Хватит пялиться!

— Что происходит, ребят? — устало спрашивает Киришима. Он, Каминари и Мина сидели в пустом классе и ждали чуда. Эти двое пытались вести какую-то дружескую беседу ни о чем, иногда обращаясь к нему самому. Но Эйджиро не говорил с ними, предвещая что-то очень плохое. Мина неловко глянула на часы и промямлила «сейчас-сейчас». А что сейчас? Он не знал. Денки только улыбнулся, посоветовав другу положиться на него. И это насторожило ещё больше. Прошло ещё какое-то время и дверь класса с грохотом распахнулась. И, конечно же, вошла она — Акито… Ему следовало раньше догадаться. Он нервно сглотнул. Он так давно не смотрел на неё, что все свои чувства наконец-то смог засунуть в коробку и отложить в темный угол. И сейчас она упала с полки и раскрылась. Он вспомнил, что ему нравится, как она морщит брови, ее тонкие руки, ноги в чулках. Как она поджимает губы в своём вечном недовольстве, как она иногда краснеет, стоит им соприкоснуться руками. Ее голос, как она трепетно, словно стесняясь, произносит его имя. — А вот и ты! — воскликнула Мина, в наглую игнорируя показушно холодное и отстраненное поведение подруги. Ашидо подбежала к ней, взяла за руку и подвела к парням. К слову, блондинка ни капли не сопротивлялась. Она встала напротив него, прямо смотря в его глаза. И он не смел отвести свои. — Вам надо поговорить! — заявила розоволосая, сама себе кивнув. Акито цыкнула, отвернувшись. Злость бурлила в ней со страшной силой. Она сжала кулаки и зубы так, что заиграли желваки. Денки под шумок собрался валить ко второй двери. — Мина, дорогая, — приторным голосом, позвала подругу. Ашидо икнула, медленно отступая к двери. — Объясни мне, какого черта ты творишь? — и обернулась к ней, мгновенно вспыхнув. Киришима прищурился из-за яркого света. Акито уже давно не взрывалась на его памяти. И сейчас свет был не такой, как раньше. Она контролировала его. И он был рад, что она наконец смогла освоить этот приём. Значит, пока они не общались, они оба прокачались в своих способностях. — Акито-чан! — нервно смеясь, Мина подняла руки на уровне груди. — Прости! — пискнула она, срываясь к двери и захлопнула ее с обратной стороны. Акито выдохнула и свечение ее ушло. Она стояла к нему боком, уперевшись в одну из парт (его парту), и перебирала руками свою юбку. Они оба молчали. Исабуро была сильно обижена на Бунтаря, и первой уж точно не собиралась начинать диалог. И уж если он решил больше никогда не общаться с ней, то мог бы подойти и сказать ей все прямо в лицо. — Кажется, нас отсюда не выпустят, пока мы не помиримся, — начал Киришима, закинув руки за шею. Аромат запеченных яблок сносил голову, дурманил. Она всего лишь на расстоянии вытянутой руки. И ящик Пандоры открылся. Все чувства, старательно спрятанные, одно за другим вылетали из коробки. За всем этим страхом перед Все за одного, он пытался стать сильнее. И сам не заметил, как потерял себя. Отступился от своих принципов, забыл почему взял себе геройское имя, как дань уважения Алому Бунтарю. — Давай сделаем вид, что мы помирились и покончим с этим, — предлагает Акито, пожав плечами. Он так отчаянно пытался скрыть свой страх, что оттолкнул ее под предлогом, что им обоим это пойдёт только на пользу. Он с таким упорством хотел расположить ее к себе и ему это даже удалось! И после этого он решил, что им лучше перестать общаться. И даже не спросил ее мнения, о том, что она чувствует. Хорош же мужчина! — Акито, — он так давно не произносил ее имя в слух, что забыл, как это приятно. Она уже подходила к двери, как он остановил ее своим голосом. Он сжал ладони в кулаки, собираясь с силами. Он не представлял, насколько сильно мог обидеть ее своим поведением. И, возможно, он не заслуживает ее прощения. — Прости меня, — и он склоняется в поклоне. — Знаю этого недостаточно, но я буду стараться все исправить. Я вёл себя, как последний идиот, и это было совсем не по-мужски. И мне жаль… — Хватит, — остановила она его. — Ты прав — этого недостаточно. И твои пустые слова мне не нужны, — она разворачивается, направляясь на выход. — Подожди, — он бежит за ней. Встаёт напротив, заглядывая в прекрасный янтарь. — Ударь меня! Я заслужил, — говорит на полном серьезе. Акито удивленно вскинула брови, а затем начала разминать кулаки. — Заслужил, — кивает она. — Никакой причуды, — ставит условие и он повторяет ее слова, соглашаясь с ней. — По-твоему, ты считаешь, что все можно решить одним ударом? — спрашивает она, и на световой скорости, кулаком бьет его прямо в лицо. Киришима отлетает, снося собой пару парт. Обычно она бьет ладонью, и он такого никак не ожидал. Потирая щеку, он поднялся на ноги. Акито стояла, разминая костяшки пальцев, они покраснела, а два из четырёх перестали выпирать, как прежде. Лицо у Киришимы просто каменное даже без квирка. — Мне легче не стало, — выдохнула она, силясь не заплакать. — Тогда, — он уже оказался напротив. Осторожно взял ее травмированную руку в свою, — ударь меня ещё раз, — и легко прислонил ее костяшки к своим губам. — Какой же ты придурок, Киришима, — поджимает губы, отталкивая его, Она делает пару шагов назад, а затем выбегает за дверь. Он тяжело вздохнул. В классе был беспорядок. Как и в его голове. Но кое-что он знал точно: больше он не оступится. И не уступит ее никому.