баллада о невезучей сонечке

Что можно предложить человеку, ради которого ты готов на всё, но которому от тебя ничего не нужно? Тяжело быть любимым таких людей. Обычно в таких ситуациях люди не знают, как им существовать. Им в голову не приходит, что могут любить просто так, что могут об этом открыто говорить и уж тем более показывать. Нас с детства обманом приучили к тому, что за чувства, и вообще всё, нужно платить. Плата должна полностью соответствовать тому, что ты приобрёл. И не забудь напоминать себе чего это стоило! Так глупо. Так наивно. Как жаль, что мы всё же поверили в эту глупость. Обычно вечера наступали слишком медленно зимой для Димы, но с Соней дни летели настолько быстро, что он невольно корчился и ругал себя, что не берег каждую секунду этого особенного времени с ней. Заканчивался очередной год, забирая с собой последние дни, заставляя людей считать всё, что они совершили и не смогли совершить. Уходило солнце, уходил один из последних дней в году, уходило время с Соней. Дима лежал на боку, подпирая рукой голову, и не отрывал взора от того, как стройная Сонечка изучает его книжный шкаф. Платонова и правда делала это так внимательно, что не замечала ничего. Она проводила пальцами по корешкам книг, что ровно стояли в ряд, почти на каждой полке, прикрыв глаза и улыбаясь. Она любила читать. Соня вообще была страшным книголюбом, перечитывающим всю литературу, что была в их скромном доме в Саратове, где раньше они жили. Младшая Платонова всегда была способной девочкой. Она росла в свободных правилах, воспитывалась в «правильной» позиции, была немного замкнутой, но всегда имела дружеские отношения. Ещё до школы Соня научилась читать раньше, чем её ровесники, поэтому, как только ей дали согласие на изучение домашней библиотеки, девочка, как наркоманка, накинулась на книги, запоминая каждую по-своему. Потом они переехали, что отдалило детку от домашней литературы и позволило открыть разнообразие классиков и множества миров. Стоило ли это того? Более чем. Необщительная, а точнее погруженная в книги, Соня растворялась в бесконечном потоке событий, что проходили без неё. А потом появился Федя. Время с ним она любила чуть больше, чем книги. До появления проблем она почти не изменилась, но всё уже явно было по-другому. Может потому никто и не заметил, что что-то не так. Быть вне событий у Сони было обыденностью, нормой. Никто и не заметил бы. Подушечки пальцев запоминали каждую из книг, впитывая все их царапинки, мелкие повреждения. У Димы было много книг, большинство было прочитано не один раз, а иногда даже и больше сотни. Соня и не знала, что Дима так увлекается чем-то. Видимо она много чего не знает. На полках стояли разные трофеи, статуэтки, маленькие фигурки, какие-то игрушки, мелкие фотографии, фотоаппарат и много ещё чего. Романов тоже любил сохранять воспоминания. Соня взяла в руки пленочный фотоаппарат и повернулась к парню, широко улыбаясь. — Я не знала, что ты снимаешь. Ты любишь плёнку? — Да, фотографии красивые. Но мне нравится полароиды, они моментально сохраняют то, что ты хочешь передать. Юноша встал с кровати и подошёл вплотную к девушке, та уже было потянулась за поцелуем, как Дима отошел. Она даже не заметила, как он достал с верхней полки полароид в форме бренда «Hello Kitty». Соня разразилась звонким смехом, глядя на столь сурового Диму с этой камерой. — Что? Стильно и держать удобно! Соня постаралась успокоиться, но картина момента её всё ещё разрывала на части. Дима обиженно надул губы и отвернулся, пока Соня умирала от хохота, облокотившись на идеально убранный стол. Дима вообще был чистоплотным, иногда даже слишком. Соня была ужасной хозяйкой, у неё был вечный беспорядок везде, где она находилась, а разгребался он только тогда, когда нужно было подумать. Чтобы успокоить Соню, Диме пришлось усадить её на этот убранный стол и поцеловать. Они целовались и целовались до тех пор, пока губы не опухли. Соня так сильно сжимала пальцами его футболку у шеи, что казалось, та вот-вот порвется, пока Романов прижимал к себе её худые ноги максимально близко. Ничего более интимного, чем это, не могло быть. Сгорающие от страсти подростки ощущают всё в два раза сильнее. Дима, нехотя, отстранился от соблазнительной Сонечки и прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Соня тянулась, просила ещё, но тот лишь сжимал челюсть до боли и хмурился. Сонечка ловила губами его мысли, что растворялись в воздухе, чувствуя, как рушатся все возможные рамки приличия. — Погоди, Сонь… Не шевелись, ладно? Дима взял с кровати фотоаппарат, а после снял взъерошенную Сонечку. Фотография в темноте вышла невероятно красивой: чарующая Сонечка с затуманенным взглядом, тонкими запястьями и двумя косичками. Такой он запомнит её в этом году. Такой она останется в его памяти. — Теперь ты мой личный момент. — Иди ко мне. Лифт остановился на шестом этаже и медленно открылся, представляя волнующейся Сонечке вид на дверь своей квартиры. Дима стоял позади неё и нервно постукивал ногой. Они пришли знакомиться. Важный шаг, знаете ли. Когда утром Соня предложила отпраздновать Новый год с её семьёй, Дима уронил себе на ногу чугунную сковороду, а когда постарался не упасть на пол, то подорвалась Соня, и он вдарил ей локтём прямо в глаз. Сонечке не везло всегда по жизни, если вы вдруг забыли. Теперь, когда они стояли оба в лифте, в шаге от знакомства с родителями, с огромными пакетами, наполненными едой, которую мама велела купить Соне, один с больной ногой, а вторая с подбитым глазом — они понимали, что идея это была не очень хорошая. Соня поняла, что мама начнет спрашивать, а она не сможет солгать. Ей не нравилось, что всё вот так. Не нравилось, что при столь ужасных обстоятельствах он остался тут, что она тащит его сюда, что он видел её в ужасном состоянии. Соня жалела обо всём. Она так разволновалась, что не заметила, как сильно укусила себя за губу. Они вышли из лифта и опять остановились. Соня села на небольшой ящик для песка, который использовать должны были в случае пожара, но чаще используют, чтобы скрыть обертки вредных сырков, которые мама запрещает есть младшему брату, а Дима поставил рядом пакеты, которые так и намеревались выпасть из его сильных рук. Соня тяжело вздохнула, а Дима вздохнул облегчённо, но позже заметил, как поникла возлюбленная, и вздохнул ещё более тяжко. — Что такое? — Я волнуюсь. — Сонь, даже я не волнуюсь так, как ты. — А вот зря! Мои родственники больные! Тебе стоит бояться и волноваться. Дима лишь усмехнулся и оставил на Сониной щеке поцелуй, уткнулся в лоб и улыбнулся. Так приятно было осознавать, что они чувствуют одно и тоже, даже если не признают. Они могли просидеть так бесконечно долго. Правда, долго. — Соня, это кто? Тимоша Платонов вышел из лифта ровно за минуту до того, как Дима поцеловал его старшую сестру. Пока мальчик пытался понять, что происходит, их чудесный большой лабрадор, самый ласковый и добродушный пёс на свете, кинулся к Соне и просто оставил на её лице все слюни, которые только были у него в пасти. — Юлик! Моё ж ты солнце! Соня принялась играться с псом, обнимая его и теребя за огромные щёки, полные слюней. Ещё одна радость в Сониной жизни — Юлий. Его Сонечка любила больше всех на свете. Он был её мечтой, её солнышком, чудом. Если бы у него была конкуренция среди её родных, то они бы безбожно проиграли. Соня прижалась к лучшему другу и поцеловала его между глаз, пёс счастливо заскулил и сложил голову на руки хозяйки. Юлик был самым хорошим мальчиком во всём мире, самым умным псом и самым лучшим другом. Пока вся эта прелюдия происходила между Сонечкой и Юликом, Тимоша и Дима смотрели то друг на друга, то на волнующихся влюбленных. Никто не решался произнести и слова. Спустя пару секунд парни всё-таки решаются что-то сказать друг другу, но дверь Сониной квартиры открылась и вышла мама. Знаете, как бывает неловко, когда случайно дергают шторку в примерочной, ну или когда резко заходят в ванную, а ты вообще не одет? Так вот, когда открылась дверь, всем стало неловко точно так же. Хотя, если сравнивать, то эта неловкость была куда более серьезная. Сонина мама, спокойная и уравновешенная с самого рождения, женщина встретила всю картину, что предстала перед ней, вполне спокойно. Даже чересчур. Даже Сонин синяк её не особо удивил. Она впустила всех в квартиру и только в прихожей прищурилась, изучая всех. — Это, я так понимаю, причина того, что ты светишься уже чуть ли не полгода? Соня молча кивнула, подняв глаза на Димино лицо с дурацкой улыбкой, чуть ли не до ушей. Это у него так волнение выражалось. Дима нервно сглатывал и боялся пошевелиться, глядя на главу Платоновых. Мама в их семье была боссом, так что бояться её можно и нужно было. Ольга Николаевна поменялась в лице и добродушно улыбнулась, протянув руку юноше. — Ольга Николаевна. — Дмитрий, очень приятно! Выпалил волнующийся Дима, пожимая хрупкую руку Сониной мамы. Такой расклад был очень хорошим началом, как ему показалось. — Я так поняла, что хромаете вы из-за той же причины, почему у моей дочери на лице синяк? — Это… Ну, как сказать… — Дима почесал затылок, закусив опухшую губу и опустил взгляд на свои ботинки, под которыми растекалась лужа от подтаявшего снега. — Это было случайностью… — Я верю, не волнуйтесь так! Соня и не такое получала! Она у меня очень везучая просто. Пока Ольга Николаевна смеялась, изучая парня, Сонечка стягивала с себя шарф и куртку, чувствуя, как пылают её щёки от неловкости всей этой ситуации. А ещё Тимофей пилил её обиженным взглядом, и она даже знала почему. Тимоша тоже был одним из важных в её сердце человеков. Они с самого детства, несмотря на разницу в три года, делили самые важные вещи между собой. Они были одним целым. И есть одно целое. Тимофей ушёл в свою комнату, хлопнув дверью, обстановка накалилась, и только самый жизнерадостный на свете пёс Юлик вилял хвостом и улыбался, по — собачьи улыбался. — Он с утра сам не свой, не принимайте на свой счёт. Соня, раздень гостя! Сонечка повешала куртку и повернулась к своему парню, пока мама быстренько убежала из прихожей. Соня расстегнула его куртку и, подтянув к себе за ворот куртки, чмокнула в нос. — Всё ещё не волнуешься? — Волнуюсь. — А я говорила.