Fire in the past

      Ощущение падения сразу заставило открыть глаза. Всё вокруг быстро мелькало. Внезапный удар обо что-то железное, Питер на автомате вытянул правую руку, цепляясь за так удачно пролетающий здесь железный костюм. Плечо прострелило болью, а кровь с новой силой хлынула из раны, но вторую руку он не чувствовал вообще. Он попытался использовать свои последние силы, чтобы мягко приземлиться, но не получилось, и парень упал с высоты десяти метров, кубарем пролетая по земле. Хотелось кричать от боли, но голоса не было, и из горла вырвались лишь жалкие хрипы, обжигающие грудь. Питер зажмурил глаза, по щекам потекли слёзы от того, насколько больно ему было. Тело казалось одной сплошной раной, оно не слушалось, было будто бы чужое. Сознание то было с ним, то покидало, урывками оставляя воспоминания, полностью состоящие из боли и попыток что-либо сделать. И Питера охватил животный страх, паника поднималась откуда-то снизу, противным комом застревая в горле, заставляя бесполезно и жадно хватать ртом воздух, словно рыба на суше. Почему было так больно? Питер захлёбывался собственной кровью и страхом. Это будет вот так? Вот как он умрёт? А Мэй… Мэй даже не узнает, как потеряет его. Он просто ушёл из дома, но не вернётся назад. И как больно ей будет? Также, как Питеру осознавать, что он вот-вот снова уйдёт из этого мира. Он не хотел, не хотел уходить, потому что ему было больно и страшно. Не так рано, не таким образом, не тогда, когда он почти дошёл до своей цели. Но Питер ничего не мог сделать. Он задыхался. Пытался, честно пытался дышать, но воздуха категорически не хватало, и даже не мог позвать на помощь… Хотя и помочь ему никто не мог.       Питер не собирался умирать, думая лишь о боли и одиночестве. Он пытался вспомнить все хорошие моменты своей жизни, прикрывая глаза. По ту сторону век на него смотрела улыбающаяся Мэй, только что получившая подарок от десятилетнего мальчика. Вот Мэй стоя аплодирует победе команды Питера по Декатлону, радостно крича имя племянника. Вот радостный Нед рассыпает по полу лего, начиная спорить с Питером, с чего начать собирать. ЭмДжей, стоящая напротив и крепко прижимающая его к себе. Тони с гордостью в глазах смотрит на Питера, когда тот отказывается вступать в команду мстителей, предпочитая остаться просто дружелюбным соседом. Малышка Морган обнимает Питера, прося рассказать на ночь историю, потому что Пеппер попросила его посидеть с девочкой, пока сама уехала по делам.       Питер чувствует, как кашляет, пытаясь выплюнуть свою же кровь, но он не видит ничего, кроме улыбок и счастливых воспоминаний. Ему трудно дышать, больно двигаться, а происходящее вокруг совершенно не доходит до его умирающего сознания. Если всё, что он сделал, закончится так, то он будет хотя бы горд, что успел спасти немало жизней и запомнить улыбки дорогих ему людей. Если всё, что произошло, произошло так, как надо, то он будет счастлив, что выполнил свою роль.       — Это же была проверка, да?       — Да-а, — тянет Тони, — И ты её прошёл.       Грохот больно ударил по ушам, заставляя его вздрогнуть и приоткрыть глаза. Огонь полыхал буквально в нескольких метрах. Питер хотел просто подняться и убежать прочь, но боль, пронизывающая каждую чёртову клеточку его измученного тела, не позволяла. Ему отчаянно хотелось закрыть глаза и просто провалиться в темноту, чтобы больше не чувствовать этого всего. Питер хотел умереть, чтобы не чувствовать этой боли, не делать этих жалких попыток кричать и хватать ртом воздух. Чтобы не чувствовать этого ужаса, растущего с каждой секундой.       Кровь душила, не давая делать вдохи, заставляя кашлять. Питер отчаянно пытался выплюнуть её или же проглотить, но она снова и снова наполняла его рот и нос, словно бы кровоточили сами лёгкие. Хотя, может оно так и было, потому что дышать было невероятно тяжело. Питер прикрыл глаза, с уголка его губ сорвался едва слышный хриплый стон. По щекам потекли слёзы, размывая кровь и грязь.       Страшно. Больно. Противно.       Питер попытался перевернуться на бок, отчего всё тело будто обожгло. Он закашлялся, а кровь брызнула изо рта, брызгая на лицо. Питер схватился рукой за грудь, пожалев об этом уже через секунду, когда рана на плече заныла.       — Пожал’ста, — непонятно кому выдавил он.       Как же тошно и противно. Почему не получается отключиться или умереть? Почему так… тяжело и больно?       Питер закрыл глаза, заставляя себя отключиться от плохих мыслей. Нужно думать о хорошем. Нужно просто забыть о том, что происходит на самом деле. Нужно лишь уйти. Уйти куда угодно, только не к огню и боли.       — Прости пожалуйста, я думала, рефлекс сработает. Паучья чуйка, — Мэй будто щёлкнула пальцами       — Мэ-эй, умоляю, не называй чутьё чуйкой! — взмолился Питер, которого изрядно достало это слово.       — Что с тобой? Ты уклоняешься от пуль, но не от бананов?       …       — У меня своя… чуйка…       — Забудь это слово, Мэй!       Питер чуть улыбнулся. Тонкая струйка крови начала медленно стекать из уголка его губ, неприятно щекоча кожу. Питер подавил в себе крик боли, когда в грудь будто ударили чем-то тяжёлым, и снова закашлялся. К горлу поднялся противный огромный горький ком. Питер только и успел чуть-чуть повернулся, когда желчь с алой жидкостью вперемешку покинула его желудок.       Он вернулся в исходное положение, морщась от тянущей боли в плечах и спине.       Снова грохот, пробивающийся сквозь медленно ускользающее сознание.       Снова яркие вспышки света.       И гул. Такой отчётливый гул среди пламени и множества других звуков.       Питер закашлялся в который раз. Дышать было ещё сложнее чем раньше. Кровь наполнила рот, поднимаясь изнутри, и он буквально давился ею каждый раз, когда жидкость начинала его в буквальном смысле душить.       — Тони, срочно сюда! — послышался смутно знакомый и далёкий голос, словно бы звучал он из-под толщи воды.       Питер приоткрыл глаза. Перед ним стоял Роуди в железном костюме, откинув шлем.       — Парень, ты невероятно силён, — сказал он, присаживаясь рядом.       Питер чуть улыбнулся, морщась от боли.       Что же, теперь он умрёт не в одиночестве. Паника постепенно начала отступать, но не боль. Когда казалось, что ещё хуже быть не может, всё становилось ужасней в разы. У Питера складывалось впечатление, будто его прошибают насквозь тупыми предметами, а затем пытаются вынуть внутренности, которые ужасно сводило. Каждый вдох давался с огромным усилием, каждая секунда казалась часом, каждый звук — ударом по голове.       Почему-то так сильно хотелось исчезнуть из мира и вернуться обратно, когда ничего уже не будет.       Но умирать не хотелось, хотя он понимал, что именно сейчас, именно в ту самую секунду, тело умирало, а сознание старалось ускользнуть и не возвращаться никогда больше.       — Ты держись, слышишь? — сказал Роуди мягко.       Питер прикрыл глаза, словно соглашаясь. Он и так держался изо всех сил. Держался, чтобы не впасть в истерику, которая окончательно убила бы его. Держался, чтобы не заставить себя захлебнуться своей же кровью. Просто потому что ему никогда не было так страшно, как сейчас. Никогда.       На какое-то мгновение перед глазами потемнело. Питер успел подумать, что всё закончилось, что он закрыл веки и больше не откроет их.       — Шкет, о боже мой, ты жив, — раздался голос Тони где-то рядом.       Нужно бы открыть глаза. Но сил на это совсем не было.       — М’стр Ст’к, — только и смог выдавить Питер, снова заходясь в приступе кашля. Кровь. Кровь. Кровь.       — Тише, парень, не говори ничего.       Питер всё же разлепил глаза, расфокусированным взглядом уставившись на красновато-золотой потрёпанный костюм и человека в нём.       — Я… — Питер закашлялся, — н-не х’чу ух’дить, — прохрипел он.       — Пару минут. Подожди пару минут, хорошо? — голос Тони казался твёрдым. Он придавал уверенности.       Но Питер понимал, что у него, возможно, нет пары минут.       Глаза снова закрылись. Нет, ему просто не хватит сил на ещё что-либо. Не хватит воздуха. Не хватит времени. Не хватит крови, которая выливается наружу.       Не хватит его.       — Пр… пр’стит-те м’стр Ст’к-к, — сумел найти в себе силы Питер, прежде чем боль и темнота окончательно накрыли его.       — Питер!       Он обернулся, нос к носу сталкиваясь с Тони. Тот строго смотрел на него, окидывая обеспокоенным, но в то же время будто бы холодным взглядом.       Питер не чувствовал боли сейчас, но костюм прилип к телу, кровь запеклась на лице, на ранах. Он понимал, что на самом деле всё ещё не умер, но и не жив в данную секунду.       — Я думал, что это пройденный этап, парень, — вздохнул Тони.       — Я… Я не хотел, мистер Старк, — выдавил Питер, опуская глаза.       — Никто не хотел, — Тони нервно сглотнул, потирая переносицу рукой, — И что теперь?       Питер молчал. Он не хотел возвращаться к той боли, к той крови. Но он и не хотел уходить.       — Я хочу жить, — ответил Питер наконец, сглатывая. Даже тут у слюны был привкус крови, а дышать было немного тяжело, будто воздух оседал в лёгких пылью, — Но мне страшно.       — Кому не бывает страшно? — спросил Тони.       Питер прикрыл глаза. В ушах эхом отдался собственный крик боли, а затем жалкие всхрипы. Он схватился рукой за грудь, чувствуя, как там плещется жидкость, не давая сделать и вдоха. Перед глазами всё поплыло, а затем крепкие руки схватили за плечи, помогая удержаться на ногах.       — Дыши, парень, дыши. Не рвись назад, потому что находясь тут ты даёшь себе чуть больше времени на жизнь. Твоё тело не восстанавливается. Ему не хватает сил. Дай людям сделать то, что спасёт тебя, — сказал Тони, — Пока не возвращайся.       — Я и не могу, — выдохнул Питер, — я не знаю, как.       — Тебе просто нужно быть тем, кем ты являешься. Тебе просто нужно найти в себе силы жить.       — Мне жаль, — прошептал Питер, поднимая взгляд на Тони, — Простите меня.       — За что? — Старк вопросительно выгнул бровь, чуть отступая назад, потому что парень уже мог вполне нормально стоять.       — Я мог спасти Вас. Всё это время. Я мог спасти Вас. Если бы я раньше…       — Заткнись, Паркер, — беззлобно выдохнул Тони, — Просто заткнись и не говори о моей смерти и своей вине ни слова, понял меня? Я сделал тот выбор, который сделал. Я сделал то, что сделал. И я нисколько не жалею о нём. Потому что я спас мир, спас жизни.       — Вы оставили Пеппер и Морган, Вы оставили мир, который нуждается в герое. Мстителей без Вас просто не существует. И Вы… Вы… Вы меня оставили тоже.       — А были бы все вы, если бы я не сделал щелчок? — спросил Тони так тихо, что любой другой бы его не услышал. От этого вопроса и такого неясного тона по коже пробежали мурашки.       — Нет, — выдохнул Питер, — Но Вы могли бы выжить после щелчка, — в полной уверенности заявил он.       — Я не выжил. Это не исправить, Пит. Не взваливай на себя то, что не унесёшь. Не твоя вина, что я сейчас тут, рядом с тобой. Но если бы не так, то тебя бы уже не было.       Питер сдержал подступившие к глазам слёзы. Нужно быть сильным. Нужно быть сильным. Сильным. Таким, каким все его видят. Таким, каким видит его Тони.       — Я скучаю по Вам. Всё могло бы быть по-другому.       — Но откуда мы знаем, в лучшую ли сторону?       Питер посмотрел на Тони. Взгляд Старка был таким… тёплым, успокаивающим, таким приятным и добрым.       — Пойми, я ни о чём не жалею. Ни секунды.       И Питер видел в нём это смирение. В его словах, в его взгляде, в его тоне. Не жалел.       — Я умру? — неожиданно даже для себя спросил Питер, когда в ушах зазвучал противный писк.       — Ты чувствуешь что-нибудь?       Питер прикрыл глаза. Внутренности больно скрутило, заставляя застонать и открыть глаза. Он кивнул, морщась от отголосков боли, прошибающих тело.       — Значит пока что ты жив. Держись за свои ощущения, парень. И не позволяй себе опускать руки. Делай то, что считаешь нужным, даже если это будет ошибкой. Потому что все мы люди, и все мы можем шагнуть не в ту сторону. Никогда не бойся падать, Питер. И уж тем более не бойся вставать с земли и продолжать идти вперёд. Не делай то, что сделал бы я…       — И не делать то, чего Вы бы не сделали, — закончил Питер, чуть улыбаясь, — я помню.       — Будь тем, кем ты являешься, Питер Паркер. И не смотри назад, — Тони одобряюще похлопал его по плечу, — Борись.       Питер вытер влажную дорожку с щеки, улыбаясь. Тони отступил назад, внезапно растворяясь в темноте.       — Мистер Старк? — Питер смотрел туда, где тот только что был, — Простите…