баллада о невезучей сонечке

Если бы хоть раз в жизни Сонечки Платоновой всё шло хорошо, то она бы возможно была счастливым человеком, но жизнь с Сонечкой обходилась по — свински и совсем некрасиво. Сонечка либо просыпала, сама того не замечая, либо не вставала из-за неисправности будильника. Они у неё летели, как лебеди на юг. В год Сонечка могла только штук десять купить будильничков, чтобы не просыпать. Многие бы сказали, что это просто «черная полоса в жизни», но Сонечка бы тогда громко рассмеялась и замотала головой, а потом разрыдалась бы. Потому что такая «черная» полоса в жизни была у неё всю жизнь и не собиралась заканчиваться. Так вот. В это утро Соня опять проспала. Нет, будильник сработал, но только на час позже. Удивительно, что она совсем не услышала того, как громко папа ушёл на работу. Проклиная всех и вся, а в первую очередь себя, за то, что вчера решила посмотреть пару серий треклятого Шерлока, а посмотрела три сезона, Соня скидывала учебники в портфель, тихо материлась и пыталась при этом еще и одеться. Соня резво натянула на себя джинсы, толстовку, первую, что вывалилась из шкафа, и рванула к двери. Про макияж и о том, что такое вообще приводить себя в порядок Сонечка на сегодня могла забыть. Огромный пуховик, тёплый большой шарф, шапка и угги приняли Соню, как родную в свои объятия, и тогда Платонова уже окончательно вышла из дома. Чудом и молитвами Соня даже успела воткнуться во внутрь маршрутки, благодаря всё на свете за то, что она живет так близко к остановке. В маршрутке Соня ехала, как килька в банке, настолько много было народу. К слову, кильку она не любила, ни в масле, ни в томате. Как-то с детства не зашла она ей. Обычно по утрам застать пустую маршрутку было просто невозможно. Чаще всего именно в её школу ехали дети со своими огромными мамочками, что не умели вести себя в обществе. Иногда девушка думала, что подобные семьи всегда резонанс в её районе, например, но потом она вспоминала, что живёт в России, и всё становилось на свои места. Пока Сонечка была зажата между двумя такими пышными красотками, которые зависли в телефоне, и чьи дети устало смотрели в окно, на остановке её уже ждал Фёдя Котёночкин, друг детства и огромная заноза в Сониной тощей заднице. Хороший сын, хороший друг, отличник, спортсмен, комсомол и просто красавец. В общих чертах, Фёдор был по натуре очень симпатичным малым, он был окружён женским вниманием, да и иногда мужским. Только его внимание уже давно кружилось вокруг Сонечки Платоновой. Что может быть хуже безответной любви? Любовь к лучшему другу, вот что. В это утро Федя думал о том, что всё-таки скажет о своих чувствах. Сегодня был очень подходящий для этого день. Завтра они бы вышли на новогодние каникулы, Федя бы улетел с родителями в Швейцарию кататься на лыжах, а Соня смогла бы всё обдумать. Но всё равно он метался от одного угла остановки к другому и хмурился. Стоит ли оно того? Он может и потерять эту тонкую нить, что связывала их столько лет. А с другой стороны, ведь самая крепкая любовь рождается из самой крепкой дружбы. Ведь так? Пока Федя боролся со своими чувствами, снег заваливал собой их город, школьники бежали в школу, чтобы не опоздать, а Сонина маршрутка подъезжала к остановке. Сонечка шумно вывалилась из маршрутки, держа перед собой портфель, чтобы не дай бог, не забыть его, как в прошлый раз. — Ты чего опаздываешь? Звонок прозвенел пять минут назад. Федя глядел на заспанную Сонечку, что крепко держала портфель в своих тонких аккуратных руках, и думал о том, что за мастер создал такие руки. Они у Сони были тонкими, изящными, с аккуратным маникюром, и такими нежными. Он замечал это всегда: когда она невольно касалась его, когда убирала его надоедливую чёлку со лба и усмехалась, когда хватала его за руку и тащила в столовую, чтобы быстрее успеть за её любимой булочкой с сахаром, да и просто, когда держала его за руку, чтобы не волноваться во время напряжённых ситуаций. Федя точно знал, что испытывает к Сонечке самые тёплые чувства, знал, что любит в ней абсолютно всё, какой бы она не была. Он знал, что влюблён в подругу слепо, но ничего поделать не мог. — Я проспала. Господи, я прокляну создателей этих будильников! Соня, словно злобная птичка, нахохлилась и пыталась, во всей своей такой ярости, натянуть на спину портфель, но только запуталась и горько захныкала. Федя подметил для себя, что её нытьё его бы подбешивало, но он бы смог выдержать это, получая после такой мини истерики поцелуй, например, в щёку, и помог Соне распутаться и одеть портфель правильно. — Не удивлён. Опять смотрела сериалы и ела всё, что смогла притащить с кухни? Смотри, не превратись в колобка. — Котёночкин, вот если ты не умеешь подкалывать людей, то не надо этого делать, ладно? — А я людей так и не подкалываю. Я подкалываю так только тебя, чтобы ты думала, что только ты достойна таких отстойных подколов. — О, какая честь. Соня толкнула друга в сугроб, но тот всё же сумел удержаться на ногах, а затем спокойно подбежал, подхватил Сонины пятьдесят килограмм и потащил по ступенькам крыльца в школу. Соня громко засмеялась, а потом даже устроилась поудобней. Это было привычным для них делом, как всегда казалось Сонечке, а для Котёночкина это был лишний повод убедиться, что Соня создана для него, и послушать её заразительный смех. В холле Феде всё-таки пришлось опустить Соню на пол, она стряхнула со своей шапки ещё не растаявший снег, а затем помогла с этим Феде. Они обменялись улыбками, обнялись и сдали вещи в гардероб. Сонечкин день налаживался, потому что в нём появился Котёночкин, а Федино сердце крошилось в пыль, когда его лучшая подруга улыбалась. Таким было утро перед новогодними каникулами. Вообще у Сони были большие планы на эти каникулы. Она собиралась спать, есть и возможно поехать на дачу, чтобы отдохнуть от города вместе с семьёй. Она составила список своих больших планов на перемене перед физикой. Они с Федей сидели у кабинета физики и точили булку с сахаром, которую удалось купить раньше всех, когда она была ещё даже горяченькой. Школа нравилась Соне в большинстве своей сущности. В последний год пребывания в ней Соня даже тяжело вздыхала, вспоминая, что школьная жизнь её заканчивается. Она знала, что ей будет тяжело расстаться с учителями, с одноклассниками и вообще с этим этапом в своей жизни. Ей скоро исполнится восемнадцать, она должна будет выбрать университет, поступить, потом найти работу и осознать, что она взрослая. Это немного пугало Соню, заставляло задумываться о сложных вещах и хмуриться. — Эй, что не так? Федя слабо щипнул Сонечку за руку, чтобы та пришла в себя. Он всё это время рассказывал ей, как вчера ходил с семьёй в супермаркет и чуть не умер в очереди за горошком, а только потом заметил, что она совсем не слушает его, смотрит куда-то, ест и хмурится. Соня вздрогнула, моргнула пару раз и отложила булку. Тревожный взгляд Котёночкина заставил её закусить нижнюю губу и замотать головой. — Ничего, всё хорошо. Просто задумалась. — О чём-то неприятном? Ты хмурилась. — Нет, я просто думала. — Ого, ты умеешь думать. — Отвали, Котёночкин! Кто-то же должен делать это в нашей паре. Знала бы Сонечка, как забилось его сердце после таких слов, возможно даже давление подскочило. Федя натянуто улыбнулся и отвернулся, чтобы как-то отвлечься от сотни мыслей- стервятников, что клевали его несчастный мозг. По коридору бегали пятиклашки, спешили старшеклассники, некоторые одноклассники и ученики из параллельных классов стояли у подоконников и что-то увлечённо обсуждали. Всё было, как всегда. Соня заплетала свои длинные волосы в свободную косу, чтобы они не мешались ей, глядя куда-то в сторону одного симпатичного юноши из параллели, а он в свою очередь поглядывал на неё и улыбался. — Куда ты смотришь? — На Романова. Он тоже на меня смотрит. — Это некультурно, если ты не знала. — Спасибо, я знаю, мистер Благоразумие. — Не благодари, мисс Бестактность. — Думаю, что он не для меня. Задумчиво произнесла Соня, завязывая резинку на волосах, и перевела взгляд на друга. Она загадочно улыбнулась и пододвинулась ближе. Федя понял, что сейчас он точно не сможет прочитать параграф, потому что Соня всегда пододвигалась к нему так, чтобы сказать что-то безумное. За годы дружбы он выучил её наизусть, так что не сложно было распознавать движения её тела и сопоставлять их с последующими действиями. Сонечка была слишком предсказуема. — Почему это? Ты ведь замечательная. — Коть, я здраво оцениваю свои силы. Посмотри на девчонок из его класса, я даже пытаться не буду. Да и уверена я, что у него есть девушка. — То есть ты рассматриваешь его, как вариант привлекательного молодого человека? — Возможно, но пытаться я не собираюсь. Соня отмахнулась и положила голову на плечо Котёночкину, тот облегчённо вздохнул, а потом заметил, как парень из параллели движется в их сторону. Федя не хотел вносить его в список неприятелей, ведь они вместе жили в одном доме, вместе занимались в одном зале и даже иногда общались. Иногда, потому что общих тем у них особо не было, разные интересы, вкусы да и вообще они не сходились во многом. Единственное в чём они сходились, так это во вкусах на Соню. Дима Романов подошёл к ним и приветливо улыбнулся, глянув на Сонечку, что даже головы не подняла, но улыбнулась ему в ответ. Дима достал из кармана конфетку и дал Сонечке. Как отказаться от такого приятного жеста, да ещё и её любимого? — Что-то мне подсказывает, что вы обсуждали меня. — Если быть точнее, то факт, что ты не подходишь мне. — О, даже так? Как же ты пришла к такому выводу? — Путём сложных мозговых махинаций. — Булку доела и пришла к такому выводу. Сахар на неё плохо влияет, — Максимально сдержанно произнёс Фёдор и пихнул учебник в портфель.- Пошли, кабинет открыли. Федя пожал руку сопернику, а после прошёл к кабинету, не оборачиваясь и совершенно не замечая того, как Романов передал Сонечке маленькую записку, как она улыбнулась и, взяв сумку, прошла в кабинет. Он даже не заметил того, как Романов усмехнулся, взъерошив свои волосы. Он не хотел думать о том, что симпатия у них может быть взаимной. Он не лез в Сонины отношения, даже тогда, когда они становились отвратительными. Несмотря на сильные чувства, пусть и не признанные раньше, Федя всегда оставался другом со здравым мышлением. Все Сонины отношения заканчивались рано или поздно, возвращали Соню обратно в реальность и обрушивали груз после расставания. Тогда Федя всегда был нужен Сонечке больше всего на свете. Нет, их дружба не становилась хуже во время отношений, они общались всегда одинаково, но просто после неудачных завершений Соня нуждалась в его поддержке сильнее чем в воздухе. И он был рядом. Всегда был рядом. Да и зачем волноваться, если сегодня он признается её? Весь урок Федя сидел, как на иголках, думал, что будет говорить, смотрел на Сонечку, что сидела на несколько парт впереди, кусал губы и нервничал. Он очень сильно волновался. Ему было важно не потерять Соню. Он боялся больше всего на свете ни отвержение своих чувств, а того, что они перестанут быть друзьями. За всем этим Федя не заметил, как прозвенел звонок. Когда он рванулся, чтобы сказать Соне, что хотел бы поговорить на большой перемене, её уже не было в кабинете. Сонечка Платонова неслась к дальнему крылу школы, когда её резко втянули в один из маленьких кабинетов, которые в их школе располагали для отдыха детей. Романов втянул Сонечку в кабинет, закрыл его на замочек, и она тут же оказалась в кольце его рук. Да, они встречались. Об это никто не знал кроме этих двоих. Это было принятым решением. Если точнее, то принятым решением Сонечки, потому что Дима не был парнем, который ей подходит. Он был из тех парней, что являлись неземными красавцами, настолько прекрасными, что было ясно: он разобьёт кучу девичьих сердец. Он был не для Сонечки, что всегда мыслила рационально, правильно и совершенно не собиралась встречаться с кем-то до окончания школы, чтобы не чувствовать горечь разочарования снова. Но слова своего, сказанного в вечер, когда она рыдала на руках у Котёночкина, она так и не сдержала. Не смогла. Встречались они с Димой ещё с лета. Это случилось в июле, они встретились случайно и невероятно глупо. Она уронила на него мороженое с площадки второго этажа в торговом центре, когда они бесились с Тимошей. Сонечка сильно извинялась, потом заставила извиняться младшего брата, а потом они извинялись вместе. Дима тогда не сильно расстроился, такая встреча, пусть и ужасная, ему понравилась. События у них развивались чересчур быстро, если уж честно. Уже через неделю мама Романова застукала их во время кульминационного момента для детей старше восемнадцати на кухне их квартиры. Было так стыдно, что Соня приняла решение скрыть отношения от всех. И так они уже пять месяцев прятались по закоулкам, тёмным уголкам, местам, где мало народу и иногда у Сонечки, когда никого не было дома. За эти пять месяцев они научились скрывать свои эмоции при виде друг друга, нашли пару потайных мест для выражения своих чувств и очень успешно скрывали даже слабые намёки на взаимную симпатию. Подхватив Сонечку под ягодицы, Дима усадил девушку на подоконник и расположился у неё между ног, Сонечка обхватила его своими ногами, облокотившись на жалюзи, что не пропускали солнечный свет в кабинет, создавая полумрак. Соня смотрела на молодого человека и довольно улыбалась. Это была последняя их встреча перед новогодними каникулами, так что оба хотели взять всё от этого момента. Дима, как и её лучший друг, улетал с семьёй на курорт, а Сонечка оставалась в городе и тешила себя надеждами, что курорты у них будут разными. Соня провела ладошкой по щеке своего парня и уткнулась лбом в его лоб. От него пахло её любимым одеколоном, который они выбрали вместе, и ментоловыми сигаретами. — Расскажешь мне, почему я тебе не подхожу? — Ты слишком красивый, а девочки из твоего класса явно точат свои зубки на тебя. Я хочу остаться живой, знаешь ли. — Ты же знаешь, что они меня не интересуют, — неожиданно серьёзно заговорил юноша, нахмурив свои густые брови. Несмотря на все эти игры с их тайными отношениями, Дима относился к ним серьёзно. — Но если бы даже появился интерес, то ни одна бы из них не смогла так сексуально съесть булку с сахаром. Глаз не мог оторвать на перемене. Соня широко улыбнулась и припала к припухшим губам Романова. Их отношения развились очень быстро, но поцелуи так и остались лёгкими, как бабочка. Они всё ещё оставались такими же трепетными, как при первой влюблённости. Иногда Соне казалось, что все те поцелуи, до поцелуев с Романовым, были настолько пустыми, что она их не помнила. Дима гладил Сонино лицо, а она прикрыв глаза, улыбалась, нежилась и запоминала эти ощущения. Она любила запоминать, и всегда пыталась всё заснять, задокументировать, сохранить в своей голове или на коже. Впитывала всё, что происходило, как губка. — Прости, что не смогу быть в праздники с тобой. — Всё хорошо, не волнуйся. Так, наверное, даже лучше. Думаю, что мне бы захотелось куда-нибудь в людное место, а это… — Сонь, я думаю, что пора прекратить скрываться. — Что? Мы же обсуждали это. Ты же знаешь, что отношения — это… — Да- да, «дело двух», «слишком личное», «счастье любит тишину», я помню. Но я хочу обнимать тебя на переменах, а не смотреть издалека. Скажи, ты меня стесняешься? Дима смотрел на неё, как самый верный и проверенный пёс, а Сонечка не могла выговорить и слова. Ей стало так неуютно и противно от самой себя, что она стыдливо опустила глаза вниз, чтобы не сталкиваться с его глазами, яркого зелёного цвета, как первая трава в мае. Порой казалось, что в темноте они светились. Дима выжидающе смотрел на свою девушку, поглаживая по щеке. Наверное, если бы тихо не играла музыка где-то в сумке, то Сонечка услышала, как сильно бьётся его сердце. Соня была важна ему. Ради неё он сильно менялся и менял свои привычки. Нет, он был хорошим, правда, но иногда его заставали за курением, распитием алкоголя, приставаниями к девушкам, за всем тем, что свойственно мальчикам его возраста и совершенно недопустимо. Но всё это было до встречи с правильной Соней. Они оба учили друг друга чему-то новому. Она научила его решать проблемы мирно, а он её правильно распивать вино. Неравный обмен, но им этого было достаточно. У них было много, казалось бы незамысловатых, но очень важных для них обменов. Её объятия стоили ему многого. Стоили того, чтобы прилежно учиться и не ссориться с мамой, да и вообще разных вещей, которые ему казались глупыми раньше. Он часто сомневался в том, что стоит ли ей обнимать его, такого убогого, и называться его дамою? Соня тяжело вздохнула, взяла его руки в свои ладони и поднесла к губам, она долго и выжидающе гладила их, оставляя маленькие поцелуи на тыльной стороне ладошек, заставляя Диму улыбаться, как маленького. — Я не стесняюсь тебя, Дим. Перестань так говорить и думать, пожалуйста. Я просто боюсь. Я такая трусиха, ты даже представить себе не можешь. — Боишься чужого мнения? — Боюсь, что потеряю тебя, — опустив его ладони, Соня соскочила с подоконника и обняла его. — Понимаешь, когда мы встречаемся с тобой не на глазах у всех, всё это становится таким личным, таким тайным и интимным, что я не хочу ни с кем этим делиться. Я хочу растрачивать себя на тебя, а не на то, что буду думать о том, что будут думать другие. Я знаю, что это глупо и сложно, но я боюсь, что так потеряю тебя. — Думаешь, что потеряешь интерес? — Наверное. Ещё я боюсь реакции Коти. Парень усмехнулся и закатил глаза. Конечно, он ревновал её к нему. Порой их дружба казалась не дружбой, что выводило из себя. Но он не лез, сдерживал себя и учился сдерживаться, пусть и ужасно нелепо. Нет отношений без доверия. Да и Соня придерживалась принципа — что дружба важна, может даже больше чем любовь. Но он всё равно не мог избавиться от мысли, что она может уйти. Ведь самая крепкая любовь рождается из самой крепкой дружбы. Он никогда бы не смог понять тех чувств, что были у них. Котёночкин знал о ней намного больше, да и он готов поспорить, что тот был влюблён в несчастную Платонову. Однако она была с ним, пусть и вот так, но была. — Ты думаешь о нём больше, чем о себе. Ладно, забудь. — Нет, Дим! Я понимаю, что тебе это не нравится, но я ещё не готова. Дай мне время, ладно? Сонечка, не дожидаясь ответа, впилась в губы парня, увлекая его в горячий и долгий поцелуй. Из-за разницы в росте, пусть и небольшой, ему приходилось всегда наклоняться, чтобы ей было удобнее. На такие жертвы не каждый пойдёт, знаете ли. Идти на жертвы ради кого-то — это и есть настоящая любовь. Они вышли из кабинета после звонка, в коридоре Дима ещё раз сорвал у неё с губ последний поцелуй и щипнул за ляжку, от чего Сонечка рассмеялась. Кто бы мог подумать, что смех, который любили парни, чьи вкусы совпадали на Сонечку, выдаст их с потрохами. — Соня?