(Не)заслуженно

Ши Цинсюань сидел перед зеркалом и примерял заколки. Три крупных белых цветка на одной, и гроздь мелких голубых на другой. — Какая лучше? — спросил он, развернувшись вполоборота к Хэ Сюаню. — Эта, — указал тот на голубую. Белый цвет был слишком скучным, особенно для Ши Цинсюаня. — Спасибо! — Ши Цинсюань снова повернулся к зеркалу. На его шею упала прядь волос. Блестящий чёрный на розовато-белом. — Не надевай пока, — остановил его Хэ Сюань. — Хм? — Ши Цинсюань чуть наклонил голову. Упавшая прядка вновь шевельнулась, как будто даже в его волосах было слишком много жизни. — Мне холодно, — объяснил Хэ Сюань, подхватывая его на руки, и оторвал взгляд от зеркала. Потому что Ши Цинсюань улыбнулся в ответ, и это Хэ Сюань предпочитал лицезреть вживую. — Ничего, если ты не можешь это сказать, я сам скажу, — шепнул Ши Цинсюань, обвивая руками его шею. — Я хочу тебя. Хэ Сюань молча опустил его на свою кровать. Вовсе он не «не мог сказать». Ему действительно было холодно тем особенным холодом, который бежал мурашками по его коже, когда Ши Цинсюань смеялся, или смотрел из-под ресниц, или запрокидывал голову, или протягивал руку, или совершал какой-нибудь другой жест. Унять этот холод могло лишь тепло самого Ши Цинсюаня. Хэ Сюань склонился над ним, приникая к губам, чтобы глотнуть немного этого жара. Ши Цинсюань охотно подался навстречу. Его руки погладили Хэ Сюаня по плечам и спустились ниже, вдоль позвоночника, а потом чуть вбок, по рёбрам. Тонкие пальцы — но Хэ Сюаню совсем не было щекотно. Он слегка надавил на затылок Ши Цинсюаня, требуя засунуть язык поглубже. Ему нравилось, когда Ши Цинсюань заполнял его там, поэтому он часто облизывал его пальцы и брал член в рот, заглатывая его до основания, чтобы ощутить пульсацию в горле, и втайне радуясь отсутствию необходимости дышать, позволявшей чувствовать его внутри намного дольше, чем сумел бы живой человек. Языком Ши Цинсюань не доставал так глубоко, зато активно шевелил им. А ещё при поцелуях его дыхание согревало кожу Хэ Сюаня, ладони скользили вверх-вниз по спине, а если открыть глаза, то можно было увидеть, как дрожали его веки и постепенно начинали розоветь щёки. И их тела полностью прижимались друг к другу. Поэтому целоваться Хэ Сюаню нравилось немного больше. Обычно они и занимались любовью так — лёжа друг на друге и соединившись губами. Иногда, как в самый первый раз, Хэ Сюаню даже не хватало терпения раздеться. Это была вина Ши Цинсюаня, разумеется. Он вызывал такую острую нужду, что её требовалось удовлетворить как можно быстрее. Однако сегодня у Хэ Сюаня были иные планы. Он заставил себя оторваться от Ши Цинсюаня — на губы тут же словно повеяло холодным ветром — и принялся развязывать его пояс. Руки Ши Цинсюаня стали проделывать то же с его одеждой, а освободившийся язык оставил влажный и вопреки всему жгучий след на шее. Хэ Сюань погладил Ши Цинсюаня по плечу, показывая, что остался довольным. Тот игриво щипнул его за сосок. Они у Хэ Сюаня были не особо чувствительными, и потому он позволял подобные небольшие проделки. Если бы Ши Цинсюань возился бы с его грудью дольше — это начало бы раздражать, но тот давно уже заметил, что ласки в этой зоне не вызывали особой реакции, поэтому предпочитал развлекаться с другими, более отзывчивыми частями тела. Например, его колено сейчас нежно тёрлось о внутреннюю сторону бедра Хэ Сюаня, и тот свёл ноги теснее. Им пришлось ненадолго прерваться, чтобы окончательно освободиться от одежды. Ши Цинсюань вновь лёг на кровать, приглашающе раскинув руки. Это было очень правильное зрелище: в его доме, в его спальне, на его кровати — его Ши Цинсюань. Его личный источник тепла, готовый делиться им щедро, будто без остатка, но на самом деле его всегда оставалось, и Хэ Сюань брал ещё и ещё, снова и снова. Он втянул в рот два пальца Ши Цинсюаня. Даже там они казались тёплыми, словно тот последние несколько часов лежал на солнце. Ши Цинсюань без подсказки пропихнул их глубже в его рот, и в благодарность Хэ Сюань пощекотал языком лоскуток кожи между ними. Ши Цинсюань второй рукой убрал волосы с его лица и задержал ладонь на щеке. — Ты хочешь снова ртом? — спросил он. Хэ Сюань мотнул головой, выпустил его пальцы, пошарил в изголовье кровати, где недавно положил флакон с маслом, и вложил его в руку Ши Цинсюаня. Во взгляде того появился интерес: — Ты хочешь попробовать так? — Я хочу тебя внутри себя. У Ши Цинсюаня на миг перехватило дыхание — Хэ Сюань понял это по тому, как замерла на вдохе его грудь — а потом он с улыбкой пообещал: — Доверься мне. Я подготовлю тебя как следует. Хэ Сюань кивнул. У Ши Цинсюаня уже был подобный опыт и с женщинами, и с мужчинами, когда он был в женском обличии. И, конечно, попробовав это в первый раз, он с удовольствием поделился пережитым с Хэ Сюанем во всех подробностях. Вспомнив об этом, Хэ Сюань оставил на его шее несколько укусов. Не из ревности, глупо ревновать к прошлому, когда они оба и не думали, что станут любовниками, а просто чтобы напомнить тому, с кем он был сейчас. — Хэ-сюн, что ты делаешь? Я масло на простыни пролил… — довольным, нисколько не упрекающим тоном, произнёс Ши Цинсюань. — Приподнимись лучше на четвереньки, так будет удобнее. Хэ Сюаню не хотелось слезать с него и терять ощущение тепла его кожи, но он послушался, и был вознаграждён проникновением скользкого пальца. Это было намного лучше, чем во рту, то, как Ши Цинсюань прокладывал себе путь внутрь него и каждое движение эхом отдавалось по всему телу. — Ещё, — потребовал Хэ Сюань. — Если ты уверен… — Ши Цинсюань добавил один палец. Теперь он разводил ими внутри, словно расширяя вход, но затем вдруг вынул. Хэ Сюань посмотрел на него исподлобья. — Сейчас, просто добавлю ещё немного масла, чтобы побыстрее взять тебя как следует. Хэ-сюну ведь хочется поглубже, я прав? Хэ Сюань кивнул. Ши Цинсюань щедро налил масла и принялся словно распределять его внутри сразу тремя пальцами, будто зная, как тот этого желал. Потом одним движением вошёл до конца. Хэ Сюань издал довольный стон. Горячо, так горячо внутри него, и жар от живота распространялся по всему телу. В горле было далеко не столь приятно. — Пока останься так, не двигайся, и ляг на меня, — велел он Ши Цинсюаню. Его спины коснулась обжигающая грудь. Не так близко, как хотелось бы, но в этой позе сложно было рассчитывать на большее. Ши Цинсюань прикусил острый кончик его уха и шепнул: — Хэ-сюн такой жадный… ему подавай сразу всего меня. Он был совершенно прав, и в знак согласия Хэ Сюань толкнулся бёдрами назад, навстречу ему. Ши Цинсюань начал двигаться. Сначала медленно, всё нежничал. — Быстрее, — потребовал Хэ Сюань, сожалея, что не может сам задать ритм. Ши Цинсюань подчинился, но сказал: — Останови меня, если будет больно. Разве мог он почувствовать боль, когда этот восхитительно горячий член заполнял его? — Мне нужно больше. Сам сказал: я жадный. Ши Цинсюань засмеялся, и Хэ Сюань извернул шею, ловя губами его улыбку. Это было божественно: Ши Цинсюань внутри него, сразу с двух сторон, греет собой, наполняет своим теплом… Если бы только можно было притянуть его ещё ближе, ещё дальше внутрь, окружить себя Ши Цинсюанем, постоянно чувствовать его под кожей и на коже. Когда-то он поглотил силу Ши Цинсюаня и полагал, что этого хватит, недооценив собственный голод. Ши Цинсюаня всегда будет мало, мало, мало, придётся брать его снова и снова, но Ши Цинсюань всегда мог дать ему больше, только он один был нескончаемым источником для неутолимой жажды. Поэтому они и подходили друг другу так хорошо. Хэ Сюань излился, доведённый до предела движениями чужого члена внутри и тонких пальцев —вокруг его собственного. Но он всё ещё не был удовлетворён. — Не выходи, — предупредил он всё ещё твёрдого Ши Цинсюаня. — Давай теперь попробуем на боку. Тот послушно сменил позицию, пока Хэ Сюань старательно сжимал его, не давая выскользнуть. Да, так было лучше, почти идеально. Ши Цинсюань прижимался к нему сзади, обхватив руками. Изменившийся угол давал ощущение, что он пронзил Хэ Сюаня полностью. Из-за приподнятой ноги анус немного тянуло, будто он и в самом деле был переполнен, хотя Хэ Сюань знал, что в нём ещё достаточно места. Член Хэ Сюаня вновь налился кровью, Ши Цинсюань опять накрыл его рукой и продолжил двигаться, с каждым толчком будто доставая чуть-чуть дальше. Хэ Сюань снова изогнул шею, пытаясь поймать его рот, но дотянулся только до волос, и за неимением лучшего ухватил губами их. Ши Цинсюань заметил, попытался их убрать. Хэ Сюань упрямо сомкнул губы. — Жадный, — повторил со смехом Ши Цинсюань, приподнялся и сам поцеловал его. Хэ Сюань довольно застонал. Вот так. Больше Ши Цинсюаня, ему требовалось больше. Он взял руку Ши Цинсюаня, ласкавшую его член, и повёл ниже, заставляя кончики пальцев коснуться растянутого входа. — Так это место чувствительное не только внутри, но и снаружи? — Ши Цинсюань стал обводить пальцем его вход по кругу, чуть-чуть нажимая. Это было приятно, но он понял неверно: Хэ Сюаню хотелось, чтобы он ввёл их внутрь, дал больше себя. Он собирался было сказать об этом, но тут Ши Цинсюань замер, и его горячее семя наполнило Хэ Сюаня. Это тоже было… абсолютно прекрасно, и Хэ Сюань кончил второй раз. Они лежали вместе, всё ещё соединённые. Хэ Сюань делал глубокие вдохи, только чтобы почувствовать, как от Ши Цинсюаня пахло пряным потом и мускусом, и слушал, как колотилось его сердце — самый желанный звук на свете. — Цинсюань, — позвал он, чтобы тот открыл глаза, и они посмотрели друг на друга. — Мне очень понравилось, — улыбнулся Ши Цинсюань. — А тебе? — Хорошо постарался. — Хэ Сюань переплёл его пальцы со своими. — Но можно лучше. В следующий раз.