Kotor: пока игра на паузе

Солнца ползли и ползли вверх. Кандерус облизал потрескавшуюся нижнюю губу, но стало, кажется, еще неприятнее. Теперь и язык сох. Вилла шла впереди, как всегда. Пошитые ею накидки немного выручали, но именно что немного. – Хорошо бы сделать маски, – заметил Карт, – как у темных джедаев. – Не думал, пилот, что ты захочешь у них что–то перенять… Карт невнятно огрызнулся. Тени под ногами стали совсем короткими, по песку шагалось с трудом. Сквозь толстые подошвы чувствовалось тепло. Кандерус посмотрел на легкие ботинки Виллы – ей, наверное, было совсем жарко. Но она шла спокойно, бодро и даже плавно – настоящий воин. Или солдат. Хорошо хоть ветер не поднимался. Песок – штука жесткая. И к тому же в полете издает неприятные гулкие звуки. А сейчас было тихо. Даже слишком. – Помогите! На помощь! Пронзительный крик донесся, как прикинул Кандерус, с немаленького расстояния. – На помощь! Помогите! Пилот рванул в направлении крика, слегка обогнав Виллу. Кандерус бросился за ними. Как на грех, неудачно, хоть и не сильно подвернул ногу – ох уж эти камни да песок, потерял пару секунд и в итоге оказался за спинами товарищей. На его родине над такими «хвостяками» смеялись, а могли и в трусости обвинить. И приходилось доказывать, что ты не трус… делом и боем. Они бежали на удивление долго. Поначалу казалось, что источник шума ближе. Женщина все кричала… и что–то смущало Кандеруса в ее мольбах. Вилла вдруг застыла на месте и коротко приказала: – А ну быстро назад! Карт остановился, поглядел на Виллу через плечо: – С какой стати? – Нам лучше туда не ходить, – ответила Вилла, смахнув пот со лба. Странно такое слышать, хотя… воинское чутье и Кандерусу говорило то же самое. Что–то было не так… а что, непонятно. – Вилла, я тебя не узнаю… – Карт смотрел уже с нескрываемым возмущением. – Кто–то нуждается в помощи. Ты же всегда, даже во вред себе стараешься кому–то помочь… – Карт, я помогаю, а не лезу в расставленные ловушки. А это, судя по всему, именно ловушка. – Ловушка?.. – Пилот с усилием соображал, даже лоб наморщил. – Эта женщина кричит уже минут двадцать и даже не охрипла, не закашлялась. И потом, послушай хорошенько… – Помогите! На помощь! – Одна и та же интонация, ни малейшего изменения. – А ты не допускаешь, что нас зовет на помощь дроид? Возможно, не для себя, а для своего хозяина… – Карт, слышно, что это человеческий голос. Но не живой. Это запись, Карт, и тот, кто ее проигрывает, явно имеет недобрые намерения. Так что пошли отсюда, и быстро! – Умные… – Голос был другой. Хриплый, гулкий, не очень разборчивый. – руки вверх. Пришлось подчиниться. Бежать, кажется, было некуда. Отбиться они бы не успели. Пустыня вдруг стала очень тесной, ведь некуда бежать, когда кольцом окружила компания гаммореанцев. Их было много – пока пристрелишь одного, остальные польют выстрелами из бластеров и закидают гранатами. Пилот шагнул вперед – на линию огня, перекрывая путь между гаммореанцами и Виллой. Главарь бандитов прикрикнул: – Стой где стоишь! А то живо перестреляем. Пилот застыл и сжал кулаки. Кандерус стоял, прикидывая, может, он все же успеет. Нет, вряд ли. Их перестреляют. Всех. И он не оправдается перед Джаги… Джедаи так и не получат информацию, за которой послали Виллу. И, между прочим, управлять кораблем из всего экипажа умеют только они с Картом… – Отдайте нам ваши кредиты. Раз уж вы так умны, то понимаете, что с нами лучше не спорить. – Предводитель гаммореанцев осклабился. Очень хотелось врезать по этой улыбке, но было нельзя. Миссия и Заалбар если что, выживут. И даже смогут продать корабль так, чтобы их не слишком обманули… а вот катарка пропадет… Значит, ради них всех придется помалкивать и слушаться… Вилла, которая все это время держала руки над головой, мягко качнула ладонями и почти пропела: – А мы уже отдали вам все кредиты, какие у нас были. Много кредитов… Морды гаммореанцев, и без того не больно умные, стали совсем идиотские, только что слюни не потекли. – Верно, – сказал главарь. – Много кредитов. Хорошая добыча. – Эй, ты что! – вмешался один из гаммореанцев, стоящий за его спиной. – Помалкивай. – Мы можем идти, – Вилла снова взмахнула руками. – Вы можете идти. – И вы пойдете по своим делам. – И мы пойдем по своим делам. Довольно ворча, гаммореанцы побрели прочь. Один все приговаривал: «Да они нам ничего не дали! Да они обманули нас!», но получил пару затрещин с двух сторон и обреченно замолчал. Трое вернулись на тропу, с которой чуть не сошли. – Я же говорила, – пробормотала Вилла, переводя дыхание, – это ловушка. А ты не верил… – Неубедительно говорила, – чуть хрипло отозвался пилот. – Ну ничего себе! Теперь я виновата! Прекрасно, просто прекрасно! Кандерус быстренько перевел тему, чтобы не дать двоим поругаться: – Я одного не понял, почему все гаммореанцы от твоих внушений поплыли, а один не поддался. – Вероятно, он латентно чувствителен к Силе, – коротко сказала Вилла, черпая ногами песок. Она обогнала товарищей, за спинами которых ненадолго оказалась, и снова шла впереди. – Вот такого я не слышал… – протянул пилот. – Бывают же чувствительные хатты, – Вилла хихикнула, – почему гаммореанцам не быть. – Потому что у хаттов мозги есть, хоть и совести не хватает, – Карт тоже улыбнулся. – Да нет… насчет совести – они разные бывают. Аджуур вот неплохой, честный был, помнишь Аджуура? Сколько обещал, столько и заплатил. Сколько долга начислил, столько и взял. Я встречала хаттов гораздо подлее, у этого совесть есть. Вернее была, судя по всему… – Аджуур убежище устроил себе на случай чего, – вмешался Кандерус. – С прислугой, с провиантом, со всем, что полагается… так что вполне мог выжить и пересидеть до прилета других сил. – Хорошо бы… хоть кто–то. Вилла и Карт потом долгое время молчали, а Кандерус шел, загребая песок, и размышлял. Он сам о Тарисе не то чтобы не жалел и не очень любил эту планетку. Когда сбегали, он больше думал не о нем, а о том, как бы выжить и остальных вытащить, да и потом тоже – взорвали и взорвали, а что разумных много погибло – война есть война. А эти и правда расстраиваются. Хорошие они люди. Таких и обмануть легче, и в ловушку заманить. Поэтому и надо за ними приглядывать и в обиду не давать. Таков уж долг всякого мандо – беречь и защищать свой клан.