Ради любви люди готовы на все

Страдание — условие деятельности гения. Вы полагаете, что Шекспир и Гете творили бы или Платон философствовал бы, а Кант критиковал бы разум, если бы они нашли удовлетворение и довольство в окружавшем их действительном мире и если бы им было в нем хорошо, и их желания исполнялись? Только после того, как у нас возникает в известной мере разлад с действительным миром и недовольство им, мы обращаемся за удовлетворением к миру мысли. Артур Шопенгауэр

***

Я недовольно осматривала выразительные следы зубов, словно оставленные каким-то хищным зверем. Укус отзывался болью, противно напоминая о прошедшей ночи, заставляя стыдливо краснеть лицом. Вчера я видно была под состоянием аффекта и судя по виноватым, но довольным ощущения зверя к этому приложил руку он сам. Аккуратно коснувшись того места, не отрывая пристального взгляда от зеркала, сдавленно шиплю, понимая насколько это проблемно. Причем сколько бы раз я не принимала душ, тщательно намыливаясь мылом, запах от «метки» не пропадал. Вдохнув его, я мимолетно улыбнулась, все такие же горькие апельсины. Чувства, конечно, переполняют горделивые и в целом положительные, но вполне догадываюсь, что они даже и не принадлежат мне, да и это все равно не отменяет того факта, что я несовершеннолетняя. Точнее была. С сегодняшнего дня мне официально шестнадцать и если предъявить доказательство местному суду, того что также существует истинный партнер, могу получить специальное разрешение на отдельное проживание и ношение этой метки. В этом мире, к сожалению, не все так просто. С тех пор как омеги стали стремительно погибать, не вынося метки на своих хрупких телах, правительство учредило новый закон на их запрет. Впрочем обойти его можно всегда, главное пройти несколько проверок и узнать совместимость. В принципе, быть ее носителем очень почетно, своеобразный знак того, что на тебя уже нельзя посягнуть. Альфы ставят оную, чтобы показать принадлежность омеги, а также неприкасаемость для других потенциальных конкурентов. И все было бы действительно обыкновенно, если бы я сама не являлась альфой. Мой внутренний зверь страдал наклонностями мазохизма и ситуация полностью его устраивала, но меня это несколько коробит. Все же последние крохи гордости все еще остались при мне. Если альфа оказался «помечен», то это может значит только одно — отныне он не сможет изменять. Банально не будет эрекции, сексуальность тоже зависит в большинстве от этих вторых сущностей. Даже не знаю радоваться мне или плакать. К собственному счастью, я проснулась дома, заботливо укутанная собственным пододеяльником во вчерашней одежде. Встречаться с Реборном категорически не хотелось, но также сильно хотелось выбить ему что-нибудь сокровенное. Потому что задачи для мгновенных решений он оставил действительно немало. Хотя бы тот же подозрительный перебой в обонянии для окружающих, где надо будет объясняться перед семьей о вытекающем укусе, заставившем меня буквально забыть о родном аромате сладкой клубники. Наскоро одевшись в школьную форму, предварительно сделав короткую зарядку под подвижную музыку на английском, я растерянно застыла у ручки двери с собранной школьной сумкой. Совершенно не хотелось выходить и автоматически становиться беспомощным объектом невыносимого допроса. Но, кто меня спрашивал? Примерно об этом подумала я, когда дверь раскрылась сама по себе, впуская рассерженную Кин, будто бы оказавшейся жестоко преданной и брошенной дорогим человеком, что раздраженно скрестив руки под грудью, выжидательно уставилась на меня, показательно ткнув пальцем на заклеенный большим пластырем укус. — Я все объясню, но только с присутствием родителей. Одно было все таким же хорошим, уроки пришлось пропустить по довольно-таки важным причинам. Семейные разбирательства всегда оставались тайной за семью печатями каждого дома Намимори.

***

Родители восприняли новость о приобретении метки довольно спокойно. Момоко уже давно была ее носителем, поэтому на собственном же опыте знала, что ничего плохого произойти не может. Хотя Сэтоши все же проявил отцовские чувства, потребовав узнать личность своевольного омеги, пометившего его невинную дочь. Пожалуй, из всей семьи противоестественно высказалась лишь Кин, равнодушно относясь к тому, что я могла расстаться с девственностью, но возмущаясь из-за чересчур раннего появления метки. Лично мне казалось, что она чувствовала себя ущемленной от того, что та появилась раньше у меня, несмотря на то что я была младшей сестрой. Немного удивительно было осознавать тот факт, что к потенциальной утрате невинности все были настроены прохладно. После посмеиваясь, маман ответила мне, что в виду того что я являюсь альфой, это будет даже ожидаемо. Должна признать различий отношений между альфами и омегами довольно много. Во всяком случае из-за того, что от меня исходил слишком сильный запах Реборна, пришлось спешно организовывать перевод в другую школу с честной строкой в графе пола — «Альфа». Больше меня не будут воспринимать как бету, следовательно ожидания прибавятся в своей силе. Престижное учебное заведение Мидори, открытое исключительно для девочек, принесло немало разбирательств и головной боли. По большей части отцу, что упорно старался записать меня в нее. По факту я действительно была девушкой, но многих озадачивал второй пол, что препятствовал некоторым правилам. Впрочем ровно через три дня, я спокойно представлялась полному любопытства новому классу, неловко одетая в непривычно короткую юбку. Возможно это было связано с тем, что из всей школы я была второй по счету альфой, остальные были поголовно омегами и бетами, но к концу дня мне предложили присоединиться к студенческому совету. Главой которого, к не такому уж изумлению, оказалась альфой. Не видя причин отказываться, я согласилась, беря на плечи очередную тяжелую ответственность. Пускай в начале приходилось проходить месячную стажировку для доказательства собственной пользы. В учебе мне удалось кардинально выбраться вперед, зайдя в десятку лучших учеников нынешнего потока. Сложно признать, что это стоило тех бессонных ночей и потраченных нервов, но некоторую гордость я все-таки испытала. Реборн уже привычно не объявлялся, заставляя покупать пакеты апельсинов после работы в кафе или конца учебного дня. Оранжевые яркие фрукты стали для меня своеобразной отдушиной, позволяя приятно радовать взор. Довольно быстро и незаметно наступил мой день рождения, девятнадцатое октября. Днем посидели в кафе с сестрами Хибари и несколькими девушками из Студенческого Совета, подарки были немного банальны, украшения и аксессуары вроде вязанного шарфа и шапки. Поддержали уютную атмосферу, поговорили о пустоте на любовном фронте, что я даже поддержала и распрощались, когда солнце начало уходить за горизонт. А вечер прошел в чисто семейном кругу, разве что выделялся Тсуеши-сан, отговорившись тем, что Такеши не смог придти из-за какого-то важного события. Криво посмеявшись над подаренной деревянной, крепкой битой с подписью автографа бейсболиста, а также сердечно поблагодарив родителей за замечательный ужин и поступившие на личный счет деньги, я устало улыбнулась Кин, когда она игриво щурясь, пододвинула в мою сторону ароматизаторы апельсинов. Отчетливо было смешно и неловко, но я все равно была счастлива. Но радость ведь никогда не может длиться вечно. Выходя во двор лишь для того, чтобы перевести дыхание, я совершенно не ожидала встретить чего-либо неприятного. Взволнованная Киоко вместе со своей подругой были мне по-своему не интересны, мы никогда не общались в средней Намимори в виду того, что попросту не было точек соприкосновений, но по неизвестной причине я не могла их проигнорировать. И подошла поближе, чтобы узнать печальную историю о старшем брате и подозрительном предчувствии за него. Хана пыталась уговорить подругу уйти домой, но та ее упрямо не слушала, собираясь остановить «ужасное сражение» во дворе школы. Я поддерживающе улыбнулась и посоветовав вернуться домой, с трудом пообещала ей проверить все самой. Без понятия как она все узнала и где это напридумывала, но иного выбора не было. Надев белоснежную толстовку, оставив футболку с синими джинсами при себе, и вооружившись слабой защитой в виде той самой биты от Такеши, я решительно направилась в школу. Любопытство гложило изнутри, поэтому пришлось применить ложь, отпросившись у отца на ночевку в доме Ямамото. Чем ближе я приближалась, тем громче становился сомнительного содержания шум и возгласы. Когда же удалось без лишних проблем ворваться в описанное Сасагавой место, я не удержалась от открытого удивления, растерянно остановившись, глядя на расположившийся ринг, которого определенно не было здесь раньше. Впрочем по большему счету заставляло теряться появление Реборна, что беспечно разговаривал со светловолосым мужчиной, не обращая внимания на творящийся вокруг беспредел. На мгновение он осекся, словно почувствовал чужой взгляд и обернувшись, резко помрачнел, отчего я против воли отступила на несколько шагов назад. Отчаянно захотелось сбежать куда подальше. Но с собственной парой этот трюк не сработает. Сжимаю зубы, ясно ощущая как крепко смыкаются его тонкие пальцы на капюшоне толстовки, жестко оттягивая вверх, тем самым заставляя приподнять подбородок, напоминая о произошедших событиях. — Что ты тут делаешь? — прошипев, спросил он, раздраженно хмурясь. Слабо попытавшись выбраться из чужой хватки, я обреченно вздохнула, жалея о собственном приходе: — Мы давно не виделись. — И что? — Я соскучилась, — посмотрев на него как на несмышленого ребенка, мягко поясняю, не надеясь, что тот поверит. — Звучит весьма неубедительно, — с подозрением произнес Реборн, тем не менее очевидно расслабляясь, ласково проводя пальцем по укусу на шее. — Но приятно, можешь уходить. После его слов, с интересом наблюдавший за нами мужчина, спешно подошел поближе, приятельски опираясь на плечо немного успокоившегося итальянца: — Зачем же так быстро уходить? Мы ведь еще даже не познакомились, эй. — Маленькие девочки должны уже спать, — отрезал Реборн, подталкивая меня по спине к выходу. — Хоть что-то занимательное в этом городке. Колоннелло, эй, — протянув руку, приветливо улыбнулся он, напрочь игнорируя предложение друга. — Очень приятно познакомиться с таким же другом Реборна. Только вряд ли он меня так воспринимает, учитывая каким игривым тот казался внешне, но думать, что мы с Реборном пара все же излишне, в конце концов разницу в возрасте никто не отменял. Но в этой компании все странные, кроме того это же его друг. Приподняв уголки губ, я дружелюбно пожала чужую ладонь: — Мари, очень приятно, но мне надо спешить. Надеюсь мы еще увидимся. — Можешь не сомневаться, эй.