Love It If We Made It

      Кит всегда думал, что секс и любовь — вещи не то, чтобы несовместимые, но зачастую лучше бы им находиться в разных плоскостях и не пересекаться.       Нахуй чувства, это для подростков и романтичных натур, так ему казалось. Ни к чему растрачивать себя на любовь, это вещь не первой, и даже не второй необходимости. Да и какая разница, каким способом получать удовольствие, ведь важен только результат. Потому Кит, после пары неудачных попыток, решил, что лучше, а главное проще, живётся без истерик, допросов и попыток привязать к себе. И никаких тлеющих сигарет, зажатых между пальцев, когда курить не хочется, но надо выйти на улицу под каким-либо предлогом, чтобы избежать очередной ссоры и выяснения отношений.       Да, его определённо это устраивало.       А потом в его жизнь влетел Лэнс. Да на такой скорости, что сначала Кит почувствовал себя сбитым на дороге псом. Вроде и скалишь зубы, а водитель смотрит на тебя, как на щенка, тянет руки, и у тебя просто нет возможности сбежать. И пусть Кит не терял бдительность первые месяца два, держал руку на пульсе, каждый день ожидая, что сейчас Лэнс уйдёт, а ему придётся самостоятельно зализывать раны, он не был против.       Ведь с Лэнсом было легко. Он ничего не требовал. Отшучивался, говоря, «да я всё по глазам понимаю», и приходилось отводить взгляд. Потому что если он всерьёз, то Кит очень сильно влип. Провалился в яму с цементом, завяз по уши, ему не выбраться самому, тут без вариантов. При этом признаться, что ему хорошо рядом с Лэнсом, казалось чем-то неправильным. И это было не столько физически, хотя когда кожа Лэнса врезалась в его, становилось труднее держать язык за зубами, чтобы не взболтнуть лишнего. Кит, привыкший к тому, что секс это просто способ расслабиться и выпустить энергию, начал путаться в своих же показаниях, мешая определения в одну кучу.       В какой момент он начал совмещать секс и любовь в единое целое, да и ассоциировать это всё с Лэнсом, он так и не понял.       В какой момент он решил поехать с Лэнсом в путешествие через весь штат — тоже.       Но сейчас Лэнс сидит на соседнем сидении, отбивая ладонями по коленям ритм песни, игравшей раз пятый подряд, выкрикивая любимые строчки, а Киту даже не хочется выкинуть его из машины к чертям собачьим.       Они заезжают на заправку и, пока Лэнс идёт расплачиваться за бензин, Кит достаёт из полупустой смятой пачки сигарет одну и прикуривает, отходя подальше, разминая уставшие после шестичасовой поездки ноги.       — Давай останемся здесь, — Лэнс кладёт подбородок на плечо Киту и обвивает руками со спины. — Надо поспать.       — Не делай так. — Просит Кит.       Правда больше по привычке, а не потому, что действительно не хочет, чтобы Лэнс к нему прикасался. Раньше для прикосновений нужна была причина, а сейчас Лэнс и есть одна сплошная причина. Но Лэнс всё же отстраняется, поднимая руки, будто сдаётся.       «Кто кому ещё», думает Кит, кидая окурок в урну.       — Тут есть мотель?       — Есть, но свободных комнат нет. — Лэнс перекатывается с пятки на носок, сложив руки за спиной и Кит не знает, как правильно извиниться за грубость, сказанную ранее, словами, поэтому притягивает Лэнса к себе, схватив пальцами шлёвки джинс, и целует. Лэнс тут же будто освобождается от оков и снова тянет руки, хватая Кита за плечи.       — Ладно, — говорит Кит, отстраняясь. — Тогда поспим в машине.       Они останавливаются на полупустой парковке, пьют по банке колы и даже тогда Кит не перестаёт думать: как его вообще сюда занесло? Как вообще из всех людей на планете он столкнулся именно с Лэнсом? И почему Лэнс, даже столкнувшись с ним, просто не прошёл мимо, не обратив внимания? Мало ли бездомных псов ошивается на дороге.       Лэнс снова напевает песню, игравшую в машине, и Кит понимает, что запомнил некоторые слова. Три месяца назад это показалось бы полным абсурдом. Он не слушает инди. Но три месяца назад он не был знаком с Лэнсом, разделял «любовь» и «секс» по разным углам, не пил колу на парковке в тысяче миль от дома, а сейчас он всё это делает. И его это странным образом устраивает. Будто кто-то добавил деталь, о необходимости которой Кит не подозревал, пока она не появилась. И если её убрать, то будет уже не то. Останется след, как от гвоздя в стене, где когда-то висела картина.       Радио бормочет что-то о демонстрантах в столице, Кит слушает только вполуха. Лесные пожары. Иммигранты. Ложь президента о том, что всё в порядке. Новости не меняются всё то время, что они в пути.       Лэнс останавливается прямо перед машиной. Заглядывает Киту в глаза.       «Опять меня читаешь», думает Кит, смотря в ответ так надменно, будто это может помочь укрыться от проницательности Лэнса. Но ничего не выходит, и Лэнс тянется к нему, целует, и Кит уже знает, какой из видов поцелуев именно этот. Он хватает Лэнса за бёдра, усаживает на капот машины. Целует глубоко и медленно, словно у них есть только этот, один-единственный момент. Кит знает, что это не так, но привычка — вторая натура, а он привык думать, что Лэнс может в любой момент уйти. Хотя, казалось бы, куда? Они посреди шоссе, рядом только мотель без свободных комнат. Но что-то подсказывает: если Лэнс захочет — уйдёт.       И Киту хочется его удержать всеми доступными способами. Он знает немного, и этот — самый честный.       Неважно, как, но это работает. Лэнс здесь, рядом. Перебирает волосы пальцами, шепчет между поцелуями о том, какой Кит красивый. Они дышат одним воздухом, причём буквально, и Лэнс забирается ладонями под футболку, впивается пальцами в кожу, продолжая приручать тактильно. Кит думает лишь о том, что у Лэнса непривычно холодные руки.       — Нет, — отрывается Лэнс, облизывая губы.       У Кита срывает крышу. Внутри прорастает страх, так быстро, что он не успевает ничего понять, просто чувствует, как нутро сводится в одну точку посреди живота.       — Холодно же. Не хочу сидеть голой задницей на капоте.       Кита отпускает, и точка исчезает, растворяясь вместе с чувством страха. В голове третьей мыслью складывается два и два, доходит намёк. Первой быстро проносится «блять». Второй — «какого хрена?»       Но Лэнс ведёт за собой, стаскивая куртку Кита с плеч, закидывая её на водительское сиденье, а сам садится на заднее и Киту уже всё равно, что он чувствовал буквально минуту назад.       Кит садится следом, касаясь коленом колена Лэнса, и в голове зудит мысль, насколько сильно он нуждается в прикосновениях. Они смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем Лэнс хватается за край футболки, стаскивая её с себя, и Кит повторяет за ним, отражая каждое движение почти зеркально. Лэнс ругается, когда случайно задевает головой потолок, пока пытается стащить с себя джинсы, и говорит, что Киту просто жизненно необходим кабриолет. Кит хмыкает и помогает избавиться от одежды.       Места, кажется, не очень много, но Лэнс поразительно гибкий, и умудряется сесть Киту на бедра, лицом к лицу. Пока Кит думает, куда деть руки, и как вообще они собираются делать это в машине, не получив пару вывихов, Лэнс наклоняется, кусает кожу рядом с ключицей. Кит шикает, но все же это действенный метод: всё внимание сосредоточено теперь только на Лэнсе.       Кит внутренне бесится из-за того, что они находятся в настолько маленьком пространстве. Лэнс обнимает его одной рукой за шею, второй расстегивая ширинку джинс.       И хотя Лэнс единственный, кто полностью раздет, Кит чувствует себя намного обнажённей. Это происходит каждый раз, когда Лэнс находится достаточно близко и смотрит на него так, будто правда понимает, что творится у Кита в голове. А в ней, к слову, полный бардак. И как Кит ни пытается это исправить, выходит, мягко говоря, не очень. Единственное утешение он находит в запахе Лэнса, который не даёт пробиться даже тончайшим мыслям о том, что когда-нибудь это всё закончится.       Кит ведёт руками вдоль спины, рисуя невидимые узоры, и думает, чувствует ли Лэнс себя заново сотворённым от его прикосновений. Потому что Кит чувствует.        Лэнс не собирается торопиться: целует шею, потом плечо. Ведёт языком по коже, руками касаясь груди и живота.        В голове Кита на каждое прикосновение гремит мысль в одно слово.       «Блять. Блять. Блятьблятьблять.»       Он не понимает, в какой момент успел так проебаться. И не знает, есть ли путь назад. Лэнс касается его сквозь ткань, и Кит закрывает глаза, откидываясь на подголовник.       — Чёрт, — шипит, когда чувствует пальцы Лэнса на своём члене. — Лэнс.       В голове выцветают все мысли, но образ Лэнса предстаёт даже перед закрытыми глазами слишком чётко.        Тихо щелкает крышка, Кит открывает глаза. И это его любимая часть. Лэнс упирается коленями о сиденье, приподнимаясь. Выливает смазку на ладонь, а потом заводит руку за спину. Он продолжает смотреть на Кита помутнённым взглядом и внутри будто поворачивается ключ зажигания. Кит не совсем понимает, почему его так сильно заводит выражение лица Лэнса, пока он трахает себя пальцами, но искать этому объяснение — занятие бессмысленное. Эмоции меняются с невероятной скоростью, но Кит успевает уловить каждую.        Румянец расцветает на щеках, в груди растёт ощущение, будто пространства так мало, что становится трудно дышать.        — Нет! — возмущается Лэнс, когда Кит тянет руку к его члену. — Не надо.        Кит стискивает зубы, но снова кладёт руки на бедра, повинуясь. Лэнс перехватывает его ладонь и ведёт по своему телу. Даёт подсказку. Одной рукой Кит касается себя, другой крепко сжимает Лэнса за задницу.        И Лэнс его вознаграждает едва слышимым стоном, срывающимся с губ.        — Сейчас, я… — Лэнс упирается лицом в сгиб шеи, еле слышно приговаривая. — Сейчас, Кит, я уже почти… Почти готов…        Кит целует висок и чувствует, как кожу обжигает от случайных прикосновений Лэнса.        Наконец, Лэнс расслабляется. Упирается одной рукой в подголовник, шепчет что-то невразумительное, но Кит понимает и придвигается чуть дальше, почти упираясь коленями в водительское сиденье, и благодарит небеса за размеры своего автомобиля. И за то, что судьба свела его с Лэнсом. Хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.        Потому что Лэнс быстро растирает остатки смазки по всей длине члена Кита, а его лицо настолько сосредоточенно на том, что он делает, что это даже мило. Кит шумно вбирает воздух сквозь зубы, смотрит на движение руки Лэнса и непроизвольно подается навстречу.        — Лэнс…       И он не знает, как объяснить, насколько сильно он хочет Лэнса сейчас. Как сильно Лэнс ему необходим. И не только в физическом смысле. Будто какой-то наркоман, которому требуется немного дозы, чтобы чувствовать себя нормально.        Лэнсу не нужны слова. Он правда всё понимает и так. Потому что с ним всё точно так же. Он целует Кита и стонет ему в рот, когда насаживается на член сам.        И это настоящая эмоциональная катастрофа.        Пальцы Кита подрагивают, когда он пытается унять желание взять инициативу в свои руки, потому что Лэнс двигается мучительно медленно.        — Ох, блять… — стонет Лэнс, когда Кит всё же не выдерживает и подаётся навстречу, подкидывая бёдра. — Кит, я…        Кит закрывает глаза, но всего на мгновение, потому что не хочет пропустить ни минуты. Он смотрит на Лэнса снизу вверх, пока тот плавно двигается, постепенно набирая скорость. Его ресницы подрагивают, а на лбу появляется мелкая испарина. Он заглушает тихие короткие стоны, сильно закусывая губу, и вся эта картина кажется Киту достойной того, чтобы быть навечно запечатлённой в памяти.        Мысли путаются, выжигая из памяти все слова, и Кит бормочет что-то несвязное, подстраиваясь под движения Лэнса, впиваясь пальцами в кожу, и тот жмурится, хватая ртом воздух. Лэнс хватается рукой за плечо Кита, второй пытаясь удерживать равновесие, вцепившись в подголовник с такой силой, что пальцы белеют. Затем наклоняется и рвано целует, хотя это больше похоже на столкновение, чем на проявление чувств. Кит крепко сжимает бёдра Лэнса, насаживая до основания, и чувствует, как Лэнс крепко сжимается вокруг него. Это становится последней каплей. Он делает пару резких толчков и кончает с тихим стоном. Лэнс касается себя рукой, доводя до финала, и кончает следом, пачкая живот и джинсы Кита.        Они сидят неподвижно, соприкасаясь лбами, тяжело дыша, и в голове Кита всё становится на свои места.        Всё очень просто. Ему просто нужно, чтобы Лэнс был рядом.        — Я тоже тебя люблю, — шепчет Лэнс, сползая с бедёр Кита, роняя голову на его плечо и вытягивая уставшие ноги.        Сердце делает пару ударов, прежде чем Кит понимает. Все слова, что он говорил, показавшиеся ему полной бессмыслицей, на самом деле были только о любви.