Хватит пялиться!

Встречаться с Денки по утрам вошло в привычку. Кто-то из них всегда ждёт другого у входа, чтобы вместе потом переодеть обувь и подняться в класс. В это время уже большая часть школы полнится учениками, а некоторые только доходят. Они говорят о какой-то ерунде, смеются во весь голос и изредка здороваются с учителями, если те проходят мимо. И когда они заходят в класс, Акито Исабуро уже на своём излюбленном месте и Киришима даже немного рад тому, что каждое утро происходит одна и та же картина. Он уже и представить не может своё утро без ее раздражённого взгляда. Ее длинные светлые волосы, как всегда, собраны в высокий, строгий хвост на макушке. — Утречка, Исабуро, — Киришима улыбается во весь рот, когда оказывается к ней почти вплотную. От неё привычно пахнет яблоками и он старается незаметно забрать в себя побольше ее аромата. Она осталась единственной, с кем ему ещё не удалось подружиться в классе, хотя прошло не мало времени, как они поступили сюда. Хотя это не было чем-то удивительным: Акито, в принципе, недолюбливала всех парней, и общалась только с девчонками. Его одноклассница лениво отрывает взгляд от телефона и поднимает на него недовольный взгляд, словно это он сейчас сидел на ее парте и в капроновых чулках болтал ногами в воздухе. И так чуть ли не каждое утро. Но он совсем не против этого. И вот он ждёт, пока она самодовольно допишет своё сообщение (кому она вообще пишет в такую рань?!), и только затем, придерживая юбку, спрыгивает вниз. Хмыкает, даже не взглянув на него, и делает шаг вперед, уперевшись руками в парту Тсуи, и продолжает утренний диалог с Асуи и Миной. Юноша в очередной раз про себя поражается, как можно столько болтать между собой и вообще — о чем? Но сам закидывает сумку на парту, которая ещё тёплая после ее задницы, и плюхается на стул, после чего к нему разворачивается Каминари и они тоже заводят диалог. — Она определённо запала на тебя, чувак, — шепчет блондин, довольно улыбаясь, и вгоняет Эйджиро в краску. Денки наклоняется к нему ближе. — Да ты гонишь, — он глупо улыбается другу в ответ, отмахнувшись. А от того, что он на секунду представил, что это могло быть правдой, Эйджиро смущенно прикладывает волосы рукой, совсем забыв об укладке и тянет губы в тупой улыбке. — Она бы не восседала каждое утро на твоей парте! — в сердцах шепчет шокирующий герой, будто это сравнимо с признанием в любви. А тем временем, он уже полностью лёг на парту красноволосого и пошло захихикал. Эйджиро обернулся в сторону, куда Электрозума направлял свой взгляд, и снисходительно вздохнул. Конечно, Денки не был бы собой, если бы не пытался подсмотреть под юбчонку Акито, что оттопыривает свой зад и выгибается в спине, потому что так, скорее всего, удобнее стоять. Тут грех не подсмотреть! И когда Каминари раздасовано вздыхает (да ещё в слух жалуется), Исабуро это замечает (возможно ей намекнула Асуи). — Вот черт! — светловолосый подрывается с парты, ещё не готовый получить тумаки за свои действия. Акито же мгновенно разворачивается к ним двоим. Ее ладошки начинают светиться ярко-желтым светом и она, на световой скорости, бьет их прямо в лобешники. Эйджиро со своим квирком боли совсем и не чувствует, но свечение на пару минут ослепляет его глаза — от этого не уйти. А вот бедный Каминари, не имея способности друга, аж отлетает в проем к парте Кьоко и сносит собой стул. Благо Джиро ещё не приходит в это время. А вот Мина заливается с этого во весь голос. Исабуро посылает на этих двоих презрительный взгляд, который ребята не видят из-за временной слепоты, но точно могут невербально прочувствовать. Эйджиро с силой потирает глаза, силясь восстановить орган чувств. — Достали, — выдаёт крайне недовольно и морщит нос. Но зато удовлетворительно улыбается, когда Денки, пытается встать, но запинается в своих же ногах и вновь оказывается пластом на полу, а вместе с тем болезненно постанывает. Киришима непроизвольно выпрямляется в спине, запуская руку в волосы на затылке, и глупо, стыдливо улыбается. И хоть он не видит ее, тем не менее знает ее точное местоположения. И как бы красноголовый не пытался оправдаться, она уже давно подписала его к извращенцам Каминари и Минете. Джиро, когда приходит, не удерживается от насмешки, что Денки ползает на полу возле ее ног, а Серо помогает другу встать и сажает его на законное место. А тем временем, пока двое ждут, когда глаза вновь приобретут способность видеть, класс потихоньку заполняется. Потирая глаза, Эйджиро слышит ее мягкий, заливистый смех, которая уже и думать не думала о двух закадычных друзьях-любителей-подсмотреть-женские-трусики. Типичное утро. Спустя какое-то время начинается урок. Исабуро, как обычно, свободной рукой на указательный палец наматывает свои золотистые локоны, а другой рукой быстро записывает монотонные фразы учителя. Эйджиро всегда некомфортно наблюдать за тем, как она сидит. Ее стул придвинут максимально близко к столу да так, что она животом упирается в парту, и его удивляет, что ей так удобно, а ещё поражает, какая она миниатюрная и худенькая, так как проем между стулом и столом совсем маленький. И не беда, что ее ноги упираются в сиденье Асуи. Фроппи ей и слова не говорит, даже когда Акито забывается и невольно начинает попинывать ее стул. Будь на переднем месте Бакуго, то он бы давно разнёс весь класс к чертям, а саму Исабуро отправил в больничное крыло с переломом ноги. Хотя Киришима уверен, что она дала бы ему отпор, как не раз это делала, когда взрывной парень в очередной раз заводился. — Уф, — она тяжко и протяжно выдыхает, откладывая ручку, когда учитель переключается на какую-то историю из жизни, зная, что скоро урок подойдёт к концу. Исабуро встряхивает руку, пальцы на которой уже устали писать третью подряд страницу. Киришима вот нисколечко не парится по этому поводу — ещё в начале он не расслышал слово, а за ним, словно снежным комом, упустил целое предложение, а потом и всю лекцию. Зато будет повод взять у нее тетрадку с записями, если она позволит. Что-что, а учеба для Акито дело святое. Она не раз говорила, что до Яойорозу ей ещё далеко, но своё законное третье место в классе готова отстаивать чуть ли не насмерть. Акито вообще во многом способная, как оказалось, но, правда, стратег из неё никудышный. Она украдкой поглядывает на свой личный предмет обожания — Тодороки Шото. И что она в нем нашла? Она бегает за ним, как… глупая девчонка, а этому ледышке все равно. И она в такие моменты становится такой противной, что его буквально выворачивает. Потому что мило она себя ведёт только с девчонками: улыбается постоянно; хихикает, прикрыв рот рукой; обсуждает вместе с ними сплетни, одежду, различные теле-шоу и сериалы. Ещё у неё неплохие отношения с Токоями (единственным из парней), они могут и поболтать на перемене, и домой вместе пойти. Может это в силу противоположности их причуд. Она — свет, а он — тьма. И каким-то образом, они дополняют друг друга. Хотя даже с Бакуго у неё какая-никакая, но есть определённая связь. Они пусть и ссорятся нередко, из-за его взрывного характера и то, что он банально выводит ее из себя, но ей при этом удавалось остудить его пыл. Возможно, Кацуки проникся ее нелюбви к Мидории и это их объединило. Хотя сам Эйджиро не понимает, за что они того не взлюбили. Изуку вполне неплохой парень. Но «Тодороки-кун», — как она слащаво любит произносить и смущенно улыбаться, спрятав руки за спиной, — просто отдельная и несколько болезненная тема. Она этого разноглазого, то пытается выцепить пообедать вместе, а он в наглую убегает, вежливо отказавшись, то когда на практических занятиях надо разделиться на пары, она на светой уже оказывается рядом с ним. И как хорошо, что некоторые учителя сами определяют и ставят их в пары. Эйджиро не знал, что ему больше не нравится: либо, что она заинтересована больше в этом огненном ледышке, чем в нем, либо, что Акито постоянно грустит после очередного отказа. Эх, вот бы она его хоть раз обедать позвала! Эйджиро бы ни за что ей не отказал! Блондинка откидывается на спинку стула, разминая пальцы, и только потом замечает, как он в очередной раз пялится на неё, но он даже не в состоянии отвести от нее глаз. Ее густые брови нахмурились, а в янтарных глазах блеснул не добрый огонёк. — Дыру прожжёшь, — фыркает, и он неловко улыбается, краснея. На что она скапливает на указательном пальце луч света и, как лазерной указкой, направляет ему прямо в глаз. Она тихо смеётся, когда он поспешно отворачивается, да насмешливо бросает: — идиот, — и даже спиной он чувствует, что она качает головой над ним. В этом вся Исабуро. Ослепляющая взгляд своим сиянием, и не дающая приблизиться слишком близко. Пожалуй, пора бы ему прикупить солнцезащитные очки.