Спаси меня от этого лживого мира

Два месяца спустя. Тэхён лениво разлепил глаза, моргая после долгого сна. Тело сковало приятной негой после продолжительного отдыха, в нём чувствовалась лёгкость и много энергии. Омега поморщился от проникающего в комнату через незашторенное окно солнца и спрятал нос в одеяло, часто-часто моргая, чтобы привыкнуть к дневному свету. Когда картинка начала проясняться, он восхищённо вздохнул, вскинув голову и уставившись в окно. Уже конец декабря, скоро праздники, а снега всё не было и не было. Но сегодня, наконец, свершилось чудо: полянку за коттеджем полностью укрыло толстым белоснежным одеялом, деревья припорошило волшебными кристаллами, что поблёскивали от морозного солнечного света. Ветер качал ветки, срывая с них резные снежинки и разнося по всему пространству. Они кружились в ленивом танце, образуя собой воронку, оседая на всём, что попадётся на пути. Атмосфера словно в сказке. Преимущественно белый свет, рябящий в глазах, редкие перелётные птицы, что ворошат снег, тихий свист ветра и преддверие зимних праздников ㅡ одно из самых красивых времён года. Тэхён внимательно вглядывается в заснеженную пустоту, словно мечтая что-то или кого-то увидеть на белом покрывале, и, кажется, у него получается: один из сугробов сложен словно маленький пушистый зайчик, свернувшийся у подножия векового дерева комочком, а ушками служит небольшое пёрышко от пролетавшей птицы. Тэхён думает, что, возможно, где-то там есть голодная лиса, которая мечтает об этом зайчике, но белый комочек умело прячется в снегу, лишая лисицу заветного обеда. Омежка улыбается своим мыслям: он очень любит сказки и Новый год. Сказки потому, что папа часто читал их, пока был жив, а Новый год... Для Тэхёна это поистине волшебная пора. В эту ночь каждый раз случалось главное ㅡ на тёмном небе зажигалась звезда на севере, которую Тэхён с давнего времени считает папиной. Он думает, что папа наблюдает за ним, охраняет и провожает в новый год с новыми силами, как бы подтверждая своё вечное присутствие рядом. Омега с нетерпением ждёт волшебной ночи, чтобы выбежать на улицу с Чонгуком и всё ему рассказать и показать, поделиться самым сокровенным с самым любимым на свете человеком. Этот Новый год будет поистине новым ㅡ в новом доме, с новыми чувствами, с новой и единственной на всю жизнь любовью. Уголки омежьих губ снова приподнимаются в полуулыбке, и он ложится обратно на постель, подтягивая одеяло до подбородка и переворачиваясь на спину. ㅡ Проснулся? ㅡ альфа сидит на краю кровати, а на губах та самая тёплая ослепительная улыбка, которую только Тэхён имеет счастье видеть. Омега смущённо улыбается и двигается ближе к мужчине, вытягивая лебединую шею; Чонгук нависает над ним и невесомо целует в лоб, а затем шепчет в самые губы: ㅡ С днём рождения, любимый. Чон накрывает розоватые омежьи губки своими, утягивая в непродолжительный, но бескрайне нежный поцелуй; Тэхён зарывается пальчиками в тёмные волосы, притягивая ближе, пытаясь углубить, но альфа не поддаётся. Он отстраняется с тихим чмоком и тянется к изножью кровати, где припрятан большой букет пуансеттий. ㅡ Чонгук-а, как красиво! Спасибо, ㅡ Тэхён с улыбкой принимает зимние цветы, жадно вдыхая аромат рождества. ㅡ Даже не верится, что уже тридцатое... а мне семнадцать... ㅡ Время летит очень быстро, ㅡ добавляет Чонгук, на этот раз поддаваясь Тэхёну, отложившему букет и притянувшему альфу к себе. Омега требовательно целует его, призывно распахивая свои губки, подаётся вперёд, намекая углубить поцелуй, но Чон умело держится, покусывая нижнюю тэхёнову губу. Омежка отстраняется, недовольно надув щёчки и скрещивает на груди руки, садясь на постели напротив Чонгука. ㅡ Раз сегодня мой день рождения, я могу делать, что захочу? ㅡ как ребёнок спрашивает он, дёрнув бровями. ㅡ Ну допустим, ㅡ усмехается Чонгук, наблюдая, как в глазах Тэхёна заплясали искорки. ㅡ День рождения в выходной ㅡ это как дар Божий, Чонгук. Я хочу остаться дома с... ㅡ рука омеги скользнула по крепкому бедру альфы, чуть сжимая, и пошла выше по прессу, плечам и остановилась на шее, ㅡ тобой. Тэхён потянул Чонгука к себе, снова требовательно кусая его губы, специально стараясь причинить лёгкую боль, дабы раззадорить альфу. Чон, не в силах держаться, углубляет поцелуй до невозможности, жадно исследуя омежий ротик своим языком. Губы Тэхёна такие мягкие и нежные, ласкают его, обхватывают и осторожно засасывают, сам омега полностью в Чоне растворяется, на себя тянет и ножки широко разводит, намекая на большее. Чонгук, укусив нижнюю пухлую губу, отстраняется с громким чмоком, усаживаясь непозволительно близко и приобнимая за талию. ㅡ Нет, Тэхён, ㅡ и такой ответ постоянно. Альфа не допускает и малейшей близости, максимум, что позволяет так это смять упругие ягодицы и оставить невесомые поцелуи на бархатной коже на шее. А Тэхён уже с ума сходит от одного касания, одного жаркого вздоха, от одной, чёрт возьми, улыбки альфы, но Чонгук держится слишком хорошо. На него не действуют никакие тэхёновы чары, даже отцовский халат треснул по швам и полетел в мусорное ведро. ㅡ Чонгук-и, сегодня мой день, ㅡ снова играет омега, пробегаясь пальчиками по смуглой коже на задней поверхности шеи. ㅡ Малыш, я всё понимаю, но... Айщ, ладно, ㅡ шикнул Чонгук, смотря на расстроенного омегу. ㅡ Но только давай позже, хорошо? ㅡ Хорошо, ㅡТэхён лёг обратно под одеяло, победоносно улыбаясь. Он посмотрел на альфу из-под полуприкрытых век, и улыбка сама собой сошла на нет. Внутри что-то неприятно закололо, и он поморщился, ложась на бок. ㅡ Что случилось, Тэхён? ㅡ Чонгук подсел ближе, накрывая маленькое чудо одеялом, и осторожно убрал светлые волосики за ушко. На омежьих глазах проступили слёзы, тут же скатываясь по нежным щекам. ㅡ Хочешь поговорить? Неловкая пауза, длившаяся, казалось, целую вечность. Тэхён смотрел в пустоту, ничего перед собой не видя, и лишь тёплая альфья рука на плече помогала сохранять связь с реальностью. Как хорошо, что несмотря ни на что, Чонгук рядом и поддерживает. Ни словами, ни касаниями, ни даже поцелуями ㅡ одним своим присутствием. Просто его запаха, просто едва ощутимого тепла от близости его тела хватает Тэхёну, чтобы быть спокойным. Чонгукова любовь ощущается постоянно, словно под кожу уже въелась, да так оно и есть. Альфа всегда рядом, когда нужно, и Тэхёна он любит. ㅡ Чонгук-а, ты... ты спас меня. Сегодня мне семнадцать только благодаря одному тебе. Потому что если бы не ты, то... вряд ли я бы сейчас был таким, какой есть. Ты спас меня от лживого отцовского мира. Ты научил меня любить и чувствовать. Ты научил меня жить. И принимать себя, ㅡ омега грустно усмехнулся, утирая слезу тыльной стороной ладони и не отрывая взгляда от подушки. Чонгук молча поджал губы, слушая любимый бархатный голос, подавляя желание тоже разреветься. ㅡ Знаешь, я понял. Только сейчас понял, что ты всё это время имел в виду. Я всегда слышал свой голос, но не себя. Этой фразой было сказано всё. Альфа быстро закивал, подпирая кулаком подбородок и старательно сохраняя слёзы внутри. Тэхён молодец. Сейчас он полностью отпустил прошлое, сейчас он всё осознал. Сейчас он услышал себя. Омега вытер слёзы и снова сел, двигаясь к Чонгуку под бок; мужчина крепко прижал к себе, источая невероятное родное тепло, снова успокаивая одним присутствием. Тэхён чувствует биение его сердца и больше, чем уверен, что его собственное бьётся в точно таком же ритме. Он осторожно обнимает Чона за талию, подавляя слишком громкие в звенящей комнатной тишине всхлипы, и жмётся к альфе всем телом маленьким котёнком, так нуждающемся в защите. Альфа положил подбородок ему на макушку, и закусил свою нижнюю губу до крови, проводя рукой по худой спине и ярко выделяющимся позвонкам. Им не нужны слова. Они и так всё понимают, заполняя молчание друг другом и тихими омежьими всхлипами. По мужской смуглой щеке покатилась слеза, глухо разбиваясь о светлые омежьи волосы.

🌿

По велению Тэхёна весь день они провели дома вместе. Лежали в гостиной у камина, смотрели телевизор и болтали ни о чём. Альфа запретил готовить ужин, сказав, что всё закажет в ресторане, а сегодня у них заслуженный отдых, первый день омежьих каникул и самый важный для них обоих. Для Чонгука потому, что сегодня в семнадцатый раз на свет появился человек, благодаря которому он хочет дышать. Жить на этом свете, просыпаться каждое утро под тихое размеренное сопение под боком, улыбаться во все тридцать два ㅡ потому что сегодня в семнадцатый раз на свет появилось его чудо, ради которого он хочет жить. Для Тэхёна... Для Тэхёна потому, что сегодня он заново родился. В новом доме, с новыми силами, новыми ощущениями и с новым предназначением. Сегодня он обрёл всё, чего до этого ему катастрофически не хватало: настоящую любовь родного человека. Пусть ему многое пришлось потерять, он безумно счастлив быть с Чонгуком, ведь ему он нужен, а Чонгук нужен ему. Сегодняшний день по-настоящему особенный ㅡ он знаменуется действительно новым рождением одного очень важного маленького человечка, самого-самого важного для другого ㅡ для Чонгука. Обрести любящую семью, радовать своего любимого и любить по-настоящему в ответ ㅡ тэхёново предназначение. Он заслуживает искреннего тепла и счастья, а не того, что получал ранее. Вспоминая отцовский дом, на глаза невольно накатывают слёзы: больно. До безумия больно. Хочется кричать, чтобы голос сорвать, царапаться, рваться ㅡ бежать от боли. Все тэхёновы убеждения разом рухнули в тот день, когда он вернулся домой за папиным крестиком. Тогда в отцовских глазах он прочитал всё: ненависть, жестокость и похоть. Ни намёка на любовь и радость от возвращения сына. Лишь снова те грязные чувства, зудящее желание удалить потребности. Все омежьи надежды об остатке любви на дне отцовского сердца сгорели ярким пламенем вместе с золотыми серёжками в камине. Как бы грустно не было это признавать, а правда: Чонгук был прав ㅡ тэхёнов отец гнилой. А всё остальное ㅡ деньги, дорогие костюмы, машины и особняк, белоснежная улыбка и добрые слова ㅡ лишь фальшивая оболочка. Отцовский мир был пропитан ложью, из которой Тэхён отчаянно пытался спастись. Но чтобы это сделать, надо было слышать себя. А Тэхён не слышал. Он не понимал, что ему делать и куда бежать, слепо верил своим бесполезным надеждам и убеждениям, пока не обрёл верного помощника, позднее оказавшегося истинной любовью. Чонгук помог. Чонгук дал Тэхёну услышать самого себя. Чонгук спас его от этого лживого мира. И помог обрести себя ㅡ помог заново родиться. Тэхён любуется искусными чертами лица: идеальной линией челюсти, тёмно-карими глазами, что внимательно сосредоточены на фильме в телевизоре, ярко выделяющимися скулами из-под смуглой чистой кожи, трепещущими ресничками, отбрасывающими причудливые тени от тусклого света, приоткрытыми высохшими губами, каких отчаянно хочется коснуться своими и нежно-нежно поцеловать, безвозмездно отдавая всего себя. ㅡ Ты чего, детка? ㅡ Чонгук замечает пристальный взгляд омеги, закусившего губу. Тэхён невесомо касается кончиками пальцев его щеки и мягко гладит, смотря прямо глаза в глаза, ни на секунду не желая разрывать контакта зрительного. ㅡ Ты очень красивый, Чонгук... ㅡ шепчет он, приобнимая мужчину и искренне улыбаясь. В его словах слышится столько искренности, сколько, кажется, во всём мире не наберётся. Тэхён не врал и никогда не соврёт ㅡ он говорит лишь правду, какая ему самому кажется сказочной и до безумия прекрасной. ㅡ Спасибо, котёнок, ㅡ Чонгук потянулся за поцелуем, сразу же получая распахнутые тэхёновы губы, резко проник языком в его рот, по-хозяйски изучая каждый сантиметр. Омега жадно кусал его за губы, слизывал кончиком языка с них нотки выпитого ранее, за ужином, алкоголя, впитывая всё в себя, принимая каждый хмельной чонов вздох, до безумия вкусный и пьянящий, дрожь в кровь, по капиллярам пускающий. Чонгук отстраняется, делая ещё глоток шампанского, и прямо с ним во рту к Тэхёну тянется, в страстном поцелуе передавая сладкий алкоголь. Несколько капель падают на песочную омежью шею, стекая по плавным изгибам прямо в ямочку меж ключиц. Альфа жадно припадает поцелуями к холодной коже, оставляя вдоль шеи новую влажную дорожку, слизывая с Тэхёна алкоголь, вкушая по полной вместе с вкусом его кожи и выпивая из глубокой впадинки, как из самого дорогого хрустального бокала, такого хрупкого и до безумия красивого. Омега на себя тянет, заставляя сверху нависнуть, а Чонгук садится меж призывно разведённых стройных ножек и ещё глоток делает, Тэхёна им напаивая, тот специально глотать не хочет, даёт шампанскому по себе разлиться, хитрит, чтобы Чонгук испил. И альфа ведётся. Снова по шее языком ведёт, из впадинки выпивает, сверху засос кроваво-красный оставляя, как метку новую. Омежка кончиками пальцев его футболку подцепляет, но мужчина тормозит ловкие ручки, ехидно улыбаясь. ㅡ Сначала мой основной подарок, ㅡ тихо говорит Чон и, оставив короткий поцелуй на набухших омежьих губках, отстраняется, дотягиваясь до тумбочки, стоящей у дивана. Альфа достал небольшую коробочку тёмно-синего цвета и протянул терпеливо ждущему Тэхёну. Приняв позу "бабочки", он забрал коробочку, осторожно снимая крышку, и не в силах сдержаться, довольно заулыбался, прикрывая рот ладонью и запрокидывая голову от счастья. В коробке лежали новенькие блестящие часы от Gucci из белого золота с кожаным ремешком и фирменной гравировкой. ㅡ Спасибо, Чонгук-и, ㅡ Тэхён сморгнул слезу. Помнит. Чонгук помнит о его любимом бренде и невероятным способом угадывает желания: часы омега давно хотел. ㅡ Достань и посмотри повнимательнее, ㅡ подмигнул альфа, кивая на коробку, и Тэхён быстрым движением выудил часы, смотря на заднюю сторону циферблата. Моей Вселенной. Аккуратным почерком, очень тонко и изящно выгравировано на поверхности. Такая надпись точно стоит как сами часы, если не больше. Омега снова тихо заплакал, пряча лицо в ладонях. Два слова. Всего два, но такие важные, такие значимые для него. Для них. ㅡ Спасибо, моё солнце, мой центр, ㅡ тихо прошептал Тэхён, вытирая слёзы и откладывая подарок на столик перед диваном. Чонгук подался вперёд, убирая выбившиеся светлые прядки омеге за ушко: ㅡ Моя душа. ㅡ Моя жизнь. Тэхён бросился на альфью шею, вжимаясь всем телом в него, никогда-никогда отпускать не желая. В глубине души он даже благодарен судьбе, что случилось так, как случилось. Несмотря на все беды, ему довелось обрести очень важное ㅡ настоящую любовь. Искреннюю. Взаимную. И крепкую. Ему до сих пор не верится, что это всё реальность. Но Чонгук и правда здесь, вот ㅡ прижимает к себе, гладит по спине и целует мягко в щёчку, отстраняет от себя и стирает со скулы солёную влагу, улыбается тепло и любит-любит-любит. ㅡ Я пойду в душ, хорошо? ㅡ улыбается Тэхён, не в силах скрыть в глазах искр от ожидаемого. Альфа молча кивает, целует тыльную сторону омежьей ладони и провожает его взглядом, наслаждаясь чудесным видом. Тэхёнова походка словно королевская ㅡ ровная спина, высоко поднятый подбородок, вытянутая шея и плавно покачивающиеся бёдра. Он синоним словам роскошь, элегантность. Он словно вовсе не с этой планеты. Он такой один. Необычный, неземной, неописуемый, невообразимый и... чонгуков. Альфа дождался, пока за углом послышался шум воды из крана, и включил какую-то музыкальную программу, наслаждаясь медленной попсовой мелодией, что сейчас невероятно расслабляла вперемешку с выпитым алкоголем. На губах всё ещё ощущался цветочный привкус белых лилий и дорогого шампанского, кожа приятно горела, где касался Тэхён, а в голове роились различные мысли о предстоящей ночи. В ушах стояли тихие вздохи удовольствия и звуки алкогольных поцелуев его губ песочной кожи. Резкий цветочный шлейф прокрался в сознание, заполняя собой всё пространство, проникая в каждую клеточку организма. Запах Тэхёна. Запах, не идущий в сравнение ни с чем другим, ни с самым дорогим парфюмом, ни с самым дорогим алкоголем сорокалетней выдержки. Этот запах Чонгук узнает из тысячи, из миллиона, будучи даже в цветочном саду. Он просачивается сквозь самые узкие щели, выпуская чонова зверя наружу вместе с диким желанием, а в голове снова лязг цепей и бьющегося стекла... Что? Чонгук резко подскочил с дивана направляясь в ванную, откуда секунду назад послышался звук бьющегося стекла, а теперь глухой стук чего-то, упавшего на пол. ㅡ Тэхён? ㅡ громко спросил альфа, подходя к двери, что тут же распахнулась, и к его ногам упал омега, закутанный в одно лишь полотенце и полностью мокрый после душа. ㅡ Ч-чонгук... мне о-очень п-плохо... ㅡ заскулил он, цепляясь за альфу, присевшего рядом. Мужчина погладил по волосам, трогая лоб губами, что был страшно горячий. Тэхён схватился за живот, стараясь унять резко атаковавшие спазмы, и тихо захлюпал от страха перед неизвестностью, как тихий нежный голос успокоил: ㅡ Тшшш, тише. Это всего лишь течка, Тэхён-и. Я и забыл, что время при... ㅡ Так помоги мне, ㅡ перебил Тэхён, беря чоново лицо в холодные ладошки. ㅡ Пожалуйста, Чонгук. Сегодня мой день, ты обещал. Я... Очень. Хочу. Тебя. Выстрел. Попадание. Отправная точка. Альфа впивается в тэхёновы губы настойчивым поцелуем, требовательно кусая и заставляя открыть ротик; омега слушается сразу, по малейшему приказу, и обхватывает ножками чонову талию, позволяя взять себя под бёдра и отнести наверх. Чонгук одной рукой придерживается за перила, стараясь не упасть с драгоценной ношей на руках, и медленным, но уверенным шагом идёт к их комнате, не в силах больше держаться. Тэхён его зверя давно уже под контроль взял, ещё с самого первого их раза. На свою цепь посадил, свои правила продиктовал, сделал послушным и ласковым, как угодно им вертел, а Чонгук вёлся. И ведётся до сих пор. Тэхёну пальцем поманить ㅡ он на колени падёт и молиться будет. Но контроль держать больше не намерен. Хватит. Он хочет Тэхёна, значит так оно и будет. Тэхён хочет его, хочет, чтобы Чонгук взял, значит Чонгук возьмёт. И плевать он хотел на запреты и последствия. Чонгук осторожно укладывает Тэхёна на кровать, и омега изящным движением скидывает с себя полотенце, открывая лучший вид: тёплый жёлтый свет фонаря красиво ложится на плавные изгибы юного тела, прохладный комнатный воздух лижет слишком холодными для распаренной кожи языками, покрывая её мурашками, он весь струной натягивается, выгибаясь грациозной кошкой, и ручками по простыням водит призывно. Манит. Играется. Знает прекрасно, что со зверем опасно, да плевать хотел. Он этого зверя приручил. Чонгук быстро стягивает домашнюю футболку, бесформенной тряпкой отправляя её в сторону, а у омеги дыхание перехватывает от вида красивого подтянутого мужского тела, что видел он не раз, да не наглядится. Кубики пресса ровными линиями обрамляют накаченный живот, широкая грудь часто вздымается, переполненная возбуждением и желанием, смуглые плечи держатся ровно, их все исполосовать хочется, в ярко-алый окрасить, доставив боль приятную, тягучую. Но пока у руля Чонгук. И Тэхён не против. Альфа навис сверху, припадая хмельными губами к песочной шее, жадно засасывая кожу, желая на каждом сантиметре метки свои оставить; Тэхён потянулся к его шортам, под которыми, он был уверен, ничего нет, и попытался стянуть их, но руки не дотягивались. Чонгук с рыком сорвал их, откидывая к футболке, и снова вжался губами и зубами в омежью шею, заставляя Тэхёна полосовать свою спину. Омега не сдерживал стонов, не жалея голоса для любимого, кричал во всю, подстёгивая его быть быстрее и грубее. Чонгук поднялся чуть выше, к левому ушку, и впился в тонкую кожу под ним зубами, выпуская алую кровь, что тоже, кажется, имела привкус лилии, и зализал укус, оставляя невесомый поцелуй на ране. Ещё одна метка. Тэхён болезненно вскрикнул, попытавшись отстраниться, но альфа заткнул его рот губами, ловя немой вскрик в себя и обдавая его язычок хмельным дыханием, зная, что Тэхёну нравится, он пьянеет от этого, хотя сам в жизни, до сегодняшнего дня, алкоголя не пробовал. ㅡ Встань в коленно-локтевую и раздвинь для меня ножки, детка, ㅡ хриплый от возбуждения голос ударил в сознание громким звоном, и Тэхён ослушаться не в силах физически. Чонгук властный. Чонгук сильный. Чонгук командир, лидер. От такого мурашки бегут, а тело само приказы выполняет, и вот омега уже с колен на локти опускается, разводя стройные гладкие бёдра в стороны, спинку прогибает и крутит перед Чоном попкой, стараясь быть хорошим мальчиком. Альфа довольно усмехается и укладывает руку на поднятую ягодицу с громким шлепком, оставляя розовый след. ㅡ Умница, детка, ㅡ снова хрипит, снова заводит. ㅡ Давай чуть пошире, котёнок. Альфа давит ладонью на внутреннюю сторону гладко выбритого омежьего бедра, и он шире раздвигает ноги, открывая потрясающую розовенькую дырочку, к которой Чонгук жадно припадает губами, глубоко вгоняя язык. Тэхён заливается счастливым вскриком и гортанно стонет от накатившего удовольствия. Чоновы тёплые ладони не дают упасть ничком, держат за округлые половинки, больше в стороны разводя, язычок активно вылизывает проход, смешивая слюну с естественной смазкой, стараясь на губах оттенок лилии белой отпечатать, что так сильно наполнил собой весь воздух, простыни, ковры, стены ㅡ всё. Он плавится, на рецепторах раскалённой жидкостью оседая, в кровь вливаясь и бешеным сердечным ритмом по обоим телам разносясь. Тэхён под Чонгуком стонет, просит большего, к нему подаётся и в пояснице прогибается; альфа язык заменяет сразу двумя пальцами, толкая их глубоко в горячее нутро, губами по бедру скользя, наполняя комнатную тишину и тэхёновы стоны громкими чмоками касания губ о раскалённую кожу, к внутренней стороне колена присасывается, грубым толчком уже трёх пальцев выбивая гортанный вскрик кайфа из омежьего ротика. Тэхён собственными стонами задыхается, упивается, даже не подозревая, что для Чонгука лучшую мелодию создаёт. А сам потрясную песню от хлюпающей смазки и звонких поцелуев слушает, и губы эти покусать хочет, и пальцы чоновым членом заменить, и кричать громче, и шлепков кожи о кожу хочет. Но Чонгук не даёт, Чонгук играет. Зверёк хозяина подразнить решил, а хозяин этот податливой марионеткой в умелых руках развалился, собственному зверю проиграв, и ни капельки ему не стыдно. Он хочет этого. Хочет поддаваться. А Чонгук владеть. Владеть этим прекрасным телом. Он Тэхёна одним плавным толчком заполняет, поднимая и на колени усаживая; омега к его груди спиной льнёт и губы вслепую ищет, хнычет в чужой ротик и стонет, больше хочет. Чонгук плавно двигает бёдрами, широкими ладонями по груди плоской водит, пальцами отвердевшие соски сдавливает, а губами ловит каждый стон, каждый вздох желанных губ. Не менее желанное тело тает в его руках, просит больше ласки и внимания, Тэхён извивается, обмякает и правила чоновой игры принимает, готовый полностью поддаться, заявляет об этом, покорно откидывая голову на альфье плечо, позволяя игристо-винным губам свою шею в очередной раз исследовать. Чонгук понимает, что смог, подчинил, и ладонью набухший член обхватывает, в такт своим толчкам рукой двигая, заставляет Тэхёна обильно кончить с собственным именем на губах, омега кричит его, как родное, самое любимое, а потом долго-долго на языке смакует, когда Чонгук ещё несколько толчков делает, заполняя горячее нутро своей спермой. Тэхён вскрикивает протяжно, его внутри себя сжимая, но Чон, пока в силах сохранять рассудок, выходит, не допуская сцепки, и обессиленно падает на кровать, утягивая за собой податливого омегу.

🌿

Фонарь за окном давно погас, оставляя двух влюблённых наедине, в распоряжение холодному лунному свету. Чонгук кончиками пальцев поглаживает омежье плечо, питается его запахом, готовясь ко второму заходу, хочет безумно, но Тэхён лежит у него на груди совершенно без сил, а сам тоже желания не в силах сдерживать, и даже течка тут не при чём. Луна скрывается редкими полупрозрачными облаками, отбрасывая когтистые тени на худое изящное тело с кожей бархатной, с трепетно искусанной шеей. Чонгук дышать забывает, смотря на Тэхёна. До безумия красивый, с ума сводящий, он вроде рядом, но так далеко. Розовые покусанные губки приоткрыты, жадно со свистом втягивают воздух, нежная кожа щёк покрыта редкими капельками пота и прилипшими мокрыми волосиками, красиво обрамившими юное лицо светлым нимбом. Полуприкрытые веки подрагивают после полученного оргазма в такт губам, реснички щекочут кожицу, тени свои отбрасывают. Даже такой ㅡ сонный и усталый ㅡ Тэхён выглядит как искусство в чистом его проявлении. Омега по кусочкам собирает себя, морщась от холодного комнатного воздуха, и к обнажённой чоновой груди льнёт, слушая биение его сердца, что в бешеном ритме заходится, как и его собственное. Он руку на правую сторону кладёт и нежно гладит, ладонью солнечное сплетение накрывает, снова толчки буйные ощущая. ㅡ Наши сердца бьются в одном ритме, ㅡ слушая собственное, говорит Тэхён и прикладывает вторую руку к своей груди. ㅡ Посмотри, ㅡ довольным ребёнком просит, чуть приподнимаясь и даже не пытаясь скрыть счастливой улыбки. Чонгук осторожно кладёт ладони на груди, свою и тэхёнову, и ритмы ловит, что правда один в один. Омега улыбается ещё шире квадратно, видя, как Чонгук замешкался, не веря в собственные ощущения. В одном ритме. Тэхёну хочется плакать. Просто от чувства двух одинаково бьющихся сердец под ладонями. Часы показывают больше полуночи, что значит наступление волшебной поры для омеги. И первые полчаса нового дня уже самые незабываемые в его жизни. Он смотрит на Чонгука с тучей эмоций в глазах, одну из которых альфа читает безошибочно ㅡ любовь. Два сердца ㅡ одно израненное и потрёпанное, другое истосковавшееся и одинокое ㅡ нашли друг друга, словили общий ритм и снова мысленно поклялись: "мы будем биться в одном темпе до одной поры, никогда друг друга не оставляя". Тэхён залез на Чона сверху, седлая его бёдра, и припал поцелуями к его губам, сминая трепетно и нежно, словно боясь нарушить хлипкий установленный баланс. Альфа не спешит отпускать ладони, чувствуя как оба сердца ускоряются и заходятся в бешеном темпе, даже не пытаясь обогнать друг друга ㅡ идут вместе, воедино. Тэхён спускается ниже, к шее, и целует ярко выделяющийся кадык, секундно смотрит на смуглую крепкую шею и довольно улыбается, переводя взгляд на альфу. ㅡ Я так кое-что и не сделал... ㅡ шепчет и жадно припадает к зажившей татуировке, выцеловывая каждую буковку, каждый сантиметр заливших кожу тёмных чернил. Чонгук тихо усмехается и тяжко выдыхает, ощущая как острые омежьи зубки прокусили кожу над татуировкой, а проворный язычок зализал свежую ранку. Метка. Теперь и Чонгук принадлежит Тэхёну навсегда, и омега никогда его не отпустит. ㅡ Чон-а, я хочу кое-что попробовать, ㅡ шепчет бархатно и маняще, а сам заливается краской до кончиков ушей, благо в темноте плохо видно. ㅡ Что? ㅡ Я хочу, чтобы ты... сделал со мной это... в рот, ㅡ последние слова произносит быстро, почти не разборчиво, но альфа слышит именно их слишком хорошо. Внутри всё вскипает от одного представления. Тэхён сводит его с ума. Ломает умело и искусно, зверем внутренним управляя, даже сам того не подозревает. Не дождавшись никакого ответа и реакции, Тэхён слезает с кровати и садится рядом с ней на колени, укладывая руки на бёдра. Он на Чона взгляда поднять не смеет, потонуть боится в омутах этих, сгореть заживо, хоть всей душой этого до безумия хочет. Он невольно кусает нижнюю губу, заливаясь краской со стыда, а сам этим жестом поводок натягивает, и Чонгук встаёт, к нему почти вплотную подходит и сверху вниз смотрит властно. Пальцами за подбородок берёт, на себя заставляя лицо поднять и долго-долго всматривается в карие глаза напротив ㅡ любовь, страсть, желание ㅡ эмоции смешиваются там пьянящим коктейлем, а Тэхён самый лучший бармен. Хозяин снова отстегнул зверю приказ и готов в его плен сдаться, а зверь за поводок себя хватает и с громким лязгом цепей его скидывает ㅡ теперь он хозяин. Господин. ㅡ Давай, детка. Шёпот Чонгука тихий, но до безумия властный, до мурашек доводящий. Тэхён облизывается довольным котёнком и тянется руками к альфьим бёдрам, чуть сжимая. Он хочет, до потери пульса хочет, но не знает как ㅡ минет он никогда не делал. Розовые губки плавно распахиваются и скрывают за собой сначала лишь головку. Омега обводит язычком круг внутри, лаская уретру, и обсасывает член губами, словно конфету. Он пытается взять глубже, касаясь самым кончиком языка набухших венок и мысленно улыбается, слыша довольный стон сверху. Чонгук от одного такого вида кончить готов. Светлая макушка что-то нашаркивает внизу, губы обхватывают немалых размеров член, головка полностью скрывается в узком девственном ротике и снова выходит, поблёскивая от обилия слюны. Тэхён такой неловкий, неопытный, но даже это Чонгуку кажется правильным, что всё происходит именно так. Омега берёт глубже, так, чтобы головка касалась стенки горла, понимает, что сам больше не сможет. Старается двигать языком, очень неудобно. Выпускает и заглатывает резче, вслушиваясь в высокий чистый стон сверху, не сдерживает улыбки, случайно касаясь острыми зубками чувствительного органа. ㅡ Твою ж мать! Чонгук даже ругается возбуждающе. Он стонет так высоко, словно песню поёт. Его голос чистый, без единой нотки фальши, нежный. Тэхён таких голосов никогда не слышал. Ему отчаянно теперь хочется знать, что будет, если Чонгук запоёт. А пока он хочет стонов больше, громче, чтобы альфу на весь дом слышно было. Тэхён подталкивает ладонями его бёдра, заглотив до упора, и Чонгук двигает, вгоняя член глубже и почти полностью выходя, резкими толчками агрессивно трахая омежку в узкий и неопытный ротик. Тэхён пытается подстроиться под его темп головой, но лишь снова задевает головку зубами, заставляя альфу протяжно стонать и ускорять темп; с трудом давит рвотный рефлекс и жмурится, когда Чонгук толкается чуть ли не на всю длину. Обводит язычком финальный круг, задевая набухшие венки, и заставляет альфу кончить прямо себе в рот с тихим омежьим именем на губах. Тэхён не может терпеть: он глотает семя полностью и начинает откашливаться, жадно хватая ртом воздух и смаргивая слёзы с уголков глаз. Чонгук подхватывает на руки, усаживая себе на талию и заполняет одним плавным толчком, желая теперь дать и омеге насладиться. Альфа целует его губы, покусывая, слизывая с уголков собственную сперму и неповторимый цветочный привкус белой лилии. Осторожно толкается в податливое тело, ловя низкий бархатистый стон в себя, Тэхёном упивается полностью. Садится с ним на кровать, ни на секунду не оставляя тёплые губы без своего внимания. Омега давит на плечи, заставляя лечь, и чуть приподнимается на тоненьких ножках, резко опускаясь до упора, заливаясь благим криком от полноты внутри. Чонгук скалится от того, как Тэхён его внутри сжимает, и бёдра омежьи гладит, на ягодицы упругие переходит, нежно сминая. Но омеге вся эта нежность надоела. Он Чонгука по полной ощутить хочет, скачет на нём размашисто и громко стонет, что хрипота начинает слышаться в низком голосе. ㅡ Грубее, Чонгук-и, пожалуйста! Я хочу жёстче! Выстрел. Попадание. Отправная точка. Второй раз за сегодня Тэхён, как самый меткий киллер, попадает чётко в цель. Чонгук резко срывается на бешеный темп, выбивая из покусанных губ полустоны-полувсхлипы, жадно дерёт малоизученное тело. Тэхён над ним извивается, грудь до крови полосует и только кричит, что надо больше, надо ещё. Альфа под себя подминает, закидывая худые ноги себе на плечи, входит под новым углом и впервые в тэхёновой жизни показывает ему, что такое простата, остервенело долбя прямо по ней каждым грубым толчком. По собственным бёдрам чувствует омежью кровь и только больше шлейфа лилий, что так грузно давит-давит-давит. Тэхён за простыни хватается, а хочет за Чонгука, и стонет, кричит, голос срывает, потому что хорошо. Хорошо так, как никогда не было. Альфа замедляется, целуя тонкую кожу на щиколотке, заставляя омежку покраснеть и глухо стонать снова от невероятных ощущений. Чонгук скульптор. Он Тэхёна нового делает, по кусочкам заново собирает и своими действиями самые мельчайшие детали, такие красивые и приятные вытачивает. Ещё пара резких толчков, и омега обильно кончает на животы обоих, так и не притронувшись к себе, а Чонгук сверху нависает, целуя мокрый лобик и шепчет в самые губы, обдавая дыханием невероятно горячим, что мурашки по коже. ㅡ Выходи за меня... Кончает внутрь и покидает омежье тело, но не слезает, всё так же смотрит в полуприкрытые глаза. Тэхён растекается бесформенной лужицей от только что прошедшего оргазма и просто тает от ощущения тёплой спермы в себе. Слова Чонгука доходят не сразу, лишь когда он снова с небес спускается, чувствуя, как альфа прикусывает кожу на шее и целует маленькую родинку на носу. ㅡ Кажется, ты слишком пьян. Ложись спать, ㅡ Тэхён хохочет, а вот альфе не до шуток. Он резко переворачивает их, шлёпая Тэхёна по ягодицам и снова насаживая на себя до упора, выбивая громкий блаженный вскрик. ㅡ Я если и пьян, Тэхён, то только тобой, ㅡ снова толчок. Шлепок. Толчок. ㅡ Я серьёзно, детка. Подумай сам. Мы узаконим наши отношения, ты официально станешь моим, а я ㅡ твоим. И никто тогда не сможет тебя у меня забрать. Ты станешь полноправным владельцем этого дома и всего, что я имею, возьмёшь мою фамилию, будешь жить здесь официально... ㅡ Чонгук, ㅡ перебил омега, прикладывая длинный указательный палец к губам мужчины, ㅡ я же ещё очень молод. И наша разница в возрасте... да и какой из меня муж?! Что... ㅡ Да плевать я хотел, что скажут люди. Выйти замуж ты можешь по паспорту очень легко. А муж из тебя самый лучший, Тэхён, я уверен. Нам не нужно будет прятаться, мы сможем официально быть вместе. Стать настоящей семьёй. Тэхён, пожалуйста. Ты... выйдешь за меня? Омега краснеет до кончиков ушей и отводит смущённый взгляд. Не этого ли он ждал больше всего? Обрести любовь, искреннее счастье, родного человека, которому он будет нужен, и который будет нужен ему? Тэхён всегда мечтал о муже, семье, детях, а такой человек, как Чонгук... просто лучшее событие в его жизни. Чонгук и есть его жизнь. Они любят друг друга, они по-настоящему счастливы вместе. А что-то ещё надо? ㅡ Да. Да, Чонгук! Я согласен.