоже от телескопа, под телевизором лежал Кар-Карыч, подложив под голову свой пиджак, а Лосяш сидел на кровати и уже не спал. Он заметил Нюшу.       -Здравствуйте, отважная Вы наша!       -Здравствуйте, — ответила девочка, освобождаясь от объятий спящей Совуньи, — я Нюша.       - А я Лосяш, — сказал учёный и пригласил её сесть рядом.       -Лосяш, как Вы?       -Да что, Нюшенька, я? Со мной всё в порядке. А у Вас? Такой шторм был.       -Я нормально, госпожа доктор меня старалась успокоить, но… Я всё равно боюсь. А Вам не страшно?        -Теперь то уж что? Все, как мы видим, живы. Я проверил дыхание каждого и ручаюсь Вам за это, — Нюша с облегчением выдохнула, смотря на сопящего Бараша, — нам остаётся только ждать помощи.       Нюша с надеждой взглянула на Лосяша: «А у Вас телефон можно одолжить? Мне очень, очень надо сказать маме, что со мной всё в порядке, а то ей...» Но она не успела договорить, как учёный с сожалением покачал головой: «Увы! У меня остался только телескоп и её какие-то приборы, да и то, возможно, они перестанут работать.» Нюша опустила глаза и тихонько произнесла: «А за нами уже едут? О нас знают?» Лосяш ответил ей что-то неопределенное. Не знают. Девушка начала вспоминать о маме, думать о том, как она испугается за дочку, а она-то жива-здорова! Тут Совунья проснулась (скорее всего услышала разговоры Нюши и Лосяша). Она покрутила головой и заойкала. Ученый тут же подскочил к ней и протянул руку со словами: «Смелая Вы наша! С Вами всё в порядке?»        С Совуньей не всё оказалось в порядке, и, когда Лосяш смог поднять её, докторшу положили на кровать. Она сказала что-то и заснула снова. Лосяш сел на пол около кровати. Нюша последовала его примеру и спросила: «Что она сказала?» Учёный ответил ей: «Не очень понял я её слова, но мне думается, что она не спала всю ночь, а под утро задремала. Ничего, Нюша, ничего! Всё обязательно будет хорошо!» Девушка огляделась вокруг. Всё валялось, был такой беспорядок, а за окном будто нарочно светило яркое солнце, и плескались спокойные волны, будто ночью ничего не было. Нюша посмотрела на ногу Ёжика, торчащую из горы упавших книг, и сказала:       - Я, пожалуй, приберу книги.        Лосяш кивнул ей и вызвался помочь. Они раскопали спящего Ёжика, перевернули на ножки стол, убрали все ненужные коробки в один угол и споткнулись об Кар-Карыча, тот каркнул от неожиданности и, потянувшись, произнёс: «Доброе утро.»        -Доброе, — сказал Лосяш, а Нюша только кивнула головой, — уважаемый Вы наш, Вы себе не представляете, как хорошо вышло, что мы оказались рядом с вашей каютой!       -Да, без сомнения. Но теперь мы все вместе, так сказать, в одной лодке, то есть в капсуле! — Карыч поднял с пола сложенный синий пиджак и расправил его. — А что же мы ещё здесь? Разве нас не должны были нормально эвакуировать?       -Друг мой возмущяющийся, я никак не смог найти кнопку SOS, везде было темно, и был жуткий беспорядок, Вы бы видели! К счастью, эта юная особа способствовала ликвидации хаоса в каюте, — Лосяш показал на Нюшу, — позвольте представить, это Нюша. А это мой новый знакомый Кар-Карыч.       Девушка кивнула в знак приветствия. — Прекрасно, — поклонился Карыч и подошёл к спящей Совунье. Лосяш последовал за ним, что-то рассказывая по пути. Тут Нюша услышала шуршание коробки сзади. Она обернулась и увидела Бараша, сонно открывающего глаза и пытающесяго привстать. Нюша бросилась к нему и воскликнула: «Бараш! Милый Бараш! У тебя всё хорошо?» Бараш поначалу не очень понимал, где он, а когда всё вспомнил, то обнял крепко Нюшу и сказал: «Это ты! С тобой тоже всё хорошо!» Они радостно обнялись и тотчас же отстранились. У них обоих порозовели щёки. Юноша поздоровался со всеми не спящими на тот момент людьми, то бишь с Лосяшем, Карычем и Ёжиком, уже успевшим проснуться. Потом Бараш снова вернулся к девушке и спросил: «Ну ты как?» Нюша натянула улыбку: « Всё нормально! Да. Да. Нет. Нет, не всё нормально.» Юноша отодвинул коробку из-под телескопа, на которой он спал, к другим коробкам, а сам сел на пол и предложил сесть Нюше. Она присела.       -Нюша, расскажи мне, что случилось?            Нюша посмотрела в его обеспокоенные глаза и произнесла:       -Я очень переживаю за маму. Она просила меня звонить ей регулярно, чтобы она не волновалась, а тут такое. Шторм, буря, ещё и телефон утопила. Страшно представить, какого будет маме услышать новость о том, что «Щепочка» пропала в страшный шторм.        Бараш закивал и, чтобы хоть как-нибудь поддержать девушку, начал гладить её по голове, приготавливая:       -Нюша, не переживай, ничего страшного в этом нет.Точнее это очень неприятно, но ведь мама обрадуется, когда увидит тебя. Тем более мы вместе.Ну, кхм, точнее мы здесь все вместе, предоставь, сколько народу плыло на корабле! А здесь нас раз, два, три, ..., шесть, мы с тобой, и всего 8…       -Ты забыл госпожу докторшу на кровати, она спит спиной к нам, — добавила Нюша.       -Вот, — сказал юноша, — нас аж 9 человек! В одной комнате… Да и неважно, сколько. В тесноте, да не в обиде, правда?       Нюша кивнула головой, а Бараш продолжал: «Вот, правда. Ты только не переживай, спасатели нас рано или поздно найдут и отправят по домам… НЮША, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!» А Нюша плакала. Она вдруг кое-что поняла, причем очень неожиданно. Она закрыла лицо руками и сбивчиво произнесла:      -Бара-аш, прямо сразу домой?       Бараш опять был растерян. Он нахмурился и сказал: «Ну, может ещё Ёжика или кого ещё в больницу отправят.»       Нюша перебила его: «Нет, я не про это! Хнык!» Бараш призадумался, но сдался: «Я не совсем понимаю, точнее совсем не понимаю!»       Нюша посмотрела на него глазами, полными слёз, и тихо произнесла:       -Мы что же, больше не увидимся?       Бараш понял её. У них явно была друг к другу симпатия, но неужели это всё? Юноша тоже расстроился, но не плакал. Вместо этого он достал из внутреннего кармана полумокрые от дождя салфетки. Бараш протянул одну салфетку Нюше, а другие ненароком разлетелись по полу. На одной из упавших салфеток Бараш заметил незатейливый автопортрет Нюши в виде круглой свинки с щеками-сердечками. Тут Барашу в голову пришла одна мысль. Он протянул Нюше пустую салфетку, чтоб та могла высморкаться, а другие сложил в стол ик. Нюша с удивлением смотрела на него. Тот хитро улыбнулся и протянул ей ручку: «Мне так понравились твои рисунки. Может, нарисуешь нас всех? Ты, говоришь, свинка, я, как мы выяснили, баран. А ещё мне кажется, что Копатыч похож на спящего медведя, посмотри!» Нюша посмотрела и прыснула: действительно, некое сходство было. Она посмотрела на Бараша. Тот указал ей взглядом сначала на Копатыча, а и потом на салфетку. Нюша кивнула и начала рисовать. Так она начала понемногу успокаиваться, пока всех рисовала, а Бараш то и дело посматривал на рисунки и говорил что-то на подобии: «Шляпы не хватает соломенной!», «Конечно пингвин, не волк же! Посмотри-ка на его нос: не нос, а клюв!» или «Бабочку ему нарисуй для важности». Нюше становилось веселее и легче: она всё больше улыбалась, и Бараш тоже улыбался. А когда рисовать уже было некого, Бараш начал задавать девушке разные вопросы. Получилась интересная беседа: «А ты на кого хочешь учиться?»       -На дизайнера. Я люблю следить за модой. А ты где учишься?       -На филологическом. Но что буду делать дальше ещё не решил. А ты из какого города?       -Из Москвы, а ты?        -Я из Клина, это как раз между Питером и Москвой. И не так далеко, как могло бы быть! Молодые люди улыбнулись. Тут Нюша отвела смущённый взгляд в сторону и случайно встретилась глазами с Крошем, лежащим ещё под шкафом и внимательно наблюдавший за их беседой. Как только их взгляды встретились, Крош сразу закрыл глаза, делая вид, что спал и спит до сих пор. Нюша посмотрела на остальных: все, к счастью, были поглащены разговорами, а из спящих осталась только Совунья (и типа Крош). Но и Крош вскоре «пробудился». Довольно скоро и Совунья тоже проснулась. Карыч решил не упускать момент и встал посередине комнаты. Прочистив горло, он произнёс:       - Друзья! Мы все оказались в неприятной ситуации, но это не является поводом паниковать. Давайте лучше все познакомимся. Я вот в лицо всех знаю, ну, а на что мне лицо без имени? Я Кар-Карыч, член Географического сообщества, путешественник и в свободное время ещё и актер. Приехал из города Орёл. Кто желает продолжить?        Лосяш встал со своего места и произнес: «Я желаю! Я Лосяш, учёный из города Долгопрудный. Стремлюсь получить Нобелевскую премию за мою незавершённую работу о рогах лосей. На этом закончу.» Так они все и перезнакомились. Потом Пин и Лосяш пошли искать или чинить кнопку SOS, а остальные развлекали себя как могли. Совунья отыскала где-то еды и нарезала бутерброды (как хорошо, что в VIP- каюту регулярно заносили индивидуальную еду, в случае, если гость не захочет выходить в столовую). За столом шла жесточайшая битва: Кар-Карыч, Копатыч, Ёжик, Бараш и Нюша играли в «Дурака», карточную игру. Карты были такими же необходимыми вещами для Карыча, как и зубная щётка, и зубная паста- он всегда брал с собой карты. Итак, они играли в «Дурака», кем чаще всего оказывался Бараш. Копатыч хлопал его по плечу, отдавая последнюю карту, козырного туза, Барашу и приговаривал: «Ничего, зато в любви повезёт!» Правда иногда они играли не в «Дурака», а в «Дурочку», потому что Нюша оставалась в проигрыше. Они смеялись, всем было весело.       -Крош, — звал Ёжик своего друга, — иди к нам, здесь очень весело!       Крош качал головой и говорил, что он не мастак играть в «Дурака», а сам стоял у окна и смотрел на синее море и жаркое солнце. Точнее, все думали, что он смотрит туда, но нас самом деле Крош смотрел на то, что с этого ракурса отлично отражалось в стекле — веселая искренняя улыбка смеющейся девушки.