Хронофантастика. Подходы, парадоксы, задачи

1. Что это такое? Буду краток: хронофантастикой называется поджанр фантастической литературы, посвященный путешествиям во времени. Существует немало публикаций, в том числе и моих, посвященных как истории жанра, восходящего еще к XIX веку («Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Марка Твена), так и рассмотрению самой возможности путешествий во времени с точки зрения физики [1, 2]. Они по-своему нужны и познавательны, но зачастую упускают из вида чисто практическую сторону дела — практическую с точки зрения писательской работы. В конечном итоге не столь важно, какую физическую концепцию вы положили в основу перемещения во времени, и основывались ли вообще на данных науки: в жанре фэнтези путешествия во времени не менее популярны и нередко служат основой сюжета (вторая трилогия «Саги о Копье» тому примером). Гораздо важнее то, насколько логичной и связной у вас получилась картина мира, в котором практикуются такие путешествия. С последним у многих авторов, в том числе и заслуженных, дела обстоят из рук вон плохо. Фильмы грешат этим еще чаще, практически всегда вызывая у зрителей град недоуменных вопросов: как в отношении действий персонажей, так и по части последствий. Почему так? Потому что путешествия во времени контринтуитивны: почти так же, как теория относительности, квантовая механика и эволюционная генетика. Мы не привыкли мыслить понятиями этих дисциплин, поэтому стремимся в чуждых нам концепциях находить аналогии с хорошо известным: путешествие во времени ассоциируется у нас с обычной поездкой в иные края, так что образ машины времени в виде автомобиля DeLorean DMC-12 в фильме «Назад в будущее» в этом смысле очень показателен. Однако всякая аналогия имеет пределы применимости, за которыми нас поджидает бессмыслица и многочисленные алогизмы в работе. Как этого избежать? Твердо придерживаться выбранной концепции путешествий во времени, их заявленных законов, просчитывать последствия каждого действия и замечать альтернативы — иначе никак. Именно этим вопросам я и решил посвятить статью. Здесь нет подробных советов о том, как писать хронофантастику, излагать материал и выстраивать сюжет: мой опыт в этой сфере весьма ограничен. Но вот разобраться со сложностями и парадоксами, с которыми неизбежно сталкивается каждый автор, работающий в этом жанре, я постараюсь помочь. Приготовьтесь как следует поработать серыми клеточками: идея времени — не самая простая для понимания. 2. Как убить прадедушку? Возьмем быка за рога, подняв, пожалуй, самый важный в хронофантастике вопрос: как быть с возможностью временного парадокса при путешествии в прошлое? Напомню, что термин «временной парадокс» [3] может относиться к двум качественно различным явлениям. Первое из них состоит в том, что путешественник, оказавшись в прошлом, производит в нем такое изменение, которое в конечном итоге оказывается причиной его путешествия. Парадокса как такового в этом нет: причинно-следственная связь нигде не нарушается, хотя ее циклический характер может довести неискушенного читателя до головной боли. Представьте: перед вами внезапно появляется путешественник из будущего, которое наступит спустя десять минут. В течение десяти минут он ведет с вами светскую беседу, после чего включает портативную машину времени и перемещается… правильно, на десять минут назад — туда, где вы его встретили. Вопрос: откуда он вообще взялся? Да ниоткуда: его будущее порождает его же прошлое, поэтому точки возникновения у него нет. Пожалуй, до абсолюта и максимальной изощренности идея циклической причинности доведена в рассказе Роберта Хайнлайна «Все вы, зомби», по мотивам которого в 2014 году снят фильм «Предопределение» (в русском прокате вышел под названием «Патруль времени»). Сюжет излагать не буду, но уверен, он вас впечатлит, если вы с ним еще не знакомы. Такого рода сценарий может показаться абсурдным, но, повторюсь, строго говоря, это никакой не парадокс: логическое противоречие нигде не возникает. Другое дело, что некоторые следствия такого циклического существования могут вести к парадоксам в зависимости от выбранной вами концепции, но об этом — позже. Все намного серьезней в прямо противоположной ситуации: когда путешественник перемещается в прошлое и производит там такие изменения, которые делают его путешествие (или собственно изменение) невозможным: например, убивает самого себя в детстве. Или не себя, а своего прадедушку. Как быть в этом случае? Если прадедушка отправился в мир иной до того, как произвел на свет потомков, значит путешественник во времени не был рожден, не смог отправиться в прошлое и убить прадедушку, а раз не смог, значит у того были дети, путешественник благополучно родился и отправился в прошлое, где убил прадедушку… Вот это — самый настоящий парадокс в буквальном смысле, такой же, как парадокс лжеца или парикмахера, только противоречие здесь вызвано причинностью, а не проблемным определением. Я полагаю, что всякий автор, пишущий в жанре хронофантастики, первым делом должен для себя выяснить, как именно будет решаться проблема временного парадокса в его произведении. Даже если сюжет исключает парадоксальные ситуации, продумать саму возможность их возникновения не помешает: логика повествования от этого только выиграет. Давайте же разберем ряд возможностей избежать парадокса, многие из которых уже использовались в литературе, а некоторые и поныне ждут своего часа. 2.1. Принцип самосогласованности Один из старейших и хорошо зарекомендовавших себя подходов к разрешению временного парадокса — т.н. принцип самосогласованности Новикова [4]. Суть его состоит в следующем: все обстоятельства складываются таким образом, что изменения, которые путешественник производит в прошлом, не только не вступают в противоречие с его настоящим, но могут быть и его прямой причиной. Нечто подобное мы можем видеть еще в древнегреческих мифах (включая любимый Зигмундом Фрейдом миф об Эдипе, убившем своего отца и женившемся на матери), где стремление избежать исполнения пророчества как раз и приводит к его исполнению. Конечно, это не путешествие в прошлое, но аналогия вполне прозрачна: в конце концов, пророчество — это информация, пришедшая из будущего и способная оказать влияние на настоящее. К принципу самосогласованности обратилась и Джоан Роулинг в цикле «Гарри Поттер». Применяемый героями «маховик времени» позволяет создать временную петлю, не меняя при этом хода событий: так было вплоть до небезызвестного «Проклятого дитя», где эта концепция внезапно пошла прахом. Возникает резонный вопрос: а что в этом случае, собственно, мешает все же изменить историю тому, кто твердо намерен это сделать, — хотя бы посредством упомянутого убийства прадедушки? В мифах о пророчествах проблема разрешается тем, что прорицание всегда крайне туманно и может быть истолковано неправильно — и, что характерно, желающие уйти от судьбы всегда толкуют его неправильно. Однако забавы богини Судьбы вряд ли подойдут для научно-фантастического произведения, поэтому нам требуется иное объяснение. Одно из них — аналог принципа неопределенности Гейзенберга из квантовой механики: вы ни при каких условиях не можете получить достаточное количество информации для принятия решения, изменяющего историю. К примеру, слетав в прошлое и убив своего прадедушку, вы вдруг выясняете, что прадедушка-то не ваш, и, более того, родились вы благодаря этому убийству, поскольку жертва как раз вынашивала планы расправы над вашим предком. Но даже такой подход — не более, чем попытка объяснить одно странное явление другим, не менее странным. Попробуем добавить немного ясности. 2.2. Естественный отбор реальностей Реальность не противоречит сама себе. Факты всегда согласуются друг с другом. Вселенная логична на всех уровнях — во всяком случае, так это выглядит в каждом известном нам случае. Кто-то может возразить: а как же корпускулярно-волновой дуализм, любимый пример диаматовцев? Фотон — волна и в то же время частица, разве не так? Все так, да только волновые свойства не противоречат корпускулярным, о чем наши мозги, привыкшие к законам макромира, склонны забывать. Аналогично, нахождение электрона в одной области пространства нисколько не противоречит возможности обнаружить его совсем в другом месте. Если возвести эту непротиворечивость реальности в принцип, тогда получаем неизбежное следствие: противоречивых реальностей не существует. Следовательно, способны к существованию только такие реальности, в которых стечение обстоятельств любыми способами исключает возникновение временных парадоксов. Конечно, в абсолютном большинстве случаев это означает, что машина времени оказывается вообще не изобретена, или что путешественник во времени погибает до того, как сможет вмешаться в историю. Отчасти этот принцип используется в романе «Конец вечности» Айзека Азимова, но его применение ограничивается исключительно прямыми парадоксами: изменению истории как таковой он там не мешает. Есть у этого подхода и некоторые зловещие последствия. Например, вероятность того, что на протяжении существования технологической цивилизации никто никогда не сможет построить машину времени, весьма низка — при условии, что это в принципе возможно. Вероятность того, что обстоятельства будут «хватать за руку» путешественника во времени каждый раз, когда он пытается сделать что-то непоправимое, — еще ниже. А вот гибель всей цивилизации до изобретения машины времени — вполне себе вероятное событие. Еще более вероятна ситуация, при которой разумная жизнь вообще не возникнет. И посмотрите, что мы имеем в действительности: ни одного сигнала от технологически развитых цивилизаций, ни одного признака масштабной разумной деятельности в космосе [5], и таки ж да, ни одного известного факта визита к нам путешественников из будущего [6]. Не значит ли это, что те немногие цивилизации, которые все же возникают, успевают погибнуть до того, как изобретут машину времени? 2.3. Смещение в пространстве Исключительно красивый, изящный, но увы, несовершенный подход к разрешению временных парадоксов был использован Михаилом Пуховым в его романе «Монополия на разум»: мне пока не доводилось встречать его в других произведениях. Идея состоит в следующем: перемещаясь в прошлое, наш хронопутешественник в обязательном порядке сместится и в пространстве на эквивалентное расстояние в световых годах. На пятьдесят лет в прошлое? Пожалуйста, но изволь при этом оказаться за пятьдесят световых лет от Земли в произвольном направлении. Казалось бы, прекрасное решение проблемы: чтобы убить своего прадедушку, путешественнику придется преодолеть те же самые пятьдесят световых лет, что, если учесть ограничение на скорость движения, быстрее, чем за тот же срок, у него не получится, и, когда он, наконец, доберется до Земли, где проживает его почтенный предок, покинутое им настоящее благополучно наступит. Даже если он вместо путешествия во плоти решит передать сообщение своим сообщникам на Земле, все равно сигнал доберется до места не раньше, чем за те же пятьдесят лет. Чертовски красивое решение! Увы, все портит фундаментальный дефект идеи. Допустим, я желаю убить своего предка, проживающего пятьдесят лет назад. Я перемещаюсь на двадцать пять лет назад и оказываюсь где-то в районе Мю Кассиопеи. Вдоволь налюбовавшись на двойную звездную систему, я перемещаюсь еще на двадцать пять лет назад. Где я при этом окажусь? Согласно исходным условиям — где угодно на дистанции в двадцать пять световых лет. Например, на планете Земля. И все, предок обречен — вместе со всей противоречивой реальностью. Но попробуем все же спасти этот подход небольшим исправлением. Что, если смещаться в пространстве можно не куда угодно, а строго в одном направлении, которое определяется самой природой пространства-времени (назовем его для пущей важности «вектором Уэллса»)? Тогда мое второе путешествие закинет меня не на Землю, а в неизведанные пучины космоса, где никакого вреда истории я причинить уже не смогу при всем желании… Или смогу? Что, если мой прямой предок — астронавт, участник экспедиции к далеким звездам на субсветовом космическом корабле? Тогда, сместившись на двадцать пять световых лет в указанном направлении, не застану ли я свою жертву в пределах досягаемости? А вот и нет! Если жертва в пределах досягаемости, значит она не может иметь отношения к моему собственному прошлому: ведь чтобы повлиять на мое прошлое, ей требуется преодолеть не меньше, чем те же самые двадцать пять световых лет. Если же к моему прошлому она отношения не имеет, значит никакого парадокса гарантированно не возникнет. Так что поправка с вектором Уэллса работает, и вы вполне можете использовать ее в своих произведениях… При условии, что наряду с путешествиями во времени у вас не используются какие-нибудь гипердвигатели, позволяющие преодолеть скорость света. Если же вы хотите получить все и сразу, придется воспользоваться иным подходом. 2.4. Ветвление реальностей В основании очередной идеи лежит эвереттовский Мультиверс. Что, если реальность — не единична? Что, если при всяком вмешательстве в историю происходит расщепление реальности, причем одна ветвь, которой и принадлежит прошлое хронопутешественника, остается неизменной, а вторая представляет собой порожденную им действительность, в которой он сам, вполне возможно, не родился? Парадокса в этом случае не возникает: поскольку путешественник не меняет историю, а создает новую, он не в силах аннулировать факт собственного появления на свет. Именно такой подход, хотя и крайне непоследовательно, используется в фильмах «Назад в будущее», начиная со второй части: помните объяснения доктора Эмметта Брауна, которые он иллюстрировал, вычерчивая временные линии на доске со всеми этими точками ветвления? В фильме все еще остается возможным предотвратить собственное рождение, помешав встрече своих родителей, но это лишь оттого, что последствия ветвления не продуманы в достаточной степени — при всем уважении к Роберту Земекису и Бобу Гейлу. Несмотря на то, что эта концепция — отличное средство избавления от временных парадоксов, у нее есть и некоторые особенности, которые могут показаться вам неожиданными. Так, несмотря на то, что вы всегда можете вернуться в свое прошлое, у вас практически нет шансов завершить свое путешествие во времени в той же самой реальности, в которой вы его начали. Оказавшись в прошлом, вы самим своим присутствием вносите в него изменение, а значит порождаете новую ветвь реальности, в которой и существуете в дальнейшем. Не помогут никакие попытки исправления своего вмешательства: вы просто создадите еще одну ветвь. Впрочем, ничего особенно ужасного в этом нет: новая ветвь может весьма незначительно отличаться от «оригинала». 2.5. Параллельные миры Ветвление реальностей выглядит несколько искусственным приемом. В самом деле, появление целой новой вселенной из-за пылинки, попавшей в прошлое, — явный перебор. Не только и не столько с точки зрения закона сохранения энергии (с этим вопрос решить можно, как решается он для Большого взрыва): просто сама эта операция, как правило, слабо обоснована, и потому выглядит настоящим волшебством. Для работы в жанре фэнтези это вполне нормально, но для научной фантастики лучше бы подыскать что-то еще. И альтернатива здесь действительно имеется! Что, если у нас изначально есть все возможные реальности, отличающиеся друг от друга лишь исходом того или иного вероятностного события? В этом случае путешествие в прошлое всегда подразумевает перемещение в один из этих параллельных миров, чье прошлое не является прошлым хронопутешественника, и потому никакого парадокса опять-таки не возникает. Более того: поскольку выбор цели и пункта назначения в таком путешествии — тоже в какой-то степени вероятностное событие, мы имеем дело с целой армией хронопутешественников из мириадов миров, попадающих во всевозможные миры. В сущности, во все мыслимые миры, кроме тех, которые имеют несовместимую с их путешествием хронологию. Если подумать, то нетрудно заметить сходство этого подхода с смещением в пространстве: здесь тоже происходит смещение, но уже не в пространстве, а между хронологиями. В существующей фантастике что-либо подобное используется редко, но могу вспомнить как минимум один роман, построенный именно на таком принципе — «Время для мятежника» Гарри Гаррисона. 2.6. Цензура Существует еще один эффектный подход к разрешению временного парадокса, который во многом напоминает уже рассмотренный «естественный отбор реальностей». Отличие его в том, что если в «естественном отборе» противоречивая реальность «отбраковывается» изначально, то есть не существует вовсе, то здесь у нас реальность может прекрасно существовать — вплоть до момента, когда возникновение парадокса неизбежно. Что происходит при возникновении парадокса? Самое простое — Вселенная перестает существовать. Исчезает полностью и навсегда. Такая возможность нередко рассматривается в научно-фантастических произведениях, включая и упомянутый фильм «Назад в будущее», но на практике обычно не реализуется. Прецеденты, впрочем, есть. Сравнительно мягкий вариант вселенской цензуры состоит в том, что причиняемые парадоксом разрушения затрагивают не всю Вселенную разом, а только лишь область, на которую распространяется действие причинно-следственных связей: в физике такая область именуется «световым конусом» [7], поскольку действительно имеет форму конуса (точнее, гиперконуса) в четырехмерном пространстве Минковского. Для тех же, кому четырехмерное пространство-время представить себе сложно, просто скажу, что со стороны область цензуры выглядит, как сфера с центром в точке возникновения парадокса (именно туда и перемещается путешественник во времени), которая растет со скоростью света, обращая в ничто все на своем пути. Потенциально такая сфера опустошения может поглотить всю Вселенную, хотя уйдут миллиарды лет, пока она доберется до самых границ видимого мироздания. Однако есть теоретическая возможность остановить разрушение: если пространство еще более крупного объема, включающее в себя растущую сферу, коллапсирует в черную дыру. Через горизонт событий последней причинно-следственные связи не распространяются, поэтому разрушение остановится. Сценарий, конечно, жутковатый. К слову, вы ведь знаете, что известно множество сверхмассивных черных дыр, масса которых сопоставима с массой галактики? Считается, что это результат длительного слияния межзвездной пыли и уже сформированных звезд, но мало ли… 2.7. Квантовая сцепленность Только что рассмотренная концепция показалась вам чересчур сложной? Тогда должен вас обрадовать: очередная — еще сложнее. Если же вы, напротив, получаете массу удовольствия от теоретической физики и, в частности, от квантовой механики, тогда вы оцените красоту идеи. В чем она заключается? Большинство читателей, даже имея гуманитарное образование, наверняка помнят мысленный эксперимент с «котом Шредингера» [8]. Суть его, если не вдаваться в подробности, заключается в создании объекта, два возможных состояния которого (жив или мертв) находятся в так называемой суперпозиции [9, 10]. В зависимости от выбранной интерпретации квантовой механики можно говорить либо о том, что состояние кота не определено до момента его проверки, либо о том, что оба состояния имеют место, но в разных вселенных (о них мы уже говорили выше). Как все это помогает устранить временной парадокс? Аналогичным способом — переводом исходной и измененной хронологии в состояние квантовой сцепленности. Возьмем для примера уже рассмотренный сценарий с убийством прадедушки. Хронопутешественник, оказавшийся в прошлом с твердым намерением покончить со своим предком, порождает суперпозицию двух хронологий. В одной из них прадед жив и его неблагодарный потомок благополучно рожден на свет. Во второй прадед убит, и никакого потомка нет вовсе. Такая суперпозиция существует недолго и заканчивается так называемым процессом декогеренции [11], разрешаясь в пользу одного из двух состояний случайным образом. Со стороны это продолжает выглядеть парадоксальным: либо окружающие знают, что пятьдесят лет назад неизвестный путешественник во времени убил почтенного господина X до того, как тот смог обзавестись детьми, либо они видят живого и здорового хронопутешественника, который только что вернулся со своего мокрого дела. Однако сходные процессы, пусть и субатомном уровне, мы наблюдаем в действительности. К примеру, в вакууме спонтанно возникают пары виртуальных частиц и античастиц — «из ничего», и они же исчезают «в никуда». Можно было бы усомниться в самом их существовании, если бы не вполне наблюдаемый эффект Казимира [12] — их прямое следствие. 2.8. Разрыв причинности Принято считать, что мы живем в причинно-обусловленном мире. Наблюдаемые нами явления имеют свои причины и следствия, что в случае путешествия в прошлое как раз и создает риск временного парадокса. До сих пор мы пытались решить этот парадокс, манипулируя законами таких путешествий. Но почему бы нам не заняться вплотную первоисточником проблемы — причинностью как таковой? Как уже было сказано в предшествующем пункте, объективно беспричинные явления — реальность, хотя наблюдаются они главным образом на субатомном уровне. В таком случае существует потенциальная возможность разорвать причинно-следственную связь в любом удобном (или не очень) месте. Хронопутешественник убивает своего прадеда и возвращается в будущее? Ничего страшного, если спустя пять минут после убийства прадед вдруг оказывается живым и невредимым, как будто никакого убийства не было. Или же он остается лежать на полу, но в положенный срок появляется его сын. Словом, исковерканная хронопутешественником хронология существует на протяжении какого-то времени, после чего уступает место исходной. Для точки смены хронологий прекрасно подошел бы термин «хроноклазм», но увы, его уже использовали для обозначения любого вмешательства в историю. 2.9. Защита от изменения Очень часто авторы, работающие в жанре хронофантастики, идут по одному из наиболее интуитивно понятных и простых путей, даже не осознавая этого в полной мере. Идея здесь заключается в том, что производимое хронопутешественником изменение в прошлом изменяет будущее, как и предполагалось, но с одним исключением: сам хронопутешественник этим изменением не затрагивается ни в коей мере. Рациональное зерно в этом подходе есть: физический принцип причинности [13] гласит, что следствие всегда располагается во времени позже причины. Поэтому путешественник, оказавшийся в прошлом, оказывается защищен от изменения и сохраняет память о том, какой была реальность до начала путешествия. Даже если он развяжет в прошлом ядерную войну, которая покончит с человечеством, его самого это не затронет, и, вернувшись в будущее, он обнаружит руины цивилизации, однако сам выживет. «И грянул гром» Рэя Бредбери рассматривает именно такую возможность: герой, случайно раздавивший бабочку в прошлом, вызвал цепь изменений, которая, тем не менее, никак не затронула его память. Вернувшись в свое время, он с ужасом обнаружил себя в стране победившего фашизма, продолжая помнить ее предшествующее состояние. Нечто подобное можно видеть и в рассказе Айзека Азимова «Ветры перемен» с той разницей, что разрушительное изменение было намеренным, а защита путешественника от изменений заключалась в выведении его «за пределы времени». Иногда используется схожая идея, где хронопутешественник все же подвержен действию причинно-следственных связей из будущего, но это действие не мгновенное. Тот же Азимов в романе «Конец вечности» предполагает, что причинность реализуется в момент, когда исчезают любые альтернативы: например, когда хронопутешественник твердо и окончательно принимает решение, способное изменить будущее. В фильме «Назад в будущее» никакого твердого решения не требуется, зато должно пройти некоторое время до «срабатывания» причинно-следственных связей. Марти Макфлай из фильма «Назад в будущее», который случайно предотвратил встречу своих родителей, не исчез сразу после этого, а стал исчезать постепенно вслед за содержимым фотографии из будущего, благодаря чему у него было время, чтобы устранить последствия своего вмешательства и вернуть историю в прежнее русло… Ну, почти что в прежнее. 2.10. Только вперед Еще проще — принять волевое решение и вовсе запретить возможность какого-либо изменения прошлого. В рамках этого подхода машина времени может использоваться только для путешествий в будущее, причем без возможности вернуться. К примеру, на этой идее основывается «Мир красного солнца» Клиффорда Саймака. Впрочем, автор прибегает к данной концепции отнюдь не для разрешения временных парадоксов: в его потрясающем своим психологизмом рассказе это ключевой момент, на котором и строится вся драма. Как вариант, путешествие в прошлое может быть разрешено, но без возможности взаимодействовать с этим самым прошлым. По сути, речь идет всего лишь о наблюдении прошлого без какой-либо обратной связи. Путешествием это можно назвать только с большой натяжкой, зато проблемы временного парадокса — как не бывало. Пример — «Мертвое прошлое» Айзека Азимова. 2.11. Без комментариев И последний вариант, увы, самый распространенный, особенно в фэнтези, — это отказ от каких-либо объяснений, от последовательности и логики событий как таковой. Конечно, я не рекомендую использовать что-то подобное, да и авторы соответствующих произведений редко когда сознательно идут на такое. У них это получается само собой всякий раз, когда они не продумают концепцию путешествий во времени, которой намерены придерживаться, или поддадутся соблазну использовать сразу несколько. При всей моей любви к циклу «Сага о Копье» Маргарет Уэйс и Трейси Хикмана вторая трилогия этого в целом замечательного произведения грешит как раз попыткой уместить взаимоисключащие подходы в рамках одного мира, из-за чего получается каша. С самого начала объявляется, что историю изменить нельзя, т.е. используется принцип самосогласованности. Потом оказывается, что изменить можно, но только в мелочах: все глобальные события останутся прежними, поскольку любое мелкое изменение ход истории поглотит и вернется в прежнее русло, что ближе к разрыву причинности. Затем читатель узнает, что можно изменить вообще все на свете, но сделать это может не каждый, а только лишь «представитель расы, не созданной богами в начале времен». В конце концов реальность кардинально меняет вернувшийся в прошлое представитель расы, созданной богами. Неизбежные в подобной свистопляске временные парадоксы авторами вообще проигнорированы. Понятно, что можно простить авторам это крайне вольное обращение с матчастью: в конце концов, идея произведения лежит далеко от путешествий во времени как таковых. И все же логичность изложения всегда идет в плюс вашей работе. Даже трудность соблюдения условий выбранной вами модели путешествий во времени обращается на пользу: решая задачи согласования, вы делаете свою работу не в пример реалистичней и живее. Но, к слову, вы же не думали, что временные парадоксы — это единственный подводный камень для автора хронофантастики? Как бы не так!