Село "Смешарики"

      - Ну, как он там?- поинтересовался угрюмо поэт, когда Нюша вышла из палатки врача, где Совунья осматривала рану Кроша.       - Говорит, что больно упал. Спина похожа на большой синяк.       - А позвонки целы?- всё ещё беспокоился Ёжик, который целую дорогу до лагеря переживал за своего друга.       - Целы, вроде,- отвечала девушка,- ты лучше сам посуди.        Парень в очках скрылся в палатке с Крошкем и Совуньей. Нюша устало взглянула на Бараша: они целый день разбирались то с Воликом, то ходили туда-сюда в поисках его сестры, то Крош рухнет на камни, то да сё, и так до самой ночи! А ведь, между тем, время было уже давно не детским - как только мужчина с лысиной и густой бородой заметил Парюта, то тот час пошел укладывать его.       Нюша совсем выбилась из сил. Её взгляд был таким уставшим, что Барашу её даже жалко стало. Он распростёр объятья, а Нюша сразу же в них упала.       - Ох, Барашек, утомилась я.       - За день столько приключений.. впечатлений на целую поэму хватит.       Нюша улыбнулась и покрепче обняла поэта.       - Ага..       Бараш немного покраснел и закрыл глаза: хорошо было с Нюшей.       - Егей, молодежь!- подошёл к ним Копатыч.- Вы бы это, того - спать пошли. А то поздно уже, укуси меня пчела.       - Ладно, идём,- вздохнул Бараш, отпуская девушку.       - Хорошо. Тогда до завтра!- чмокнула Нюша поэта в щёчку, а сама направилась к своей палатке.       Спала Нюша не очень крепко, вопреки ожиданиям. Ведь за день она так устала, что просто валилась с ног, но почему-то её сон был достаточно зыбок. Когда кто-нибудь проходил мимо палатки, она это слышала. Пару раз проходил Лосяш, три раза мужчина с густой бородой и блестящей лысиной, Совунья и Пин по одному разу. Их всех легко можно было различить по шагам: у кого-то они очень звучные, а у кого-то глухие.        Только одни шаги не могла распознать Нюша. Такие лёгкие, почти беззвучные. И такие неуверенные, даже, казалось, напуганные. Поначалу девушке казалось, что это какой-то зверёк, белочка например. Но эта догадка вскоре отпала: владелец шагов отбрасывал человеческую тень.        Нюша была слишком сонная, чтобы пугаться кого-то незнакомого и слишком уставшая, чтобы гадать, кто это. Девушка так бы и не узнала, кто же это такой, если бы этот кто-то не приблизился ко входу, постояв в нерешительности. В конце концов человек вошёл в Нюшену палатку. В темноте можно было рассмотреть силуэт пришедшего, а точнее пришедшей. Это была Алёнка.       - Алёнка? Чего тебе, солнышко?       - Нюша? Оу, прости, я перепутала палатки, доброй ночи!

***

      Вчера вечером Нюше хотелось спать, а задумываться над чем-то совсем не хотелось. Утром ситуация изменилась.       - О чём задумалась, красавица?- спросил за завтраком Бараш.       - Да так.. Алёнка вчера в палатку заходила. Но, говорила, что ошиблась, не ко мне шла. А к кому тогда? Только смотри, не распространяй особо.       Поэт пожал плечами и откусил бутерброд с маслом:       - Быть может, к Совунье?       - Нет, не думаю...        После завтрака Волик поехал на красной машине с Карычем и некоторыми другими показывать дорогу к его селу, где как раз он с Аленкой и жил. Действительно, кто может знать эту местность лучше, чем местный?       Алёнка почему-то решила остаться. Видимо, боялась машин, думала Нюша. Крош лежал себе в палатке, ему иногда приносили еду. Ёжик после вчерашнего осмотра немного успокоился: позвонки были в целости.       - Крош, можно войти?- спросила на другой день Нюша, держа в руках тарелку супа.       - Нюша! Конечно, проходи!       Девушка поставила тарелку. Крош чуть приподнялся, хотя это было немного больно.       - Ну, что нового в мире?- улыбнулся он, хотя было видно, что ему некомфортно в таком положении.       - Волик показал Карычу деревню. Говорит, небольшая, но дружная. И, кстати, не так далеко от родины Карыча, села Красного. Завтра опять туда поедут. Но на сей раз с Аленкой, а то её родители волнуются.       - А что за нее волноваться-то?- приподнёс ложку к губам Крош.- Она жива-здорова. И зачем ей уезжать?       - Ничего, полежишь недельку, так и с тобой туда поедем.        Они ещё долго болтали, пока Крош не доел свой суп. Нюша уже выходила из палатки, когда поняла, что скучать её другу не придется: ведь на входе в палатку она пересеклась с Аленкой.       На следующий день ребята провожали Алёнку. Она в поедет со взрослыми и Воликом, который приехал, чтобы ее забрать.       - Пока, Нюша!- обнялись девушки.       - Приходи к нам ещё!- говорил Ёжик, а Бараш просто кивал головой. А Парют дал в дорогу Алёнке пару конфет.        Алёнка была тронута такими проводами. Она была так счастлива, что познакомилась с ними всеми. А ещё Нюша заметила, что та украткой бросает взгляды на палатку.

***

      Неделя прошла незаметно. Каждый день был похож на другой, по крайней мере, так казалось Нюше. Каждый день она приносила еду Крошу, он с каждым днём поправлялся, а на седьмой день Совунья разрешила ему сесть за общий стол со всеми. Каждый день к ним прибегали Алёнка, Волик и ещё ребятишки из Красного села. Карыч и другие взрослые путешественники исколесили всю округу! Лосяш нашел "оленье место", так что не вылезал из своих исследований, что было дажк немного обидно: он не так хорошо следил за Нюшей, которой казалось, что до нее никому нет дела. Крош целыми днями болтал в палатке с Аленкой, Ёжик нянчился с Парютом, а Бараш писал стихи, глядя на горы, вдохновляющие его.        Нюша сначала расстраивалась, а потом поняла, что делать со своим свободным временем. Помимо помощи Совунье и другим, она решила заняться фотографированием. Она щелкала, как Бараш задумчиво вглядывается в горы, как Парют бегает по траве, как Лосяш рассматривает рога оленей (и похоже, учёный так и не заметил, что его фотографируют).       Девушка фотографировала друзей, природу; взрослых за работой, детей за игрой.        Так Нюша и стала фотографом экспедиции.       Вскоре Крош уже совсем окреп, и однажды Совунья смогла очень обрадовать всех доброй новостью: Крошу можно было поехать в село!       Всё радовались восстановлению друга! Даже Волик радовался, а Алёнка, обычно такая тихая и спокойная, даже запрыгала от радости.

В Красном селе

      Какой простор для творчества : можно столько всего сфотографировать! Жителей села было мало, но они были очень добродушны, домов всего 15, так Нюша насчитала.       - Нюша,- позвал её поэт, когда та поймала в кадре белку с орешком в кормушке у одного из домов,- о, новый ракурс. Неплохо.       - Угу... настраиваю четкость...       Тут Бараш подошёл сзади девушки и приобнял.       - Бараш, ты мне мешаешь четкость настраивать,- сказала девушка ровным тоном, хотя щёчки ее покраснели.       Бараш так и застыл на месте, а сам прошептал нерасторопным и немного уставшим голосом:       - А я поэму почти написал. Такой творческий прогресс. Как ты? Заметил, что фотографируешь много.       - Неужели заметил?- подняла бровь девушка.- А то всё пишешь и пишешь, а на меня внимание не обращаешь. Да, фотографирую.       Бараш немного потупился, а Нюша опустила камеру телефона: белка уже убежала из кормушки куда-то к верхушкам деревьев.       - Ладно, Барашек, отпускай меня,- сказала девушка нехотя,- а то Копатыч придет, ворчать будет.       - Не будет, он весь поглощён процессом.       - Каким это?       - Он же любит овощи выращивать, а сейчас очень, как раз время урожай собирать. Вот он и ходит около тыкв и облизывается. И расспрашивает местных про их огороды.       - Всё равно пусти,- сказала Нюша. Он отпустил, а Нюша развернулась и сфотографировала его лицо.       - Слушай, я подумал, может сходим в одно место? Местные говорят, что там очень красивое дерево есть, вот и кадры красивые будут.       - А друзья нас не потеряют?       Поэт хмыкнул:       - А кому нас терять? Крош где-то с Ёжиком ходит наверняка, а Лосяш, полагаю, где-то с оленями,- усмехнулся он.       - Ладно, уговорил. Пойдем.

Дорогой читатель, если посмотреть на карту Смешариков, то около домика Совуньи можно увидеть самую настоящую сакуру, появившуюся там никому не известным способом. Так что не удивляйтесь, что на пути у наших друзей встретится красивое японское дерево.

      Дорога выдалась веселая: поэт рассказывал смешные рифмы, приходящие ему в голову прямо на ходу (и причем все эти рифмы складывались в уморительную историю). Девушка заливалась смехом, а в какой-то момент сообразила начать снимать на камеру разошедшегося поэта.        Так они и дошли до места. Большое дерево с множеством веток величаво, без листочков приветствовало их.       Тут поэт засмеялся, да так, что даже присел на корточки:       -Ххахахахахахаххахахахазазаазхкхахахахахаххахахха,-никак не мог угомонится он.       - Ха-ха, ха-ха,- тоже посмеялась Нюша, хотя пока не поняла, что такого веселого. Просто смех Бараша раззадорил её.       - Хахахаххахахахахахахха, я такой дурак, хаххахахахх!- всё ещё смеялся поэт, хотя уже встал с корточек.- А я-то, хаххаха, хотел тебе сакуру показать, розовую, красивую, цветущую, а сакурахаха цветет весной.       - Хахахаххахахаххахаххахахах, Бараш. Все с детского сада знают, что сакура, да и вообще всё цветет весной! Иногда возвращайся из мира метафор и рифм в наш, пожалуйста, хахха.        Они сделали пару фотографий, а потом и пошли обратно: не хотелось бы, чтобы из потеряли.

***

Когда они вернулись в село, то решили походить ещё "путями первопроходцев", то есть не в самом селе, а около него.       Ух-ты!- воскликнула девушка! Смотри, какая роща!       - Ну, пошли туда,- улыбнулся поэт.        Они ходили, ходили.. Почему-то это место очаровывало девушку. Она сновала меж деревьями, кружилась в листьях, а Бараш фотографировал её.       Тут открылся вид на долину, в то время, как молодые люди смотрели с небольшого возвышения. И почему-то эта долина показалось девушке какой-то родной, знакомой.       - О, так это же наша Ромашковая долина!- воскликнула Нюша.- А вот наш лагерь там, в далеке! Потрясающий вид!        Тут Бараш встал прямо перед Нюшей, загораживая пейзаж, и посмотрел в её глаза.       - И ты просто потрясающая,- с этими словами он покраснел немного, нагнулся и поцеловал Нюшу.       А вот Нюша покраснела не немного, а прямо-таки порядочно. И сердце было готово выпрыгнуть из груди.       Нюша чувствовала счастье, в прочем, как и Бараш. Но потом они всё-таки отстранились, и, как оказалось, вовремя.       - Барашек,- спросила взволнованно девушка,- мне кажется, там кто-то идёт.       Юноша оглянулся на долину. И действительно, можно было заметить две точки, надвигающиеся в сторону села, ну, и в сторону рощи, где стояли молодые люди.       - Кто это?       - Кажется, двое.       - Ага.       Они вгляделись повнимательнее. Одна точка собирала букетик из ромашек, а вторая неторопливо шагала рядом.       - Кажется, что будто Алёнка...- предположила девушка,- как раз её не видела в селе. А кто же с ней, Волик что-ли?       - Не, Волик от машин не отходит, всё просит Пина научить его водить. Может быть, это Крош? Прическа похожая, да и в спортивке Кроша.       Не успел он это произнести, как первая точка подбежала к второй. Уже можно было понять, что это именно Крош и Алёнка. И можно было понять, что девушка показывала букет спутнику, тот зашевелил губами, говоря что-то и улыбаясь.       - Ладно, мы тут походу не одни,- сказала Нюша и потянула за рукав поэта.- Что же ты стоишь? Пойдем!       Она обернулась ещё раз, и взгляд её почти случайно упал на Кроша и Алёнку. Буквально доля секунды(!), а уже всё было понятно. Они целовались.

***

       Знаете, секреты - вещь, конечно, тайная, но не от всех и не всегда. И не всегда эта вещь хорошая, но и плохая не всегда. Очевидные, казалось бы вещи, эти секреты, но так заставляют переживать.       Так думала Нюша. Она на эмоциях, вся такая в романтических чувствах взяла и брякнула об увиденном Совунье за чаем. А докторша перепугались и поспешила поделиться переживаниями с Карычем.       Дело было вечером того же дня, Совунья пришла к Карычу в палатку, предварительно позаботившись о том, что их никто не подслушивает. Ведь разговор был серьезный.       - Ох, бедная девочка! А что будет, когда Крош уедет домой? Она же будет страдать ужасно!       - Совунья, милая,- успокаивал её добрый путешественник,- Крошу ведь тоже может быть тяжко. Но, конечно, наверное, не так, как ей.       - Надо поговорить с ним, Карыч. Надо предупредить его, что он может разбить ей сердце. И если ты не поговоришь, то поговорю я. ...       Фонарик в палатке Карыча потух только в первом часу ночи. Разговор продолжался, говорить было неприятно, но необходимо.       Утром Кроша прямо перед завтраком выхватели Карыч и Совунья. Молодежь не очень понимала, что это и куда там поведут их друга, но Нюша, кажется, догадалась. И вот, что она думала.       Разбивать сердце Алёнке не хотелось. Пока всё в порядке, но когда они уедут, то что же с ней будет? Если симпатия не сильная, то забудет потом: попереживает, попереживает да и всё, а вот если симпатия сильная, то вот незадача! Крошу оставаться тут никак нельзя, он равноценный участник похода, при том, что его отпросили из института для участия в экспедиции только на осень. Ну и останется до зимы, а дальше? А дальше так и так домой надо возвращаться.       А если Алёнку взять с собой? Звучит, кажется не плохо, но что скрывается под этим словом? Что скажет её семья, Волик? Где она будет жить в городе? Кто будет её содержать? Как сложится её жизнь там, где нет 15 домов дружелюбных соседей, а небоскребы до неба и тьма незнакомых людей?        Крош вышел после разговора очень серьезный, и даже грустный. Что было в голове у него, никто из друзей не знал, а спрашивать было пока рано, наверняка Крош и сам думал, как ему себя вести и что делать. Оставалось только одно средство - ждать появления Алёнки и смотреть, как будет действовать Крош. И Ёжик, Бараш и Нюша стали ждать.