Kotor: пока игра на паузе

Белая накидка очень шла Рахасии. Девушка знала, что в обновке непременно понравится Шену. Она все утро примеряла и предвкушала, думая, как же эта ткань хороша, как чудесно на ней смотрится. А еще она была практичной – крепкой, но тонкой и защищала голову от степного солнца. Она пришла на условленное место и ждала, долго, тихо и терпеливо. Рахасия стояла неподвижно, смотрела на небо и шелестящую траву, а Шен все не приходил. У нее гудели ноги, а горло пересохло от жажды, но Шена все не было. Тень от дерева, в которой она пряталась, сначала стала совсем короткой, а затем начала расти снова, но Шен так и не явился на встречу. Уйти искать его она не решалась: кат-гончие в последние дни хоть и поутихли, но по-прежнему были злы. Может быть, и Касус... но ей так не хотелось думать, что он не вернется. Он ведь мог загуляться в развалинах. Или Касус рванул изучать интересные редкости в отдаленном районе, а Шен к нему присоединился. Эти двое были больше похожи, чем кажется, поэтому и Касус сначала примирился с «наглым ухажером» сестры, а потом с ним подружился. Вот они и пустились вместе в путешествие... какая глупая надежда, но никаких других объяснений у Рахасии не было. То есть были, но такие, что слезы на глаза наворачивались. Рахасия наконец побрела домой. Голова болела от солнцепека и тревоги. Дома было шумно. Отец приказал дроидам накрыть стол и выставить хороший алкоголь, довольно крепкий, и выпил он его до прихода дочери уже немало. - У нас праздник? – осторожно спросила Рахасия. Она подумала об удачной сделке, хотя сейчас было не время для урожая, а продавать невыращенное зерно отец не любил. - Еще какой! Наконец этот Матейла поймет, что к чему! Теперь мы с ним поговорим по-другому. Садись, будем праздновать. Только умойся, ты вся пыльная. Рахасия умылась в освежителе – наспех. Тревога стала сильнее, и хотелось как можно скорее узнать, что произошло, что за праздник. Отец довольно засмеялся, когда она продолжила расспросы. - У меня на руке дубль-карта, * - сказал он с ухмылкой. – Теперь-то мы рассчитаемся за Касуса. - Что? – У Рахасии почти закружилась голова. - Что слышала! У нас в доме Шен Матейла, и теперь его папаше придется с нами считаться. Больше он не посмеет причинять нам вред и вернет Касуса. Рахасия ухватилась за столешницу. Шен в плену! Здесь, в ее доме! Может быть, его избили, пока захватили! И... он же наверняка обвиняет ее! - Отец, но что если?.. – ее голос дрогнул. - А если он причинил хоть малейший вред нашему Касусу, Шен получит то же самое... - Нет, я хочу сказать... если это не он... ведь в степи много опасностей. - Не он? А кто тогда? - Мандалорцы... гончие... - Я точно знаю, что это он! – Отец стукнул кулаком по столу. – И вообще, почему ты не ешь? Что тебе еще не нравится? Рахасия заверила, что все ей нравится, и даже что-то съела. Весь ужин она молчала, а отец рассуждал о будущем, слишком довольный своим успехом. Спать он пошел поздно, но захрапел быстро. Это порадовало Рахасию. Ей самой тоже пришлось пойти спать и, конечно, переодеться. Дроиды в доме Сандрал были бдительные и много чего замечали. Что ж, значит, придется ходить по коридорам в ночной рубашке. Если что, сказать, что она идет в освежитель, но спросонья заплутала. Глупо, но хоть какая-то отговорка. Рахасия вышла в коридор и застыла. Куда ей теперь идти? Где могут прятать Шена? Не в гостевых комнатах, это точно, отец не такой добряк, чтобы устроить пленника с комфортом. Но и не в кладовке, как вещь, его разместит: Шен ему нужен, а нужных надо беречь. Значит... Когда Рахасия и Касус были детьми, в доме жил специалист по починке дроидов. Отец, конечно, мог бы купить дроида и с такими функциями, но, как он говорил: «Кто будет ремонтировать ремонтников?» И мрачный парень человеческой расы чинил весь их штат. Потом они с братом освоили ремонт сами, к тому же Рахасия стала слишком взрослой, чтобы держать в доме постороннего мужчину, ему выплатили причитающееся и распростились. А комната так и осталась со старой обстановкой, плохонькой, но вполне подходящей для жилья. Наверное, там и заперли Шена. Рахасия побежала на цыпочках и впотьмах, в спешке умудрилась повернуть не туда. Спохватилась только тогда, когда зашарила руками по стене и нечаянно открыла зашипевшую дверь. За ней было пусто и тесно, и Рахасия вернулась из коридора назад, найдя нужное направление. Она подошла к двери и наклонилась, прижимаясь к ней ухом. В комнате явно кто-то ходил из угла в угол и судорожно вздыхал. Рахасия стукнула в дверь и зашептала: - Шен! Шен! Это я, Рахасия! - Уходи! – последовал немедленный ответ. Рахасия застыла. Значит, он уже уверился, что она его обманывала. Наверное, он ее ненавидит... - Послушай, пожалуйста, Шен, ты можешь мне не верить, но я не лгала тебе. Шен, я люблю тебя! - Я знаю... – Рахасия не знала, что говорить, и даже что думать. – Я тоже. Но уходи, пожалуйста! Тебе нельзя здесь быть! Если отец тебя застанет, он же тебя убьет! - Я не боюсь, я должна сказать. Шен, пожалуйста, послушай. Я не знала, что задумал отец. Я не предавала тебя. - Я знаю. Не плачь. Рахасия поднесла руку к лицу. И правда щека мокрая. А она и не заметила, как слезами залилась. - Твой отец говорит, - продолжал Шен, - что моя семья причастна к исчезновению Касуса. Но это не так, поверь мне. Я бы ни за что не причинил ему вред. И отец не стал бы. Он бывает грубым и вспыльчивым, но не пойдет на подлость. - Я знаю, я верю... Шен, ты хорошо себя чувствуешь? Тебя не били? - Не бойся, я цел и невредим. Меня не били и кормили. И постель тут чистая. Все хорошо. Но ты уходи, не надо, чтобы твой отец тебя застал. - Да, да... – зашептала Рахасия. – Шен, не падай духом, я тебя вытащу. Я попробую перепрограммировать дроидов, они тебя выпустят и выведут. - Спасибо, но сейчас уходи, пожалуйста. Пусть хоть ты будешь в безопасности. И не волнуйся за меня, ложись спать... Завтра, мы обо всем поговорим. - Хорошо, я уйду... Но обязательно тебя вытащу! «Спокойной ночи», - скорее угадала, чем услышала Рахасия, наклоняясь к дверной щели и словно бы чувствуя дыхание Шена. Она улыбалась, когда возвращалась в свою спальню, улыбалась, несмотря ни на что, и думала, что будет бодрствовать всю ночь, но едва закрыла глаза, как сразу же почувствовала, что проваливается в сон. Рахасии виделось что-то смутное и странное. Она только и запомнила, что ей было больно и тоскливо, хотелось плакать, а рядом стоял кто-то – не Шен – и негромко говорил слова утешения, которые не получалось разобрать. * Автор использует это выражение как аналог «у меня на руках козыри».