My Golden Сyborg

      Весь день девушки напряжены и стараются даже почти не разговаривать, пребывая в собственных мыслях. Реджина тратит огромное количество магии, чтобы вылечить себе больную ногу, а после едва бродит по комнатам в попытках скрыть усталость. Свон же совершенно не скрывает свои попытки поиграться с магией, с совершенно детской радостью превращая недоеденный арбуз в ножницы. Реджина кидает укоризненные взгляды в сторону глупой блондинки, развлекающейся попусту, но замечания не делает. В конце концов, они обе уже взрослые, и сами могут решить, как использовать свои силы. Стенания Реджины по поводу цвета ее магии продолжаются до вечера, и тогда Миллс решает поговорить с Эммой. Блондинка лежит в кровати, задремав после своих экспериментов. Тумбочка, стоящая рядом с кроватью, превратилась в мяч цвета дерева, и Реджина не сдерживает свое желание закатить глаза. Одним щелчком пальца она возвращает тумбочке настоящий облик и присаживается на край кровати. Эмма чувствует прогибающийся матрац и открывает глаза, протягивая Миллс руку. Королева хватается за нее и ощущает волны протекающей по телу энергии. Появляется свечение, исходящее из сцепленных рук девушек. Эмма улыбается, делая для себя определенные выводы. — Знаешь, Реджина, моя мать в детстве читала мне сказку об истинной любви, — говорит Свон, и улыбка на ее лице становится еще шире. Она сама понимает, что будет рассказывать банальные вещи. И Реджина в подтверждение презрительно фырчит и снова закатывает глаза. — Ты решила мне поведать детскую историю от Прекрасных? Я совершенно не готова тратить время на глупости, — Миллс косится на мерцающий свет, но руку не убирает. Все ее внимание обращается на улыбающуюся Эмму, которая явно ведет к истории о том, что магия меняет свет при появлении высших чувств. Королева опять вдруг думает о том, что будет после разрушения проклятья. Нет смысла сейчас распалять чувства еще больше, чтобы потом ее жестко опрокинула Принцесса Свон. И когда Реджина уже готова вытянуть руку из захвата блондинки, та тянет ее к себе и ловко меняется местами. Не успевает Королева издать удивленный стон, как Эмма уже сидит на ее бедрах с недовольным выражением лица. — Не смей сбегать, Миллс, это совершенно не Королевский поступок, — в голосе Свон узнаются откуда-то появившиеся нотки стали, заставляющие послушно дождаться продолжения странной сцены. Но все же брюнетка не может удержаться от ехидного комментария. — А ты как вообще родилась у Прекрасных с такой нестабильной психикой? — Реджина с трудом договаривает, потому что лицо блондинки заметно меняется. Серые глаза темнеют, отражая всю горечь прожитой жизни. — А ты попробуй несколько лет провести в одиночестве, без возможности нормально жить, есть и пить. Попробуй поливать себя кучей антисептиков и вскрывать нарывы от того, что тело отвергает чипы. Существуй в неведении о том, кто ты и почему ты так не похожа ни на кого. Начни убивать тех, кто рядом с тобой, только чтобы выжить. Скрывайся ото всех, потому что невесть что могут сделать с тобой, когда поймают. Просто представь себя потерянной девушкой в мире железа, без прошлого и будущего. А теперь добавь к этой жизни шанс. Почувствовать чужое тепло, ощутить живую красоту и понять, что все это манит, заставляя сердце биться чаще. А потом покажи себе, одинокому ребенку, магию истинной любви. Именно так, Реджина, это называется, только попробуй поспорить. Ты была так напугана, когда цвет волшебства изменился, значит, у тебя все было по-другому раньше. А я, будучи любопытным подростком, читала о таком. Единственный вариант изменения магии, это переворот души, что-то, что дало толчок новым эмоциям. И вот теперь ты можешь открыть свой прекрасный рот и сказать что-нибудь, — с трудом выдыхает Эмма, поймав волну спокойствия. Она выговорилась, теперь черед Реджины. Но Королева безмолвно смотрит на разбушевавшуюся Свон и чувствует невероятный поток энергии, протекающий по рукам. — Ты — невероятно сильная девушка, Эмма, — наконец выдает Реджина, пока нетерпеливый взгляд блондинки прожигает насквозь, отдавая теплом внизу живота. — Я сожалею, что мой острый язык так сильно задел тебя. И позволь мне сейчас исправить свою вину.       Реджина подается вперед, губами касается мягкой щеки блондинки, и, схватившись за талию девушки подтягивает ее к себе ближе. Ласковый поцелуй в щеку Эмма уводит гораздо дальше: требовательно захватывает пальцами в плен утонченную шею брюнетки; и упивается своей страстью в жарком танце их тел. Реджина играется осторожно, позволяя Эмме дразнить ее, целовать шею и ключицы, крепко вцепляться в бедра. Они похожи на двух хищников, каждый из них хочет больше испытать другого, но их разделяют тонкие прутья клетки. Девушки еще не готовы открыться полностью, поэтому в конце концов отступают. — Еще чуть-чуть… — Эмма ложится рядом с брюнеткой, ощущая порхание бабочек в своем животе. — И у меня бы сорвало голову. — Раз ты так веришь в эту истинную любовь, — рычит Реджина, едва восстановив дыхание. — Только попробуй не вернуться ко мне после проклятья. — Ты во мне сомневаешься? — Эмма привстает, чтобы видеть глаза Миллс. В них плещутся огоньки страсти, но так же мелькает что-то еще. Уязвимость? — Я вернусь к тебе, Реджина. Обещаю.

***

      Реджина не спит почти всю ночь, пытаясь успокоиться в объятиях блондинки. Сначала, перед сном, Миллс одолела жуткая паника, что она абсолютно не готова к сражению со своей личной жизнью. Она продолжает не верить во всю чушь с истинной любовью. Конечно, Спасительница изголодалась по человеческому теплу, теперь ее тянет к Реджине. Блондинка еще даже не осознает, что впереди много лет, и она сможет найти нужного себе человека. А Королева, оставшись одна, погрузится в депрессию и решит спалить всех своих придворных. Реджина до хруста в пальцах сжимает руки в кулаки, стараясь не потревожить Свон. Лишние вопросы сейчас совершенно ни к чему. Когда луна окончательно повисла на небе и осветила импровизированную спальню девушек, Реджина грустно вздохнула, поменяв тему для своих рассуждений. И вот теперь она старается успокоить свою начинающуюся истерику, представив, что мать превратит их в пыль за попытку вернуть все назад. Они не готовы к бою, слишком чудная компания из блондинки, едва знающей, как справляться со своей магией, и Реджины, которая хочет пожертвовать своей матерью. С другой стороны… Магия вообще не была в планах у Королевы, поэтому она даже немного упрощает все проблемы. Миллс просто сделает их невидимыми, они легко проникнут в замок Коры, найдут книгу заклинаний и все разрушат. В конце концов, если у них и правда Истинная Любовь, в чем Реджина очень сомневается, то, может быть, они справятся.       Эмма мило сопит во сне, крепко прижимаясь к груди Королевы. Та нервно улыбается, оттолкнув свои мысли на задний план на время. Хочется быть здесь и сейчас, перебирать золотые локоны девушки, узнавать ее сны, и может быть даже любить. Реджина знает, что была влюблена лишь раз, в сына королевского конюха, но Кора быстро испортила детские мечты, отправив юнца вместе с отцом подальше из своих конюшен. А больше никакой любви и не было никогда, лишь жалкое подобие ласки от матери ради какой-либо выгоды.       Реджина в очередной раз пытается чуть поменять позу, чтобы размять затекшие конечности, отчего Эмма все же просыпается и недовольно щурит глаза. Миллс натягивает виноватую улыбку, ощущая себя полной идиоткой. Мало того, что она не спит, из-за нее теперь не спит и блондинка. — Ты не могла бы не так громко думать? У меня твои мысли во снах появляются, я в буквальном смысле вижу все твои опасения в своей голове, — сонно бурчит Спасительница, чуть отодвигая от себя Реджину. На лице Королевы появляется гримаса ужаса, она смотрит на Эмму в ожидании подробностей. — Ты видела прям все или ты пошутила? — С надеждой вопрошает Миллс, молясь всем богам, чтобы Эмма оказалась хорошей шутницей. — Да, Реджина, — Эмма усердно старается подавить ухмылку, появляющуюся на губах. — Твои стенания по поводу нашей интимной близости я тоже видела. Не думаю, что именно тогда мои родители захотят войти, не переживай. Думаю, их вообще не будет в замке в этот момент. — Для человека, который ни разу не был с кем-то, ты слишком уж распущенно говоришь о сексе, — скептически фырчит Реджина, пытаясь скрыть свою озадаченность. Уж чего она не ожидала, так это того, что Эмма умеет видеть чужие сны. Интересно, что еще может эта сильная девушка. — Еще одно слово, и я припомню тебе абсолютно все, что увидела в своем сне про нас, — грозит Свон и умилительно зевает, придвинувшись к брюнетке обратно под бок. — Ты больше не будешь ворочаться? Давай спать, нам нужно набраться сил. — Почему ты, черт возьми, такая спокойная? — Почти взрывается Миллс, подскочив на кровати. — Я переживаю, что у нас не выйдет. — А что переживать, я — дитя истинной любви, а также, у нас любовь. Все пойдет так, как надо, — подает пропитанный самодовольством голос Эмма, снова зевнув в плечо Реджине. Та с трудом удерживает себя от того, чтобы не закатить глаза. — Я все еще иногда забываю, что ты дочь Прекрасных. — Реджина? — Что? — Я такая милая в твоих воспоминаниях. Ты явно меня любила с детства. — Черт, Свон, а ты умеешь убеждать человека поспать.       Утро Реджина чувствует нутром, даже не использовав магический будильник. Несмотря на глубокий сон, брюнетка все же напряжена до предела, поэтому с первыми лучами солнца открывает глаза и оглядывается вокруг. С появлением магических способностей Эммы наутро вокруг кровати можно ожидать что угодно, даже толпу нильских крокодилов. Но видимо чудо Истинной Любви не настолько бездарно в магии, как Реджина сначала подумала. В комнате царит тот же беспорядок, что и был до их сна, лишь только яркий свет освещает все, в том числе и большие клубы пыли, витающие в воздухе. Миллс морщится, мысленно поставив галку над пунктом прибраться в замке с разрушением проклятья. Прожив несколько лет в мире киборгов, Реджина окончательно привыкла к чистоте, ведь машины четко соблюдают порядок в доме.       Эмма просыпается следом за брюнеткой, так и не получив себе спокойную ночь. Ей все еще снилась всякая ересь, хотя раньше ей и вовсе редко приходили сны. Видимо, нервозность Королевы, лежащей рядом, легко передалась Эмме. Было очень смешно наблюдать за некоторыми стенаниями Реджины, лишь только одна деталь выделилась из общей толпы. В воспоминаниях Миллс есть темное пятно, пожирающее все ее сердце. Маленький эпизод, где на беззащитную девушку набрасывается собственная мать, создает вокруг нее пузырь и выбрасывает магический импульс, погружая собственного ребенка в секунды ада. «Ты никто в этом мире. Ты жалкая, Реджина, и твоя названная любовь тоже ничтожество. Не смей больше подходить к нему, если увижу — сделаю еще больнее!» Эмма поднимается и босыми ногами ступает по прохладному полу в полной уверенности, что она хочет заставить эту женщину исчезнуть из жизни Реджины. Никто не имеет права обращаться так со своим ребенком и лишать его детства: первых влюбленностей, воздушных чувств. Свон зла, потому что она ощущает свои эмоции по отношению к брюнетке и знает, что они невероятно прекрасны. Можно лишить Эмму памяти, отобрать детство, но обижать девочку и оставлять ее наедине со всей болью — это высшая степень отвратительности. Эмма не смогла увидеть в переживаниях Реджины еще какие-нибудь моменты, но она точно знает, было что-то еще. И когда она заходит в другую комнату, где у окна стоит Миллс, обнимая себя своими руками, Эмма тянется к ней. Захватывает тонкую талию прекрасной девушки в свои объятия, кладет голову на плечо и трется кончиком носа о нежную кожу на шее Реджины. Та отклоняет голову в сторону, предоставляя больше пространства, и закрывает глаза. Ей нужно ощущение защиты, пусть Спасительница не способна остановить ее мать, но хотя бы долю спокойствия она способна дать. Они встречают восходящее на небо солнце и молчат, зная, что сейчас не нужно слов. И они готовы дать отпор, чтобы получить шанс быть счастливыми, раз часть жизни уже была отобрана. — Давай перекусим, нам предстоит тяжелый путь, — шепчет Реджина, решив что-то для себя. Когда она разворачивается в объятиях Свон, их взгляды пересекаются. Эмма кивает, и они принимаются шарить по сумкам в поисках съестного. Борьба начинается.