Fire in the past

      Питер сначала не понимал, что происходит. Всё тело буквально пронзило сотней игл, заставляя выгибать спину и беззвучно кричать, потому что голос, казалось, уже был сорванным. Внутри всё горело, кровь словно кипела в венах, но боль перекрывала это. Он даже не пытался открыть глаза, потому что от этого могло стать хуже. Питеру казалось, что он был с головой в боли и огне.       Ни одной связной мысли. Ни одного трезвого желания и решения.       Что с ним происходит?       Это, казалось, тянулось уже день, два, три… неделю, месяц… Только боль.       Но в какой-то момент она стала слабее, позволяя полностью провалиться в темноту. Питер открыл глаза. Вокруг ничего не было. Он протянул руку вперёд, и это стало единственным цветным пятном на общем фоне.       — Что ты делаешь тут, шкет?       Питер резко обернулся, лицом к лицу встречаясь с удивлённым Тони. Старк смотрел на него и строго и растерянно одновременно.       — Я умер? — спросил Питер тихо.       — Не думаю, — пробормотал Тони, опуская взгляд. Руки его были в карманах, футболка чуть помятая и большевата. Он выглядел, как обычно, когда ходил по дому. Таким Питер помнил его вне публики и костюма.       И он понимал, что это его Тони. Тот самый Тони, который использовал камни бесконечности, тот Тони, который отдал жизнь. Потому что Питер видел этот взгляд, совершенно отличающийся от взгляда того Старка, которого он видел в последний раз. И этот Тони выглядел старше.       — Где я, мистер Старк? — Питер снова осмотрелся по сторонам, пытаясь выцепить хоть что-то, но всё равно не натыкаясь ни на что, кроме тьмы.       — Бардо, — ответил Тони, горько усмехнувшись, — прямо между жизнью и смертью. Буквально нигде.       — Значит, я ещё не умер. Я умираю прямо сейчас, — Питер прикрыл глаза. Он не хотел. Не хотел уходить. Не опять, не снова, не так. Не тогда, когда он не сделал столько всего важного.       — Как же тебя так угораздило, Пит? — спросил Тони, наконец поднимая на него взгляд, — Я же жертвовал собой не для того, чтобы ты угробил себя спустя полгода.       — Простите, мистер Старк, — прошептал Питер. Он не мог смотреть прямо в глаза наставнику. Он чувствовал подступающие слёзы. Питер не был слабым, но он боялся.       — Эй, не смей извиняться. Не сейчас. Я никуда не отпущу тебя, ты понял? Ты должен вернуться, — в голосе Тони слышались стальные нотки.       — Но… Мистер Старк, как? Я не знаю, как мне это сделать… Я… Я ничего не знаю, мне страшно и б-больно… — Питер поднял на Тони взгляд, на глаза навернулись слёзы, которые он тут же вытер.       — Ты сильнее, чем думаешь.       Тони подошёл к нему, заключая в объятия. Питер уткнулся носом в его плечо, до боли сжимая зубы и кулаки. Это был Тони. Такой настоящий и живой. И так не хотелось уходить, возвращаться к боли и огню, когда он чувствовал родного ему человека, его прикосновение и тепло.       — Я слабый, мистер Старк. Я… я просто ребёнок. И я каждый чёртов раз попадаю в неприятности. Я хотел как лучше, я пытался быть в той серой зоне, в которой вы хотели меня видеть, я старался сделать всё как лучше… И я снова всех подвёл, снова всё испортил. Я не герой, мистер Старк, и никогда им не был.       Тони сильнее прижал Питера к себе, давая понять, что рядом.       — Каждое решение, сделанное мной, было неверным, каждый шаг вёл к провалу. Я… я с самого начала не был рождён для этого всего, — Питер позволил всему отчаянию выйти изнутри, дал свободу своим чувствам и эмоциям, потому что он устал. Устал держать всё в себе, устал смотреть на Тони и не видеть в нём того же, что видел раньше, — Я не могу без вас, мистер Старк. Вы направляли меня, наставляли… Вы были мне как отец и, — он всхлипнул, — и мне так тяжело без Вас. Зачем Вы сделали это, Тони, зачем Вы оставили меня?       Питер поднял красные заплаканные глаза, смотря прямо в лицо Тони. У того на щеке виднелась мокрая дорожка, а в уголках глаз красовались слёзы, которые Старк даже не пытался спрятать.       — Я хотел, чтобы вы все жили. Я не смог бы позволить себе проиграть, не после того, что я создал и чем пожертвовал. Прости меня, Пит, если я сделал тебе больно и заставил в чём-либо сомневаться.       Питер опустил глаза, закусывая нижнюю губу.       — Ты тоже человек, парень. Лучший и храбрейший из всех, кого я знаю. Ты самый настоящий герой. Поверь мне, ошибаться — это нормально. Терять — это нормально. Это лишь часть жизни. Чувствовать боль — это нормально. Это то, что делает тебя человеком, то, что ломает тебя, но заставляет вставать с колен и продолжать идти. Ты же прошёл через всё это.       Питер всхлипнул, зажмуриваясь. Слёзы с новой силой полились из его глаз. Этого никто не видит, кроме Тони, поэтому уже всё равно.       — Я боюсь, — прошептал Питер.       — Я тоже боялся. Всегда боялся. Особенно, когда принимал решения, когда чувствовал вину или ответственность. Каждый раз, вылетая из башни на задания, я боялся не вернуться или потерять кого-то, — Тони положил руку ему на плечо, — посмотри на меня.       Питер отрицательно махнул головой, не поднимая взгляда. Он не хотел смотреть на Тони, понимая, что всё, происходящее сейчас, — его собственный бред.       — Посмотри на меня, — уже более твёрдо и повелительно сказал Тони.       Питер усилием воли заставил себя оторвать взгляд от черноты под собой и посмотреть на Тони.       — Разве я не был героем для тебя и других? — совершенно спокойно и мягко спросил Старк.       — Вы герой даже после смерти. Вы же сами это знаете, — Питер чуть усмехнулся, вспоминая Эдит.       — Все герои борются за жизнь, боятся, падают, теряют… Но они все сильные, Питер. И ты самый сильный из всех, кого я знаю. Даже Тор никогда не сравнился бы с тобой и твоей храбростью, — пальцы чуть сильнее сжались на плече Питера, — Ты должен вернуться, Пит. Ради меня, ради Мэй, ради Неда и Мишель. Ты должен вернуться.       — Я не знаю, как, — отрицательно замотал головой Питер, — я не знаю, как мне сделать это.       — Просто поверь. Найди то, что держит тебя там, внизу. Найди то, что заставит тебя поверить, и то, ради чего ты хочешь жить. Умереть от того, что кто-то ставит на тебе эксперименты? Ты вряд ли так себе представлял конец.       Питер прикрыл глаза, начиная глубже дышать. Он пытался найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Тони, малышка Морган, тётя Мэй, дядя Бен… Нед, Мишель, Бэкки…       Все те, кто дорог ему. Все те, воспоминания о ком заставляли его вставать с колен, улыбаться или же плакать.       — У тебя всё получится, — прошептал Тони, — Я верю в тебя. Я доверяю тебе. Борись, Питер. Ты сильный, ты сможешь.       — Мне больно, — прошептал Питер, чувствуя, как в венах снова начинает жечь.       — Тебе нужно идти, Пит. Тебе нужно вернуться, — сказал Тони мягко, — Не стоит жить иллюзиями и прошлым. Просто борись.       Питер вскрикнул, когда в виске словно что-то ударило. Он зажмурился, пытаясь вобрать больше воздуха в лёгкие.       Питер открыл глаза, сначала ничего не замечая. Всё было таким туманным и неясным. Боли почти не осталось, лишь чувствовалось онемение во всём теле, а на щеках влажные дорожки, будто он плакал. Может быть, он действительно плакал.       Парень чуть прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя. В голове гудело, как от звонкого удара, в горле пересохло и першило, поэтому следующий вдох заставил его закашляться. Питер чуть дёрнул рукой, но ничего толкового не вышло. Парень заставил себя открыть глаза.       Он лежал на каком-то подобии операционного стола, который стоял под наклоном. Руки и ноги в нескольких местах были прикованы ремнями, а один из таких стягивал грудь так, что было тяжело дышать. Питер знал, что с лёгкостью выберется из таких пут, поэтому с полной уверенностью дёрнул руку и…       Ничего не вышло. Питер попробовал ещё и ещё раз, но не получалось. Он не чувствовал внутри себя своей привычной силы, словно кто-то забрал её.       Питер вздрогнул. Блять! Это очень и очень плохо.       Перед глазами пока всё плыло, но он мог различать большую часть окружающих предметов. Это было чем-то вроде комнаты, почти без окон, разве что одно, находящееся почти под самым потолком (который, признать, был очень высоким). Свет, слепящий глаза, находился прямо над головой, в виде лампочки. Недалеко находились металлические столы, где-то на них были разбросаны скальпели, разные бутылочки с цветными жидкостями, пакеты со шприцами и иглами. Чем-то напоминало больницу. Разве что мрачней и, скорее всего, куда более жёстче.       — Удивительно, — выдохнул кто-то позади.       Питер дёрнулся от неожиданности и хотел обернуться, но ремни не дали ему это сделать, больно впиваясь во все перетянутые места. Человек не заставил себя ждать, появляясь в поле зрения почти сразу же. Хищные глаза впились в Питера, словно изучая его. На самом деле мужчина не выглядел как тот, кто был способен на зло, скорее, обычный прохожий лет сорока.       — Что Вам нужно? — спросил парень, но получилось очень хрипло, будто голос был сорван. А он был, скорее всего.       — Мне нужно узнать, как ты сделал то, что сделал, — задумчиво протянул мужчина.       — О чём Вы? — Питер снова задёргал руками, пытаясь высвободиться. Но снова провал.       — Я вколол тебе экстремис, парень. Тело либо принимает его, либо отвергает, убивая. Ты же просто… его будто и не было в тебе, — мужчина задумчиво окинул взглядом помещение, а затем вновь уставился на парня, — Кто ты?       — Дружелюбный сосед, — ответил Питер. Ему было страшно. Действительно страшно, потому что он понятия не имел, что теперь делать и что ждёт его дальше.       — Имя.       — Зачем оно Вам?       В руках у мужчины тут же появился скальпель, который упёрся Питеру в руку, готовый вот-вот разрезать запястье.       — Я сказал, что мне нужно твоё имя, — просвистел мужчина, начиная вдавливать лезвие.       Парень поморщился и выдавил «Питер». Не то, чтобы это было так уж и больно, но что в конце концов его имя может дать? Это не вселенского масштаба секрет. Зря только пытался показаться сильным, словно бы не понимал, что его страх всё равно было видно. Кровь потекла от пореза вниз, неприятно щекоча пальцы и капая на стол, в конечном итоге оставив после себя кривые полосы.       — Видишь, не так сложно, — пожал плечами мужчина, откладывая скальпель обратно на стол, — Меня зовут Олдридж.       Питера будто прошибло насквозь. Олдридж. Олдридж Киллиан. Это то имя, которое Питер слышал. Чёрт. Нет-нет-нет.       Кажется, он попал по полной.       — Моё имя тебе знакомо, я смотрю, — усмехнулся Олдридж, — Да, мои ребята сказали, что кое-кто прервал сделку на крупные деньги, и, готов спорить, они могли упомянуть моё имя.       — Что Вам надо? — Спросил Питер, прикрывая глаза. Всё тело будто бы ослабело, почти не слушаясь его. Господи, что же с ним сделал экстремис?       — Понять, как ты устроен, понять, как улучшить экстремис, найти мотивацию для того, чтобы Старк помог мне в этом деле. Почему нет? Я лишь хочу продвинуть науку и доказать этому напыщенному идиоту, что он был совершенно не прав, когда оставил меня.       Это уже… третий оскорблённый Тони Старком злодей, которого Питер встретил. А ведь у него действительно много врагов…       Честно говоря, Питер чувствовал себя сейчас ужасно паршиво: он был весь вспотевший, так что костюм неприятно прилипал к коже, перед глазами всё ещё плыло, дышать было неудобно, а сил почти не было. Кровь продолжала стекать с пальцев от самого запястья. Мокрые пряди волос липли ко лбу, во рту ощущался привкус желчи и железа. Противно.       — Ты слишком необычен, что вызывает у меня немалый интерес, — Олдридж подошёл к нему почти вплотную, пальцами впиваясь парню в подбородок.       Питер дёрнулся.       — Смелый, молодой, сильный, — Олдридж зарядил ему лёгкую пощёчину и разжал пальцы.       Питер поморщился. От этих прикосновений было неприятно вдвойне. Он чувствовал себя загнанным в ловушку, трусливым зверьком, которого вот-вот собираются убить. Хотя он не знал, что будет дальше.       Раздалось противное жужжание, а затем противный телефонный писк. Питер поморщился, дёрнувшись. Слух обострился из-за высоты звука, хотя он уже успел подумать, что все его способности пропали. Что ж, они, видимо, при нём, но не под контролем. Олдридж взял свой телефон, вопросительно глянув на парня, а затем, скорее всего, поняв всё, ухмыльнулся и взял трубку.       — Старк у нас, — послышался голос из динамика. Вернее, Питер его услышал, и тот казался слишком громким и грубым.       — Прекрасно. У меня как раз пацан очнулся, — ответил Олдридж, кинув косой взгляд в сторону Питера, будто проверяя, на месте ли тот, — Хорошо, я буду через часа три. Всё равно Старк так быстро не оправится.       — Понял. Третий этаж, Вы знаете, где.       Звонок отключился. Питер дёрнул руками, пытаясь освободиться, покрутил запястья, надеясь как-то ослабить хватку ремней, но те лишь сильнее впились в кожу, заставляя сжимать зубы.       — Итак, значит, у тебя прекрасный слух, — Олдридж усмехнулся, — А как насчёт высокочастотных звуков?       Питер испуганно замер, впивая свой растерянный взгляд в мужчину. Парень никогда не задумывался, но… по идее, это было бы сущей пыткой, если бы ему пришлось его услышать. Правда это тоже должно зависеть от частоты. Простая математика плюс некоторые познания в биологии (они у него были довольно обширны, но это уже другая часть).       — Я не знаю, — прошептал Питер, не отводя взгляда.       — Можем проверить, — усмехнулся Олдридж.       — Зачем Вам это?       — Я уже отвечал тебе. Плюс нужно же дать Старку мотивацию работать со мной.       Олдридж направился к выходу из этого довольно просторного помещения (или комнаты; невозможно понять). Тяжёлая железная дверь противно скрипнула на повышенных тонах, заставляя Питера сжать зубы и зажмуриться, вызывая мурашки по коже, а затем громко хлопнула.       — Чёрт, — выдохнул Питер.       Он снова попытался вытащить руки, но те бесполезно вернулись к прохладному металлу. По идее, окровавленная рука могла легче проскочить сквозь ремень, однако тот был затянут так сильно, что было невозможно даже протолкнуть руку до большого пальца. И если честно, у Питера уже начинали неметь конечности.       Он прикрыл глаза, вздыхая. Парень снова подумал о Неде, о тёте Мэй, о Мишель и Тони, о Хэппи и даже о Флэше. Питер, скорее всего, потерял все возможности вернуться. Это просто… пугающе ужасно.       — Молодец, Пит, — прошептал он себе под нос.       Внезапно вновь раздался скрип. Дверь открылась, а во внутрь проскользнул Олдридж, держа в руках продолговатый металлический предмет с парой кнопок и огоньками.       — Прости, если будет больно, но я должен узнать, какую частоту ты выдержишь, — пожал плечами Олдридж.       Питера передёрнуло от его слов. Мужчина сейчас казался безумцем, которому дали новую игрушку, только вот, игрушка эта была дана ему не для игр, а для экспериментов с «как долго она протянет" и "что выдержит».       — Пожалуйста, — выдохнул Питер прежде, чем понял это сам.       И тут резкий противный звук разнёсся вокруг, врезаясь в уши словно сотни иголок проходящие насквозь. Создавалось впечатление, будто сотни осколков стекла бьются прямо у него в голове, пытаясь оглушить. Питер даже не слышал собственного крика. Он дёргался, извивался, пытаясь закрыть уши, но у него не получалось. Ремни впились в запястья и лодыжки, даже сквозь костюм причиняя нестерпимую боль. Но она не могла сравниться с тем, что Питер слышал сейчас. Это было истинной пыткой. Всё тело, казалось, сопротивлялось этому звуку.       Секунды были словно часы самого настоящего ада. И Питер был наказуемым.       Когда всё стихло, в голове ещё продолжало звенеть. Он обессиленно обмяк — если бы не путы, парень бы непременно упал.       — Это, наверное, было неприятно, — констатировал Олдридж, откладывая свой инструмент на стол.       Питер, услышав этот стук, который показался слишком громким, вздрогнул, открывая глаза. Он жадно глотал воздух, будто бы ему не давали дышать максимально долгое время. Парень уставился на Олдриджа.       — Прости, ты не заслужил этого. Но, знаешь, Тони Старк не лучший выбор в твоей жизни. Все твои проблемы от него. И боль, которую ты испытываешь уже несколько дней, — его вина.       — Пошли Вы, — зло выдохнул Питер.       — Дерзкий, — усмехнулся Олдридж, подходя ближе, — Ох, — мужчина провёл рукой Питеру по спутанным мокрым прядям, отодвигая их в сторону около уха, — Тебе точно было больно, — палец коснулся кожи, размазывая алую жидкость, — разрыв барабанной перепонки, — Олдридж поморщился, а Питер беспомощно дёрнулся, пытаясь избежать столь противных прикосновений.       — Ладно, раз уж я узнал, как можно тебя мучить, чтобы Тони Старк быстрее соглашался, надобности беспокоить тебя ещё дольше нет.       — Я ему не так дорог, чтобы Вы смогли заставить его делать что-либо. Он работает только на себя.       — Значит, я буду делать тебе больно ради собственного интереса и наслаждения, — Олдридж усмехнулся, возвращаясь к столу, — Сколько тебе, двенадцать?       — Мне шестнадцать, — прорычал Питер.       — Совсем ещё пацан. Жаль, что тебе пришлось столкнуться со… Старком, — фамилия Тони прозвучала, как самое настоящее оскорбление, словно какое-то грязное слово.       — Лучше уж с ним, чем с такими, как Вы, — выплюнул Питер.       Олдридж что-то делал руками, но парень ничего не мог увидеть из-за спины мужчины и из-за того, что зрение до сих пор было не в лучшем состоянии. Питер никогда ещё не чувствовал себя так паршиво. Даже тогда, когда он очнулся у Тони с переломами и травмами, даже после того, как его сбил поезд, а что уж говорить про патрули. Он испытал столько боли и отчаяния, но всё же сейчас он чувствовал себя гораздо хуже, чем когда-либо.       — Ты храбрый, — заметил Олдридж, поворачиваясь.       В его руках блеснула игла. Питер увидел шприц с какой-то жидкостью. По мере приближения Олдриджа он всё сильнее вжимался в стол, будто так мог сбежать или исчезнуть. На самом деле он трезво понимал, что у него нет ни шанса.       — Что это? — только и смог спросить он испуганно.       — Просто сильнодействующий наркотик. Не бойся, тебе не будет больно.       Питер вздрогнул, когда в области шеи неприятно кольнуло. Он чувствовал, как быстро жидкость начала распространяться по венам. Руки беспомощно опустились, голова потяжелела, а взгляд перестал фокусироваться и вовсе. Каким бы сильным Питер ни был и как бы отчаянно он ни боролся за своё сознание — это было бесполезно.       — Поспи немного. Ты, верно, устал, — мягко произнёс Олдридж, и это было последним, что долетело до слуха Питера, прежде чем темнота снова забрала его.